Глава 26 «Дежавю»
19 октября 2019 г., 20:33
Примечания:
Два года. У меня было весьма сложное душевное (образно говоря) состояние, однако, несмотря на отсутствие новой главы, читатели по-прежнему подписывались в группу в ВК (https://vk.com/foe_parallelnost), комментировали, поддерживали и даже рисовали арты по своему желанию, которые я публиковал в той же группе в ВК. Всё это помогло укрепить мою уверенность в выбранном пути, вдохновлял, и я сумел это преодолеть. У меня не хватит слов, чтобы выразить благодарность за эту поддержку.
Дальше следует информация для тех, кто был знаком с рассказом до осени 2018 года. Новеньким, которые начали читать этот рассказ летом 2019 года, эта информация не принесёт ничего существенного, а также тем, кто следит за группой в ВК и уже освежил память, перечитав рассказ после мая 2019 года. Поэтому, приятного чтения.
Что же до остальных, то суть вот в чём. Осенью 2018 года я начал перечитывать рассказ, делая в них некоторые исправления: добавлялись/переписывались/удалялись некоторые абзацы, предложения, фразы... и даже целые диалоги. Главы редактировались мной на протяжении осени 2018 и до конца апреля 2019, а затем новый редактор в течение июня того же года вычитал мои изменения. Вам желательно перечитать рассказ перед прочтением этой главы. И да, как упоминалось в описании рассказа, канон оригинальной истории с предельной точностью соблюдаться не будет. Наслаждайтесь чтением :)
Если вам понравилась моя работа, рассмотрите возможность материально поддержать меня (Payeer): P1017611991
— О, а вот и вы! — воскликнул фиолетовый дракон, отвлёкшись от терминала. Его зелёные глаза с вертикальным зрачком пристально и напряжённо изучали нас, а затем он заметно расслабился, слегка прикрыв глаза и легонько вздохнув. — Судя по вашим безмятежным лицам, разговор закончился благополучно, — мягко и застенчиво улыбнулся он.
— Чему я искренне поражаюсь, — сказал я, отрешённо вглядываясь в точку перед собой, всё ещё пытаясь осознать произошедшее. — Однако я осознал свою оплошность, принял её и попытался по возможности всё объяснить.
— Это было потрясением для меня... Как и то, что он намеренно скрывал нечто подобное. Но... — пегаска расплылась в снисходительной улыбке, глядя в сторону дракона. — Я всё же решила дать ему ещё один шанс, ведь в нём слишком много того, что мне нравится. — Она взглянула на меня с прикрытыми глазами. — Было бы глупостью упускать его только из-за этой ошибки... пусть и крупной... для меня.
— Для тебя ложь имеет большое значение? — полюбопытствовал дракон.
— Да, — не глядя на него, ответила пегаска. — Единственным препятствием в любых отношениях является ложь. Для меня главным в пони... ну и в человеке, раз уж на то пошло, — хмыкнула она, не спуская с меня взгляда, в котором мелькали нотки снобизма, — является искренность.
— Не могу не согласиться, — проронил Спайк, кивнув в подтверждение чешуйчатой головой. — Но... Это очень трудно. К тому же, не все любят принимать горькую правду.
— Не нужно лукавить. Никто не любит её принимать, как и я, — она повернулась к нему. — Однако это не повод избегать её. — Услышав это, дракон хмыкнул, а затем широко улыбнулся.
— Рад за вас, ребята, — благосклонно сказал он. — Желаю вам обрести крепкую любовь без лжи и недопонимания. Приятно видеть, что в нынешние суровые времена может существовать такая... такие крепкие и взаимные чувства. Даже немного завидно, — смутился он напоследок.
— Спасибо на добром слове, Спайк, — с робкой благодарностью проронила Мотли, а затем наклонилась ко мне и зазывающе прошептала: — Давай попытаемся обнять его с двух сторон.
В ответ на это моя бровь потянулась к потолку.
— Да, — продолжила она шёпотом. — Я вижу, что он большой, но все любят обнимашки, разве не так? Могу предположить, что его редко навещают дружественно настроенные гости. Никто не любит затянувшееся одиночество.
Ох, точно... Как я мог забыть их полезность!
— Убедила, — тихо ответил я, а затем повернулся к дракону и широко улыбнулся. — Иди сюда, большой ты крепыш!
Дракон на мгновение удивился, а затем заметно вздрогнул при виде голубой вспышки, когда я уже обнял его в районе шеи, умостившись на плече. Отойдя от небольшого шока, Мотли резко поднялась в воздух, взмахнув крыльями, и подлетела к противоположному плечу, также обняв его.
— И пусть никто не уйдёт необнятым, — добавил я после того, как присоединилась пегаска.
— Вы на мгновение испугали меня, — произнёс он.
— По-другому не получилось бы сюрприза, — объяснила Мотли самодовольно.
Мы все задорно и дружно рассмеялись. Разумеется, дракон переплюнул нас обоих по громкости смеха: от созданных им звуковых колебаний едва уши не заложило.
— Какие же вы всё-таки чудесные пони. Спасибо.
— Всегда пожалуйста, — радостно ответила пегаска.
— Стоп, — внезапно насторожился дракон. — Ты сумел овладеть заклинанием телепортации?
— Ну, ты же вроде бы не слепой, — начал я, отпустив дракона и аккуратно спрыгнув с него. Мотли поступила аналогичным образом.
— Да это скорее риторический вопрос, — проговорил он. С этого ракурса, прямо перед ним, видно одолевающего смущение. — Очень немногим удаётся им овладеть. Настоящая редкость.
— Как и встреча с драконом, — подметил я. — Причём дружелюбным. — Спайк вновь хохотнул, но в этот раз робко и более сдержанно.
— В тебе действительно есть что-то... что заставляет других улыбаться, — двусмысленно проронил он. Пегаска с ухмылкой взглянула на меня, немного склонив голову на бок. Я лишь снисходительно покачал головой.
На данный момент я лишился донимавшего меня гнетущего беспокойства касательно наших отношений. Теперь перед Мотли у меня нет никаких тайн, раскрытия которых я бы боялся больше всего на свете. Эта прекрасная мысль не может не воодушевлять. Я чувствую... лёгкость и радость. Будто нашёл своё место в жизни.
Несмотря на то, что тебя вроде как принимают, в особенности твоя... потенциальная пассия, которая ещё должна свыкнуться с этим, нам по-прежнему не место в этом мире. Чёрт, мы даже не выяснили причин нашего пребывания здесь! Вдруг нам не место здесь, вдруг нам по каким-то причинам нужно улепётывать отсюда как можно скорее, поскольку всё это может стоить нашей жизни? И вообще, эта земля никогда не будет нам родной. Рано или поздно ты это осознаешь и начнёшь чувствовать себя неуютно, словно находишься не в своей тарелке.
По моему телу пробежался неприятный и тревожный холодок, заставивший меня поёжиться, ибо он в чём-то прав. В голове возникли пугающие предположения и гипотезы.
— Что вы намерены делать дальше? — поинтересовался дракон, вырвав меня из пучины беспокойных и тягостных размышлений.
От неожиданности я вскинул голову и осмотрелся, ощущая своё учащённое дыхание. Мотли взглянула обеспокоенно, дотронувшись до меня копытом. Единственное, что я сейчас осознаю — свою эмоциональную усталость и податливость тревожным мыслям.
— Если ты не против, — медленно и неуверенно начал я, а затем продолжил в привычном для меня размеренном и дружеском тоне, — мы заберём у тебя ключ-карту и отправимся спать. Рассказ о себе, а также испытанные сегодня эмоции изрядно потрепали мне нервы. И да, можешь не волноваться, мы переночуем в нашем вертибаке, а наутро — или когда проснёмся,— отправимся в руины Кантерлота на поиски очередной ключ-карты. Так что, думаю, стоит сейчас попрощаться, чтобы завтра утром тебя не тревожить коротким прощальным визитом и не отвлекать от дел... наблюдений, Наблюдатель.
— Эх... — раздосадовано вздохнул дракон. — Так хотелось тебе рассказать о прошлом Эквестрии. Нечасто у меня бывают гости с достаточным уровнем доверия и дружелюбия, чтобы быть здесь, а общение через спрайт-ботов порой не позволяет поддерживать длительную беседу.
— Мы понимаем. Для нас это будет очередным поводом выжить, прийти к тебе и вновь побеседовать. По крайней мере, для этого я сделаю всё, что в моих силах. — От этих слов он оживился и приободрился, предвкушая следующую нашу встречу.
— Ну... тогда, успехов вам, и пусть на вашей дороге жизни всегда сияет солнце, — сказал он, проделав жест правой лапой и обращая её куда-то вверх.
Спайк любезно отдал нам четвёртую ключ-карту фиолетового цвета, и мы неспешно пошли к Авантюре, чтобы подготовить себе ложе, а затем, плотно прижавшись друг к другу, улеглись спать.
***
Открыв глаза, я учуял благоухание каштановой гривы. Лицо Мотли зарылось где-то у меня под подбородком, уткнувшись в шёрстку на моей шее и согревая её дыханием, заставляя шёрстку радостно трепетать. Моя передняя нога под покрывалом заботливо закинута под шею пони — видимо, во сне я сделал это инстинктивно. Так не хочется нарушать эту сладкую и блаженную идиллию; я просто наслаждаюсь ею дальше. Через некоторое время из-под моего подбородка раздался знакомый голос: — Что, неужели мои объятия парализовали тебя? — Твоя аура слишком тяжёлая, вот и не могу пошевелиться, — ответил я не проснувшимся голосом и витая где-то в облаках сна. Я ощутил недовольный толчок со стороны пони. Меня атаковала опасная зараза, которая тут же, используя моё уязвимое сонное состояние, одолела меня в мгновение ока, заставив широко разинуть рот: я глубоко вдохнул, быстро наполнив лёгкие жизненно необходимым кислородом, а затем как бы нарочно громко и протяжно выдохнул. Как и предвиделось — пегаска вздрогнула и пискнула от неожиданности. — Ох... небо, — с облегчением произнесла она. — Ты это специально? — Я сделал это в удовольствие. — Я ощутил второй недовольный толчок в бок. — А вообще, это для того, чтобы поскорее проснуться. — Мотли хихикнула. Она показала свою милую мордаху, взглянула мне в глаза и нежно улыбнулась. — Доброе утро, — сказала она приветливо и, потянувшись ко мне, одарила беглым поцелуем. — И тебе доброе утро, ангел. Она забралась на меня и передним копытом стала задумчиво выводить фигуры у меня на груди, ероша бежевую шёрстку. Я в свою очередь хоть и лежу словно бревно, но своей магией решил помассировать её крылья. Она сдавленно охнула, а затем едва слышно промычала от удовольствия. — Обожаю, когда ты нежно играешь с моими крыльями, — мечтательно начала она, — твоё владение телекинезом заставляет меня трепетать от удовольствия. Удивительно, что в твоём мире не было магии, а тут ты её так быстро освоил. — Я сам удивляюсь этой... удаче. Я привык быстро учиться, ты же знаешь. Поверхностные знания из разных научных сфер позволили мне более-менее понимать закономерности и принципы работы мира, а соответственно, обучаться проще. Пытаюсь поддерживать гибкость ума. — И как ты умудрился стать таким... относительно метким стрелком? — Во многом благодаря этому, — я приподнял левую ногу, дабы продемонстрировать «Пип-Бой 3000». — Что ПипБаки, что Пип-Бои: все они имеют один и тот же принцип работы, только с разными компонентами и составляющими. Почти всё похоже. Функция прицеливания в обеих технологиях ускоряет реакцию, работу нервной системы и мыслительные процессы в голове, отчего кажется, что время замедляется. Без этой штуки я бы не смог выжить. — Я знаю об этом, — лукаво улыбнулась пегаска. — Так зачем спрашиваешь? — Я думала, ты что-нибудь ещё расскажешь о своём мире. — Неужели это тебе так интересно? — Ты ещё спрашиваешь? — хохотнула пони. — Естественно! Знаешь, пришельцы из других миров каждый день мне не встречаются, не говоря уже о том, что они вообще вряд ли где-либо были на этой планете. — Она задумалась, взглянув куда-то вверх. — Хотя я в этом не уверена. Возможно, и раньше они были, но скрывали своё происхождение... как ты. — Она опустила взгляд и вновь сосредоточила его на мне. — Как же я люблю твой массаж крыльев... — Я сосредоточил магию на ягодицах пегаски и начал нежно массировать их — пони вздохнула, томно прикрыв глаза в наслаждении. — Я знаю, что тебе и массаж крупа нравится, — ухмыльнулся я и невольно облизнулся. — Я люблю, когда за мной наблюдают... когда рассматривают или незаметно подглядывают. Но прикосновения люблю только от близких мне пони. — Её глаза встретились с моими, и она оскалилась. — Остальным, кто прикасается без разрешения, я как минимум выбиваю несколько зубов: эдакая своеобразная плата за неудобства. Я рассмеялся. — Да, ты можешь, — согласился я. — И да, у нас будет ещё много времени, чтобы я смог больше поведать тебе о своём мире. Если ты поможешь мне выглядеть здесь, как обычный среднестатистический пони. — Это будет трудно. — Почему? — немного удивился я, не прекращая массировать её крылья и круп и ощущая нарастающее возбуждение внутри себя. — Мой король... Ты в Ванхувере навёл такого шороху, что теперь уже не можешь считаться среднестатистическим пони, — с улыбкой подметила Мотли. — Ха... Ну... ты поняла, что я имел ввиду. — Просто хотела внести немного ясности, — произнесла она, невинно пожав плечами. Она в очередной раз принялась водить копытом по моей груди. — Безусловно, я буду тебе помогать. Но прежде, чем продолжить... учитывая, что ощущаю нечто... твёрдое внизу живота, — она сладко закусила губу, игриво глядя на меня разноцветными глазами. — Почему ты называешь меня ангелом? — Ах... это. В одной древней религии человечества были такие существа, похожие на людей, однако они обладали крыльями. Они исполняли волю своего Бога, как вестники добра. Были чистыми... святыми. Ангелы всегда ассоциировались с чем-то прекрасным и божественным. — Оу... — она ухмыльнулась, наклонилась ко мне и провела языком по моей шее. По телу пробежались мурашки, а мой друг между задних ног напрягся до предела, упёршись в самую нижнюю часть её живота, в небольшие два холмика. — Я не попадаю под это описание, — с придыханием добавила она. — А для тебя — что значит это слово? — Позже, — шёпотом протянула она и заключила меня в продолжительный поцелуй, возбуждающе ёрзая тазом. По телу пронеслась блаженная дрожь, в груди возникла сладкая тяжесть, и я закатил глаза от удовольствия.***
Размеренное гудение и шум несущих винтов за бортом Авантюры, а также умиротворённая и мягкая вибрация её самой сопровождают нас на пути к руинам Кантерлота. Мотли целиком погружена в управление транспортом, а я... погрузился в свои размышления, присев поблизости от сиденья пилота, дабы вспомнить всё, что узнал об этом месте, когда бывал в Башне Тенпони, читал «Копытоводство по выживанию в Пустошах» и говорил с одинокими бродягами в развилинах Мэйнхеттена. Кантерлот. Мрачные, загадочные и удручающие руины довоенной столицы некогда великой и процветающей страны, о которых поведано немало пугающих и леденящих душу легенд, создано множество невыразимо устрашающих и будоражащих воображение мифов, рассказано невероятное количество различных мистических историй. Не существует точного описания или теорий о происходящем там, поэтому к путешествию в это место нельзя как-либо подготовиться. Лишь самонадеянные безумцы и глупые авантюристы — вроде меня — осмелятся посетить подобное кладбище, окутанное розовым туманом, полагаясь во многом на везение. Несмотря на то, что нам известно местоположение ключ-карты и что мы пришли только за ней, всё же хочется иметь более чёткие представления о происходящем в этом покрытом мифами, как и Стойло Шестьдесят Шесть, месте. Руины Кантерлота безусловно более популярны среди жителей Пустоши — особенно среди малообразованной части, которая составляет подавляющее большинство. Оттого столько нелепых и абсурдных выдумок. На них нельзя положиться в этом вопросе. Даже в «Копытоводстве по выживанию в Пустошах» собраны лишь популярные гипотезы. Стальные Рейнджеры немногословны... Думаю, только в Анклаве должно быть известно об этом месте что-то помимо легенд и мифов. Впрочем, если было бы что-то существенное и важное, то Мотли непременно сообщила бы мне. А вдруг она не интересовалась этим местом или просто не помнит? — Ангел... — начал я, повернувшись к пегаске и задумавшись. Её взгляд устремлён прямо через стекло кабины пилота на пространство впереди. На панели управления все показатели в пределах нормы. Всё лениво мигает, щёлкает и тихо попискивает. — Я... — почему-то мне трудно было сформулировать свой вопрос. Возможно, это из-за чудесного утреннего время провождения. Или же виной тому умиротворённое гудение и вибрация транспорта — а возможно, дело в том, что к неоднозначным явлениям вроде Кантерлота трудно подобрать конкретный и чёткий вопрос. — Что хотел? — после небольшой паузы непринуждённо поинтересовалась Мотли, видимо, не дождавшись моих слов. — Да... думал спросить о Кантерлоте, но, вспомнив, насколько неоднозначно само по себе это место, не знаю, о чём и спрашивать в первую очередь. — Ты же бывал в подобном месте. Серра-Маде... Сье-Маре... — Сьерра-Мадре. — Ага. Так вот, ты должен знать больше меня, поскольку имеешь определённые представления из опыта со Сьерра-Мадре, из-за... пугающих совпадений твоего и моего мира, о чём даже думать не хочется, если честно, — в её голосе чувствовался страх и беспокойство. — Безусловно. Но в моём мире нет магии, вынужден тебе напомнить, поэтому эти места внешне могут быть похожи, как лимонный сок и моча, но в сути своей отличаться, как небо и земля. Ты была членом Анклава. Анклаву должно быть известно об этом месте. —От общественности Анклав скрывает немало вещей, и там есть такие... из-за которых моего отца решили казнить, как только он о них узнал, подстроив всё таким образом, будто он погиб в бою, — когда речь заходит об Анклаве, её голос то и дело звенит сдерживаемой яростью. — Мне известно лишь то, что и тебе. Анклав остерегается этого места, как Порчи, однако они наблюдают за ним на случай появления угрозы для пегасов. — Совсем ничего? — опечалился я, чувствуя досаду. — Ну... Тебе же известно о фактически бессмертных кантерлотских гулях, разъедающем Розовом Облаке, мистических и убийственных радиочастотах? — Совсем чуть-чуть. В общем, всё то же, что и жителям поверхности. Но! По своему опыту могу с уверенностью сказать, что... чем меньше доступных объяснений существует о чём-либо, тем нелепей и безумней выдумки об этом. Поэтому им нельзя верить. Чего стоят рассказы о том, что там поселился какой-то особый дух в виде этого самого Розового Облака, который ворует у пришедших души за их любопытство и жадность. Как Белый Демон в Ванхувере. — Анклаву известно не больше, — пегаска пожала плечами. — Из-за высокого уровня угрозы они не посылают туда разведывательных отрядов, несмотря на то, что там расположена штаб-квартира Министерства Крутости, к которому Анклав имеет самое прямое и непосредственное отношение. Эта штаб-квартира единственное, что их удерживает от того, чтобы разбомбить это место в пыль орудиями «Хищников» и «Громовержцев» в частности. Им достаточно того, что этого места все избегают. Да и к тому же уничтожение привлечёт лишнее внимание со стороны жителей поверхности: испугаются и вдруг захотят объединиться против Анклава... — она покачала головой. — Не... Высшим офицерам не по душе такой расклад. — Устранить угрозу... просто заставив её исчезнуть при помощи взрывчатки, — хохотнул я. — Мой любимый метод, — согласилась Мотли, и на её устах промелькнула тень улыбки. — В общем, из-за высокого риска туда никого не отправляют, не говоря уже о ресурсах, которые понадобятся для разведки и исследований. Я в задумчивости рассматриваю приближающуюся гору, на склоне которой располагался Кантерлот, обиталище двух нестареющих принцесс; это напомнило мне кое о чём. — Я слышал, там объявились аликорны Богини. — Верно, в основном они суетятся в центральных районах, но почему-то терпят неудачу. Все аликорны в этом месте внезапно начинают сопротивляться ей. Возможно, это из-за свойства Розового Облака, которое влияет на телепатическую связь Богини с аликорнами. В общем, бунт, восстание, хаос и анархия. Очертания руин, окутанных Розовом Облаком на склоне одинокой горы, стали более чёткими. Возникли противоречивые переживания, заставив нас напряжённо вглядываться в эти руины, что послужило поводом для очередного налёта свободно блуждающих размышлений об их прошлом. Мне доводилось слышать о Кантерлоте. Все слышали легенды о нём и его проклятиях. Небылицы о городе мертвецов, укрытом тёпло-розовым облаком. Яркая, подобная маяку, столица довоенной Эквестрии, заманивающая охотников за сокровищами и тайнами на погибель. Самые известные магнаты, богачи и лидеры государства проживали в роскошных стенах этого места на склоне одинокой горы. Проживание здесь было свидетельством... мирового признания. Это место было воплощением самой гармонии и светлого будущего не только для планеты, но и для любого, кто докажет своё стремление к миру и порядку. Шанс на окончание войны. Вот только... окончание войны не было таким, как всем хотелось. Кантерлот замер во времени, будто погасла гигантская лампочка. Мир между сторонами был достигнут путём тотального взаимного уничтожения — один большой конец для цивилизации. Город всё ещё стоит на Пустошах в сохранности, в ожидании, когда кто-то откроет его министерские и государственные секреты миру. Но проникнуть в этот город — не самое сложное. Покинуть его сложнее. Из-за облачного занавеса Пустошь кажется унылой и мрачной, но на фоне Кантерлота она выглядит хотя бы безопасной и даже в какой-то мере желанной и спокойной. Розовое Облако, которое окутывает этот город, кажется зловещим, враждебным и грозным из-за своего наивного и безобидного оттенка, что несёт отнюдь не веселье и добро, а беспощадную смерть и холодный ужас — однако вместе с тем облако придаёт руинам заманчивую таинственность. Место, в котором пони пытались остановить войну — и по иронии судьбы стали её соучастниками. Хочется обойти это место десятой дорогой, но в тоже время тянет познать его чарующие тайны. Прямо как та пещера... где мы и обнаружили сферу, благодаря которой попали в этот мир. А ещё это место напоминает руины Сьерра-Мадре с его Красным Облаком. Не хватает только радиовещания о том, что можно начать жить сначала... с чистого листа. — Дежавю... — безотчётно произнёс я. — Что? — опомнилась Мотли, засмотревшаяся на руины этого загадочного города так же, как и я. — Да так... — сказал я медленно. Моё внимание пленено Кантерлотом, — иностранное слово, которое означает чувство схожести... словно уже сталкивался с чем-то подобным. — Разве это не относится ко всему в этом мире? Анклав... Стальные Рейнджеры... Наши миры совпадают. — Да... но... — запнулся я, ведь в её словах есть истина. Однако всё совсем не так. Тяжело оторвать взгляд от загадочных руин. — В общем, сложно выразить словами. Возможно, из-за того, что Сьерра-Мадре оставило на мне какое-то особенное тревожное впечатление, которого я ещё нигде не испытывал. И вот перед моим взором похожее место, только в другом мире. Возможно, из-за... той сферы, о которой я вспомнил мгновение назад и благодаря которой оказался здесь. Я отогнал наваждение, помотав головой. — В общем, приземляйся вот туда... Я указал место поблизости от ключ-карты, на которую указывал отслеживающий чип. — Благо она находится на окраине руин. Я пойду и подберу её, а затем унесём отсюда копыта. Ебал я лезть в эти руины только из-за своего больного любопытства. Мне Стойла Шестьдесят Шесть хватило на всю жизнь, — добавил я, проведя в воздухе копытом на уровне шеи, мол, сыт по горло. — Справишься? — издевательски спросила Мотли. — Ты выглядел чересчур внимательным, а твои глаза так и пожирали пейзажи руин. — Обижаешь... — ответил я и внезапно на запасном ПипБаке уловил неизвестную частоту. Только я хотел проверить её, сосредоточив магию на переключателе радио, как пегаска вновь заговорила таким напыщенным и довольным тоном, словно поймала меня за чем-то непристойным. — Ты же не собираешься проверять радиосигналы в Кантерлоте? Ты же не настолько глупый? Мои губы плотно сжались, и возникла небольшая пауза, будто я потерял связь с реальностью. До меня донёсся дикий хохот второй личности. — И в мыслях не было. Хотел проверить карту... — невинно соврал я. Авантюра приземлилась на небольшой земляной участок без единого клочка растительности с внутренней стороны массивной белой стены, ограждающей город от остального мира. — Ага, как же, — она повернулась ко мне, с победной улыбкой покачав головой. Я надел шлем, скрывая смущение. — Ладно... Жди, я мигом, — быстро произнёс я, открывая дверцу вертибака и покидая транспорт. Выйдя наружу, я прочувствовал угнетающую и мрачную атмосферу этого места. Сплошная давящая тишина, нарушаемая лишь ветром, что появляется время от времени. Иногда кажется, что я отчётливо слышу биение своего сердца. Я ощущаю нарастающее волнение, разглядывая местные обветшалые здания с облупившейся белой штукатуркой, крыши с керамическим покрытием и искусно вымощенные камнем дороги и тротуары, находящиеся в плену неестественного, загадочного и зловещего розового тумана. Ну вот... Наслушаешься всяких нелепых суеверных историй, и становится жутко при взгляде на окружающую обстановку. В дополнение возникло лихорадочное беспокойство, когда я заметил на ПипБаке и Пип-Бое то и дело всплывающие красные или нейтральные метки. Мне известно, что некоторые виды аппаратуры в этом месте подвержены беспричинным сбоям, но чтобы именно Л.У.