Пролог
5 октября 2015 г., 19:33
Nebula — Volta Music Её мечтательный взгляд всегда обращён к небесам. Её призвание — искать свободу во всём
В утреннем тумане вязнет девичий голос: — Гектор, не отставай! С лёгкостью пёрышка и грацией лани Гектор скользит по крышам высотных домов. Стремясь поравняться с сестрой, он рвётся вперёд из последних сил. Сегодня точно не проиграет. Спринт по верхушкам полуразрушенных высоток требует бдительности и бесстрашия: одна лишь заминка — прыгать или нет? — может стоить жизни. За несколько лет Эльзара и Гектор породнились с пугающей высотой, и гонки стали почти что ритуалом. Раград — мёртвый город. Затерявшийся среди бескрайних долин девственной природы, как думает большинство, он раскинул на много миль величественные Стены, за массивными торсами которых прячется горизонт. Оттого не видно жителям, как рождается солнце на рассвете и как оно умирает в горниле заката. Это крепость, где мифы граничат с наукой, а порой волшебство свирепее истины. Клеймо разрушений легло на постройки — так выглядит мир после армагеддона. Художественной живописности и хаотичной утончённости ему добавляют наросты мхов, подобные гобеленам, и тропическая флора — хищная, разумная, опасная. Мегаполис будто укрывается под маскировочной сетью. Слабым тут не выжить, а сильным и высота в пятьдесят этажей — забава. Эльза снисходительно улыбается, когда младший брат перегоняет её. Впереди стена, плотно обвитая сетью зарослей и лиан. Расстояние между домами куда больше обычного, но остановиться сейчас, когда позади десятки подобных рвов, — преступление. Точно рассчитав место и силу прыжка, Гектор цепляется за густые лозы. Но Эльзара не следует примеру: соскальзывает с края куда-то вниз. Многие сооружения зияют проломами, будто какой-то гигантский динозавр однажды полакомился бетоном. Теперь же по таким проломам удобно сокращать путь. Порвав штанину о ржавый кусок арматуры — а ведь могла рассечь всю ногу, — девушка торопится на крышу. С них, с плоских крыш, открывается изысканный вид на город: затемнённые стёкла небоскрёбов переливаются под касаниями восходящего солнца, как самоцветы, и даже многовековая грязь не помеха тому. Раград — живой организм. Хотя пейзажи по-прежнему захватывают дух, Эльзаре и Гектору необходимо нечто большее — риск и азарт. И вот они, бороздя просторы города и гарцуя по хлипким сооружениям, словно снежный барс, охотятся за опасностями, которые должны охотиться на них. Гек не замечает пропажи соперницы, потому не сбавляет темпа. Ведь и лианы могут ожить и принять парня за свой завтрак. Столь мощный стимул вынуждает превозмогать усталость, ползти по колючим растениям вверх, напрягать онемевшие мышцы, чтобы не сорваться. Вдобавок, желанная победа кажется такой близкой. Он роняет короткий смешок, радуясь лидерству, но на крыше обнаруживает открытый люк и весело выскочившую оттуда сестру. Второе дыхание открывает гнев: гнев на себя, на собственную глупость, на то, что оказывается вторым каждый раз, когда уверен в первенстве. С отчаянным воем он бросается вдогонку. Не сдастся, не проиграет. Не сегодня. — Гектор, не отставай! Немногие дерзнут пуститься в состязание с ветром — туда, вниз, по небоскрёбу, что некогда рухнул на соседний офис, как на дружеское плечо, и застыл, не развалившись до конца. Но жажда скорости сильнее пищащего инстинкта самосохранения. Изрешечённый корпус офисного центра напоминает сыр с дырками, а Гектор с Эльзарой — мышей, резвящихся в нём. Девушка снова идёт на тактическую хитрость и выскальзывает наружу: на башенный кран. Несётся вдоль стрелы. Уверенный прыжок — и, ухватившись за крюк, она спрыгивает на шапку дома, а в мучительной тишине взрывается задорное «Юху-у-у!» Гектор