М. и компас оказались жертвой Розового Облака... Теперь нельзя узнать наверняка, есть ли угроза за углом. Я чувствую предательскую слабость и желание поскорее убраться отсюда. Так... всё. Перестань. Перед Стойлом Шестьдесят Шесть ты тоже изрядно волновался. И знаешь что? Если бы ты и дальше уделял внимание своим чувствам и переживаниям, то сгинул бы там. Не позволяй страху взять над тобой контроль. Тебе легко говорить. Ты можешь как по мановению копыта абстрагироваться от чувств, одолевающих меня в данный момент. Именно! Поэтому и буду напоминать, чтобы ты не проявлял малодушие. Собравшись с мыслями и возмужав, я уверенной походкой направился туда, куда указывает отслеживающий чип. Раздражает и напрягает лишь то, что я слышу свои шаги из-за этой тишины, изредка нарушаемой ветром. Находиться в руинах Кантерлота в одиночку явно некомфортно и затруднительно. Всё это напоминает мне первое посещение Сьерра-Мадре... Когда мы очухиваемся и ощущаем на своей шее металлический галстук, напичканный взрывчаткой. Как мы были верной и послушной собачкой Элайджи, ибо не было выбора. Вот прям буквально. Однако в этот капкан мы попали по собственной инициативе из-за интереса к этому мифическому месту, покрытому пеленой тайн и неизвестности. Сейчас... Сейчас мы ступаем на те же грабли. Думаешь, в этот раз всё обернётся иначе? Я думаю, что ты чаще меня тревожишь наше прошлое. И да, я думаю, что всё будет иначе. В какой-то мере ситуации отличаются. У меня проблемы с головой, здесь есть магия, и мы в теле волшебного единорога в мире радуг и розового тумана. К тому же, мы пришли сюда с целью и знаем, где она находится, нужно лишь взять её и уйти. Тебе не кажется, что всё не может быть настолько просто? Не наговаривай. И когда это ты стал таким суеверным? Быть пони — верить во всякую потустороннюю чушь? Здесь магия и другие виды различной энергии, которой не существует в нашем мире... возможно, не существует. Из этого следует, что любые сверхъестественные, на наш взгляд, вещи могут иметь твёрдое основание. Всему есть предел. Я подошёл к указанному месту. Это одно из зданий на окраине города, располагающее двумя этажами. Белая краска на стенах, двускатная крыша покрыта тёмно-красной керамической черепицей. Другие дома отличаются цветом крыши, а их кровли приобретают разные формы, по большей части разнятся углом наклона. Стены выдержаны в светлых тонах, обычно белые, иногда бежевые или жёлтые. Однако из-за воздействия облака и времени они заметно износились и потускнели. Вся улица впереди усеяна обветшалыми зданиями, похожими друг на друга во всём, за исключением цвета и форм кровли, из которых не выделялось ничего экстраординарного или привлекающего отдельное внимание. Сначала мне показалось, что ключ-карта находится внутри этого дома, но потом, приблизив карту в запасном ПипБаке, увидел, что она гнездится снаружи, на стене дома. Как только я подошёл к ней и поднял голову, то впал в недоумение. Ничем непримечательная потускневшая белая стена. Лишь в самом углу располагается огромный громкоговоритель под выступающей керамической черепицей крыши. Я хотел подойти поближе, чтобы разглядеть, но внезапно до моих ушей донёсся вызывавший тревогу шум помех. Резко разболелась голова... Вовремя спохватившись, я попятился назад. Рабочий радиоприёмник. Значит, его необходимо отключить. Благо, стрелять не придётся, ведь с моей магией дотянуться до выключателя отсюда раз плюнуть. Сколько проблем подобное устройство нам доставляло в Сьерра-Мадре... Устройство, способное легко сдетонировать ошейник и лишить нас головы. Белый шум так расшатывал наши нервы... пока обнаружишь его... А тут ты просто можешь магией до него дотянуться и без особого напряга выключить. Не напоминай мне те времена так часто... У меня и так кровь стынет в жилах от этих воспоминаний, а тело пробирает неприятной дрожью. Здесь включённое и рабочее радиоприёмное устройство не более чем заноза в заднице. Выключив его, я принялся выискивать ключ-карту, перед этим ещё раз заглянув на карту в запасном ПипБаке. Мои брови затерялись где-то в волосах— отслеживающий чип указывает на другое место поблизости. Какого сена здесь происходит? Моей второй личности тоже нечего сказать на этот счёт. Я простоял в отрешённом недоумении несколько секунд, пытаясь сообразить, что за хрень сейчас произошла. Осознаю лишь одно: своё безотрадное предчувствие. Я попытался обратно включить громкоговоритель, не спуская взгляд с карты в запасном ПипБаке. Только щёлкнул выключатель, как отслеживающий чип вновь указал на прежнее место... Я вновь выключил, и метка перешла туда, куда указывала перед этим. Я повторил процедуру несколько раз, но результат один и тот же. Странно... Чип не выдаёт таких сбоев. С другой стороны, некоторая аппаратура, вроде Л.У.М.а и компаса, сбоила, показывая красные или нейтральные метки в разных направлениях. Я обратил внимание, что эти метки появляются в стороне руин Кантерлота. С противоположной стороны их вообще нет. Розовый туман кажется ещё гуще из-за своей новой загадки. Я решил проверить другое место, на которое указывает отслеживающий чип, благо, оно также недалеко. Да и кого-либо поблизости не слышно и не видно — лишь в конце улицы видны тёмные силуэты с очертаниями пони. Волнение от одного взгляда на них резко пробило потолок спокойствия и мужества... Вспомнилось Стойло Шестьдесят Шесть, в котором также встретился неясный образ кобылы в, казалось бы, пустом Атриуме. Надеюсь, в этот раз мне не мерещится, и это просто кантерлотские гули, которые меня пока ещё не заметили. Не успел я подойти к указанному месту, как до ушей вновь донеслись помехи, и возникла резкая головная боль. Я отступил назад и внимательно осмотрелся. Вскоре в поле моего зрения попал скромный и непримечательный радиоприёмник, который лениво и беззаботно отдыхает на каменной лавочке у дороги; поблизости неё расположились скелеты, вплавленные в бетон тротуара. Выглядит жутко и лишь сильнее удручает от осознания того, какой кошмар здесь случился двести лет назад. Похоже, кантерлотская радиочастота исходит от него. Только я магией выключил этот ретранслятор убийственных звуков, дабы заняться поисками ключ-карты, как тут же чип на карте ПипБака соизволил указать на совершенно другое место, которое также находится поблизости. Да что же такое... Я неоднократно повторил процедуру с включением и выключением, как с громкоговорителем. Метка на карте постоянно перескакивает с этого радиоприёмника, что на лавочке, в какое-то другое место неподалёку и обратно. Меня охватило раздражение от непонимания — а потом дошло нечто пугающее. Да так дошло, что я потерял равновесие и плюхнулся на пятую точку. Внутри меня разом всё обвалилось и оборвалось. В голове возникло безумное, несправедливое и жестокое по отношению к нам предположение... Да... — внезапно опомнилась моя вторая личность. — Похоже, что на частоту отслеживающего чипа влияет кантерлотская частота, которая проходит через эти включённые радиоприёмники. Чип ошибочно указывает на ближайший радиоприёмник, который проигрывает местную радиочастоту. А ещё, что самое важное, это означает только одно... Мне захотелось кричать от злости и негодования, чтобы мой разгневанный вопль, полный ненависти и отчаянья, разнёсся по всем уголкам Пустошей. Я с непосильным трудом сдержался, моё тело подёргивается и дрожит от накатившейся волны понимания безвыходности своего положения. ...означает только одно — придётся выключить каждый рабочий приёмник радиочастот в руинах Кантерлота, и делать это придётся до тех пор, пока ключ-карта не окажется поблизости.***
— Мотли... Кажется, у нас возникли весьма серьёзные проблемы, — мой голос прозвучал лихорадочно и беспокойно, когда я неуклюже вошёл в вертибак. — Что случилось? — взволновалась она, сидя на пассажирском месте с книгой, которую тут же захлопнула и отложила в сторону. — В общем... госпожа Удача коварно подставила подножку. Спустя несколько минут я поведал ей всю суть дела, что сумел для себя прояснить в ходе размышлений. — Ох, небо... — со страхом в глазах и дрожью в голосе проронила Мотли после того, как я закончил. — И что... ты действительно собираешься проверять каждое место в руинах Кантерлота, на которое будет указывать отслеживающий чип? — До тех пор, пока не найдём подсказок, где же его искать. Будем не торопясь продвигаться через город к главному замку, стараясь избегать ненужных потасовок с местными аборигенами. Другого варианта у меня нет... — Слушай... а может, ну его, этот «Купол»? Помнится, ты искал его с целью поиска дальней телепортации... однако... ты вчера поведал, что не отсюда. И... ты сказал, что хочешь вернуться в свой родной мир... — Это сказала моя вторая личность, но да. — Ну... — она неловко опустила взгляд. — Лично ты... до сих пор хочешь вернуться? Я тяжело вздохнул, а затем замолчал. В воздухе повисло крайне неловкое и напряжённое молчание. Я не знаю, как ответить на этот вопрос, ибо сам ещё не определился. — Смотри... — с трудом начал я — она подняла обеспокоенный взгляд. Я подошёл поближе к ней и присел. Однако она выше меня, поскольку находится на пассажирском сидении. — Я до сих пор не знаю, какими судьбами оказался в этом чудесном мире радуг и единорогов. Пока не выясню всех обстоятельств этого, я не смогу быть уверенным в том, что смогу прожить здесь всю оставшуюся жизнь... с тобой. Если "Купол" уцелел, или в нём хотя бы сохранились определённые технологии или знания, то это будет самой передовой информацией в этом мире. Это единственное место, где я могу получить более-менее внятное представление о том, как здесь очутился и внешне стал представителем пони. К тому же... моя вторая личность не оставит меня в покое и будет выгрызать мне мозги, пока не выясним обстоятельства нашего пребывания здесь, а уж тем более метаморфоз нашего тела. Да уж... Физиологически никто не заметил отличия меня от других пони, но всё же. А вдруг я могу нести угрозу для тебя или окружающих? Ты понимаешь важность всего этого? — серьёзным тоном закончил я. Мотли выглядит мрачной и опечаленной до такой степени, что я уже пожалел о своих сказанных вероятных предположениях. — Да... — через силу прошептала она. Возникло минутное молчание, которое я нарушил первым, собравшись с мыслями. — Важность не столько в «Куполе», сколько в том, что он может предоставить. И не только мне, но и всем на Пустошах. Судя по рассказам Спайка, это явно не миф. Он был близок с теми, кто его задумал. — Хорошо, я... всё это понимаю, — вздохнула она, всё ещё будучи подавленной. — Просто... я и так переволновалась за тебя из-за Стойла Шестьдесят Шесть. А после этого ты рассказывал, как тихо покинул Столичную Пустошь и Нью-Пег... Нью-Вегас. Ты так стремишься отыскать этот «Купол»... дабы затем покинуть мир, никого не уведомив... — добавила она, притихнув на последних словах. Я мягко положил переднее копыто на её ногу и заглянул в её глаза, наполненные страхом и беспокойством. Глубоко вздохнув, хорошенько подумал над тем, что собираюсь сказать как можно мягче. — Причины моего ухода заключались в моей неусидчивости и поиске того... что принесёт мне покой и умиротворение. Плюс... вторая личность очень сильно хочет вернуться обратно. Всё запутанно и неоднозначно... Но это дело мы оставим на потом. Хорошо? — Она неуверенно кивнула. — Я понимаю твои волнения, но сейчас на повестке дня руины Кантерлота. Как только найдём ключ-карту, тут же возвращаемся, — я хмыкнул. — Забавно, но благодаря этому же отслеживающему засранцу мы не проморгаем радиоприёмные устройства и не попадём под их влияние. А теперь... давай подготовимся и возьмём всё необходимое.***
Проделав все подготовительные работы, мы отправились в путь. Одним из основных моментов подготовки было наложение защитного заклинания на нашу броню и вещи, которые соприкасались с нашей шёрсткой и кожей, к примеру, Пип-Бой. Оно должно на определённое время отгородить нас от эффекта сплавления, затем придётся вновь неоднократно накладывать заклинание, ибо я чувствую, что топтать таинственные руины предстоит довольно долго, а Розовое Облако станет нашим третьим спутником на продолжительное время. Вместе мы отправились в заброшенные руины некогда прекрасного города, внимательно изучая мрачные окрестности и прислушиваясь к каждому незначительному шороху, ведь опознавательные системы нашего снаряжения не позволяют точно определить местоположение потенциального любителя плоти. Появлялись «фантомные» цели, и неизвестно, чем это вызвано. Стабильно отображается лишь нейтральная метка Мотли, состояние её систем и датчиков совпадает с состоянием моих. Первым делом мы направились к группе кантерлотских гулей, что ошивается на конце той улицы, на одной из лавочек которой я обнаружил радиоприёмник. Хоть я и понимал, что это довольно глупая затея — лезть напрямую к ним, однако мне крайне интересно, почему они сгруппировались у одного места, словно там мёдом намазано. Медленно продвигаемся мимо заброшенных домов с раскрытыми нараспашку дверьми, фонарных металлических столбов по одному плафону в виде шара на каждом, металлических мусорных урн, кованных позолоченных скамеек, пожарных одиноких гидрантов, аллеи засохших некогда прекрасных деревьев, разбросанных газет... Посреди всего этого встречаются вплавленные в тротуар обезображенные останки несчастных пони. В довершение всё это находится в плену розоватого света... На некоторых поверхностях замечаются сконденсированные сгустки Розового Облака. Весь этот мрачный пейзаж создаёт гнетущее и тягостное впечатление. На одной из белых потускневших стен дома в поле моего зрения попалась заставившая меня вздрогнуть корявая и жуткая надпись засохшей кровью: «НЕ ШУМЕТЬ!». Впечатление, произведённое обстановкой, вынуждает нас содрогаться от каждого шороха или поскрипывания дверей и ветвей под действием дуновений ветра, словно загробного и кладбищенского, который заставляет нас поёжиться — несмотря на то, что мы с копыт до головы облачены в броню. Я цепляюсь за каждую возможность легкомысленно воспринимать окружающую обстановку, чтобы сохранять самообладание. Получалось в Сьерра-Мадре — получится и здесь. Подобравшись поближе, мы не заметили вокруг ничего примечательного или опасного. Вымощенная камнем и останками пони улица, по которой мы в данный момент прогуливаемся, наслаждаясь местными неприветливыми видами, упирается в улицу, проходящую под прямым углом. Забавно, что чип указывает именно на эту явно недружественную кучку ходячих трупов, замеченную мной с самого начала. Значит, там либо ключ-карта, что очень маловероятно, либо прячется очередной радиоприёмник. Я шёпотом высказал свои мысли Мотли, крадущейся поблизости. — Скорее всего, — начала она по рации шлема, пребывая в раздумьях, — на одном из гулей находится ПипБак с включённой кантерлотской радиочастотой. — Погоди... — Я замедлил шаг. — ПипБаками до войны пользовались вне Стойл? — В Кантерлоте. Они были невероятно дорогими, поэтому их могли себе позволить только местные богачи. Я внимательно рассмотрел их передние ноги, и на одном гуле в роскошном обшарпанном официально-деловом наряде я углядел ПипБак. — Так... — произнёс я тихо, задумавшись и остановившись у ближайшего угла дома. — Не будем на пустом месте поднимать шум... с нашим-то оружием. Давай лучше не будем тревожить их покой и обойдём их стороной. — Ты уверен? — выразила сомнение пегаска, на мгновение повернув голову ко мне. Жёлтые фасетчатые глаза её шлема порой заставляют поёжиться. Она вновь повернулась к гулям в конце улицы. — Если придётся отступать, нас окружат плотным кольцом. — Мы сможем улететь, — сказал я. — Они летать-то не умеют. — Среди них могут быть и пегасы. В Кантерлоте их было не так уж и мало. — Просто бесподобно, — приглушённым тоном потрясения сказал я, уставившись на гулей. — Всё равно, — продолжил я, — что выбирать между двух навозных куч — оба варианта не нравятся. Всё же давай поищем другой путь, иначе ресурсы на ветер выбросим, если ввяжемся в бой. Мы вышли на задний двор одного дома с небольшими клумбами и засохшими цветами в них, а на соседний двор Мотли помогла мне перебраться, подняв в воздух, ибо каменный забор оказался неприступным из-за своей высоты. На удивление здесь многое сохранилось за исключением какой-либо растительности, обвалов практически не наблюдается. Также отметил невысокую концентрацию Розового Облака. Возможно, на окраинах города его совсем немного, как и его жителей. Сдаётся мне, что гулей больше всего будет там, где много этой розовой дряни в воздухе. По крайней мере, люди-призраки из Сьерра-Мадре обитали там, где Красным Облаком можно было до смерти нанюхаться. Это удобно, чтобы заманивать невнимательных и опрометчивых жертв. Однако гулями, как здесь, они не являлись, поэтому от них можно ожидать чего угодно — хоть ритуальных танцев с бубнами в угоду своим невидимым божествам и покровителям, к примеру, образу Розового Облака. Миновав пустоватый в плане интерьера дом, мы вышли на улицу, осторожно перед этим выглянув и внимательно посмотрев по сторонам. Местный вид ничем не отличается от того, что на предыдущей улице. Отслеживающий чип указал на один из домов, находящийся в поле нашего зрения. По стилю он такой же, как другие дома, однако у этого примечательная особенность — над ним возвышается башня высотой в несколько этажей. Похоже на башню обозрения или что-то вроде этого. Неторопливой и аккуратной походкой подобравшись к этому дому, я попытался заглянуть через уцелевшее окно с открытой форточкой. Внутри никого не обнаружил, и никаких звуков. Я телекинезом опробовал дверь: не заперта. Мы встали по обе стороны от неё, прислонившись к стене; я магией мягко толкнул её вовнутрь. Дверные петли противно заскрипели, и я услышал рычание насторожившегося существа изнутри. От неожиданности сердце ёкнуло в груди. Я затаил дыхание. Сука... Я мгновенно включил фонарик на шлеме, выхватил шоковый меч и активировал в нём электричество — вдоль лезвия замерцали электрические разряды голубоватого оттенка, издавая характерный треск,— и лихо ворвался вовнутрь, резко толкнув дверь. Прихожая... Сверху на лестнице, укрытой тёмно-синим ковром и ведущей на второй этаж, бело-жёлтый свет моего нашлемного фонаря выявил очертания злобной и обезображенной жертвы Розового Облака, которая стала единым целым с одеждой, состоящей из рубашки и синего свитера. При моём появлении мертвец с хищным стремлением бросился на меня, однако и я не медлительная черепаха: успел направить в его шею наэлектризованный меч. Острие под углом с противным звуком вонзилось в его шею и упёрлось в заднюю часть головы, однако его это не остановило. Тело гуля пронизывает разряд, но ему будто бы до фонаря. Я крепко удерживаю меч магией. Мертвец неистово машет копытами, с животной яростью пытаясь до меня дотянуться. Его напор становится сильнее — или же это моя хватка ослабевает. Противные и испорченные почерневшие зубы, уродливая облезлая морда... Представляю, какой омерзительный и отталкивающий запах всё это источает. Гуль также обладает завораживающими глазами с мистическим серебряным свечением, однако взгляд совершенно пустой и безэмоциональный, что в данной ситуации прибавляет страха перед чем-то таинственным и неизвестным. И ещё чувство ужаса усиливается от того факта, что при таком безжизненном взгляде его неукротимо щёлкающая пасть изо всех сил старается вцепиться в меня. Крепкий мерзавец! Понимая, что не удержу его, ловко отступил в сторону, вынимая меч, перед этим дав Мотли сигнал атаковать. Пегаска, виртуозно подпрыгнув, влетела в дом, нацелив энергомагичесий кастет «Нахрап» прямиком в облысевшую с облезшей кожей голову. Её удар был нанесён ровно в тот момент, когда я с отвратительным хлопающим звуком выдернул меч. Небольшая синяя вспышка образовалась у его головы, однако это не оторвало её от тела. Звуковой удар разорвал часть мышц на щеке и резко развернул гуля вбок, что на мгновение его дезориентировало. Мысли о прочности вызвали во мне неподдельный страх. Какие же они, сука, твёрдые орешки! Похоже, Мотли ожидала подобного исхода: тотчас развернулась, нанеся ему следующий удар высокотехнологичным кастетом. В этот раз я услышал противный хруст: голова резко развернулась в обратную сторону. Гуль беспорядочно свалился на деревянный пол, укрытый тёмно-синим ковром. Пегаска нанесла третий удар прямо в шею, превратив её в кровавый фарш. Весь кастет заляпан тёмно-розовым, и ковёр в свете моего фонаря насыщается густой кровью, растекающийся от изуродованной шеи мертвеца. Мотли отошла, а её голова в шлеме с включённым фонарём повернулась ко мне, озаряя меня жёлтым светом. — Я вспомнила, — раздался её спокойный голос по рации, — что кантерлотские гули обладают телом, невероятно стойким к различным повреждениям. Они обладают мощной регенерацией, поэтому нужно интенсивно наносить удар за ударом, пока их голова не полетит с плеч. — Да уж... — подал я голос, придя в себя от осмотра истекающего густой кровью тела. — Они действительно впечатляют. В Сьерра-Мадре их собратья не настолько крепки, — задумался я. — Будь осторожней. Здесь могут быть ещё гули. Но, главное, здесь есть радиоприёмник. Я поднял запасной ПипБак и взглянул на электронную карту локальной местности. — Судя по всему, он совсем рядом. И раз мы не попали под его воздействие, значит, он где-то в той обзорной башне. Можешь незаметно подняться в воздух и осмотреть её? — Сейчас, — произнесла пони в чёрной броне со скорпионьим хвостом, вьющимся позади неё, и покинула дом. Я тем временем пошёл осматривать гостиную. Стандартный интерьер, в котором преобладают тёмные тона, с дорогой и изысканной мебелью, живописными картинами и уютным камином. Внимательно присмотревшись к картинам, заметил одну общую черту — все они изображают звёздное небо: звёздные скопления, отдельные яркие звёзды и туманности. Я подошёл ближе и рассмотрел картины. К сожалению, время не пощадило их, они никуда не годятся. По стилю отличаются друг от друга, каждая подписана каким-то именем. Видимо, тот, кто здесь жил, увлекался астрономией. Та обзорная башня над домом может служить доказательством. — Я нашла, — внезапно раздался голос Мотли позади меня через внешний динамик её шлема. От неожиданности сердце убежало в копыта, а я чуть не подскочил к потолку. Я обернулся. — Прямиком на смотровой площадке. Обычный радиоприёмник, — добавил она. — Блять, Мотли! — с чувством невероятного облегчения выругался я. — Не пугай меня так. — В ответ уже по внутренней рации я услышал её победный смешок. Очевидно, она это сделала намеренно. — Не теряй бдительности, — невинно сказала она. — Отличный способ напомнить тебе об этом, даже если знаешь, что я прикрываю твой... крупец. Ведь и я могу проморгать опасность. В этом плане я с ней соглашусь. Это же очевидно: когда рядом с тобой кто-то есть, к примеру, очаровательные особы, то ты незаметно для себя расслабляешься, теряешь бдительность. Оттого и допускаешь ошибки, — ехидно согласился второй «я». Как ни тяжело это признавать, в его словах есть доля правды. — Отношения делают тебя мягким. Излишне легкомысленным. — Урок понят, — произнёс я вслух. — Выйдем на улицу, ты поднимешь меня в воздух, и на безопасном расстоянии я смогу вырубить это радио. Мотли подняла меня так, чтобы я смог разглядеть источник радионеприятностей. Смотровая площадка без кровли, её опоясывают каменные перила. На ней располагаются деревянные шезлонги и кресла, а ещё большой такой телескоп, установленный на трёх ножках. Включённое радио находится на шезлонге. Я повернул выключатель, обезопасив нас от убийственных частот в этом доме. Мотли опустила меня обратно ко входу. Раз уж мы посетили здание, почему бы не осмотреть его чуть пристальней и внимательней. На первом этаже ловить особо нечего, поэтому мы довольно быстро отправились исследовать второй. Здесь уже есть на что поглазеть. Судя по всему, это дом какого-то учителя астрономии. О том, что он учитель, говорят различные методические книги, одобренные государственной образовательной структурой, стопка тетрадей учеников с проверенным домашним заданием. Преимущественная часть оценок оказалась низкими. Я так понимаю, в Эквестрии мало кого интересовала астрономия. О роде деятельности говорит рабочая комната с множеством звёздных карт, измерительными устройствами и инструментами, мудрёными приборами, графиками и расчётами расстояний, расположений, светимости, яркости звёзд и других космических объектов. Луна и Солнце вращаются вокруг планеты. Причём они удивительно одинакового размера, однако имеют разное расстояние до планеты. Луна ближе, чем Солнце. Здешние законы мироздания отличаются от царящих в моём мире. Может, поэтому я и превратился в миловидного жеребца? Заключительная мысль вызвала обречённый вздох второй личности. На светло-синей стене висит физическая карта всей планеты Эквус. Сохранилась довольно неплохо, позволяя разглядеть детали местности — и там есть над чем поразмыслить. Я взял деревянный стул и сел на него. Мотли просто присела на пол крупом в силовой броне. — Как много ты знаешь о нашем мире? — полюбопытствовала она через внешний динамик шлема, глядя со мной в сторону большой карты с эквестрийскими наименованиями и измерительной системой. Я уверен, что другие разумные расы называли те или иные объекты и части мира по-своему, учитывая их разнообразную культуру, обычаи, мировоззрение, верования и языки. — Что-то знаю из Копытоводства по выживанию в Пустоши. Что-то от жителей. Что-то от тебя, что-то от Профессора. Я немного в курсе о главном раздоре между зебрами и пони. Сначала это были разногласия по поводу самоцветов и угля, а затем они отчасти переросли в устоявшийся конфликт, в котором фигурировала Принцесса Луна — источник гнева зебр. Те воспринимали её как Дитя Звёздного Зла, ибо Найтмер Мун была её частью... и что-то в этом духе. У зебр предвзятое и суеверное отношение ко всему, что связано со звёздами, а это в свою очередь раздражало пони, поскольку они почитали свою звёздную принцессу. Даже у людей появления комет на звёздном небе воспринимались как предзнаменования бед, чумы и так далее. — Суть конфликта названа верно, однако есть много нюансов... Я тебе рассказывала как-то. — Помню. И Профессор недавно дополнил информацию. На физической рельефной карте планеты Эквус, которая, согласно перерасчёту на американские метрические системы, примерно в два раза меньше Земли, изображено два континента: западный носит название Эклипс, а восточный — Солстис. Хм. «Затмение» и «солнцестояние». На западе от Эклипса и на востоке от Солтиса простирается невероятно огромный Пустынный океан, в центре которого наблюдается высокая магическая нестабильность. Между континентами раскинулось большое Сапфирное море; Эклипс и Солстис в северных частях сходятся ближе всего. И именно на севере этого моря после падения мегазаклинаний возникли огромные чудища, которые воюют с драконами за территории высокой магической нестабильности. Эквестрия занимает две трети Эклипса, а именно центральную и южную часть, тогда как северная часть преимущественно утыкана горными хребтами, где гнездились грифоны. Вдоль всей западной части Эклипса с севера на юг простираются горные массивы под названием Дорога Звёзд. Наивысшая гора в Эквестрии носит название Умпайр. Расположена в центре Дороги Звёзд, поблизости Сталлионграда, где ныне находится самое сильное подразделение Стальных Рейнджеров. Середину занимают Великие Пустыни, где возникла вторая концентрация высокой магической нестабильности. Огромные черви и прочее дерьмо. В Сапфировом море, в северной его части южнее высокой магической нестабильности возвышается массивный Лавовый остров, занимаемый драконами. На юге моря блуждает тот самый быстроходный Жёлтый Туман, словно обладающий живым разумом. Половина восточного континента Солстис от центра и на север испещрена горными хребтами, тогда как на юге — равнины, расположенные примерно на уровне моря. Исходя из этого, можно предположить, что там тропическая и влажная среда, как и в юго-восточной части Эклипса и Эквестрии в частности, поскольку находятся примерно в одних широтах и на том же уровне моря. На востоке этого континента в центре расположился тот самый Тартар с древней высокой магической нестабильностью. На восток от него начинается Пустынный океан. Подозрительно близко находится Тартар к Пустынному океану. Две высокие магические нестабильности оказались по соседству. На юге от этого же континента словно в печальном одиночестве находится остров, который чуть-чуть уступает Лавовому по площади — остров Эрис. — Ну что, наш мир тебе по нраву? — напомнила о себе Мотли, пока я разглядывал настенную физическую карту. — Определённо. Если я не найду ответов в «Куполе», я начну изучать высокую магическую нестабильность. — Почему именно её? — А больше ничего и не остаётся. Они мощные, непредсказуемые... Кто знает, какая сила сокрыта в них? Их возможности не изучены. Вдруг с её помощью я смогу как-то вернуться домой. — Абсурдная мысль. — Всё возможно. Я же попал в мир разноцветных и миролюбивых пони. — Интересные представления у людей... Ну, не будем засиживаться, — она поднялась. Я ещё пока задумчиво разглядывал карту Эквестрии. На севере от этой пустынной зоны в более умеренном климате находятся крупные города, в которых проживали около миллиона жителей и больше: Мэйнхэттен и Троттингхем на восточном побережье, Филлидельфия на юге и юго-западе от них соответственно, Хуфлэнд на западном побережье — и это ближайший к Ванхуверу город, находящийся прямо на юге. Ванхувер, к слову, в этом перечне северных городов-гигантов не находится, населённостью не вышел: в нём и в его окрестностях до войны проживало до полумиллиона. Кантерлот также в сторонке, ведь в нём проживало едва до сотни тысяч. В этой же части Эквестрии находится Понивилль, Старая и Новая Эплуза, Вечнодикий Лес, Прекрасная Долина... Мой взгляд заскользил по нижней части континента. На юге от пустынной зоны в таком же умеренном и даже — в некоторых местах восточного побережья — тропическом климате находится примерно в два раза больше как городов, так и городков. В списке городов-гигантов южной части Эквестрии целых восемь названий. Сталлионград, расположенный на островах западного побережья неподалёку от пустынной зоны. Ровно на востоке от него за Дорогой Звёзд в центральной части располагался Сан-Сити, а ещё дальше, уже на восточном побережье, омываемым Сапфировым морем, раскинулся Балтимэйер. Нынешний центр мировой торговли, на который Красный Глаз положил свой глаз. И где также самое слабое подразделение Стальных Рейнджеров. На юг от Балтимэйера, вдоль восточного побережья сужающегося континента, расположены Хуфингтон, Хорнвилл и Рейнпорт. В центральной части, на юге от Сан-Сити и примерно на севере от Рейнпорта находится Флэнкфорт. На западном побережье у берегов Пустынного океана, далеко на юге от Сталлионграда, раскинулся последний город-миллионник — Тейслфилд. Однако помимо них особым шрифтом выделяются ещё пять городов, разбросанных по всей Эквестрии: Клаудсдейл — на севере; Лас-Пегасус — над западным побережьем поблизости Хуфлэнда; Вингсайд — на юге от Троттингхема, над пустынной зоной, частично задевая область Мидл Дезерт; Винд-Луис неподалёку от Сан-Сити; Скайрок — примерно между Тейслфилдом и Рейнпортом, но на востоке от Дороги Звёзд. Кладусдейл и Вингсайд уничтожены во время падения мегазаклинаний. — Дэнни, ты уснул? — осведомилась Мотли, стоя возле книжных полок. — А? Нет... — очнулся я, встав со стула и подойдя к ней. — У меня вопрос относительно календаря. Как получилось, что в каждом месяце ровно двадцать восемь дней? — Принцесса Луна и Принцесса Селестия могли влиять на движение Луны и Солнца. Они когда-то стандартизировали порядок смены дня и ночи, создали новый календарь. За столько времени Солнце и Луна словно привыкли двигаться в согласии с их календарём. — А до этого... они двигались непостоянно и не так, как сейчас? — Ага. Неизвестно лишь, было ли так изначально или же что-то иное нарушило их движение в вакууме, из-за чего они потеряли своё... равновесие, скажем так, порой двигаясь совершенно непредсказуемо. Если хочешь узнать больше, то возьми книги отсюда. — Не знаю, будет ли у меня время их читать. Но ты права. Кто знает, вдруг в чём-то или кому-то пригодятся. Я пробежался глазами по корешкам всех книг. Такое разнообразие поражает воображение. Много книг посвящены мифологиям, легендам и культурам с их специфическим отношением к звёздам: «Древние пегасы и их виденье "Вторых небес"», «Единороги, вдохновлённые звёздами», «Взгляд на звёзды через глаза грифонов», «Злые Духи Космоса. Записки зебр-алхимиков», «Ночные Стражи» и всё в таком духе. Другие книги являются методичками, научными работами и учебниками, одобренными Министерством Стиля и Просветительским Советом Эквестрии в сфере астрономии с различными фактами, результатами экспериментов, таблицами, анализами, измерениями и математическими расчётами касательно движения космических объектов, природы звёзд, состава планет, свойств вакуума и так далее. Иные книги являются околонаучными трактатами не только в сфере астрономии, но и многих других: «Самоцветы и радиация», «Астрофизика для тех, кто спешит», «Управление Солнцем и Луной. Какие подводные камни?», «Эквусопология. В двух словах об истоках пони», «Невозможная алхимия», «Происхождение Элементов Гармонии», «Дискорд из Тартара?», «Кристальная Империя: правда или миф?» и им подобные. Остальные посвящены эзотерике, философии, теме экзистенциального предназначения, смысла бытия и типичным околорелигиозным вещам. — Здесь такой набор необычных книг... — всё ещё под впечатлением произнёс я, притрагиваясь к корешкам, словно прикасаюсь к истории этого мира. Брис бы понравилось... Такое обилие самого разнообразного чтива, что даже мы заходимся от благоговейного трепета. —Мне предполагалось, что здесь светлые и лучшие умы решали вопросы о том, как завершить конфликт и прийти к всеобщему миру. — Ответы на подобные вопросы, — она, размышляя, поглядывает то на меня, то на книги, — могли находиться даже в мифах. Нет, не так... Я бы сказала, что с большой вероятностью мифические и экзотические книги могли натолкнуть на интересные размышления, заставляли переоценить историю в ретроспективе. Мифы и суеверия позволяют понять... как раньше разные расы воспринимали и воспринимают окружающий мир. Даже бредни безумцев порой могут преподнести интересную пищу для размышлений. Посмотреть на мир с разных точек зрения, так сказать. Чем шире взгляд на мир, тем лучше понимаешь принцип его работы, а также поведение разумных существ. Подозреваю, что таким способом можно докопаться до корня любой социальной проблемы. — Согласен. Обычно подобной ретроспективой я занимаюсь в отношении себя и своего прошлого, обдумывая его с учётом обновляющихся знаний и надеясь обнаружить что-то новое. Или ответы на свои вопросы, — задумчиво произносил я. Я зацепился взглядом за одну из книг: «Кристальная империя: правда или миф?». Твёрдый переплёт, полностью охваченный изображением причудливых больших кристаллов, на корешке и сверху на лицевой части вдавленным изящным шрифтом, который переливался неизвестным мне образом всеми цветами радуги, красуется название книги. — Кристальная Империя... Я неоднократно слышал о ней. — Мне знакома эта книга. Как-то дала почитать одна сокурсница во время обучения в академии, — вспомнила она, пока я открывал книгу. Автор — Черри Айз. Вишнёвые глаза? Любопытное имя. «Кристальная Империя. Сколько легенд и мифов скрываются за этими двумя словами — трудно даже вообразить. За тысячи лет до правления Селестии возникло множество самых невообразимых и диковинных рассказов о некоем загадочном месте, омываемом Пустынным океаном. Вам, вероятно, доводилось слышать о том хаосе, состоящем из погодных аномалий и других магических причуд, что царит в центре океана, не позволяя заняться его исследованием? Иногда этот комплекс аномалий называют высокой магической нестабильностью. Много гипотез и предположений утверждает, что происходящее там является последствиями некого кошмарного катаклизма невероятного масштаба на третьем континенте, существование которого также не подтверждено. Нас интересуют лишь некоторые из них... По древним изображениям и текстам весьма примитивного содержания рассказывается о существовании на этом недоказанном третьем континенте некогда прекрасной и невообразимой империи из кристаллов, пониподобные жители которой сумели открыть силу магических кристаллов и самоцветов. В какой-то момент они возжелали большего — и поплатились за свои дерзкие и амбициозные эксперименты. Давайте же разберёмся в этом ворохе мифов и легенд, оставленных нашими предками, а также рассмотрим все имеющиеся у нас гипотезы, предположения, научные знания о радиации и результаты археологических исследований». В целом, после применения мощных мегазаклинаний, спровоцировавших появление высокой магической нестабильности, в Сапфировом море и Великих Пустынях действительно началась похожая херня. Может, эта Кристальная Империя не такая уж и выдумка? Мегазаклинания не могут обойтись без самоцветов и кристаллов. Между кристаллами и самоцветами есть разница. Кристаллы в тысячи раз реже встречаются — а ещё от них не возникает того излучения, что исходит во время разрушения от самоцветов. У меня особого желания заниматься изучением достоверности или хотя бы правдоподобности местных легенд, не относящихся к «Куполу». Пока что. К тому же, одной книги явно недостаточно. Мне вполне хватит и того, о чём задумывался прошлый мир, какие цели он ставил перед собой помимо окончания войны. — Забавно... — сказал я, мягко закрыв книгу и положив её в свои сумки, — у людей есть нечто аналогичное. Затерянная Атлантида. Правда, о ней я практически ничего не помню. — И правда, забавное совпадение, — хохотнула она. — А что за третий континент? — Ещё один миф, неразрывно связанный с Кристальной Империей. Последняя существовала на нём. По некоторым предположениям он должен был находиться в Пустынном океане. — Она медленно повернула голову на рельефную карту. Я также взглянул на неё, держа в голове мысли об этом месте. — Острова в этом океане, возможно, являются остатками этого континента. Одни говорят, что он уничтожен тем самым катаклизмом, вторые — что он существует до сих пор, просто находится в недрах высокой магической нестабильности, куда мы не можем попасть. — Обнаруженные острова... прямо на границе высокой магической нестабильности. Согласен, они намекают на наличие ещё одного континента. Хотя я бы не заметил этой... весьма притянутой за уши закономерности, если бы ты не сказала. На планете по твоему — или по мнению учёных Анклава — много магической энергии? —Эквус, как я помню, обладает огромным запасом магической энергии в недрах. В десятки раз больше, чем содержат в себе Солнце и Луна вместе взятые. Не знаю, как работает гравитация у вас, но у нас огромное значение имеет количество магической энергии. И чем больше её концентрация, тем сильнее притяжение. Я в это не особо вникала, так как подобная астрофизика не моё. — У нас ведь Солнце в десятки тысяч раз больше нашей планеты. И это она вращается вокруг светила, а не наоборот. Это уже расходятся с нашей астрофизикой. — Но наши миры обладают многими сходствами... — Ага... К примеру, название «ангелы». К слову, ты так и не рассказала мне, что оно означает в вашем мире, — сказал я, положив последнюю интересовавшую меня книгу в свои сумки. — Да ничего особенного, — бросила пегаска, махнув копытом. — Так на древнем языке пегасов назывался статус самых доверенных защитников высших лидеров и аристократской знати, как телохранители. С приходом Селестии и Луны этот статус упразднили, ведь с их появлением у страны не было особых конфликтов, как и между пони. Доктрина дружбы. Слово «ангел» с того момента постепенно начали употреблять в качестве имени или называли тех, кому можно доверять. Я думала, что тебе известно значение этого слова, поэтому ты использовал его в качестве обращения ко мне, ссылаясь на то, что я пегаска... Хотя иногда мне казалось, что ты произносил это в ироничном смысле, так как ты никому не доверяешься на все сто процентов. — Как видишь... — хохотнул я, — всё оказалось гораздо интересней. Я тебя называл так, потому что ты первая пегаска в Эквестрии, которую я увидел вживую. Существа с крыльями ассоциируются у меня либо с птицами, либо с ангелами. А как же Дитзи Ду? Она хоть и гуль, но пегаска... Не порть момент. Дитзи Ду довоенная пони. Всё с тобой ясно, озабочен молодыми пегасками. — Осмотримся с обзорной башни? — предложила мне пони после недолгого молчания. — Почему бы и нет? Мы с Мотли вышли на смотровую площадку башни, обдуваемую слабыми потоками ветров, куда можно подняться по винтовой лестнице с каменными и аккуратно отёсанными ступеньками. Телескоп наверху требует починки механизмов, калибровки и новых оптических линз, так что из него, к глубокому сожалению, нельзя полюбоваться. Могу поклясться, что отсюда можно было бы понаблюдать за окнами окружающих домов. Перед тобой вид мёртвого города с мрачной атмосферой уныния и губительным Розовым Облаком, а ты всё равно думаешь о том, чтобы подглядывать?.. Впрочем, ты и Мотли одного поля ягоды, она ведь хочет, чтобы за ней подглядывали или посматривали... в сексуальном смысле. Мне нечего ответить на это. Он прав. Я и Мотли всматриваемся в окружающие нас унылые и опасные руины, присев у каменных перил. Вдалеке виднеются роскошные шпили главного замка, в котором в относительно мирное время обитала элита государства, ответственная за весь этот апокалипсис. Всё на их совести. Не представляю, каково быть ответственным за катастрофу планетарного масштаба. В разных уголках руин города проглядываются восхитительные и необычные достопримечательности вроде домов с особой архитектурой, других возвышающихся башен, молчаливых памятников. В голову невольно прокрадываются мысли и представления о том, каким грандиозным и незабываемым местом был этот колоритный город. Возникло мучительное желание увидеть его в довоенное время, полакомиться в местных забегаловках, посетить магазины, достопримечательности, прогуляться по его улицам и насладиться местной временами причудливой архитектурой, не боясь при этом быть съеденным заживо местными обезображенными гулями. Донёсся приглушённый шум выстрелов, развеявший мои иллюзии и вернув меня с небес на землю. — Как я погляжу, — опоминалась пегаска, видимо, также поддавшаяся представлениям о былом величии города, — безумцы продолжают посещать это место в поисках сокровищ древности. — Прямо как мы. Вот бы увидеть этот город до войны... Без этого Розового Облака. — Изрёк я, мечтательно прикрыв глаза. Я пытался вновь вообразить местные виды в тёплых лучах солнечного света на фоне безоблачного синего неба, без угнетающей и смертельно опасной розовой хмари. — Не могу не согласиться, — произнесла она волнующим голосом, прижавшись ко мне. — Было бы чудесно. Мы просидели некоторое время в тишине, предаваясь сладким фантазиям о прошлом. Я взглянул вверх и увидел лишь серо-розовые облака. Никаких птиц и насекомых, никакой живности. Лишь тёмные силуэты ходячих мертвецов, безмолвно стоящие посреди безжизненных руин, в которых изредка гуляет заунывный ветер... Пристанище самой Смерти. Я закрыл глаза, так как от увиденного внезапно ощутил нарастающую тоску и горечь.***
Пробираясь по безмолвным улицам к очередному месту, на которое указывает отслеживающий чип, я оказался с противоположной стороны улицы, напротив двухэтажного дома, на первом этаже которого обвалилась стена, предоставив дополнительный проход вовнутрь. Этот дом привлёк меня ещё одной зловещей надписью, написанной слева от зияющей дыры и также засохшей кровью, но уже другим почерком: «У НИХ ГЛАЗА НА ЗАТЫЛКЕ». Предостережение заставило меня зябко поёжиться. Я остановился и попытался осмыслить написанное, отрешённо уставившись в образовавшийся проход в потускневшей белой стене. Меня охватил необъятный страх, парализовавший меня: в темноте дыры я разглядел молчаливо стоящее тело кантерлотского гуля. Пристальнее всмотревшись в его очертания, я увидел то, от чего ужаснулся ещё больше. Судя по едва заметному серебристому свечению, оно смотрит прямо в мою сторону. Всё вокруг замерло: я слышу своё дыхание, боясь делать каждый вздох. Мотли ушла вперёд и, заметив, что я остановился, повернулась. — Что случилось? — обеспокоенно спросила она. Мои слова так и застряли в горле, из-за чего я не смог ответить. — Дэнни? — тревога в её голосе нарастает. — Не... шевелись... — с трудом выдавил я шёпотом, совершенно забыв, что по внутренней рации шлема нас никто не может услышать. — Почему? — Гуль... во мраке... смотрит... на меня... — медленно произносил я, делая паузы между словами. Мысли об увиденной некоторыми мгновениями ранее надписи вводят меня в лихорадочное смятение. Я пытаюсь вернуть своё самообладание другими размышлениями. Он смотрит на меня. По крайней мере, его взгляд направлен в мою сторону. Чего же он ждёт? У них же глаза на затылке... образно говоря. Какого Дискорда здесь происходит? Задавая подобные вопросы, чувствую: мой страх сходит на нет. Вместо него возникло любопытство и заинтересованность. Возможно, он меня не видит, но это идёт вразрез с надписью на стене. Что-то тут не так — либо я чего-то не понимаю. Мотли в ожидании. — Что намерен делать? — послышался приятный, несмотря на беспокойство, голос пегаски. Её голос помог мне обрести контроль над эмоциями и телом, позволив ме медленно и аккуратно поднять переднюю правую ногу. Я, затаив дыхание, пристально слежу за реакцией гуля в доме, словно кроме нас вокруг никого нет. Лишь я и он. — Милый, что ты... — заволновалась она в недоумении. — Тихо, — мягко перебил я. Она умолкла. От гуля нет совершенно никакой реакции. Я решил поднять ставки и не спеша встал на дыбы. Тот же результат — ноль внимания. К сожалению, с такого расстояния я не могу услышать даже его дыхания, что заставляет сомневаться в его дееспособности. Вдруг он уже окончательно откинул копыта в такой стоячей позе? Его излучающие серебряное сияние безжизненные зрачки с пустым взглядом направлены в мою сторону. Я глубоко вздохнул перед последней, самой дерзкой и глупой попыткой... и принялся танцевать. В следующее мгновение, не успев комично подёргать своими ногами в попытке изобразить бодрый танец, я услышал злобное рычание — с хищным рвением гуль бросился на меня. К такой резкой смене обстановки я не готов, из-за чего замялся на мгновение, но всё же бросился в ближайший переулок, доставая меч. Мотли также — видимо, от моей выходки, — словно выпала из реальности, но в следующую секунду последовала за мной, приготовив жало силовой брони Анклава к бою. В переулке мы и приняли нашего недальновидного — в прямом смысле этого слова — мертвеца. Так как пегаска оказалась первой на его пути, она первой и нанесла удар жалом в шею, после чего уже я при помощи V.A.T.S. сумел ловким боковым взмахом направить меч точно в то же место. Голова мертвеца слетела с плеч, брызнув тёмно-розовой кровью. Она с глухим шлепком, пролетев мимо меня, упала на брусчатку в переулке и покатилась по ней, сделав несколько оборотов, а тело свалилось по инерции вслед за головой. — Твой танец ему явно не понравился, — задумчиво протянула Мотли, глядя на обезглавленное тело жертвы Розового Облака. — Зато от моего искусного владения мечом он потерял голову. Я услышал по рации звонкий смех. В данный момент я анализирую полученную экспериментальным путём информацию об их восприятии, или, по крайней мере, один из её аспектов. Пытаюсь логическим анализом собрать этот любопытный пазл. — Из этого можно сделать вывод, — продолжил я, размышляя и глядя на лежащий труп. Я обратил внимание, что из глаз отрубленной головы пропало серебряное свечение. Взгляд после смерти тот же, что и при жизни... Мысль об этом откликается во мне тягостным впечатлением. — Я шёл неспешным шагом напротив того дома. Медленные движения они не замечают, однако стоит сделать резкое движение, как ты тут же оказываешься в центре их внимания. Если они реагируют подобным образом, что означает надпись на стене, гласящая, что у них глаза на затылке? — Вероятно, кто-то пытался ввести тебя в заблуждение. На Пустошах немало подобных ловушек, которые заманивают жертв в опасные места, чтобы затем обобрать трупы. — Это понятно... но что-то мне подсказывает, что в этой метафоре есть нечто большее. Хм... Ладно, пойдём. Поищем ещё одиночек и поэкспериментируем с границами и возможностями их загадочного восприятия. Сдаётся мне, эта информация окажется весьма полезной.***
Мы даром времени не теряли, когда при отключении радиоприёмников выпадала возможность испытать восприятие гулями окружающего мира. Экспериментальным путём нам удалось выяснить смысл фразы «У НИХ ГЛАЗА НА ЗАТЫЛКЕ», встреченной на стенах и каменных заборах ещё не раз, написанной тем же характерным почерком. Она означает, что гули, если подойти к ним сзади, с определённого расстояния всё равно заметят нас — даже если мы не издадим ни малейшего звука. Это правило работает, даже когда они смотрят прямо на нас: я невероятно медленными шагами приближался к ним, будучи в их поле зрения, но только с определённого момента становился предметом их интереса. Если же делать резкие движения без лишнего шума позади них, находясь за пределами этого статичного радиуса обнаружения, то они, как и должно быть, этого не замечают, но если очень медленно левитировать предметы к ним, пересекая границу радиуса обнаружения с любой стороны, как они тут же сбрасывают равнодушный вид. Мы не хотим проводить испытания их слухового восприятия, но и этой информации вполне достаточно для безопасного продвижения по руинам. Теперь нам известно, что можно идти у них на виду, не боясь быть съеденными заживо целой толпой, но только если медленно, без шума, резких движений и не пересекая радиус обнаружения. Радиус обнаружения... так я обозвал это явление. Неоднократно нам попадались стаи кантерлотских гулей, ютившиеся вокруг громкоговорителей на углах пересечения улиц. Исходя из наблюдений, можно предположить, что кантерлотские гули ловят кайф не только в местах с плотным скоплением Розового Облака, но и возле устройств, транслирующих эту мистическую и убийственную радиочастоту. Каким-то непостижимым образом им она кажется весьма привлекательной, такой же привлекательной и желанной, как для меня — клубничный десерт. Однако почему часть гулей находятся поодиночке в обычных жилых домах без высокого скопления Розового Облака и вне зоны слышимости кантерлотской частоты, нам не совсем понятно. Также я заметил одно любопытное и в то же время пугающее сходство: радиус обнаружения в точности совпадает с радиусом воздействия кантерлотской частоты. Это наводит весьма смутные и тревожные мысли, которым мы и так подвержены из-за окружающей удручающей атмосферы безжизненных руин. Мы медленно идём по широкой улице поближе к стенам продолговатого и высокого сооружения, которое ПипБак отметил как «Исторический музей Селестии». Металлические, с витиеватыми узорами заборы цветочных клумб и безмолвных сухостоев служат не только украшением, придавая мрачности и уныния этому некогда великому музею, но и небольшим прикрытием для нас. Пробираясь вдоль стен с мощными декоративными колонами и прячась за клумбами с сухостоями, я обратил внимание, что отслеживающий чип неоднократно меняет местоположение точки на карте, однако во время этих «прыжков» они всегда указывают на здание музея. Это говорит о том, что внутри сразу несколько рабочих устройств, транслирующих кантерлотскую радиочастоту. В любом случае место нестандартное. Вдруг найдём там пятую ключ-карту. Поэтому мы с Мотли решили осмотреть этот музей. Забавно, что на остальные ключ-карты, находящиеся за пределами Розового Облака, чип указывает верно. Подойдя к большому входу, мы увидели перед главными дверьми каменную статую в виде крылатой единорожки в царственной позе. Я так понимаю, это Селестия. Рассматривать табличку с обратной стороны от входа мне не хочется, ибо можем привлечь внимание не одной стаи кантерлотских гулей поблизости. На удивление их здесь что песку морского, поэтому привлекать их смерти подобно. Мы тут же пошли вовнутрь здания, благо одна из дверей оказалась распахнута. В просторном вестибюле со сводчатым потолком мы никого, к счастью, не обнаружили. Потолок украшен обворожительными фресками с изображением Селестии, рассказывающими о её жизненном пути. Отсюда у нас есть возможность попасть в три отдела, не считая выхода, через который мы сюда и вошли. У выхода, где мы в данный момент находимся, есть специальная зона, отделённая от остальной части вестибюля металлической решёткой белого цвета, краска которой заметно выцвела. Впрочем, время здесь ничего не пощадило: всё под приличным