хватается за уступ — вот он, долгожданный финиш. Десерт за победу — а большего в награду и не нужно — не столь важен, главнее принципы и чувство достоинства. Парень уже видит себя лауреатом дня: снова потеряв сестру, он наивно посчитал, что та отстала. Подтянувшись, Гек так и замирает на полпути, озадаченный: не ожидал увидеть кого-то перед собой. Но нет же, он уверен, что шёл первым! Это взлётно-посадочная площадка для вертолёта и финиш для бегунов. Эльза глубоко вдыхает бодрящий воздух. Ей нравится вкус холодного утра и запах жаркого спринта, голос спящего города и чувства: упование, неоспоримость, сила. Шаловливая улыбка расползается по бледному лицу, а в салатовых с янтарными вкраплениями глазах искрится азарт. В отличие от брата, Эльзара гонима ощущениями: в те моменты, когда сердце заходится бешеным ритмом, разгоняя адреналин по венам, за спиной вырастают незримые крылья. Они позволяют, затаив дыхание, вкусить полёт — полёт мыслей, полёт времени. О, нет-нет, это не любовь. Это — воля. С неизменной улыбкой девушка помогает Гектору забраться на площадку. Ещё долго в его глазах сверкает мёд, больше похожий на яд. «Восхищается», — думает она. «Ведьма», — думает он. — Да брось, — наконец она улавливает во взгляде брата неприязнь. — Раньше ты бегал ради удовольствия, а не победы. На лбу парня собираются далеко не дружелюбные морщинки, густые брови сдвигаются ближе друг к другу. Но он стоически молчит. — И кстати, с тебя десерт! — А в голосе Эльзы нотки озорства. — Давай спускаться: отец будет вне себя, если нас найдут в Дикой зоне. — Знаю. На земле любой хищник становится жертвой. Если на крышах виртуозные гонщики едва ли не короли, то внизу умение бегать их не спасёт. Здесь нужно умение быть незаметным. Открытые местности, такие как площади или рынки, просматриваются со всех сторон, со всех щелей. И даже места с тесно расположенными домами, где, казалось бы, укрыться безопаснее всего, таят агрессивных, коварных и вечно голодных тварей. Сила природы неумолима: растения и травы упорно пробиваются сквозь асфальт, деревья обвивают некогда жилые помещения замысловатым узором, простирают корявые ветви к небу, врастают в стены, огибают столбы. Их огромные узловатые корневища с лёгкостью проламывают дыры в бетоне и дробят дороги в комки. Изредка в руинах встречаются стеллажи с хорошими книгами. Конечно, для Эльзы любая книга хорошая, даже если это детская сказка в картинках. Выбирать, к сожалению, не приходится. Особое внимание она обращала на пейзажные иллюстрации — горизонт, который впредь навсегда потерян. Где-то там, за огромными торсами городской ограды, её ждёт закат. Такой величественный и прекрасный, непостоянный, неуловимый закат. Эльзара оступается и мычит что-то нечленораздельное, обеспокоенно всматриваясь в тёмные щели. Или это щели всматриваются в неё? Нередко быстрая гибель выныривает просто из тени. — Ты чего такая рассеянная? — Мне кажется, за нами наблюдают, — поясняет девушка, чуть морщась. Брат вытягивает из ножен мачете, припадает к земле, точно кот, и тихо спрашивает: — Может, это питоны? — Не думаю. Они же глупые: сразу нападают. Гектор мысленно соглашается и про себя отмечает, что на этой территории никто не водится, кроме ползучих тварей. Внимательному путнику они не угрожают: за счёт объёмного тела чуть ли не в два этажа их видно за километры. В ближнем бою змеи весьма неуклюжи и неповоротливы, хотя очень сильны, а мелких жертв вроде людей могут просто не заметить. Несколько минут оба стоят в молчании, не шевелясь, дышат ровно, негромко. Обычно к изваяниям быстро теряется интерес, но кто знает, может, в городе завелись новые опасные звери? Неизвестный беспечно вываливается из укрытия. Что-то