слоем пыли, штукатурка и искусные фрески осыпались. Внутри специальной зоны вдоль решётки стоят мягкие кресла и диваны в светлых цветах: белого, бежевого и золотистого. Мебель трухлявая и, кажется, вот-вот проломится под собственным весом. Небольшие столики с брошюрами и газетами. На выходе из зоны в остальную часть музея находится пост охраны и кабинка, которая, как мне кажется, служила неким детектором, выявлявшим у посетителей опасные предметы, которые могли бы принести угрозу другим посетителям, персоналу и экспонатам. Беглый осмотр кабинки сообщил о том, что она давным-давно неисправна. Очевидно, она питалась от магических самоцветов или кристаллов. Напротив входа расположена деревянная дверь белого цвета с незамысловатыми, позолоченными узорами с табличкой: «СЛУЖЕБНЫЕ ПОМЕЩЕНИЯ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН». Слева двойные двери, выполненные в том же стиле, однако без табличек, ведут в зал «Расцвет славы Селестии», а справой стороны аналогичные двойные двери открываются в зал «Тысячелетие дружбы и гармонии». Названия залов находятся над дверными проёмами в виде позолоченных букв, складывавшихся в изогнутую дугой надпись. К счастью, концентрированных скоплений Розового Облака здесь не наблюдается. И на этом спасибо. Я прошёл по каменному полу бежевого цвета к небольшим изящным столикам из дерева, дабы осмотреть едва уцелевшую от гниения брошюру. Я встряхнул её, чтобы убрать пыль. Текст ещё различим, как и изображения, хоть их распознавание даётся с трудом. Мотли взяла другую брошюру, стряхнула с неё пыль и принялась молча осматривать. «Приветствую вас, любители истории и нашей Принцессы Селестии Эквестрийской! Музей посвящён нашей с вами любимой великодушной принцессе, а именно тому, как она пришла к власти, как управляла целым государством на протяжении всей истории вплоть до последних событий. Это некая дань уважения за то, что она сделала для страны пони и всего мира в частности. В этом чудесном музее собраны различные экспонаты, часть из которых являются оригиналом, подаренным нам самой Селестией, а часть — лишь наглядная точная копия. По известным причинам Селестия предпочла оставить часть вещей себе, в Замке Гармонии, мы это понимаем, однако она активно содействовала развитию музея. Чудесные копии и оригиналы экспонатов и щедрых подарков, историю которых вы сможете услышать из уст самой Селестии. Да-да! Мы смогли добиться регулярных встреч с ней и устроить длительные интервью, которые мы записывали на рекордеры, дабы поведать вам обо всей её жизни перед тем, как она оставила трон в пользу своей младшей сестры — Принцессы Луны Эквестрийской. Предлагаем вам самим всё увидеть и услышать о нашей любимой белоснежной принцессе. Вы даже сможете увидеть некоторые её потрясающие фотографии, сделанные во время интервью. Спустя столько лет она умеет так смущаться, что не умилиться этому просто невозможно. Это того стоит, вы не пожалеете!». — Слегка попахивает помешательством, — тихо и неприязненно откликнулась Мотли по рации, бросив брошюру обратно на столик. Я свою мягко положил на прежнее место. — Согласен, но... я услышал в твоём голосе презрение. Почему? — Ну... — задумалась она. Её забрало направлено на лежащие брошюры. Затем она повернулась ко мне. — Думаю, сыграло роль отношение Анклава и пегасов в целом к Принцессам Эквестрии. Во время войны они их невзлюбили, да настолько, что в итоге взбунтовались и закрыли небо. — Я знаю, — продолжил я, — что многие в Эквестрийской Пустоши за столько лет начали почитать их как богинь, тела которых хоть и умерли, но душа якобы осталась в каком-то особом месте. Мотли кивнула. — Целые культы и секты возникли, особенно в Хуфлэнде. Да и вообще, слепая вера и поклонение ни к чему хорошему не приводит. Она удобна, но чаще всего этим просто манипулируют ради личной цели. Министерство Стиля часто использовало образы непогрешимых и знающих всё принцесс в качестве пропаганды. Хм. — Пегаска окинула взглядом вестибюль. — Неудивительно, что в итоге на Пустошах их стали считать за божества, а их души бессмертными — столько плакатов осталось о них в Эквестрии... Этот музей тому подтверждение. — Однако во время отчаянья и безысходности вера во что бы то ни было мотивирует других справляться с проблемами, и... да... и смысл жизни даёт. Естественно, она порождает заблуждения и другие проблемы, но нам от этого никуда не деться. Особенно в такие беспощадные и суровые времена. — Как я погляжу, в твоём мире с религией та же ситуация. — Угадала... А теперь давай осмотрим сначала служебные помещения, рабочие радиоприёмники именно в том направлении, — я кивнул головой в сторону двери, расположенной напротив выхода. — Вдруг найдём что интересное. А затем осмотрим те два зала. Миновав кабинку с детектором, мы направились прямиком к двери, ведущей в служебные помещения. Тишину вокруг нарушает лёгкое и глухое постукивание нашей обуви, а также завывание слабого ветерка от главного входа. Вдоль стен вестибюля расставлены горшки с давно засохшими растениями: спустя столько времени от растений в них не осталось ни следа. Стоя у двери, я прислонился к ней и попытался что-либо расслышать, затаив дыхание. Ничего необычного оттуда не доносится, поэтому я мягко надавил на ручку двери, из-за чего она тихо заскрипела, и я медленно начал толкать её вовнутрь. Не успел я включить фонарик, перейти порог и увидеть тёмный коридор, ведущий направо и налево, как мои уши уловили знакомый радиочастотный шум. Я сделал шаг назад и взглянул на локальную карту. Чип указывает на место немного слева от меня. Значит, мне необходимо быстро попасть в правую часть коридора, что я и сделал. За те секунды, что я потратил на исполнение задуманного, моя голова, уши и глаза испытали резкую пронзительную боль. Мотли включила жёлтый фонарик в своём шлеме, повторила мои действия, но изящней и грациознее, и оказалась в коридоре, выкрашенном в бежевый цвет; пол укрывает золотистый ковёр. Я внимательно осмотрелся по сторонам, вглядываясь в места, куда мой нашлемный фонарь достаёт своим белым светом, и никого не обнаружил: лишь пыль и осадки Розового Облака то тут, то там. Небольшой по длине коридор — потолок в два раза ниже, чем в вестибюле. Дальше, то есть с правой стороны, виднеется проход со сходами, ведущими вверх и вниз. Слева от входа в коридор видны ещё двери. На стенах таблички с указаниями, куда ведёт тот или иной путь. Мы подошли к ним. Поскольку Мотли позади меня, из-за света её фонаря я вижу перед собой свою тень и чувствую себя некомфортно и неуютно от понимания того, что мы находимся в покрытых тайнами руинах столицы. Напротив прохода к сходам висят три золотистые таблички с белыми выгравированными буквами. Верхняя табличка со стрелочкой вверх, рядом надпись: «Офисы». Нижняя изображает стрелочку вниз: «Складские и технические помещения». Средняя прикреплена справа от предыдущих двух, на ней указана стрелочка направо, а также надпись «Вестибюль, столовая, подсобное помещение». Возле табличек метка на карте показывает уже в другое место. Она на самом деле довольно часто скачет, это раздражает и отвлекает. Я обратил внимание на небольшие отверстия в стене. Пулевые отверстия и характерные следы от взрыва осколочных гранат. Интересно, появились ли они до Розового Облака или же после? — Пойдём проверим второй этаж, — сказал я пегаске по рации, повернувшись к ней. Она кивнула, и мы по мраморным ступеням поднялись на второй этаж. Обстановка коридора второго этажа совпадает с обстановкой коридора этажом ниже. Третьего этажа нет. Слева от нас коридор заканчивается тупиком с окном, поэтому мы двинулись направо. Впереди в коридоре небольшой просвет возле открытых дверей. Мы подошли ближе к нему, выключив фонари. Я аккуратно заглянул вовнутрь и увидел чудовищную разруху: перевёрнутые офисные столы, часть из которых разломаны, картотечные шкафчики, разбросанные листы с бухгалтерским текстом. В дальнем левом углу этого просторного помещения огромная дыра, которая могла стать следствием взрыва или даже нескольких, ибо всё разбросано от неё. Сомневаюсь, что пулевые отверстия внизу и эта дыра образовались до войны. По центру, возле выбитых окон, кантерлотские гули, стоящие к нам... крупами. Они окружили один предмет, вернее, устройство, которое стоит на подоконнике — радиоприёмник. С такого расстояния телекинезом до него я не дотянусь, однако, если подойти ближе, они тут же засекут меня. Я подобрал лежащую папку с листами бумаги и бросил её в ту дыру. Шум поднялся достаточный, чтобы гули обратили на него внимание и отправились в сторону источника внезапного шума. Трёхочковый! Я переключился на радиоприёмник. Уже ощущая воздействие радиочастоты, тут же дотянулся телекинезом и вырубил его, а затем мигом и тихо вернулся в коридор. — Отличный бросок, — прокомментировала Мотли, как только мы пошли дальше по коридору, включив фонарики на шлемах. Я тяжело вздохнул, и она это услышала. Моя вторая личность весело хохотнула. — Что случилось? — Ты вторая, кто сделал этот комплимент, — уныло проговорил я, идя к следующей двери. — А?.. — удивилась она. — О... — послышалось от неё. Следом прозвучал небольшой смешок. Я остановился: метка на карте оказалась слишком близко. Мы вот-вот попадём под влияние радиоприёмника или другого устройства, который воспроизводит радиочастоты. Полагаю, это именно тот, в чью зону действия мы едва не попали, заходя в коридор снизу из вестибюля. Вовремя я это вспомнил. Стараясь особо не шуметь, промчался в конец коридора. По пути вновь ощутил резко нарастающую боль в голове, глазах и ушах. Мозги так и стремятся расплавиться и вытечь через уши и глаза. Я повернулся и увидел ловко перебирающуюся ко мне пегаску в чёрной силовой броне. В этот же момент до меня донеслось осторожное зловещее рычание. Где-то снизу. В очередной раз подтверждается тот факт, что они почувствуют тебя где угодно, если окажешься достаточно близко— независимо от того, как бесшумно ты к ним подобрался. Часть из них уже ощутило наше присутствие. Это плохо, но пока ещё не критично — и всё же нужно закругляться. Мы подошли к последней двери и увидели на ней табличку: «ДИРЕКТОР МУЗЕЯ: СТРОУБЭРИ АЙСКРИМ». Так... не нужно дразнить меня в такой напряжённый момент. — Такое имя... — странным тоном проронила Мотли. — Клубничное мороженное. Ты бы отведал? — Что именно? — невинно удивился я. Двери оказались незапертыми. — Клубничного мороженного или директора, который носил это имя? — спросил я, поворачивая ручку и толкая дверь вовнутрь. Послышался сдавленный смешок Мотли. Свет наших фонарей освещает комнату получше, чем свет, попадающий сюда снаружи через разбитые окна. Внутри кабинета... просторно: пол обвалился прямо в подсобное помещение, и таким образом они стали частями одного целого. Внизу беспорядочно лежат обломки пола и всего, что было здесь, от роскошной мебели до канцелярских принадлежностей, а под всем этим просматриваются швабры, чистящие средства, различные испорченные и требующие ремонта элементы интерьера. В кабинете на стене слева сейф — пустой, судя по открытой дверце. Видна россыпь отверстий разных размеров на стенах, это свидетельствует о взрыве осколочной гранаты. Висящая на соплях... вернее, на проводах, позолоченная люстра незамысловатой формы. Кажется, достаточно одного дуновения ветра из разбитых окон, и она с грохотом рухнет. Моё дыхание словно парализовало от страха сделать хоть малейший вздох, а всё тело в ужасающем ожидании напряглось. Ох, блять. Она же поднимет столько шума, что привлечёт всех гулей в помещениях поблизости! Используй телекинез и аккуратно сними её. Можно попробовать. Не успел мой рог засветиться, как внезапно Мотли зашипела с нескрываемым негодованием. — Ты рехнулся?! — спросила она, видя направленный на люстру свет моего фонаря. — Я всего лишь магией сниму, и всё. Лучше проконтролировать спуск лично, чем ждать, когда она отвалится в неподходящий момент. Да не волнуйся. Ты же знаешь, как я могу аккуратно работать. В постели ты балдеешь от моей магии. — Ох... — взволнованный судорожный вздох донёсся с её стороны. Видимо, её охватили воспоминания о тех сладких моментах. — Ладно... — Спасибо, ангел, — ответил я без сарказма. Я сосредоточил часть магии под люстрой, дабы поймать её, когда отсоединю провода. Поработав в нужных местах — люстра тут же устремилась вниз под сдавленное и испуганное «ой» Мотли — я успел подхватить и удержать её своей магией. Декоративные болтающиеся части люстры слегка зазвенели об металлическую основу. Крепко сжав зубы от напряжения, с предельной осторожностью опустил её на обломки пола внизу, услышав очередное тихое позвякивание. — Давай вниз... — начал я, глядя на обломки внизу. — Если мы попадём на первый этаж отсюда, то сумеем без серьёзных последствий добраться до радиоприёмника, что на первом этаже, и отключить его. — Только спускать тебя буду я, здесь всё равно просторно. Вдруг поскользнёшься, забьёшься... и невольно разразишься проклятиями, а ходячие мертвецы заинтересуются тобой. — Я думал, ты меня нарочно пнёшь, или что-то в этом духе. — Как ты мог о таком даже подумать? Я порой люблю сыграть в дурочку, но не в ебанутую, — обиженным тоном произнесла она, а затем поднялась в воздух, взмахивая крыльями, закованными в силовую броню. Вокруг поднялась пыль, которая отлично видна в свете наших фонарей. Пегаска обхватила меня передними ногами, подняла и тут же опустила, а затем непринуждённо приземлилась рядом. — Теперь ты снова ведёшь, — проговорила она. — Да... спасибо. Я принялся отодвигать обломки от двери при помощи магии, дабы хоть немного её приоткрыть и пролезть в неё с нашим-то снаряжением. Проделав все очистные работы, мы сумели приоткрыть дверь достаточно, чтобы в неё пролезть, и оказались в том самом коридоре. Не успели мы подойти к первому проходу, как оттуда показались кантерлотские гули. Как же всё так хреново складывается, когда враги не отображаются на компасе, я начинаю чувствовать себя обычным смертным без преимущества внезапности. Обезображенные тела пони, сросшиеся с одеяниями, которые они носили до всего этого кошмара, тут же набросились на нас с хищным рычанием. Мы начали отступать. Я включил имплантат микроволнового излучения, дабы поджечь недомертвецов. Я левитировал свой меч, развернулся и запустил разряд в толпу из четырёх гулей. Троих из них получилось поджечь одновременно, четвёртому повезло. — Мотли, — проговорил я в рацию шлема, не оборачиваясь, — пойдёшь в атаку сразу после меня. Не мешкай. — Так точно, почтальон. Первый горящий факел набросился на меня — от него удалось увернуться в сторону. Второму я всадил меч в глазницу, затем попытался резко дёрнуть меч за собой, дабы хотя бы повалить его. Для большего эффекта я использовал дополнительный телекинез, окутав магией его голову, чтобы подтолкнуть. Это удалось, хоть и с трудом. Третьего также пришлось пропустить, ибо я не успевал его атаковать. Он пролетел мимо меня и врезался во второго. К сожалению, с четвёртым получилось не так, как я планировал. Я успел только развернуть меч острием в район его шеи прежде, чем он совершил свой резвый бросок. Его громко клацающая пасть оказалась в угрожающих дюймах от моего шлема. Я мельком услышал позади глухой звук ударов «Нахрапа» и последующие за этим его звуковые волны невероятной силы. Отлично, особенная пони справляется. Повезло, что двое свалились друг на друга, это предоставило ей дополнительное время. Осталось избавиться от неутомимого верзилы перед собой... Легче подумать, чем сделать. Сконцентрировав магию на кончиках задних ног, я упёрся ими ногами в мертвеца и попытался оттолкнуть его от себя. Я использовал сосредоточенную телекинетическую магию, дабы придать телу мертвеца ускорение. И это удалось: оно отлетело на несколько метров. Я тут же поднялся, подбежал к нему и несколько раз прицельно ударил по шее мечом, пытаясь её разрубить. С четвёртой попытки это удалось. У этого очень крепкая шея оказалась. Взглянув на пегаску, я с приоткрытым ртом уставился на неё: та наносит последний смертельный удар встроенным жалом в своей силовой броне в шею последнему догорающему гулю. С хлюпающим звуком оно вонзается и разрывает плоть в окровавленные ошмётки, а тёмно-розовая кровь равномерно растекается по роскошному золотистому ковру. Я не могу оторвать взгляда от зрелища передо мной. Чувствую слабость в коленях. Перехватывает дыхание и вводит в покорный трепет. Горящие тела обезглавленных пони, разгорающийся ковёр, вздымающийся густой дым. Посреди этого огненного ада силуэт пони в устрашающей чёрной силовой броне, медленно выходящий из окружавшего его языков пламени. Рядом с ним, подобно шипящей ядовитой змее, плавает скорпионий хвост с невероятно острым окровавленным жалом. — Что? — в голосе по рации послышалось удивление. Мотли вышла из огня и шагнула ко мне. Свет ярких оранжевых языков пламени огибает очертания тёмной брони, немного подсвечивая её. Я с трудом вернул дар речи. — Не хотел бы я встретить тебя в тёмном переулке... — дрожащим голосом сказал я. — Выглядишь пиздец как грозно. — В этом весь Анклав. Шок и трепет, — с тенью гордости и торжества произнесла она. Вокруг доносится озлобленное рычание других гулей, слышен их топот над нами. Мы осмотрелись, думая, что делать дальше. — За мной, — сказала пегаска. Я последовал за ней. Мы вбежали в столовую. Справа от входа находится буфет, а за ним дверь на кухню. На одной из полок буфета стоит радиоприёмник. Я подошёл чуть ближе к нему и вырубил при помощи телекинеза, а затем побежал дальше за Мотли. Она стоит у обломков пола со второго этажа, над ней зияет та самая дыра. Не говоря ни слова, она обхватила меня передними ногами и подняла на второй этаж через эту дыру. — Дальше куда? — поинтересовалась она. Я задумался в нерешительности и взглянул на карту запасного ПипБака. Отслеживающий чип указывает, что в этом музее находится по крайней мере ещё одно радио. Скорее всего, оно где-то в подвале или технических помещениях. — В подвал. Но осторожно, подождём, пока остальные услышавшие бой гули сбегутся к горящим трупам. Пегаска молча кивнула. Мы вышли из этого помещения и направились к лестнице. Спустились по ней на первый этаж, выглянули из-за угла и увидели в конце коридора с дюжину гулей в тени расползающегося по золотистому ковру огня. Я невольно сглотнул. Мы всё равно пока не можем попасть в вестибюль: заметят. Поэтому решили спуститься и осмотреть нижние помещения. Внизу, помимо табличек с указаниями, небольшая карта коридоров, которые проходят под всем музеем. Всё внизу сделано из металла — потолки, стены, полы... Первые ближайшие к лестнице коридоры пустые, видимо, часть гулей была отсюда. Мы тут же двинулись на поиски очередного радиоприёмника. Я уже не полагаю, что ключ-карта здесь окажется... И зачем я только этим занимаюсь? Облегчить себе поиски ключ-карты. Да знаю... просто... С таким гнетущим настроением задумываешься о смысле своего существования. Поиск радиоприёмников только ради того, чтобы их выключить. Пиздец какой-то. Что-то ты совсем размяк. Меня подобное лишь сильнее вдохновляло. Это же вызов! Мы тут одни, ответственности почти никакой нет. Прям рай. Какой-то этот рай... мёртвый. К тому же, я тут не один. Мотли под моей ответственностью. И я тоже. Ты — другой случай. Ты и сам стал другим. Ох, не сейчас... Не мешай сосредоточиться. В последнее время ты становишься слишком разговорчивым и назойливым. Это даже немного... напрягает. Иногда в твоём голосе чувствуется раздражение и недовольство. В ответ ничего. Сплошное молчание. Тем не менее, мы случайно набрели на место с металлической дверью. Вернее, здесь нечто похожее на дверь. Её словно... проломили, всячески обгрызли. Делали это, пытаясь пробраться в помещение за ней. Гули, не иначе. С такой-то челюстью и зубами... Тут едва может пролезть пони. Я решил снять с себя всё снаряжение, кроме брони, и пролез через дыру. Мотли осталась стоять на стрёме. Всё оборудование, установки и приборы в той или иной степени имеют следы насильственного разрушения от взрывов. Я так понимаю, это что-то вроде комнаты контроля над системами в музее. На стене возле одного места следы от взрыва осколочных гранат. Если кто-то и был тут до нас, то он явно очень любил пускать в ход взрывчатку. Я заприметил здесь останки пони, разбросанные вокруг. Ещё два обезглавленных тела кантерлотских гулей, у обоих оторваны некоторые конечности. Я не эксперт, но окружающая обстановка говорит, что одновременно в одном месте произошёл взрыв сразу нескольких гранат. Я подобрал металлическую шкатулку толщиной и размером с мою ногу позади останков пони, находившихся в эпицентре взрыва. Ничем непримечательная коробочка, заметно раздавленная останками пони после взрыва. Пришлось применить заклинание ремонта, дабы открыть её. Внутри фотография крупным планом белой смущающейся милой, очаровательной единорожки с разноцветной гривой и пурпурными глазами. Да это же Селестия! Впервые вижу её лицо вблизи на столь чёткой фотографии. И действительно, её смущающееся личико слишком умилительно, и не заулыбаться и не восхититься этим просто невозможно. Необходимо быть совсем уж бездушной скотиной, чтобы не отреагировать на это чудесное и восхитительно создание. Селестия обладала незаурядной привлекательностью, на фото она словно излучает доброту и материнскую заботу. Она как олицетворение самого понятия «милота». Если бы у меня спросили, как бы я бы описал милоту, то тут же показал бы эту фотографию. Неудивительно, что пони её так полюбили, а музей акцентировал внимание именно на этой фотографии, добытой их интервьюерами. Зуб даю, что она становилось предметом грязных и откровенных фантазий многих жеребцов... и кобыл. А если бы она с похотливым выражением взглянула на тебя, то ты тут же расплавился бы на месте от охватившего тебя жара и смущения. В мыслях возникают образы весьма постыдного и необузданного характера. Мне внезапно стало жарко и неуютно, а дыхание сделалось судорожным и тяжёлым. Ты это специально! Мерзавец! Я услышал лишь его торжественный и злорадный смех. Какая же ты мразь. Знаешь меня как никто другой и играешь на моих чувствах. Я тут же убрал фотографию с глаз долой, дабы избавиться от возникающих фантазий с этой довоенной персоной. Я закрыл глаза, вспомнил мрачные руины Кантерлота и глубоко вздохнул. По ощущениям, помогло. Я положил фотографию в один из карманов брони, чтобы потом показать Мотли, да и просто сохранить на память. Сдаётся мне, что даже в самые ужасные и кошмарные моменты жизни достаточно будет посмотреть на это смущённое лицо одной из самых прекрасных и добрых пони на свете, чтобы поднять себе настроение и избавиться от гнетущих мыслей. Редко встретишь такие экземпляры. Помимо фотографии внутри две голографические записи. Я повертел ими перед собой при помощи своего телекинеза. Торопиться некуда. Пока что. Поэтому я скопировал их на запасной ПипБак и включил одну из них на воспроизведение внутри шлема, а сам лениво разглядывал обстановку внутри помещения и начинку разрушенных устройств. На длинной записи слышится хриплый и сдавленный голос пожилого жеребца: он всё время кашлял, говорил медленно и словно задыхался. На фоне изредка доносится настойчивый и громкий стук копыт об металл. «Вроде... ещё работает. Как же тяжело говорить-то. Эти суки... вот-вот до меня доберутся. Даже и не знаю, ради чего я... я начал это записывать. На что надеяться?.. На... На что? Что кому-то бу... будет интересно последние слова какого-то пони? Что это кто-нибудь найдёт в... в этом Селестией забытом месте? Город окутан... этим... блять... розовым облаком. Я столько нахватался этой дряни из в... воздуха, что мне тяжело дышать. Это уже не имеет значения. Я... я знал, на что шёл. В общем, меня зовут Строубэри... А... Айскрим. Я когда-то был владельцем этого музея. Я вложил в него слишком много сил тогда. Хотелось вновь его ув... увидеть. Спустя двадцать... двадцать ебучих лет. Когда начался весь это... этот пиздец... я был на курорте в Хуфлэнде со своей семьёй. Мы... пытались просто выжить, но... в конечно итоге я потерял всю семью... в течение этих лет. Я видел... видел своими глазами, до чего докатились пони... они словно обезумели... и... озверели. Все просто... потеряли надежду... перестали верить в д... дружбу. Я... я был с другими выжившими, кто хоть имел капельку... благоразумия. Никто не знал, что делать... дальше... в этом ужасном мире. Я начал рассказывать другим о Селестии, об её истории... дабы х... дабы... как же меня достал этот блядский кашель... Дабы скоротать время и отвлечься на... что-нибудь светлое и приятное. Пытался из... избегать... горьких моментов... Ха... И вновь я допускаю её ошибку... Приукрашивал и... давал надежду... однако эти времена ещё хуже, чем тогдашние. Сейчас... она необходима, сейчас она оп... оправдана, чт... чтобы выжить в этом суровом мире... Многие слушали с интересом... другие... от скуки. Они начали восхищаться Селестией... как и я когда-то... когда возвёл этот музей ради... неё. Я был когда-то влюблён в неё, как и... как и многие жеребцы и кобылы тогда. Я не настолько наивный, чтобы не... не осознавать... этого. Она была... великолепной, прекрасной... божественной. Я уже тог... тогда знал, что случилось с Кантерлотом... об этом месте пошло столько слухов. Я хо... хотел вновь увидеть этот музей... вновь увидеть её... услышать её голос. Потеряв семью, я... я жил только этим воспоминаниями. И лишь из-за этого... другие смогли уговорить меня отправиться в этот музей. Также хотели увидеть... Селестию, но также хотели раздобыть... и некоторые экспонаты, в частности оружейные, ведь... Селестия никогда не любила оружие... и принимала подарки от различных оружейных компаний... лишь из-за вежливости... а тем в свою очередь нужна был... была реклама. Она была рада от них избавиться. Она всячески содействовала созданию музея... ведь... после отречения от престола у неё появилось больше... свободного времени. Отыскать ответы... и мир для всех. Мне стоило больших трудов добиваться аудиенции, интервью... и... и выпрашивать подарки или... просить её помочь в... в создании репликации. Она с радостью начала мне помогать. Хотелось верить, что... что я ей действительно нравился. Но я пон... понимаю, что это в её характере. У неё слишком... прекрасный голос... чтобы уличить её в... лести или обмане. Вновь увидев Кантерлот и музей... я... меня переполняли смешанные и неописуемые чувства... радость от ностальгии... печаль от разрухи и упадка... гнев... на... да на всё. Отправившаяся со мной группа пони... они... Я сам прыгал в это о... облако, дабы достать для них как можно б... больше. Они пытались меня отговорить, но... но я был упрямым и непоколебимым, как стена... ч... чего не скажешь о моём здоровье. К сожалению... мы привлекли слишком много внимания... этих... этих тварей. План был таков... я... я отвлекаю всех тварей... заманиваю их в музей при помощи взрывов гранат... и даю возможность остальным убежать незаметно. Возможно, те экспонаты и реплики... которые они смогли утащить... будут давать им... небольшую надежду, воспоминания о Селестии. Их лица... Шок... Страх... Ужас... Печаль... Боль... Они явно не хотели, чтобы я это делал... но другого варианта не было. Я им признался... что уже заранее знал, что это будет билетом в один конец... я готовился к этому дню... да и здоровье уже необратимо было подпорчено обла... облаком. Последние годы я жил лишь тем... лишь тем, дабы напоследок увидеть этот музей... увидеть и услышать Селестию. Вспомнить мирное прошлое... хотя бы на мгновение. Им было трудно со мной расставаться. План пошёл в исполнение. Я сумел обнаружить в своём сейфе ли... лишь одну уцелевшую и неопубликованную голозапись с голосом Селестии... это было последнее интервью... заключительные и не преданные огласке слова Селестии... а также её фотографию... мою самую любимую. О. Пора закругляться. Я вижу, как эти твари пытаются проникнуть сюда. Они уже проделали дыру размером с голову. Привет, ублюдки! Что? Так жаждете моей плоти? Скоро вы её получите. Я не хочу пре... превращаться... в им подобное... у меня осталось лишь парочка гранат... и подорву их вместе с собой... дабы меня разорвало так силь... сильно... чтобы никакая проклятая сила не смогла поднять меня снова... Я сделал, что хотел... увидел музей, и моё последнее желание исполнится... я прослушаю последние слова Селестии на том интервью... и... надеюсь, что... эти твари хоть немного оценят... оценят белоснежную пони. Положу её фотографию в коробочку... которую нашёл в офисе... а также эти две голозаписи. И помните... цените любую надежду и веру... ибо только они помогут вам... стерпеть всё и не сдаваться». На душе тоскливо и тягостно, а сердце предательски щемит. Он построил этот музей, этим поступком он показал не только любовь к Селестии, но и уважение и признательность. Мысли о ней и об этом музее, труде его жизни поддерживали в нём огонь и страсть. Этим заражались и другие, когда он с пламенными эмоциями рассказывал о великом прошлом Селестии. У них появлялась надежда и вера, благодаря чему они смогли стерпеть все невзгоды. Тяжело думать о нём без горечи и досады, но, с другой стороны, я искренне рад, что ему удалось достигнуть своих целей. Он в последний раз увидел свой любимый музей своей любимой принцессы, и он упокоился, а его тело так и не стало частью Розового Облака. Поразмыслив о его судьбе, я обратил внимание на вторую запись. Значит... она содержит в себе последние слова самой Селестии? Что же она такого сказала, что это оставили без огласки? Ну что ж... сейчас узнаем. «...итак. Может, вы что-нибудь скажете напоследок, в заключение? Подобного опыта нет ни у кого, — послышался молодой и полный жизни голос Строубэри Айскрим. На фоне сдержанный вздох. — Это будет трудно— описать результат своей жизни... — задумчиво начал второй голос. Я так понимаю, это голос Принцессы Селестии. Я впервые слышу её голос. Он мягкий и ласковый, прямо сладкое удовольствие для ушей, побуждающее внутренний благоговейный трепет и восторг. Я с удовольствием слушал бы этот прелестный голос в качестве колыбельной. — ...в нескольких словах, но я постараюсь. С момента моего рождения, когда меня создали с вмешательством магии великим волшебником Старсвирлом Бородатым, я повидала много чудесного в этом мире. Старсвирл занимался нашим с сестрой обучением, а когда мы подросли, то отправились в путешествие по миру, чтобы понять, как он устроен. Как в нём живут другие расы и культуры. Это было частью нашего обучения. Я пришла к тому, что единственным мирным и оптимальным вариантом для пони будет дружба. Она была прекрасной и... магической. Я стремилась распространять её по всей Эквестрии, когда взошла со своей сестрой на престол и взяла под управление Солнце. Мы с сестрой смогли наконец-то стандартизировать время для всей планеты во время смены дня и ночи. Тогда и начался отчёт времени, который идёт до сих пор... как и начало главного приоритета для страны — дружбы. Вначале нам никто не пытался противостоять. Вернее, количество таких личностей стремительно уменьшалось. Затем ссора с сестрой... но даже без неё я поддерживала это направление. Пони мне доверяли. Они перестали осознавать ужасы войны, стали наивными. А я... размякла, за это тысячелетие потеряла свою... настойчивую часть и свои боевые способности, и сама стала наивной, ведь из-за трепета никто не пытался мне даже перечить. Я надеялась, что дружбой удастся изменить сущность пони, искоренить жестокость, подавить агрессию и гнев... В какой-то мере благодаря моим же действиям все забыли о тех ужасах, что были среди пони когда-то, но также из-за этого я и не смогла уладить нарастающий конфликт с зебрами. Поэтому и покинула трон в пользу своей сестры. Я ей помогаю, но... возможно, она отыщет лучший вариант, чем я сейчас пытаюсь отыскать. — Но вы всё правильно сделали, ведь дружба, — внезапно вставил свой протестующий комментарий Строубэри, — сделала нас лучше! Вы направили нас на путь мира и гармонии. Вы поддерживали сплочённость всех пони! — Возможно. Прошло больше тысячи лет, память не может хранить всё с точностью. Вероятно, что также я внушала самой себе не то, что было нужно, отбрасывая любые жестокие события, творимые пони в истории до меня или в моё время, как плод чужого воображения. К примеру, Дискорда. Могу сказать точно: пока мы жили в навязанной мной дружбе и гармонии... остальной мир не стоял на месте. Мой нейтралитет к внешней политике привёл к таким печальным последствиям, всё из-за того, что я сосредоточилась лишь на внутренней. — Не теряйте надежду, принцесса! Дружба творит чудеса! Рано или поздно она возобладает на всей планете и во всех народах и культурах! — в голосе Строубэри нерешительность, которую тот пытается скрыть. Он сам не до конца верит в то, что говорил. — Без вас всё могло быть гораздо хуже. — Мы этого никогда не узнаем. Узнала лишь, как показал мой опыт, что не всё вертится вокруг дружбы. Мои благие намерения привели нас в конечном итоге к жестокой войне. Я потеряла контроль над ситуацией. Вся вина лежит лишь на мне. Не говоря уже о некоторых моих страхах по поводу активного использования самоцветов. — Я помню... вы говорили, что предпочитали выделять ресурсы на благополучие граждан, те же праздники и материальная поддержка, из-за чего у нас практически не было бедных, а соответственно, обильного воровства, как в других странах. Вас волновал не столько прогресс, сколько радость и благосостояние пони. Да, возможно, из-за этого мы немного отстали от других... тех же зебр в плане использования самоцветов и кристаллов, хотя благодаря нашим агентам удалось раздобыть кое-какие знания, и мы смогли их догнать. Но всё же... вы верите, что существовал третий континент и Кристальная Империя в частности? А вследствие и гипотезам, гласящим, что оно было уничтожено магическим взрывом от экспериментов с самоцветами и кристаллами? — Слишком много предостережений было в мифах и сказках, а они в свою очередь так или иначе на чём-то основываются. Опасность была, есть и будет. Я никогда не финансировала исследований самоцветов и кристаллов, считая подобное угрозой — и недаром, как оказалось. Хоть я и не запрещала частные исследования, которых практически не было — лишь зебры понемногу осваивали их возможности — но вынуждена признать: когда Луна выделила средства на их комплексное и систематизированное исследование, раз уж у нас их много, то через десяток лет нам удалось выбить шанс на победу. Силовая броня, энергомагическое оружие и так далее. Благодаря этому нам удалось отбить Балтимэйер и выгнать зебр из нашей страны, но они так просто не сдадутся. И всё же... Побочные эффекты. Неудачные исследования самоцветов, нерациональное и неумелое их использование привело к появлению магической радиации, наносящей вред всем. Возникает впечатление, что мифы оказались верными. Вполне вероятно, Эквестрия повторит судьбу Кристальной Империи. Мы открыли Ящик Хаоса. Её голос звучит на редкость мрачно, с оттенком страха перед неизвестным. — Принцесса... — послышался глубокий и протяжный вздох жеребца. Его голос также не выдаёт какой-либо уверенности, от охватившего его волнения и тревоги. — Я понимаю, что это ваши заключительные слова, но, не сочтите за грубость, они вообще не воодушевляют. Дружба... Самоцветы... Да, согласен, что в этих вопросах есть тёмные стороны, но... вы слишком резки в своих предположениях. Возможно, вам стоит... пересмотреть сказанное? — беспокойным и осторожным голосом спросил он. Несколько секунд на записи не звучало ничего, кроме небольшого фонового шума. — Предлагаете, — подала голос Селестия, словно вырвавшись из небольших раздумий, — скрыть правду? — Ну... — жеребец совсем растерялся. — Сейчас неспокойное время... Пони хотят видеть в своих Принцессах уверенность... и... — То есть, вы хотите повторить мои ошибки? — словно риторически спросила Селестия. — Ч-что? — смущённо недоумевал пони. — Начало моего правления Эквестрией было неспокойным, и я также пыталась скрывать правду о сущности пони, дабы было проще говорить о дружбе и мире. Не успела я опомниться, как вокруг меня возник культ личности. Это было одной из причин ссоры с сестрой — и, как вы помните, это также привело и к сегодняшней ситуации. Пони пора научиться смотреть правде в глаза... — голос Селестии сдержанно-раздражённый, но она внезапно умолка. Повисло молчание, затянувшееся на десять секунд, а затем послышался смиренный вздох принцессы. — Да... давайте я пересмотрю свои заключительные слова, — тихим и обречённым голосом продолжила она. Невозможно равнодушно слышать её. Мне стало её так жалко, что захотелось пойти и заключить в обнадёживающие объятия. Соврать ей, лишь бы она не расстраивалась. Она прожила тысячу лет и несёт огромную ответственность за всё, чем является Эквестри сейчас. Я удивлён, что она вообще остаётся в здравом уме и пытается быть добродушной ко всем. — Переосмысление своего прошлого от начала и до конца заставило меня говорить необдуманно и резко. Мне не хочется приукрашивать и скрывать правду, вновь становясь соучастником очередных «благих намерений»... однако другого варианта я действительно не вижу». Конец записи. Услышанное заставило меня глубоко задуматься и пробыть в отрешении около минуты. Да уж. Не ожидал, что откровения принцессы будут настолько драматичными, но в её словах есть смысл. Помимо дружбы есть много другого, что несовместимо с ней. Необходимо поддерживать баланс между внешней и внутренней политикой, между благополучием граждан и прогрессом. Зебры ненавидели пони за то, что те живут потреблением: ленивые, во всём полагаются на других, в особенности на свою Принцессу Луну, которая для зебр в свою очередь является порождением космического зла. Это дало мне новую пищу для размышлений, ведь даже с самым приятным и хорошим можно переусердствовать, из-за чего оно станет лишь проблемой. Подавленные инстинктов агрессии через культуру и обычаи ни к чему хорошему не привели. Пустошь тому подтверждение... Теперь мне понятно, как пони, которые по идее должны символизировать доброту и мир, дошли до такого. Идеалы были просто навязаны, хоть и небезосновательно. Принцесса Луна и вовсе развеяла иллюзорные представления о дружбе — о чём свидетельствуют весьма суровые действия в отношении Алмазных Псов в Прекрасной Долине и быков в центральной части Эквестрии, — однако в качестве компенсации пони начали выигрывать войну. Подавляй инстинкты и эмоции, или же вовсе не подавляй — так или иначе ничем хорошим оба варианта не закончатся. Тот же баланс. Люди ведь тоже пытались подавлять агрессию культурными обычаями. Вместо того, чтобы её принять и не бояться...Всё сложилось не на пользу людям. Демонизировали гнев, злость, похоть, гордость, зависть, алчность и тому подобное, называли всё это грехом и всякими аналогичными ярлыками в зависимости от культуры. Это привело к тому, что люди не смогли их контролировать, ведь боялись как чумы или болезни. Разделили всё на чёрное и белое. Пропутешествовав столько лет, побывав в стольких местах и увидев стольких людей, мутантов и пони, осознаешь, что деление мира на чёрное и белое не соответствует действительности. Печально, что и люди, и Селестия даже не хотели рассматривать последствия сдерживания и порицания якобы разрушительных эмоций — ведь с точки зрения биологии все условно хорошие и условно плохие эмоции помогли нам выжить в этом мире. Мы должны научиться нести ответственность за собственные чувства и поступки, принимать их и делать выводы. — Ты там долго ещё? — прервал мои рассуждения голос Мотли, раздавшийся из динамика шлема. Это заставило меня встряхнуть головой и облегчённо вздохнуть. — Да уже всё... Задумался над услышанным, — ответил я, вялой походкой направившись к дыре в металлической двери. Пробравшись сквозь неё, я накинул на себя сумки и повесил оружие на спину. — И что такого интересного услышал? — не без интереса спросила она, часто настороженно поглядывая по сторонам. — Узнал судьбу этого несчастного... и услышал неопубликованные откровения Принцессы Селестии. — Последнее звучит интригующее, — гораздо более оживлённо произнесла пегаска, повернувшись ко мне. — Однако... послушаю позже. Не хочу отвлекаться по пустякам. Мне и так тут неуютно. Особенно в темноте. — Неужели капитан бесстрашного Анклава боится темноты? — подстегнул её я. — Обычно нет. Но здесь... меня не покидают тревога и беспокойство.***
Рыская в технических помещениях и избегая мертвецов, мы отыскали радиоприёмник в комнате одного рабочего-техника, судя по надписи на двери, и выключили его. Затем отправились наверх, отвлекая вернувшихся кантерлотских гулей методами, аналогичными тем, что я использовал в офисном помещении. Удалось избежать конфликтов, и это не может не радовать. Ковёр в коридоре сгорел не полностью — огонь быстро угас. Оказавшись в вестибюле, я решил заскочить в залы с экспонатами: может, там ещё что-то осталось. Мотли это нисколько не обрадовало. — Сейчас неподходящее время для экскурсии, — негодуя, прошипела пегаска по рации. — Да я ненадолго, — сказал я возбуждённым от предвкушения голосом, тихими шагами приблизившись к левому залу, посвящённому истории о первой половине правлении Селестии: «Расцвет славы Селестии». — Ты же знаешь...Для понимания того, как я оказался здесь, мне необходимо лучше понимать историю этого мира, — проговорил я тем же взволнованным тоном, прислушиваясь к двери. По рации раздался тяжёлый и продолжительный вздох пегаски. Через мгновение позади себя я услышал равномерное постукивание по каменному полу. Я подождал пегаску. Она встала боком у стены справа от меня. Она ткнула передней ногой в носовую часть забрала моего шлема. — С тебя первоклассный массаж и завтрак в постель, — снисходительно, но требовательно добавила она, а затем опустила ногу. — Без проблем, ангел, — произнёс я, улыбаясь. От такого предложения мне не хочется отказываться. Компромисс достигнут... За это я её и обожаю. Не распознав за дверью ничего подозрительного и опасного, я аккуратно толкнул дверь вперёд. Просунул голову вовнутрь и быстро окинул взглядом зал, дабы убедиться, что там никого нет. Облегчённо вздохнув, уверенно вошёл в зал и принялся оценивать оставшиеся экспонаты и местный интерьер. Мотли вошла следом, частенько поглядывая назад, в то время как я заворожено и самозабвенно вглядывался в историю этого мира. Интерьер выполнен в том же живописном и утончённом стиле, что и вестибюль: гармония белых и золотистых цветов, роскошные, затейливые люстры, канделябры, экзотические драгоценные экспонаты в витринах... Даже в пыльном и обветшалом зале всё выглядит магически красивым и умиротворённым. В центре стена, обставленная с обеих сторон витринами и подставками и увешенная картинами в узорных позолоченных рамах. По периметру — высокие прямоугольные окна, через которые проникает завывающий ветер: стёкла почти во всех окнах либо отсутствуют, либо повреждены. Между окнами располагаются ещё витрины и различные подставки. Мы начали обходить зал по периметру, и, судя по всему, Мотли не разделяет моих переживаний и ощущений относительно увиденного. Лишь кратко подметила, что здесь чувствуется некий уют и далёкая древность. Многие экспонаты отсутствуют, всё укрыто пылью, частично трещинами — а в некоторых местах ещё клубится Розовое Облако. В основном экспонаты представляются уникальными подарками от неравнодушных мастеров, поклонников и творцов из различных культур и рас. Ожерелья из драгоценных металлов, камней и жемчугов; изящные накопытники, роскошные одеяния и элементы брони, отличающиеся по форме и стилю. Необычные и порой наводящие тревогу маски для древних обрядов, а также сопутствующие ритуальные предметы для их исполнения, вроде посохов и старинных музыкальных инструментов; книги с подписями авторов и вычурными переплётами. Восхитительные статуи и причудливые статуэтки каких-то враждебных или же дружелюбно настроенных божеств и существ; сервизы с изысканным орнаментом и другие предметы быта; множество резных безделушек разного качества и выполнения в зависимости от культуры. Почти всё — точная копия, исключение составляло только оружие, которого здесь уже нет. На стендах упоминаются мечи, щиты, копья, луки, стрелы, а также нестандартное оружие вроде тяжёлых шаров с шипами, раскручиваемых на стальной цепи. Картины, несмотря на то, что время их не пощадило, всё ещё отчётливо изображают Селестию с теми или иными личностями, в тех или иных местах, где она побывала, оказывая весомое влияние на ход истории. Она довольно часто становилась центром изображавшихся сюжетов, на остальных же красовались иные исторические личности, гротескные магические существа, достопримечательности, внушительная архитектура и живописные пейзажи. По качеству и глубине прорисовки картин особенно отличились гиппогрифы. Они, как я сегодня узнал от своей пегаски, являются великими и непревзойдёнными творческими личностями. Помимо картин, они отличились и литературой, мифами и обрядами, что отражалось в статуэтках, масках, драгоценностях их мастеров. Гиппогрифы много уделяли внимания некой мифической расе морских пони, которые якобы существовали у побережья третьего континента. Также они пытались представить ту самую Кристальную Империю. Должен сказать, что выглядит она сказочной даже для этого мира: всё состояло из кристаллов разных размеров, переливающихся всеми цветами радуги. Некоторые не уступают по высоте главному замку в Кантерлоте. Обработка кристаллов и самоцветов, как я понимаю, в этой стране достигла неимоверных высот: из них делали целые дома. И, тем не менее, всё выглядит завораживающе и незабываемо. Вот о чем обычно мечтали пони и другие расы, однако в то же время боялись дерзости жителей империи относительно экспериментов с кристаллами и самоцветами, о чём сложено немало мифов и легенд. Опасность самоцветов в итоге оправдалась в виде радиации... а затем — теории высокой магической нестабильности. Подобные виды из кристаллов напомнили о красных кристаллах из Большой Горы. Определённое сходство есть, но Кристальную Империю невозможно с чем-либо сравнить. Яки выделялись каменной обработкой, что прослеживалось в их искусных памятниках, статуях и других каменных изделиях. Грифоны могли похвастаться оружейными изделиями, необходимыми им для охоты. И, само собой, здесь находятся и труды пони. К сожалению, от культуры зебр здесь почти ничего нет: возможно, по политическим соображениям — либо музей не хотел их выставлять, либо сама Селестия не желала подливать масла в огонь конфликта. Разглядывать всё это — одно удовольствие. Словно прикасаешься к истории не только пони, но и всего мира, а именно тех уголков, где Селестии довелось побывать. Я не такой уж любитель старины и древних артефактов, однако испытываю трепет и восторг при их виде, поскольку осознаю, что за ними стоит интересная история, не говоря уже о том, сколько труда и сил в них было вложено. К тому же, всё это подарки и сувениры, а Селестия ценит подобное — кроме, разве что, оружия. Неудивительно, что оружейные изделия она без сожаления отдала, тогда как с остальных предметов позволила сделать лишь точные копии. Возле каждого экспоната располагаются небольшие установки с динамиком. Я так понимаю, это от них исходили записанные комментарии самой Селестии об экспонатах, которые упоминались в последней записи Строубери Айскрим. Хочется услышать, что думала Селестия о тех или иных моментах её прошлого, но я боюсь, что это привлечёт внимание здешних аборигенов, которые с особой неприязнью воспринимают любые громкие звуки... даже шёлковый и нежный голос Селестии. Я с трудом удержался от того, чтобы их включить. Рассматривая картины, я обратил внимание на то, что до определённого времени там изображается ещё одна принцесса: Принцесса Луна. Несмотря на то, что этот мир полон удивительных и необычных вещей, изображённое на одной из картин привлекло особое внимание: Луна и Селестия с решительными выражениями лиц окружены шестью разноцветными камнями, из которых извергается некое подобие радуги и падает прямиком на... непонятное существо с продолговатым телом, представляющим собой месиво из частей других... животных. Радужный луч от камней практически достиг этого существа — в этот момент оно широко раскрыло пасть, морда устремилась под углом к небу, глаза закрыты, передняя правая лапа находится возле груди, а левая откинута в сторону. Выглядит так, словно он собирается страстно и воодушевлённо запеть, как это делают с пафосом в опере. — Ах... — опомнилась пегаска, её голос из динамика внутри моего шлема заставив меня обернуться на неё, тогда как она продолжает глядеть в сторону картины с этим существом. — Знакомый... персонаж. — Ты знаешь его? — Ага... Одна из самых загадочных личностей. Его прозвали Дискордом, Богом Хаоса, Безумия и Дисгармонии. — Богом? — удивился я, а затем повернулся к картине. — Так вот кого я призывал, когда выражался этим именем... — Его способность изменять окружающий мир по своему желанию пугала и устрашала весь мир. Когда происходила неудача, хаос и тому подобное, обычно обвиняли его. Так это и вошло в лексикон. Никому неизвестно, откуда он и кто, откуда у него такое могущество. — Даже нет никаких предположений? — Всё гораздо хуже. Вокруг него собралось неисчислимое количество предположений, легенд и мифов, написано много трактатов с разбором его личности, происхождения и так далее. Одно не лучше другого. — Ты много читала о нём? — Достаточно. Мне больше импонирует история об одном единороге, стремившемся к бессмертию, так как это предположение имеет больше подтверждённых фактов. Это было незадолго до появления Селестии и Луны. Говорят, у него учился сам Старсвирл Бородатый. Имени не помню. В общем, он был талантливым волшебником и алхимиком по совместительству. Изучал различные культуры и пути к бессмертию: на основе его знаний Старсвирл в итоге сумел посодействовать рождению бессмертных Селестии и Луны. Ему это удалось лишь единожды. — И как отреагировал этот самый единорог на достижения своего ученика? — Он к тому моменту бесследно исчез, — кратко ответила пегаска, сделав небольшую паузу, а затем продолжила: — Говорят, что перед исчезновением он занимался ужасными экспериментами по продлению жизни через похищение и заточение в себе жизненной энергии, или... душ различных животных, как неразумных, так и полуразумных, но уже на соседнем континенте Солстис, на востоке Империи Зебр. В Тартаре. Опасное место с непредсказуемой магией, с самыми ужасными и свирепыми чудовищами. Неизвестно, что сокрыто в недрах этого места. Последний раз его видели именно там. — Это наводит на мысль о... — задумался я, Вспомнилось название книги из жилища астронома: «Дискорд из Тартара?». — О том, почему Дискорд выглядит, как неправильно собранный пазл? — риторически спросила Мотли, на мгновение её забрало повернулось ко мне. Не дожидаясь ответа, она продолжила: — Вскоре после исчезновения волшебника, смерти его ученика Старсвирла и начала правления Селестии и Луны объявился этот кадр... Дискорд. Сначала его заметили поблизости Тартара, потом он веселился в стране яков, затем гиппогрифов, вследствие чего те стали жить в изоляции. Зебры каким-то неизвестным образом сумели отогнать его от себя... А после этого он уже перебрался в Эквестрию. Здесь Селестия и Луна быстро его обезвредили при помощи Элементов Гармонии, обратив в камень... в той позе, которая изображена здесь на картине. — Любопытно... — Ещё бы. Одна из главных загадок не только Эквестрии, но и всей этой планеты. На самом деле многие исследователи сгинули в Тартаре... Кто знает, может, этот волшебник нашёл там нечто, благодаря чему обрёл невероятное могущество. — И, как обычно бывает в подобных историях, платой за него был рассудок. — Или обретённые знания свели его с ума, — пожала плечами пегаска. — По поводу его помешательства также существует много историй и выдумок. Однако неоспоримым фактом является то, что его возможности реальны. Ничего подобного никто не видел за всю историю. Однако сотворённое им безумие и хаос возвращалось в норму... после того, как он исчезал из тех мест. — А что насчёт камня, в который он был обращён? — Его поставили на специальный пьедестал, сделав статуей. Он сначала находился в саду Замка Двух Сестёр, что в Вечнодиком лесу, а затем Селестия переместила его в Кантерлот — после того, как тот был построен. — О, может, нам доведётся увидеть статую и... — Не получится, — помотала пегаска головой. — Почему? — огорчился я. — Статуя бесследно исчезла, — в её голосе ощущается лёгкая дрожь и неуверенность. По мне пробежались мурашки. — Вскоре после падения мегазаклинаний. Или Розовое Облако каким-то мистическим образом уничтожило его... или освободило. — Откуда это известно? — Она находилась на самом видном месте, в саду на заднем дворе Главного Замка Кантерлота. Её можно было заметить с облаков при должном оптическом оборудовании. — Допустим, он освободился... Тогда его должны были заметить где-нибудь. — Я некоторые время интересовалась им... Пыталась найти какие-либо упоминания в отчётах. Официальная версия Анклава гласит, что, скорее всего, Розовое Облако его уничтожило, ведь нигде не было заметно его влияния. Вроде. — Возможно... он ослаб и вернулся в Тартар для восстановления сил или ещё куда... — Ох... только твоих фантазий на этот счёт не хватает, — тяжело вздохнула пегаска, повернувшись к картине. Меня настолько удивила её реакция, что я даже не придумал, что и сказать. После небольшой паузы она добавила: — Меня мама когда-то пугала, мол, если я буду сильно паясничать и часто дурачиться, то Дискорд заберёт меня в Тартар. — Она и костяным вампиром тебя пугала... с которым мы встретились в Радужной шахте. — Чем только меня не пугали. В общем, поэтому помимо костяного вампира я и им интересовалась, думая, как укрыться от него в случае чего. Я настолько увлеклась им, ещё когда была совсем маленькой кобылкой, что он даже снился мне в кошмарах... Однако я подросла и осознала, что всё это суеверные выдумки. Розовое Облако уничтожило его. По её тону ощущается, что она и сама не до конца верит в правдивость своих слов. Я невольно вновь посмотрел на картину... И ещё раз пристально взглянул на это существо. От одного вида его я испытал очередной приступ необъяснимого беспокойства. Атмосфера в этом месте сама по себе вызывает постоянную тревогу и мрак; мне на мгновение даже показалось, что на его устах образовалась торжествующая ухмылка. Я встряхнул головой — картина пришла в норму. Да уж... если сильно думать о чём-то, начнёт казаться, что ты это видишь. — Ладно... — я беспокойно отвернулся. Не хотелось думать о нём: ещё и мне приснится. В таком гнетущем месте у него есть все шансы. — Пойдём отсюда.***