заставляет короткие лапки остановиться, а мелово-белую голову со смешными ушами завалиться на бок, устремив изучающие, пламенно-рубиновые глаза на подростков. Существо, похоже, не чувствует страха — только инстинктивное опасение. Но видно, что нездоровое любопытство бьёт через край, вынуждает длинные, как две заснеженные скалы, уши судорожно вертеться; маленькие, выразительные глазки излучать неестественный блеск. И даже ставший торчком загривок дрожит от напряжения и нетерпения. Редкие солнечные лучи, вырвавшиеся из плена великанов-небоскрёбов, проникают в махровую, ещё не всколоченную сражениями шерсть. От этого она кажется светящейся изнутри. — Э-эй, — умилённым голосом нарушает тишину Гек. Спрятав оружие и присев на корточки, подзывает щенка: — Смотри, какой хороший. Кис-кис, иди сюда. Сестра кривится в презрении, бросая на Гектора подозрительный взгляд. Знает, что этот крайне кровожадный мальчуган никогда не отличался сердоболием и даже к самым симпатичным существам относится с необычайным равнодушием. Так чем же его покорил этот зверёк? Неужели чёрствое сердце чем-то вечно обиженного парня смягчилось к красотам окружающего мира? Эльзара до последнего не верит. Простодушный щенок делает неуверенный шаг и, подбадриваемый негромкими возгласами, всё же подходит ближе. Когда расстояние сокращается, а чувство опасности витает где-то далеко, он весело виляет хвостом и радостно прыгает вокруг Гектора. Розовый шершавый язык падает на нижнюю челюсть: задыхается от счастья. Столько внимания — и всё ему! — Гек, оставь его, — заклинающе бормочет Эльза, когда брат подхватывает на руки щенка, слишком большого и тяжёлого для простой собаки. Но тот её не слышит, уклоняясь от проворной мордочки. — Отцу как раз придётся по душе новый сторожевой пёс. Вырастим, выдрессируем, — молвит Гектор. — А если так диким и останется — ничего, нам коврик в дом не помешает. Трофей, считай, да ещё и такой мягкий. Да, мелочь мохнатая? Эльзара закатывает глаза. «Теперь-то всё понятно. И ведь нагло, цинично пользуется тем, что животное его не понимает». — Ты где таких огромных псов видел? Не собака это. — А кто? Не медведь же полярный, — тут же возражает брат, слегка рассердившись. — Волк. Положи где взял, сейчас же. Стая наверняка будет искать детёныша — если, конечно, она уже не здесь. Думается ей, что вот-вот выскочит свора обезумевших от ярости волков, которая без церемоний нападёт откуда-то сверху. Ждёт, что лютость вздыбит огромные волны напряжённых мышц, что ритмичный рёв или пронзительный вой нагонит на неё и брата оцепенение, что неутомимая сила их острых клыков заставит трещать человеческие кости, будто поленья в ненасытном огне. Эльзара уже видит их безжалостность во всём: в вожделеющих кровожадных глазах, вибрирующем загривке, в обильной пене на морде, в уверенных и прытких движениях… Но ничего не происходит. Крутится, пританцовывая, всё та же острая тишь, изредка нарушаемая тявканьем волчонка и гуляющим ветром. — Волк? — переспрашивает брат. — Я никогда их не встречал... И никто не встречал. В этом городе они просто не водятся. — Ага, то же самое ты говорил о бескрылом драконе, плотоядных лианах и пещерных львах. Тебе напомнить, кого мы встретили на прошлой неделе? — Ой, ну всё, хватит, — перебивает Гек. — Волк так волк. Ну и что? Это даже лучше, чем сторожевой пёс. Парень не слушает дальнейших возмущений — просто направляется на север, в Пригородную зону. Домой. Волчонок покорно сидит в сильных руках Гектора, иногда норовя снова лизнуть его лицо. Смотрит на мир беззаботными глазами и только рад такому большому вниманию странных двуногих существ. Не агрессивны — и хорошо. Всё естество Эльзары преисполнено нехорошим предчувствием.