Я решил заскочить во второй зал: «Тысячелетие дружбы и гармонии». Опять по рации слышится негодование пегаски, но она всё же решила составить мне компанию. Я вновь прислушался у двери, пытаясь понять, нет ли кого поблизости за ней. Открыв дверь, я попытался осмотреться: концентрация Розового Облака здесь ещё больше, однако есть небольшие «окна», через которые можно миновать его; по обустройству зал идентичен предыдущему, однако пустующих витрин здесь больше. Видимо, в этом месте как раз и находились экспонаты с современным оружием, которые Селестия яро не любила и не хотела видеть в своём Главном Замке. Да и высокая концентрация облака говорит о том, что именно здесь, рискуя своей жизнью, Строубери Айскрим сто восемьдесят лет назад доставал оружие из витрин для пришедших с ним пони из Хуфлэнда. Спустя столько лет облака здесь поубавилось, но всё же его достаточно, чтобы лишить жизни. Исходя из местоположения, эта часть музея находится ближе всего к Главному Замку, поэтому Розового Облака здесь много... Ещё раньше я путём наблюдений определил, что оно распространилось из района Замка. Концентрация постепенно увеличивается по мере приближения к центру. Только я ступил на пол этого зала, как заметил в дальнем углу по левую сторону от стены в центре фигуру пони. Сначала из-за высокой концентрации облака мне показалось, что это статуя какого-то пони — сейчас я разглядел в нём кантерлотского гуля. Мотли заметила его сразу после меня и тут же сообщила, что лучше развернуться и не вступать в бессмысленную схватку. Но моё любопытство не хочет так просто оставлять его. Что-то в нём меня интересует, и я не могу понять почему... Я решил подойти поближе и разобраться. Негодованию пегаски нет предела, но она смиренно шагает за мной. Иду я справа от центральной стены, ближе к стене, разделяющей зал и главную улицу. Проходя мимо картин и экспонатов, я всё же удостаивал их хотя бы беглого взгляда, однако из-за присутствия кантерлотского гуля я не мог ими насладиться и полюбоваться. Как только центральная стена закончилась, мы увидели кантерлотского гуля, стоящего к нам крупом. На нём белая ряса, под которой окрашенные в жёлтый цвет элементы полимерно-керамической боевой брони. Гуль-единорог словно смотрит на изображение перед собой — увеличенную копию той самой фотографии Селестии, найденной мной в коробочке в комнате с директором музея. Обычно гули в спокойном состоянии смотрят либо вперёд, либо слегка опустив голову, но я никогда ещё не видел, чтобы гуль смотрел чуть вверх. Это меня и привлекло, судя по всему. Тут я вздрогнул от неожиданности: от гуля доносится довольно внятное бормотание. — Великая мать, — хриплым и рычащим низким голосом в полушёпоте произнёс гуль. Голос монотонный и бесстрастный, от которого мне неуютно. — Где же ты?.. Открой врата. Прими меня. Происходящее меня удивляет, и я на некоторое время оцепенел. По тембру я определил, что это кобыла. Затем гуль вновь повторил сказанное ранее также монотонно и без эмоций. Моя кровь застыла в жилах от нарастающего беспокойства, ведь неизвестно, насколько кобыла разумна и чего от неё можно ожидать. Цвета её наряда и смысл фраз наталкивают на мысль, что она с благоговением почитала Селестию. Ещё бы, учитывая, какая та милая, когда смущается. Кобыла-гуль пришла она сюда уже после падения мегазаклинания. Неужели кто-то остался от экспедиции директора музея? Или же кто-то пришёл сюда позже? Пока я размышлял, гуль повторяла из раза в раз одну и ту же фразу. Каждое произносимое слово отдаётся внутри меня тревогой. Я едва не потерял самообладание и тихо прошептал в радио своего шлема: — Мотли... что будем делать? В ответ сначала послышался судорожный вздох, словно перед этим пегаска затаила дыхание, глядя на пугающее зрелище. — Без понятия. Давай лучше уйдём, не будем тревожить его... — Её, — поправил я. Ответа не последовало. Я застыл в нерешительности, размышляя, стоит ли предпринимать какие-то действия в отношении гуля, попытки заговорить с ним, или лучше не терять драгоценного преимущества в виде внезапности и атаковать сразу. Моё болезненное и извращённое любопытство склонило меня к первому варианту. От волнения я безотчётно начал кусать свои губы. — Мисс, с вами всё... — подал я голос, подавшись вперёд. Я услышал злобное и животное рычание, сопровождавшее внезапный разворот гуля в нашу сторону. Оно бросилось на нас без какого-либо промедления с безжизненным взглядом и таинственным серебряным свечением глаз. Я и Мотли приготовились отражать атаку. Рог гуля засверкал белым сиянием. Кантерлотские гули умеют использовать магию?! Ошеломлённый этим фактом, я оторопел, в следующее мгновение помещение озарила вспышка белого света, за которой последовала ударная волна. Неизвестно, был ли это телекинез или заклинание ударной волны, но нас отбросило к стене позади. Встретившись с обветшалой поверхностью, я заработал несколько ушибов и синяков и повалился на пол. Легко отделался... Аналогичное произошло и с Мотли. Пока мы, вставая, пытались прийти в себя и собраться с силами, единорожка в белой рясе с элементами боевой брони бросилась на таран, широко раскрыв пасть и ядовито шипя. Она явно целится в шею. Чудом мне удалось заметить это, и я прилёг обратно, из-за чего она споткнулась об меня и впечаталась головой об стену, которую мне только что едва не посчастливилось обнять. К этому моменту Мотли уже раньше меня успела легко и грациозно вскочить на все четыре копыта. Как только гуль ударилась мордой об стену, пегаска побежала мимо нас, плавно и изящно завертелась вокруг себя, приготовила свой скорпионий хвост, воткнув его в разлагающуюся шею единорожки. Она потянула её за собой, резко дёрнув и тем самым стянув её с меня. В следующее мгновение пегаска быстро развернулась, отпустив мертвеца, и при помощи крыльев подпрыгнула, готовясь нанести решающий удар «Нахрапом». На роге мертвеца показалось мерцание белого света, однако удар пегаски настиг голову единорожки прежде, чем завершилось заклинание. Возникла привычная голубоватая вспышка с характерным вибрирующим звуком вокруг головы гуля, и лицо превратилось в кровавое месиво; затем последовал второй удар, который окончательно разнёс голову пони с тошнотворным чавкающим звуком. Ошмётки частично заляпали меня и мой шлем. Прелестное, хоть и потускневшее, белое одеяние поверх брони окрасилось тёмно-розовой кровью. — Мой беспомощный жеребец в порядке? — раздался голос пегаски в рации моего шлема. В этот момент пегаска оттряхивала тёмно-розовую кровь и ошмётки с себя и оружия. — Ха-ха, — саркастически произнёс я, вставая. Телекинезом я оторвал от рясы единорожки небольшой кусок ткани и вытер им, где мог, следы крови с себя. — Кантерлотские гули могут использовать заклинания... — бормотал я с раздражением и изумлением. Сюрпризы всегда будут, пегаска с ними справилась. В отличие от тебя, беспомощный ты пони. Будешь много болтать — я возьму ментальный шнур и удавлю тебя им. В глубинах моей головы послышался злорадный смешок. — Становится ещё веселее, — добавил я, завершив процедуры небрежной чистки. — Кантерлот удивляет меня всё больше и больше. — Передняя часть её шлема повернулась в мою сторону. — Что, уже жалеешь о своём походе по залам с экспонатами? — Не совсем. Теперь мы точно знаем: единороги могут представлять опасность, — парировал я. — Опасность? А по тебе и не скажешь, — многозначно подстегнула меня Мотли. Я обречённо вздохнул. — Я говорил о мертвецах... — сказал я, осматривая содержимое карманов только что убитого гуля. Везёт же тебе, Мотли. У тебя нет в голове второй надоедающей личности, которая в последнее время стала излишне раздражительной. И я опять виноват... — с наигранной обидой прозвучало у меня в голове. Я не нашёл в карманах ничего ценного: примечательным оказался лишь дневник с кожаным переплётом, поверх которого белой краской изображён символ солнца, больше напоминающий кьютимарку Селестии. Разница лишь в цвете. Краска слегка стёрлась. — Знакомый символ... — задумчиво пробормотала Мотли через несколько секунд. — Да ладно. Он похож на кьютимарку Селестии, — произнёс я в таком тоне, словно это нечто очевидное. — Да... но я не об этом. Этот символ мелькает у меня в памяти, но я не могу вспомнить, где же я его видела... — произнесла она, явно роясь в своих воспоминаниях. Я же повернул дневник обратной стороной к себе, и, ничего там не обнаружив, вернул его в прежнее положение. Подождав несколько секунд в ожидании ответа пегаски, я положил его в одну из седельных сумок. — В любом случае, — откликнулась она, — пойдём отсюда. Сделаем где-нибудь привал и перекусим. Я проголодалась. Возможно, вспомню, когда ты зачитаешь мне его содержимое. Мы осторожно и тихо покинули здание музея и отправились дальше по улице, минуя столпившихся вокруг громкоговорителей жертв Розового Облака.***
Мы нашли подходящее место для того, чтобы перевести дух, немного расслабиться и наполнить свои желудки сытной едой, которую нам приготовила Фло перед отбытием, плотно и бережно упаковав её в специальные контейнеры и баночки. Этим местом по совпадению оказалась кухня довоенного ресторана под названием «Набитое пузо». И кому только пришло в голову называть ресторан чем-то подобным? Этот пони обладал весьма скудной фантазией или своеобразным чувством юмора. Зал для посетителей словно застыл во времени: оставленная еда на столиках, насыщенная Розовым Облаком настолько, что фактически превратилась в розовую жижу; сросшиеся останки пони на небольших красных диванчиках; плакаты с различной фирменной и не только едой и улыбающимся пони на них. К счастью, в этом ресторане не оказалось кантерлотских гулей или рабочих радиоприёмников. В кухне почти не ощущается присутствия пагубного магического газа, лишь в некоторых местах он конденсируется небольшими сгустками в различных уголках. Мы расположились между столами для готовки пищи, на которых вот уже двести лет стоит поржавевшая кухонная утварь, кастрюли всех возможных размеров и форм, тарелки с остатками не до конца приготовленной еды, которая также превратилась в розовое месиво, приборы для готовки пищи, печи, контейнеры для ингредиентов и так далее. Я, сняв шлем и сидя на плиточном полу, за обе щёки уплетал печёное мясо яо-гая в сочном овощном соусе. У меня слюнки потекли от одного только запаха, живот восторженно заурчал в предвкушении аппетитного лакомства. Мотли в свою очередь довольствовалась овощным супом, сидя напротив меня. — Ну что? — обратилась она ко мне, временно прервав свою трапезу. — Как еда? — Восхитительно мокрая и сочная, — ответил я, прожевав. — У меня она целиком влажная и горячая. Мы одновременно хохотнули от выбранных слов для оценки. Постоянно напоминаем себе о необходимости здравого рассудка в таких мрачных и сводящих с ума местах, как Кантерлот. Меня тешит мысль, что Мотли это понимает. — Фло как всегда превосходно готовит, — добавила она, продолжая увлечённо налегать на свой овощной суп. Я запил Спаркл-Колой проглоченный кусок мяса в соусе. Довольно непривычно. Что-что? — встрепенулась моя вторая личность. — Это ещё что за перемена в тебе? Ты о чём? Спаркл-Кола! У нас же неприязнь к морковному вкусу в газировке подобного рода. Не знаю... Сейчас она кажется мне даже... привлекательной. Это меня и пугает. Ты всё больше меняешься. Ты уподобляешься пони. Не только в физическом смысле, но и ментально. И что с того? Мясо я по-прежнему употребляю с удовольствием. Дай поесть нормально. Меня крайне раздражает, когда отвлекают от еды. Хочется насладиться лакомством, пока есть возможность. — О чём думаешь? — пегаска заметила мой пустой и задумчивый взгляд. — Да так... Моей второй личности не понравилось, что я с удовольствием пью Спаркл-Колу. — А ведь точно, — с осознанием произнесла она, опустив взгляд на еду перед собой. — Я ни разу не видела, как ты её пил, — она снова взглянула на меня. Я лишь пожал плечами с куском откушенного мяса яо-гая во рту. — Ну... — начал я, прожевав и проглотив сочное мясцо, и невольно поднял глаза вверх, словно пытался найти там ответ, — второй «я» также добавил, что я всё больше уподобляюсь пони и что его это, мягко говоря, напрягает. — А я вижу в этом... положительный аспект, — мягко и осторожно улыбнулась она. Видимо, она подумала, что это может прозвучать эгоистично с её стороны. — Лично мне всё равно, так как я ничего не чувствую по этому поводу, — сказал я, сцедив остатки соуса и мясного выделения себе в рот. Облизнувшись, запил всё это дело Спаркл-Колой, полностью осушив бутылочку. Я облегчённо вздохнул. Набив пузо сытной едой, я достал дневник с символом белого солнца на обложке и принялся его листать, ожидая, пока пегаска закончит трапезничать. — Почитай вслух... — чуть смущённо попросила Мотли, увидев в моей телекинетической хватке дневник. — С удовольствием, ангел. Почерк трудно разобрать, что довольно стандартно для жителей Пустоши. Большинство вообще писать не умеет, не говоря уже о чтении. Я довольно много начитался различных записок, поэтому у меня есть определённый опыт в разборе почерка. «Меня зовут Уайт Флэр. Я обнаружила этот пустой дневник в одном канцелярском довоенном магазине близ окрестностей Хуфлэнда, как только я отправилась в путешествие на восток. Дневник неплохо сохранился, а в путешествии мне, возможно, будет одиноко: почему бы и не начать записывать свои мысли об увиденном? В конце концов, это моя последняя возможность увидеть проклятые и грешные земли. По определённым причинам я не могу записывать здесь всё о себе и о месте назначения своего похода. Пока что. Буду воздавать молитвы своей белоснежной Госпоже, дабы она благословила мой путь и мне не попадались на нём те, кому я неугодна, ибо это жестокий и беспощадный мир, в котором нет ничего хорошего и светлого. Мне так хочется поскорее покинуть его». — Поскорее покинуть мир? — повторила Мотли, сосредоточив внимание на мне. Она уже завершила свою трапезу. — Звучит... мрачно. Хотя, насколько ты помнишь, окрестности Хуфлэнда полны всяческих культов и религиозных группировок, которые в свою очередь когда-то посодействовали созданию репутации Ванхувера, налепив вокруг него множество нелепых слухов, как о Белом Демоне из Ванхувера. Если эта пони оттуда... Неудивительно, что символ на дневнике мне кое-что напоминает. Один из культов того места. Я продолжил чтение вслух, однако после нескольких записей мы с Мотли согласились, что в них нет ничего интересного, поэтому я пробегал глазами текст в надежде, что взгляд зацепится за что-то интересное. Там просто описания увиденной местности, упреки в сторону пони и чиновников прошлого, в особенности встречались нападки в адрес зебр, превратившие эти чудесные земли в настоящий кошмар, который превосходят разве что земли Тартара. Упоминания о поисках еды, встреченных существах, посещённых поселениях и забегаловках и всё в таком духе. Неоднократно упоминалось заклинание ударной волны, которое она часто использовала против группы недругов, затем добивала их как-нибудь режущим оружием. Стандартная её тактика. Ударная волна... Вот чем она — или то, что от неё осталось,— поразило нас тогда в музее. Естественно, она жалела об убитых и молилась за спасение их душ. Дневник исписан полностью. Очевидно, пони испытывала нужду в общении, что прослеживалось в её мыслях. И так я добрался до последней записи, которая длиннее прочих... и, я так понял, является заключительной. — Судя по всему, тут осталось несколько страниц. И эта запись отмечена как «Врата достигнуты». Зачитывать вслух? — Если тебе хочется, и если это не вызывает дискомфорта... — неуверенно начала она. — Твой голос... успокаивает. — Так, — я слегка улыбнулся, — садись поближе. Что ты сидишь напротив меня, словно я для тебя чужой пони? В таком месте мы должны держаться как можно ближе. Она робко улыбнулась, встала, подошла ко мне и с комфортом устроилась у меня под боком, приготовившись слушать. Её взгляд явно направлен не на дневник. «Врата достигнуты. Я уже у их порога. Эмоции переполняют меня от ожидания и предвкушения! Пора раскрыть цели своего путешествия. До войны это некогда прекрасное место называлось Кантерлотом. Место, где когда-то жили главы государства и светлые умы, что пытались найти способ восстановления мира, но, к сожалению, им это не удалось. Они прилагали недостаточно усилий, думали лишь о собственной выгоде и обеспеченности. Вся ответственность лежит на них. Они не смогли защитить страну от зебр. Великая Госпожа проявила малодушие в военное время, покинув трон, и Её Младшая Сестра не сумела взять под контроль государство, частично она возложила обязанности на Шестёрку Элементов Гармонии, но и те потерпели неудачу. Да, она смогла выгнать зебр, но из-за неё пони потеряли веру в дружбу, и их души испоганились. Великая Госпожа искала другой способ достижения гармонии для пони, оставив трон. И Ей это удалось. В особом месте, где нет физического мира, где нет этих мерзких тел, из-за которых мы проявляем агрессию и жестокость. Всему виной наше физическое тело, но самоубийство — самый гнусный поступок. Мы можем избавиться от тела, сохранив душу, лишь попав в Священное Розовое Облако. Несомненно, когда упали мегазаклинания, Селестия попыталась спасти всех достойных пони в Эквестрии, но, к сожалению, она не успела подготовиться, и Её накопленных сил оказалось недостаточно, чтобы распространить священный розовый газ, благодаря которому мы бы все, очищенные от телесного порока, попали бы в страну Надежды, где царит гармония и мир. Госпожа по-прежнему поддерживает облако, иначе оно бы уже давно рассеялось. Целый город стал вратами в страну Надежды. У Врат оставлены Стражи, души которых находятся в стране Надежды, тогда как их физические тела оставлены для защиты от испорченных и неочищенных душ, которые могут навестить эти места. Стражей необходимо избегать всем, и мы знаем как. В эту тайну посвящают лишь тех, кто уже достоин. Эти испорченные души подверглись пагубному влиянию физического тела, и необходимо пройти длинный путь исправления, ибо Священное Облако подвергнет тебя суровым испытаниям. Обо всём этом нам известно от Первого Пророка Селестии — Строубэри Айскрим. Он жил тем, чтобы поведать нам о Госпоже, о её прекрасных целях и возможностях. Своим примером он показал Свидетелям, как можно попасть к нашей Госпоже: перед отправлением никому не рассказал, что идёт в последний путь, пока он не достиг Врат, сообщив, что много лет готовился к тому, чтобы её увидеть. Он только этим и жил. И теперь все следуют его примеру. Он позволил Свидетелям забрать священные артефакты, благодаря которым мы смогли выжить, наставлять других на путь исправления и рассказывать о Ней. Добавлю, что посещение музея, посвящённого нашей белоснежной Госпоже, не является обязательным заключительным этапом, достаточно выполнить те самые условия, которые я даже сейчас не имею права раскрывать. Я же хочу увидеть восхитительный милый лик своей Госпожи в её стране Надежды, когда выполню последнее условие. Это я пишу тем, кто каким-то образом попал в этом место, не пройдя Солнечный Путь Исправления и сумев одолеть моего Стража. Отправляйтесь в Хуфлэнд, там найдите пророков Белого Солнца, они наставят вас на путь исправления, вы очистите свою душу от всего лишнего, после чего заслужите право отправиться сюда, и вас посвятят в последнюю тайну. Если вы пройдёте этот путь, то сумеете выдержать суровые испытания Розового Облака, и Врата сами откроются перед вами. Теперь мне пора идти. И да благословит ваш путь и душу Селестия! Увидимся в стране Надежды». — Наконец-то я вспомнила, — громко выдохнула Мотли у меня под боком. — Это же один из самых известных культов, существовавший в Хуфлэнде. Культ Белого Солнца. — Существовавший? — поинтересовался я, закрыв дневник. —Он... пал под напором Пустоши примерно пятьдесят лет назад. Этот культ мне запомнился тем, что в Академии Анклава его приводили как один из примеров религиозности, причиной которой являлось невежество и неправильная интерпретация одних и тех же событий в зависимости от имеющихся знаний. Анклав не сомневался во влиянии Строубэри Айскрим в создании этого культа, однако все сходились во мнении, что он делал это непреднамеренно. И его последняя запись, которую я услышала сегодня, это подтверждает. Виноваты оказались те самые Свидетели, которые отправились с ним за экспонатами. Они, вероятно, были настолько восхищены его самопожертвованием, что невольно преувеличили его поступки. — А до этого он и так скрывал некоторые факты о Селестии... Из-за чего в глазах слушателей она выглядела святой и непогрешимой, — согласился я, добавляя свои размышления. Любопытно. У нас на Земле популярная религия христианства берёт истоки от Иисуса Христа, рассказывающего о любви божьей и о покаянии. Его в итоге вознесли к лику божественных. И мне вот интересно, как тогдашние события происходили на самом деле. Безусловно, в этом нет ничего удивительного. Все так или иначе преувеличивают достоинства некоторых людей, особенно в отношении самих себя. Но всё же... занимательная тема, ты так не считаешь? Считаю. — Строубэри действительно просто хотел дать пони надежду, — размышляет Мотли. — Они даже свой идеальный мир назвали страной Надежды. Предрассудки и стереотипы как раз и основываются на вере и религии. Члены этого культа сознательно шли на смерть, — в её голосе чувствуется раздражение. — Из-за отсутствия информации о происходящем они понастроили себе иллюзий! — Я понимаю тебя. Но эти иллюзии помогли им выжить. Если вера помогает выжить, значит, мы будем склонны верить. Это неизбежно. Пусть сами решают, что делать со своей жизнью. Лишь бы других не заставляли принимать их веру. — Я достаточно повидала религиозных групп и личностей в Хуфлэнде, изучала их методы и способы воздействия на других. Ты... наивен, если считаешь, что они не будут никого заставлять. Ещё как заставляют. Они осознанно или неосознанно манипулируют другими. Говоря, что сам выбираешь грех или ещё что, если не хочешь «исцеляться» и принимать их веру. Таким образом они заставляют почувствовать вину. Виноват, потому что не такой, как они. Психологическая уловка... И мне это противно. — Мне тоже, но... такова уж наша природа. С этим ничего не поделаешь. Я так понимаю, Анклав достаточно знает об этом Белом Солнце? Что им известно? — Хм... дай подумать. Различными способами Анклаву стал известен этот Солнечный Путь Исправления, Проход через Врата, и другие тайны. К примеру, Пусть Исправления заключился в различных делах, которые способствовали росту достоинства души, вроде пожертвований, бескорыстия к не состоящим в культе, привод новых душ в их семью и наставление их на этот самый путь... Ну и всё в таком духе. А та самая тайна о том, как избегать Стражей, заключалась в том, чтобы просто не подходить к ним близко и не шуметь. Звучало слишком банально и очевидно. И сейчас... когда я вспоминаю это... никто и не думал, что за этим скрывается то, что кантерлотские гули не замечают медленно движущиеся объекты на расстоянии, а вблизи могут засечь присутствие даже за стеной, не издавая при этом каких-либо звуков, — искренне удивлялась Мотли под конец. — Всё-таки Анклаву что-то известно о кантерлотских гулях, — улыбнулся я. — Я же сказала, что Анклаву известно не больше, чем жителям Пустошей, — парировала она с самодовольной улыбкой. — Правда, слишком много всяких небылиц, в которых трудно отделить зёрна от плевел. Возможно, было что-то ещё, но либо эта информация засекречена, либо я просто не помню, — она виновато пожала плечами. — Всё-таки Кантерлот находился за пределами юрисдикции нашего Северо-Западного подразделения, поэтому информация о Кантерлоте не являлась обязательной, в отличие от сведений о Хуфлэнде и принадлежащих ему территориях. — А что поводу того, как проходят через Врата? — Ты сам читал строки о примере Первого Пророка, упомянутом Уайт Флэр, и слышал последнюю запись Айскрима. Они повторяли всё за ним. Не раскрывали своих намерений до самого конца. Последнее испытание, наверное, заключилось в том, чтобы нахвататься как можно больше Розового Облака. — Откуда такой вывод? — я поднял бровь. — Ну... Он же бросался в Розовое Облако ради экспонатов и говорил, что всё равно жил только ради этого. Ради того, чтобы увидеть Селестию. Те самые Свидетели, возможно, потом под впечатлением от его самопожертвования каким-то образом и совместили всё это. Бросался в Розовое Облако... чтобы увидеть Селестию. Всё могло смешаться. — Да уж... Довольно типично для Пустоши, — размышлял я вслух, глядя на символ дневника, словно заворожённый. — А что поводу испытаний? — Об этом совершенно ничего не сказано. Вообще от упоминания об испытании на ум приходит только ниоткуда взявшаяся смутная тревога и необъяснимое беспокойство. Этому трудно сопротивляться. — В таком случае какое-то лёгкое испытание. Достаточно немного пошутить или подурачиться, как ты сам отвлекаешься от гнетущей атмосферы. Мы продолжили беседу, обсуждая причины возникновения и последствия существования этого культа, а затем отдохнули и отправились дальше на поиски.***
5 число Месяца Дождя, Саяндэй. Семидесятый день пребывания. Какой же я невнимательный тупица! Во время осмотра одного из ювелирных магазинов, под завязку набитых украшениями и драгоценностями, я случайно задел лазерную систему безопасности. Сигнализация взревела на всю округу, привлекая внимание всех кантерлотских гулей поблизости. Из-за угла на Мотли набросился один из мертвецов, вцепившись в её левое крыло, прокусив броню своими острыми зубами. Рана не слишком серьёзная, но пегаска теперь неспособна летать. Мы в жопе. Мы побежали, однако толпа неумолимо нас преследует, а во время бега к ней присоединялось из разных углов и закоулок всё больше и больше злобно рычавших мертвецов. Им словно нет конца. В такой спешке я не могу сосредоточиться и применить заклинание телепортации, дабы перенести нас на крышу. Мы уже не боимся применять энергомагическое оружие и взрывчатку. Синие энергормагические молнии, извергаемые «Озарением», поражают преследователей смертельными громоподобными выстрелами: их тела охватывают голубоватые искры, часть гулей падают, а другие прямо на ходу превращаются в пепел. Автоматический гранатомёт в седле Мотли запускает разрывные снаряды в самые плотные места толпы, поражая наибольшее число противников вспышками, разбрасывая их в разные стороны и отрывая конечности. Но всего этого недостаточно. Более того, в толпе единороги, которые, видимо, по привычке, имевшейся при жизни, запускают в нас сгустки магический энергии, способные нанести немалый вред и сбить с копыт. К тому же, и спереди на нас бегут кантерлотские гули, помимо всего прочего пришлось избежать некоторых мест из-за наличия там радиоприёмников. В такой суматохе невозможно хоть на чём-то сосредоточиться больше секунды — внимание перебрасывается с одного на другое. Мой мозг отчаянно и лихорадочно ищет возможности спасения. В глаза попадается надпись, написанная кровью на одной из стен: «Кантерлот помнит всё». Я услышал пронзительный вопль. Он раздался внутри моего шлема. Кровь застыла в жилах от осознания. Мотли! Я обернулся и увидел её лежащей на брусчатой дороге лицом к преследователям. По розовой ауре, окутывающей её, можно предположить, что одному из мертвецов удалось её подбить розовым сгустком магии из своего рога. Толпа практически настигла её, а она отчаянно зовёт меня на помощь. От увиденного я едва не потерял самообладание и тут же остановился, развернулся и побежал к ней. Толпа ближе, чем я... Готовясь применить заклинание, я почувствовал, что запасы моей магии на исходе. При низком запасе и обуздавшей меня панике невероятно трудно создать заклинание... Я не успеваю. Я споткнулся, начав падать, пока с десяток мертвецов набросились на неё. По радиочастоте я услышал её душераздирающий вопль, она закричала в лютой и невыносимой агонии...***
Я вздрогнул и с такой жадностью вздохнул, словно вынырнул из воды, широко раскрыв глаза. В глазах ярким отпечатком, как от после долгого взгляда на лампу, маячит картина, как мою пегаску заживо пожирают кантерлотские гули. Её надрывный и истошный вопль по-прежнему звенит в ушах, а всё тело покрылось холодным потом. Лишь мгновение спустя я услышал её испуганный и дрожащий голос. — Дэниэл?.. Я отрешённо повернулся на источник. Пегаска подняла боязливый и изумлённый взгляд: в её мокрых глазах непередаваемый страх, губы дрожат. Её закованные в силовую броню копыта крепко обвивают меня вокруг живота. Меня словно кинули в холодную воду, когда я осознал, что это было. Всё ещё помня увиденное, я безотчётно обхватил её передними ногами, заключив в продолжительные объятия. Я сам почувствовал, что бессильно дрожу. Или это она дрожит... или мы оба. Сейчас меня переполняют такие противоречивые эмоции, что я готов разрыдаться. Мы просидели несколько минут, крепко держа друг друга в объятиях, после чего ко мне вернулся дар речи. Я огляделся и понял, что мы находимся в той самой кухне ресторана, где я вчера зачитывал дневник Уайт Флэр. — Как же я испугался... — с трудом выговорил я, ощущая, как всё внутри меня постепенно успокаивается. — Всё было настолько реалистичным и правдоподобным... — Угу, — едва слышно и судорожно произнесла она. Я услышал, как она шмыгнула носом. Я разжал объятия и взглянул на неё, увидев там те же мокрые и перепуганные глаза, уставившиеся на меня. У меня сжимается сердце при виде этой испуганной пони, по щекам который медленно бегут слёзы. Она не хныкает и не издаёт никаких звуков, кроме едва слышимого прерывистого дыхания. Безмолвный и пугливый взгляд жеребёнка, который только что увидел жуткого монстра, оставившего его в покое по случайности в самый последний момент. — Это был всего лишь сон, — вялым языком произнёс я. Чувствую, нам ещё понадобиться некоторое время, чтобы оправиться от этого кошмара. — Дэнни, я... — её голос дрожит. — Ш-ш-ш... — ласково перебил её я, и наклонился к ней, уткнувшись в её милый носик. — Всё хорошо, ангел. Дыши... Это удаётся ей с трудом. Для поддержки я одарил её кратким поцелуем, а после принялся носом нежно вытирать слёзы её лица. По её судорожным и кратким вздохам понял, что ей немного щекотно, но она не пытается противиться этому — более того, ближе наклонилась в мою сторону, доверившись мне. Ей становится заметно лучше, а соответственно, и мне. Соприкосновения моего носа с её лицом побуждает во мне тёплые и щекочущие чувства — даже хочется глупо хихикать. — Необходимо делать это чаще, — шутливо добавил я, отклонившись назад и вытерев свой нос от её слёз. Она слабо усмехнулась и вздохнула с осторожным облегчением. — Спасибо... — благодарно сказала она, а затем одарила поцелуем. Мы глядим друг на друга со слабой улыбкой, всё лучше осознавая, что мы так или иначе видели лишь сон. Эта мысль тешит нас обоих. — Хочешь... — осторожно начал я, — поговорить об увиденном? Или тебе будет тяжело? — тихо проговорил я, словно боясь кого-то потревожить. — Думаю... да... — ответила она скованно. — Мне приснилось, что я... в каком-то ювелирном магазине случайно задела рабочую сигнализацию. Я слегка вздрогнул. — Ты был разъярён моей неосторожностью. Мне стало стыдно и страшно... Затем мы выбежали наружу, чтобы я смогла унести нас, однако один гуль показался изнутри магазина и атаковал меня сзади, вцепившись в левое крыло, из-за чего я... не смогла летать. И нам пришлось бежать. Мы отстреливались... а ты всё это время кричал по рации, упрекал меня. Говорил, что я обуза, и ты жалеешь, что вообще связался со мной... — её голос вновь дрожит, а на лице виднеется испуг, но она боится взглянуть на меня. — Потом... слыша это, я споткнулась. Последнее, что я увидела — ты не обратил на это внимания и побежал дальше, а я хотела крикнуть, чтобы ты помог мне, но моё горло словно что-то сковало... стыд и сильное чувство вины не позволило мне выкрикнуть. Ты побежал дальше, а гули в этот момент... — она внезапно умолкла. Меня охватило изумление и смутный страх от поразительно сходства наших снов. Молчание затянулось, из-за чего пегаска всё больше поддаётся чувству вины. Вовремя взяв себя под контроль, я вновь обнял в районе талии сидящую рядом со мной пони. — Ты же меня знаешь, ты слышала мою полную историю. Я бы тебя не бросил и уж тем более не стал бы упрекать в такой ситуации. И... в общем, у меня был похожий сон. Я не выдумываю. — Она подняла на меня усталый вопросительный взгляд. — Сейчас расскажу. По мере рассказа её удивление и страх нарастали. — Так что... — продолжил я, — видимо, я переволновался по тому поводу, что в случае чего не смогу тебя спасти. Буду ответственным за твою смерть. Неужели тебя до сих пор волнует то, что я могу бросить тебя из-за подобной ошибки?.. — Мотли молчала, лишь горько улыбнулась. — Я понимаю, что на это нужно время... а с кошмарами будет тяжелее. Слишком уж много твоих сил на преодоление себя было затрачено, чтобы позволить каким-то гнусным кошмарам всё испортить. Наедине с этими переживаниями я тебя не оставлю. Она слабо признательно кивнула, а затем обняла. Как это мило. Обсуждаете кошмары друг друга. А тебе, что, завидно? Нет. Мне повезло, я кошмаров не увидел. Был лишь сон о том, как вновь стал человеком. Ты же... Стоп. Обычно я мог предугадывать его чувства, но сейчас... он словно за пределами досягаемости. Верно. Ты всё больше уподобляешься пони, а значит, всё больше отдаляешься от своей человеческой природы — в частности, от меня. — Что-то не так? — взволновалась пони, вглядываясь в моё лицо. Эту тему нужно ещё будет обдумать в будущем. Кто знает, к чему может привести такая отдалённость. — Да так... Очередные тёрки со вторым «я». Ничего нового. В общем, давай немного отдохнём, позавтракаем, я наложу очередные защитные заклинания на нашу броню, выпью зелья восстановления магии — и отправимся дальше.***
5 число Месяца Дождя, Саяндэй. Семидесятый день пребывания. Я уже во второй раз сделал запись в своём Пип-Бое об этой дате и дне пребывания в мире пони. Повторил всё то, что сказал во сне. И это так странно... Дежавю. Продвижение по руинам города-призрака в такую рань нетрудное, но приходится лишний раз напрягаться, дабы разглядеть вдалеке силуэты и очертания потенциальных кантерлотских гулей. Иногда мне они даже мерещатся, что вызывает смутную тревогу, подпитываемую местной атмосферой смерти и неизвестности. Особенно после пережитого кошмара: сохранять самообладание теперь куда труднее, чем обычно. Тем не менее, мы продолжали путь, отключая по пути радиоприёмники и избегая ходячих мертвецов. Знаешь, Испорченный, текст из дневника этой обожательницы Селестии наталкивает на интересные размышления по поводу тебя. Испорченный? Ага. В общем. Физическое тело заставляет душу проявлять агрессию и жестокость и всё в таком духе. Разумеется, душа — это полный бред с научной точки зрения в том виде, в котором её описывают религии, даже здесь это знают. Признаётся лишь наличие некой энергетической составляющей. Но сам момент заставил меня задуматься о твоём превращении в пони. Тело изменило не только твоё психологическое поведение — ты уже готов жить с пони и быть с одной из них до конца жизни — но и твои предпочтения. Уже и Спаркл-Колу с морковью полюбил! Перестаёшь пить виски... Вот увидишь, зуб даю, что начнёшь есть сено и в скором времени уже не с таким удовольствием будешь употреблять мясо! Ты испортился и стал пони! Как скажешь, Белоснежка. Я чувствую себя тем, кем был... ну, не совсем. Привязанность к Мотли, возможно, повлияла на меня. И, возможно, в твоих словах есть смысл. Однако сейчас не лучшее время для бесед. Имей ввиду, если я сдохну, то лишишься жизни и ты. Не в твоих интересах отвлекать меня и вводить в мрачное состояние своими предположениями или размышлениями. В конце концов, ты уже достаточно отделился от меня, чтобы скрывать свои мысли — поэтому будь добр, не мешай сосредоточиться. Пока я пристально оглядывал окрестности, мой взгляд зацепился за ювелирный магазин... «Кристальная подкова». Возникло всеобъемлющее чувство дежавю. Всё так пугающее совпадает с тем, что я видел во сне, учитывая, что здесь я точно не был — хотя из-за этого сна не могу сказать наверняка. Однако названия я совершенно не помню. Возможно, мне просто мерещится, и я бы думал так и дальше, если бы не обратившаяся ко мне через радиосвязь Мотли. — Возникло ощущение, что я здесь была... — рассеянно и слёгкой дрожью в голосе проговорила она. — Это было... как во сне. Я решил умолчать, что испытываю те же переживания. Ей не стоит слишком много думать об этом. По крайней мере, не сейчас, ведь и у меня кровь стынет в жилах и ком к горлу подбирается от этого ужасающего совпадения. Подобного я даже в Сьерра-Мадре не испытывал! При взгляде на какое-то довоенное строение испытывать столь напряжённое чувство, побуждающее бежать куда подальше. Это вызывало во мне также извращённое и нездоровое желание заглянуть туда. Увиденный кошмар сильно повлиял на меня, и мне трудно осознать, почему. Мы инстинктивно широкой дугой обошли этот ювелирный магазин, и я мысленно поклялся себе, что ни за какие сокровища мира не войду в подобный магазин в Кантерлоте. ...за исключением ключ-карты, которая можем там оказаться. Заткнись! Отойдя как можно дальше от этого ювелирного магазина, я испытал внутреннее облегчение и безмятежную радость — и в тоже время ноги ощущаются ватными, хочется просто лечь и перевести дух. Через некоторое время под ногами на вымощенной камнем дороге я различил остатки давно засохшей лужи крови. Такое встречается довольно часто в здешних руинах. Безрассудных путешественников здесь побывало достаточно, и это стандартное явление. Мой взгляд поднялся на расположенные вдоль улицы двухэтажные белые дома с керамической черепицей на крыше, когда я размышлял об этих гостях, у которых любопытство и алчность пересилили инстинкт самосохранения. Где-то в домах выбиты окна, распахнуты двери; обвалились стены или край крыши. Посреди этой медленной разрухи и запустения на тротуарах стоят безмолвные металлические лавочки и потухшие фонарные столбы, а вдалеке на разном расстоянии друг от друга виднеются тёмные очертания жертв Розового Облака. На одной из стен я разглядел надпись, заставившую меня похолодеть с головы до кончиков копыт. От испытываемого ужаса я тупо уставился на неё, в голове ярким пламенем вспыхнули самые невероятные гипотезы и лихорадочные предположения. Надпись так же, как и многие остальные, оставлена кровью, но от этой веет какой-то знакомой зловещей силой. Сама мысль о том, что сейчас я вижу ту же самую надпись из кошмара в том же самом месте, бросает меня в дрожь. Эти три слова будут всегда напоминать о нём: «Кантерлот помнит всё». Перед моими глазами явились образы Мотли — споткнувшейся, а затем неистово вопящей, когда в её тело вонзаются зубы...***
Я пытался найти совпадениям хоть какое-то рациональное обоснование. Я умолчал, что видел эту надпись в кошмаре в том же, блять, месте на стене! Она, очевидно, не заметила её в своём сне, иначе упомянула бы об этом... Или же она умалчивает, как я?.. Нет. Я не хочу думать об этом подобным образом. Всему есть объяснение, но пока у меня не появится факты, лучше не рассуждать об этом. Даже сама фраза «Кантерлот помнит всё» оставляет весьма смутные и тягучие переживания, поскольку я совершенно не имею представления, как её можно истолковать. Почему кто-то решил изъясниться именно подобным загадочным образом? Почему она оставляет во мне столь неординарные эмоции? Возможно, из-за ассоциации с тем кошмаром? Возможно, между ними есть смысловая связь? Или же она является случайным ориентиром? Совпадением? Да... Оставлю всё как совпадение... да. Это лишь мрачное и удивительное совпадение. Моё тело дрожит, а сердце бешено колотится в груди. Идти трудно в таком состоянии... Блять! Как же тяжело унять излишне бурную реакцию на свои мысли? Я решил обратиться за помощью ко второй личности. Почему ты мне не помогаешь? А что я? Мне известно то же, что и тебе, у меня нет предположений об увиденном. Я же не видел твоего кошмара. Возможно, ты просто бредишь... А всё увиденное тобой передалось и мне, поэтому в этом плане мне нельзя доверять. Тебе бы стоило лучше спросить у Мотли, видела ли она следы засохшей крови, а также ту надпись. Но поскольку ты далеко, то спрашивать её об этом было бы глупо. Звучит правдоподобно... Но есть одна маленькая неурядица. Мотли сама сказала, что испытывает чувство дежавю относительно того ювелирного магазина, а значит, увиденное нами во сне существует на самом деле. И это притом, что мы там не бывали. Может, вы оба бредите. Хотелось бы верить. Ладно. Не будем об этом пока что. Всё, думаю позитивно... о чём-нибудь забавном... да. Точно. Забавное. Пока я пытался настроиться на позитив, вспоминая комичные и курьёзные моменты из своей жизни — что, правда, оказалось затруднительно — впереди нас замаячило одноэтажное почтовое здание белого цвета, возле которого столбом стоят с десяток кантерлотских гулей, и ещё неизвестно, сколько внутри. Метка отслеживающего чипа довольно быстро перескакивает с места на место. Так просто к источнику сигналов не подобраться. Бегло осмотрев окрестности, я понял, что выманить оттуда гулей будет нелегко... если только не увести их толпой за какой-нибудь наживкой. Увести целой толпой? Толпа... Мысль об этом вновь вызвала воспоминания того кошмара, когда нас одновременно преследовало несколько десятков гулей. Я поёжился и задрожал. — Необходимо выкурить их оттуда? — задумчиво поинтересовалась пегаска через рацию. От неожиданности я лишь кивнул. — Можем отвлечь их при помощи взрыва неподалёку. Я использую свой гранатомёт, а ты тем временем заскочишь туда, выключишь радиоприёмники и, если не окажется ключ-карты на складе, унесёшь оттуда копыта. Как тебе такой план с фейерверками? — Чудесно... Но тебе нужно будет аккуратно добраться до места и не попасться мертвецам по пути туда и обратно. — Я справлюсь. В крайнем случае улечу, — произнесла она твёрдым и полным решимости голосом. — Ну... Хорошо, я верю в тебя, — произнёс я как можно более ободряюще. Мотли уже собралась уходить, как у меня нашлось ещё что сказать: — Ангел... — быстро обратился я к ней; она остановилась в ожидании. — Пожалуйста, будь осторожной, и... не повреди крылья, — сказал я обеспокоенно. — Не волнуйся. С ними всё будет в порядке, — ответила она, демонстративно пошевелив крыльями, закованными в силовую броню, и исчезла в ближайшем переулке. Её тёмный силуэт, грациозно взлетающий над зданиями... Ох... У неё на это может уйти меньше минуты! Необходимо поторопиться. Я подошёл как можно ближе к зданию почты, стараясь держаться на безопасном расстоянии, когда они побегут. Я прислушивался к их хриплому едва слышному дыханию, но ничего интересного в нём нет. В оставшуюся минуту ожидания я лишь рассматриваю их обезображенные тела с приросшими к ним одеждами: пёстрые платья, изысканные наряды, шляпки, галстуки, сумочки и украшения. Некоторые из них обладают ПипБаками, но отслеживающий чип не указывает на них: либо они неисправны, либо не настроены на проигрывание убийственной радиочастоты. Я всматриваюсь в этих ходячих мертвецов, и чем дольше я это делаю, тем ощутимей становится тревога. Я здесь уже вторые сутки, но всё равно при виде их мурашки по спине бегают. Вдалеке прогремел взрыв. Гули резко обратили свои головы в сторону звука и галопом понеслись к нему. Я успел насчитать около двадцати. Я с лёгкой дрожью и опасением гляжу на эту бегущую толпу смерти. Ну что за напасть... Постоянно всплывает тот кошмар. Встряхнув головой, отгоняя гнетущие мысли и пугающие образы, я быстрым шагом двинулся к зданию, с опаской поглядывая по сторонам, встал сбоку входа и осторожно туда заглянул. Никого не заприметив, я включил фонарик и принялся рассматривать окружающую обстановку. — Сработало? — услышал я по рации, отвлёкшись. — Да. Побежали, как мухи на говно. — Хочешь сказать, что моя проделанная работа — дерьмо?.. — обиженным тоном спросила она. — Что? — с придыханием изумился я, оторопев. На том конце раздался беззаботный смешок. — Подловила! — весело произнесла она. Я покачал головой. — И где ты только этого набралась... — проговорил я с улыбкой на устах. — От тебя, от кого же ещё? — Я думал, что от Ягодки. — И от неё тоже, но больше всего вдохновляешь меня именно ты. — Ладно... Давай ко мне. — Как скажете, сэр. Окончив сеанс связи, я переступил порог почты и вблизи рассматривал выхватываемые светом фонаря детали. Вдоль стен расставлены диваны для ожидания, а перед ними журнальные столки с выцветшими газетами «Кантерлот Адвэртайзер». Самые последние на момент падения мегазаклинаний выпуски с крупными заголовками. Месяц Дождя, 11, Гриндэй, 1152 год— «БАЛТИМЭЙЕР СПУСТЯ ТРИ ГОДА ПОСЛЕ ОСВОБОЖДЕНИЯ». Месяц Дождя, 12, Саяндэй, 1152 год — «ВОССТАНИЕ И ПЕРЕВОРОТ В ГОРОДАХ ПЕГАСОВ». Месяц Дождя, 13, Блюдэй, 1152 год — «ПЕРЕГОВОРЫ С ПЕГАСАМИ». Месяц Дождя, 14, Вайолетдэй, 1152 год — «ИЗВЕСТЕН ВОСЬМОЙ ОБЛАДАТЕЛЬ АПОСТОЛА». И газета на самый последний день... когда упали мегазаклинания: Месяц Дождя, 15, Рэддэй, 1152 год — «ПЕГАСЫ НАМЕРЕВАЮТСЯ ЗАКРЫТЬ НЕБО?». Вновь с тоской задумываешься над тем, что даты начала апокалипсиса в этом мире и на Земле совпадают. Месяц Дождя... это местный Октябрь. Через десять дней будет ровно двести лет, как в этом мире начался апокалипсис. Моё внимание сосредоточилось на заголовке «ИЗВЕСТЕН ВОСЬМОЙ ОБЛАДАТЕЛЬ АПОСТОЛА». То есть всего Апостолов, экземпляров оружия с загадочными кристаллами, восемь. Я телекинезом поднял этот выпуск, поднеся его поближе. В свете фонаря, бегло взглянув по истёртым от времени чернилам газеты, я узнал, что получила его какая-то героиня войны, которая на тот момент уже вовсю проходила на территории Империи Зебр. Апостолом является какой-то мудрёный пистолет с названием «Бдительность». Героиня — единорожка, родом из Хуфингтона, и звали её Блэк Джек. Пишется, что среди знакомых и друзей она известна как ценительница виски, а её излюбленный напиток —виски «Дикий Пегас». Рядом с названием в скобках пометка курсивом: «это не реклама брэнда». Любительница виски?.. Ценительница, поправил я. Да это по сути одно и то же. Так или иначе, я был бы не прочь выпить с ней этого чудесного напитка, затереть о жизни и обменяться опытом об употреблении виски. В статье также указано, что, по мнению друзей, она безрассудна и безбашенна, обладает лёгкими поведением и постоянно идёт на риски. Прямо как мы. Неудивительно, что она отличилась на фронте... Не иначе как удача поспособствовала. В качестве положительных качеств отмечается её толерантность к другим расам. Хм. Толерантность к другим расам и лёгкое поведение... Если бы ты и вправду собрался выпить с ней виски, следовало бы проявить осторожность, дабы избежать ситуации, в которую нам обоим, подчёркиваю, уже довелось попасть в этом мире. К чему ты... Новая Эплуза... Мы напились... Блюрайз... Просыпаемся в её номере... Самое весёлое, что мы были с тобой единым целым. Нет! — истошно завопила Белоснежка. — Мне уже расхотелось! Вы бы напились, и, даже будь ты человеком, она всё равно бы с тобой переспала, учитывая её толерантность и лёгкое поведение... Омерзительные образы... Иди ты на хрен!Ты таким образом мне мстишь, Испорченный? Да, Белоснежка. Я с удовольствием смакую его ментальные страдания, тогда как для меня это кажется вполне естественным. Позлорадствовав ещё немного, я почувствовал, что моё настроение улучшилось; я обратил внимание, что мы потратили слишком много времени у журнального столика. Я положил газету на прежнее место, так и не дочитав, каким именно безрассудным поступком она прославилась и как выглядела, и продолжил лениво осматривать интерьер. Помимо диванчиков и журнальных столиков здесь ещё искусственные растения, картины и... пропагандистские плакаты, которыми почти полностью увешаны стены. Подобное я встречал и ранее, вроде плаката с призывом на работу в Министерстве Тайных Наук, однако здесь большинство имеет иной характер... Информация и шпионаж. Я подходил к некоторым и окидывал взглядом. Предостерегающий красный плакат: большими буквами написано «ДЕРЖИ СВОЙ», ниже изображена сработавшая мышеловка с клочком газеты в качестве наживки, а под ней третье слово «ЗАКРЫТЫМ». Ниже идёт подпись буквами помельче: «НЕ ПРЕДОСТАВЛЯЙ ПОЛОСАТЫМ КРЫСАМ КАКОЙ-ЛИБО ИНФОРМАЦИИ», рядом изображены карикатурные головы зебр. Наполовину красный плакат, вторая половина представляет собой голубое море, а в центре чёрным силуэтом изображён тонущий и дымящий корабль. Над силуэтом в рифму написано «УСТА, БОЛТАЮЩИЕ БЕЗ КОНТРОЛЯ», а под ним — «ОЗНАЧАЮТ КОРАБЛИ, ИДУЩИЕ НА ДНО МОРЯ». Другой плакат с бежевым фоном изображает голову кобылы с военным головным убором. Её недоумённый взгляд направлен в сторону, откуда её рот прикрывает розовое копыто неизвестной пони. Ниже идёт подпись шириной в плакат и идущая в два ряда: первый — «МОЛЧАНИЕ», второй — «ПОДРАЗУМЕВАЕТ БЕЗОПАСНОСТЬ». Есть плакат аналогичный предыдущему, однако там изображена уже испуганная гражданская пони в деловом костюме, которой то же розовое копыто затыкает рот. Сверху рядом большими буквами написано слово «ТИХО!», а уже под силуэтом пони чуть меньшим шрифтом «НЕКОНТРОЛИРУЕМАЯ БЕСЕДА МОЖЕТ СТОИТЬ ЖИЗНИ». Я, кажется, понял, кому принадлежало розовое копыто. Среди плакатов есть изображение розовой пони... Пинки Пай. На фоне нежно-розового цвета она прикладывает копыто к своим устами, строго глядя при этом на смотрящего. Над ней написано тёмно-розовым цветом: «Я ПОЛАГАЮСЬ НА ТЕБЯ!», а уже под ней в несколько рядов меньшим шрифтом: «НЕ ОБСУЖДАЙ: ПЕРЕДВИЖЕНИЕ СОЛДАТ; ПУТЬ КОРАБЛЕЙ; ВОЕННУЮ ТЕХНИКУ». Некоторые повторялись, но суть оставалась та же. Пинки Пай призывает пони не трепаться, особенно на военную тему. Эх... старый добрый дух пропаганды, прямо как в моём мире. Такая концентрация пропаганды даже немного успокаивает, воспринимается как беззаботная шалость, учитывая, какой пиздец происходит вокруг. Я выключил радио, и тут отслеживающий чип указал на ещё одно место, которое, я так понимаю, находится где-то в глубине здания — на складе. Ступая на лежащие листы бумаги, письма и листовки с пропагандой, я пробрался вовнутрь просторного помещения, в котором небольшие оконца расположены под самым потолком... и тут услышал позади себя шаги. Обернувшись, увидел пони, закованную в силовую броню Анклава. — Как раз вовремя... Я в тебя верил. — Без твоей веры я бы точно не справилась, — она произнесла это таким тоном, словно это и сарказм, и благодарность одновременно. — Ну что, будем читать чужие переписки? — озорно произнесла она. Её забрало завертелось в разные стороны. Могу только представить, какой у неё жадный и хищный взгляд. И действительно, тут есть на что поглазеть... Стоящие в ряд стеллажи, отмеченные по датам, на которых всё пылятся пакеты и посылки разных размеров и форм. На одном из столиков для рабочих я увидел оставленные карты, откупоренные бутылки с алкоголем— жидкость внутри насыщенно-розового цвета— пепельницы... и радиоприёмник. Отключив его, я взглянул на ПипБак: метка указывает уже за пределы здания. Значит, по почте ключ-карту здесь точно никто не отправлял. Звучит глупо. Странно, что я не пришёл к этой мысли раньше. Зря гулей потревожили и потратили взрывчатку. Пока возился с радиоприёмником и разглядывал карту запасного ПипБака, Мотли уже вовсю мародёрит посылки. Она одним точным и быстрым взмахом своего лезвия на хвосте открыла одну из коробок. Внутри обнаружились различные медикаменты. Ничего особенного: таблетки и ампулы от головной боли, гипотензивные, успокоительные... Она позволила мне их присвоить, и я разложил в сумки — вдруг пригодиться. Тем временем, она с прилежным усердием открывала второй, чтобы обнаружить там... книгу «Автостопом по Эквестрии». Судя по описанию, это какая-то юмористическая история. Мы оставили её покоиться на стеллаже. Я не стоял в стороне и достал с одной из полок первый попавшийся пыльный пакет прямоугольной формы. Похоже на книгу. Магией распаковав его, внутри обнаружил... и правда, ещё одну книгу в твёрдом переплёте. Её название нарушило расслабленный и равномерный поток моих мыслей: «Капризные кобылы. Всё о половом цикле». В изумлении приоткрыв рот, я уставился на обложку, как брамин на новые ворота. Мотли подкралась возле меня. — Ну что там?.. — с детским волнением поинтересовалась она, и почти сразу умолкла. — Э... Интересное чтиво, — только и выдавил я из себя. Тут я услышал сдавленный смешок Мотли. — Вот это находка. Будешь читать? — Вряд ли. Судя по всему, это что-то вроде медицинского учебника. Это скорее... для тебя. — Я её уже читала. Ещё до обучения в Академии. Моя мать же в клинике работала, — она пожала плечами. — Скорее это будет полезно жеребцам. — Мне это не нужно. — Ладно... потом не жалуйся, что я тебя во сне изнасиловала, — с непонятным выражением проговорила она. Моё внимание с книги переключилось на пегаску. Фасетчатые линзы её брони направлены в мою сторону. Возникло напряжённое молчание... вслед за которым раздался мелодичный смех. — Это шутка... Популярный миф, что кобылы чуть ли не сходят с ума в период течки. Разумеется, есть клинические случаи, но это лишь исключение. У каждой кобылы это проходит по-разному, кто-то особо ничего не чувствует, кому-то просто плохо. А кто-то и вправду начинает вести себя более... легкомысленно, скажем так. — Обнадёжила, — уныло буркнул я. — А если серьёзно... почему не хочешь читать? — Во-первых, я не кобыла. Во-вторых, я почитывал книгу об анатомии пони в Башне Тенпони, и там был раздел о половом цикле кобыл, поэтому я немного в курсе. — Ну а... поглубже в этом... болоте увязнуть не желаешь? — в полголоса спросила она, особым образом акцентировав внимание на словах «поглубже» и «болоте». Я озадачился, поскольку не сразу сообразил двусмысленность её слов. — Странную формулировку ты подобрала... — обронил я после небольшой паузы, на что услышал слабый смешок с её стороны. Она с такой лёгкостью и непринуждённостью говорит об этом... Прямо как Брис. Хотя в словах последней почти всегда было больше учёности и научной терминологии. — Ладно. Пойдём отсюда. У нас много дел впереди. По пути к выходу я краем глаза заметил стеллаж с посылками, что должны быть отправлены в назначенную дату. Не знаю, что побудило меня схватить пачку конвертов с паузой при отправке, но, видимо, такие письма обычно имеют определённую важность, ведь отправитель за это время может передумать и забрать их.***
Мотли шагает впереди, высматривая потенциальную опасность. Мне же необходимо на чём-то сосредоточиться и отвлечься от окружающей атмосферы мрака и запустения, поэтому я взялся читать пачку писем, которую схватил перед уходом из склада. Всё равно цель нашего назначения находится за два квартала отсюда. Не успел я раскрыть первый конверт, как пегаска подала голос по рации. — Слушай... Дэниэл... — неуверенно, с привкусом волнения начала она, заставив меня отвлечься и невольно поднять голову. Пегаска шагает, не оборачиваясь в мою сторону, наблюдает за местностью. Я в перерывах изредка сам посматриваю по сторонам. Непривычно, что поблизости вообще нет радиоприёмников, а количество кантерлотских гулей сведено к минимуму. — Из-за этого молчания моё настроение кажется мне каким-то напряжённым. Может... поболтаем? — А ты разве отвлекаться не будешь? — известил я вслух свои сомнения. — Мне необходимо развеять возникшие напряжённые мысли. Иногда из-за них мне так и кажется, что опасность поджидает нас за каждым углом. Тем более, я хочу просто слышать твой чудесный голос. Надеюсь, тебе не трудно будет во время чтения что-нибудь мне поведать? — Нет, не трудно. Зависит от темы рассказа. О чём конкретно ты хочешь услышать? — Ну... — протянула она по рации и замолчала, видимо, впав в размышления. Следующие секунд десять мы шагали в молчании. Я же открыл конверт и развернул письмо, начав взглядом бегать по тексту. — О, точно... О своём мире. К примеру, о событиях в Нью-Пег... Кхм. Виновата. О событиях в Нью-Вегасе. Ты оказался в центре большого по меркам Пустоши конфликта, здесь подобного ещё не было, насколько ты помнишь. Новая Калифорнийская Республика... Легион Цезаря... Мистер Хаус... но ты предпочёл действовать по своему усмотрению. Почему ты отдал бразды правления искусственному интеллекту... забыла его кличку. — Йес-мэн, — безучастно сказал я, успев распаковать очередной конверт и проникаясь текстом очередного письма. Предыдущее я просто выбросил вместе с конвертом в сторону: в нём не оказалось ничего интересного. Какой-то пони не мог решить, раскрывать ли гнусную правду о себе своей тётке. — Да. Ему. Ведь ты знаешь моё отношение к подобным... роботам. Хоть Новая Калифорнийская Республика и являлась несовершенной, по твоим словам, но всё же, как по мне, один из лучших вариантов. — Хм... Я отвлёкся от письма и взглянул на затянутое розовыми облаками небо, роясь в своём прошлом, затем опустил свой взор обратно. — НКР... Они ненасытные, слишком прожорливые. Империалисты. Стремительное расширение сыграло с ними злую шутку: к примеру, они не в состоянии защищать территории, которые якобы контролируют. Однажды НКР явилось в Разлом, ворвавшись со всех ног, и аннексировало это поселение в тысячу человек, которые просто хотели свободы от них... Я был, мягко говоря, расстроен и раздосадован этим событием. Я невзлюбил НКР. — Ты... так сильно привязался к этому месту? — Я пробыл там достаточно времени... появились хорошие знакомые.— Твоё отношение к НКР изменилось спустя время после того события? — спросила пегаска. Я же к этому времени дочитал письмо и просто развеял телекинетическую хватку, и оно вместе с конвертом, покачиваясь, упало на вымощенный камнем тротуар мне под копыта. Буквально в следующее мгновение я осторожно переступил бесформенные останки пони, которые сплавились с поверхностью каменной дороги. Бедняга... Я открыл следующий конверт и продолжил рассказ, отвечая на вопрос пегаски. — К моменту Второй битвы за дамбу Гувера— не сильно. А вот после... Этот крупный позор заставил граждан НКР встрепенуться. Там действительно начались изменения. Я дочитал небольшое письмо, которое не содержало в себе чего-либо существенного. Параноидальные бредни одного типа, считавшего, что зебры его убьют. — Что насчёт Легиона Цезаря? — спросила пегаска. Я сложил обратно вдвое письмо, запихнул в конверт, из которого оно было извлечено; повернув ребром, прицелился в ближайшую металлическую позолоченную урну и метнул его подобно диску параллельно тротуару. Засвистев и завертевшись в воздухе, оно в итоге пролетело мимо урны и с глухим шлепком приземлилось где-то за ней. Слегка огорчённый своим промахом, я взялся раскрывать очередной старинный конверт. В определённый момент я осознал, что не следил за словами пегаски, которая даже и не обращает внимания на мои развлечения в выбрасывании писем с конвертами. — Помимо работорговли и ненависти к... самкам своего вида, скажем так, они отвергали технологии. Никакого прогресса. Да, их выживание в Пустошах эффективное, поскольку им не приходиться думать над производством боеприпасов, не нужно поддерживать оружие и технику в работоспособном состоянии, что в Пустошах само по себе сложно. Благодаря такой политике им не нужно тратить время на обучение сложным вещам. Но, опять же, никакого прогресса. — К слову о прогрессе... Мистер Хаус же вроде это предлагал, разве нет? — спросила Мотли, пока я дочитывал письмо. И, вновь ничего полезного не обнаружив, я и конверт, и письмо смял в два отдельных комка и забросил их в ближайшую урну. Конверт глухо стукнулся о её металлическую вершину и упал на тротуар из-за перелёта. Я испытал досаду. А ведь был так близок! Скомканное письмо даже не долетело до урны из-за своей лёгкости. — Он слишком самоуверен, — ответил я, начав возиться с новым конвертом. — Единолично управлять всем. Он мог стать диктатором, но все мы подвержены эмоциям, и он тоже... — Получается... ты разуверился во всех и решил действовать самостоятельно. Разве ты не поступаешь так, как тот же самоуверенный Хаус? — вкрадчиво поинтересовалась Мотли. Я задумался над её словами, складывая из листа письма бумажный самолётик. Быстро сделав его, я запустил его в пространство позади себя, не сбавляя при этом шага. Он равномерно и тихо рассекал воздух, постепенно снижаясь, пока в итоге не столкнулся с брошенной детской коляской голубого оттенка, упав возле неё. Не знаю, пуста ли она — или же внутри на протяжении вот уже двух сотен лет находятся сросшиеся с ней останки жеребёнка или кобылки... От мрачных размышлений я поёжился и остановился. Поблизости заметил ещё одну, в три ряда, надпись засохшей кровью на белой стене: «Плоть. Единство. Неживое». Это оказалось не так уж сложно истолковать... ибо связано с мыслями о коляске, да и своей сутью напоминает другие увиденные надписи об этом, но с другой формулировкой. Живая плоть срастается с окружающей неживой материей. Я прибавил шагу, дабы догнать пегаску. Мотли по-прежнему следит за обстановкой впереди; видимо, она предполагает, что в минуты своего молчания я так увлечённо читаю письмо, что даже временно приостановливаюсь от прочтённого. — Обнаружил что-то интересное?.. — не оборачиваясь, спросила она. — Нет... — я смял конверт и прицельно бросил его в урну, но он, пролетев по дуге, приземлился в считанных дюймах левее, вновь вызвав у меня огорчение, — всего лишь бредни довоенных жителей, неуверенных в завтрашнем дне. — А... ну так что с моим предыдущим вопросом? — Я не один раз думал об этом, — ответил я, раскрыв ещё один конверт и достав оттуда письмо. — Я попытался достичь мира и доверил управление Йес-Мэну. — И почему именно ИИ? — Он стал полноценным ИИ недавно, он всё ещё учится, но уже показывает хороший результат. Смотри... — фигурально выразился я на последнем слове. — На протяжении истории люди во главе наций устраивали войны, священные походы, решали таким-то образом различные споры и так далее. И видишь, к чему это привело? С появлением ИИ в плане управления появился совершенно новый игрок. Если история неоднократно показала, к чему приводят действия людей ввиду их неизменимой сущности, то почему бы не попробовать предоставить эту возможность ИИ? Такого в истории ещё не было, и если дать ему шанс... В любом случае, люди почти уничтожили цивилизацию на планете из-за... своей природы, грубо говоря. Я даже представить не могу, что ИИ мог бы сделать хуже. — А я вот в своё время достаточно начиталась о сошедших с ума роботах и тому подобном. К тому же, в Пустошах достаточно историй, собранных разведчиками Анклава, в которых фигурировали роботы. Пока она это произносила, я с безразличным интересом повертел только что прочтённое письмо, засунул его обратно в конверт и с лёгким чувством раздражения швырнул куда подальше, так и не увидев, где он приземлился. Я задумался над словами пегаски, подбирая слова. — Перекладывай вину на тех, кто их программировал и задавал алгоритмы, и на инженеров, создававших оборудование, на котором всё это работало. Так или иначе, у меня больше доверия к развитым ИИ, чем к людям или пони. — Ха, — Мотли хохотнула. — То есть, на тебя... инженер-волшебник... — добавила она, даже не обернувшись, видимо, понимая, что моё лицо и так скрыто под шлемом. Я безотчётным побуждением снисходительно улыбнулся и продолжил изучать оставшиеся конверты. — Ты удовлетворена ответом? — полюбопытствовал я при этом. — Вполне. Спасибо за беседу. Мне уже проще сосредоточиться, и есть над чем пораскинуть мозгами. К примеру, над своим отношением к Кэролайн. — Молодец, ангел, — искреннее произнёс я, доставая очередное письмо из очередного конверта, уже ожидая увидеть там очередные признания, сомнения и всякие бредни о заговорах. Оно должно было быть отправлено в Месяце Дождя, 20, Блюдэй, 1152 год. Иными словами, на пятый день после падения мегазаклинаний. Адресатом был один из полицейских участков в Кантерлоте. Текст напечатан на пишущей машинке. «Зовут меня Сонорус Сплэш. Я обращаюсь к тому, кто прочтёт это письмо. На самом деле это лишь одно из двух писем, которые я составила. Причиной этого поступка послужило событие, связанное с моей деятельностью. Сразу сообщу, что обстоятельства вынудили меня сделать этот шаг. Если это письмо достигло адресата, значит, со мной что-то произошло. Для подобного случая я и отправляла его с задержкой, надеясь, что всё пройдёт удачно. Если оно к вам попало, значит, я... Не хочу об этом даже думать. Для протокола. Я не предательница и не изменница! Я узнала, что моих любимых, отправившихся на фронт в качестве медиков, захватили в плен зебры. На один из городков (Сентинум) на побережье Империи Зебр, захваченного армией Эквестрии, была проведена контратака зебрами с целью отбить его. Как недавно стало известно из газет, им это удалось. Многие были убиты, часть захвачена в плен. Зебры прознали, где я работаю, через пленных любимых, и заставили меня посодействовать в выдаче секретов в обмен на их освобождение, а в случае отказа их отправят на жестокие пытки. Звучит маловероятно, но другой надежды у меня не было. Я согласилась, ибо мне были предъявлены доказательства того, что они живы и что они у них в плену. Они запретили мне обращаться в полицию или к кому-либо из Министерства, им сразу станет известно, если я проболтаюсь об этой сделке, поэтому мне пришлось отправить письма с задержкой, если со мной что-нибудь случится. В случае удачи я бы их забрала. Мне дали неделю, в течение которой я должна была раздобыть как можно больше секретной информации в своём Министерстве Морали, в частности о некоем проекте, ради которого создали целое подразделение — настолько он масштабный и запутанный. Подразделение "Контролёры". С момента отсчёта в назначенный срок (а это и есть неделя) мне надобно будет явиться в указанное место. Не знаю, чем всё в итоге обернётся, но я смогла лишь раздобыть шар памяти об этом проекте. Да и информация там незначительная. Лишь по счастливому стечению обстоятельств глава отдела Министерства Морали в Кантерлоте отлучилась на днях по срочным делам в другую часть страны, а в качестве заместителя осталась моя хорошая знакомая, так что у меня не возникло трудностей в том, чтобы раздобыть информацию об этом проекте. У нас, насколько мне известно, больше нет никакой информации о нём, однако я ещё в этом не уверена. Почти все его тайны находятся в архивах Контролёров. Нам даны лишь несколько указаний от самой Пинки Пай относительно этого подразделения, среди которых— содействовать им и не задавать лишних вопросов. Адрес отправителя указан действительный. Если письмо будет вскрыто кем-то преждевременно, то текст исчезнет благодаря специальному заклинанию, поэтому рабочие на почте или зебры не смогли бы узнать суть написанного здесь. Повторюсь, я вынуждена была пойти на этот шаг. Ради своих близких. Простите меня. Простите меня посмертно». Я испытываю смешанные впечатления. С одной стороны мне её жаль, я проникся к ней сочувствием. Ей пришлось сделать трудный выбор: её любимые ценимые близкие и родная страна. Что же, она сделала выбор не в пользу страны. Её можно понять: в такие моменты в первую очередь думают о благополучии близких, а уже потом обо всём остальном. С другой стороны... Наконец-то! Первая зацепка. Необходимо отправиться к дому этой Сонорус и осмотреть там всё. Назначенный день наступил уже после падения мегазаклинаний, значит, ещё один шар памяти о «Куполе» может находиться у неё дома, ведь она раздобыла его уже на момент написания письма. — Эврика! — ликовал я. — Что случилось? — резким и задыхающимся голосом спросила Мотли, видимо, испугавшись моего возгласа по рации. — Я ухватился за соломинку. «Купол», мой ангел! Я нащупал след... осталось отыскать адрес дома отправителя. — Превосходная новость! — задорно произнесла она, словно заразившись моим энтузиазмом. — Я на почте видела карту. Сейчас туда мигом слетаю. Давай адрес. Впервые за всё время у нас появилось конкретное место, откуда можно начать поиски. Пегаска взмыла в воздух и направилась в сторону почты. В момент её отсутствия я подошёл к урне и выбросил туда оставшиеся нераскрытые конверты. Мне они уже без надобности. Ну хоть раз ты попал в урну. Похвально, ничего не добавить. Спасибо, поблагодарил его я, сделав вид, что не заметил его сарказма, и прикинувшись дурачком.***
По давно заброшенным улицам, где когда-то бурлила жизнь, между останками умерших пони, которые расплавились и стали частью тротуаров в то самое печальное и мрачное время в истории Месяца Дождя, 15, 1152 года, тихими неспешными шагами напряжённо и осторожно идут две фигуры. Я и Мотли. Давящую на уши окружающую тишину прерывает лишь слабый заунывный ветерок. По пути к дому Сонорус мы отключали радиоприёмники или громкоговорители на столбах. В определённый момент метка указывает на один с виду непримечательный двухэтажный дом, стоящий в ряду множества других обособленных домов, которые окружают дворы с живой — уже таковой не являющиеся — изгородью. Остались лишь иссохшиеся голые ветки, уныло качающиеся время от времени на ветру. Богатенький район. На входных металлических дверях серебряного цвета примеченного мною дома красуется фиолетовый символ. Он явно из области музыки. На языке вертится... Эх... какой-то там музыкальный ключ... Скрученный? Нет, наврядли. Крученный? Тоже не то... Скрипящий? Вот это уже близко... Точно. Символ в виде скрипичного ключа. От размышлений об этом символе мне вспомнилась пони, которую мы спасли от белых яо-гаев в банке Норт-Парка. Флитроуз, если мне память не изменяет. В любом случае, её имя записано в Пип-Бое. Символ на дверях мог подразумевать, что в этом доме проживал музыкант либо какой-нибудь ярый фанат или ценитель музыки: кто знает, может, там будет наводка на магазин музыкальных инструментов, где мы можем отыскать виолончель для Флитроуз. Быть может, удача предоставит мне поблажку, и инструмент окажется в этом доме. Я дал сигнал Мотли, что пойду и осмотрю этот дом. Она последовала за мной. Поблизости напротив дома я увидел сросшиеся с тротуаром останки пони. Хоть и привычное зрелище, оно всё же вызывает во мне чувство сожаления и ужас. Подойдя к дверям двухэтажного дома, в котором преобладают серые тона, я принялся изучать их, поскольку они кажутся весьма надёжными от всевозможных посягательств. Владелец жилища явно думал о безопасности себя и своего имущества, о чём, кстати, говорят металлические решётки на окнах. При беглом осмотре фасада я краем глаза увидел на стене соседнего дома над засохшими веточками некогда живой изгороди надпись чёрной краской: «Живое и Неживое стремится друг к другу». Очередное уведомление о влиянии Розового Облака на плоть, которая соприкасается с неживой материей. Мотли следит за нашим тылом, я тем временем вожусь с замочным механизмом двери. Простому любителю слесарного дела он не по зубам и не по копытам, благо я таковым не являлся. Однако для взлома этой двери мне придётся прибегнуть к магическим навыкам взлома. Не люблю это. Мне больше по нраву старая школа, когда я могу ощущать, как этот замок сопротивляется мне... Особенно это чувствовалось, когда я пользовался своими человеческими руками. Я по ним скучаю больше всего. Магия не предоставляет того самого... мягкого и волнующего эффекта от процесса. Мне и с рогом нормально, хоть я был бы не против заскользить своими руками об шёрстку Мотли. Так хочется погладить её по каштановой гриве, увидеть умиротворённую улыбку и глаза, излучающие наслаждение и удовольствие... Ты бы ещё представил, как она вываливает язык, подобно собачке. Не отвлекайся на пустом месте, Испорченный. Как скажешь, Белоснежка. В последнее время мы стали более самостоятельными и слишком независимы друг от друга. Мы даже особо и не заметили, как дали друг другу прозвища. Прошло около десяти минут. Потребовалось немало сил и терпения, чтобы разобраться в конструкции мудрёного замка. В процессе я услышал характерный короткий звук отперевшегося замочного механизма двери. Я мысленно возрадовался результату. — Этот «замочек» заставил тебя попотеть, да? — задала Мотли двусмысленный риторический вопрос. Она понимала, что во время подобной работы меня отвлекать нельзя, скорее, невозможно, поэтому не стоит тратить на это силы. И она не могла не вспомнить ту шутку с замками. Я потянул на себя дверь, и тут же до моих ушей донеслось то, что заставило мою кровь оледенеть, а коленки — задрожать. Меня словно парализовало, мысли вскипели, сердце забилось в страхе, стало страшно даже дышать. Я будто окаменел и превратился в безмолвную и статую. Судя по всему, Мотли также впала в оцепенение от услышанного, превратившись в подобие изваяния с устрашающей чёрной бронёй. Изнутри доносится мелодия... Жалостливые и тоскливые звуки от игры на виолончели. Может, это на каком-то приборе воспроизводится записанная музыка, к примеру, на граммофоне? В ней что-то такое неестественное, что лишь усиливает ощущение страха, задевающее струны моих нервов. Завывание виолончели настолько жуткое и пронизывающее, что даже после минуты прослушивания я не мог совладать с собой и хотя бы пошевелиться. Я как в трансе, объятый внезапным ужасом, даже дыхание даётся тяжело. Мелодия невероятно выразительная и глубокая, а высокие ноты подобно лезвию ножа проходят сквозь мои уши и сознание, из-за чего возникают ассоциации с чьим-то пронзительным криком из потустороннего мира. Она вызывает во мне инстинктивное и первобытное чувство опустошающего страха перед... неотвратимой смертью. Настолько глубоко она затрагивает моё естество, будоражит воображение и встряхивает нервы, что трудно сохранять самообладание. Если бы не моё парализованное состояние, я бы закричал. Сама Смерть исполняет этот замогильный трагический мотив. Это не может быть записью, она звучит пугающее живо. — Дэниэл... — послышался жалобный и сдавленный голос. Это Мотли по рации. — Может, не будем заходить в этот дом? Мне... — она затихла, словно слышимый тон мелодии вынудил её заткнуться. — И мне тоже... — надломлено ответил я. Её голос помог мне слегка взбодриться и вернуть контроль над телом. — Но это всего лишь мелодия... Вспомнив о фонаре на шлеме, я включил его, и он заставил темноту расступиться. Я поднял дрожащую переднюю ногу, дабы войти в дом, но замешкался в неуверенности. Переполнившая меня тревога почему-то напоминала мне тот момент, когда я собрался переступить порог Стойла Шестьдесят Шесть, но мелодия словно усилила всё в разы. Ох. Точно... я неосознанно увлёкся её прослушиванием. И действительно, это как с тем Стойлом. Нельзя поддаваться страху! Это всего лишь музыка, пусть и с пугающим и пронизывающим тоном. Как только Белоснежка поговорил со мной об этом, из меня словно выветрился тот безотчётный страх и давящие переживания. Я глубоко вздохнул, дабы укрепить своё душевное равновесие, и оценил прихожую перед собой. Пол укрывает дорогой тёмно-фиолетовый ковёр; стены серебристого оттенка. Изысканный классический стиль мебели говорит о том, что владелец дома является весьма утончённой натурой. Комод, столик с зеркалом, висящим над ними, шкафчик с верхней одеждой напротив входа и рядом с дверью, ведущей, судя по всему, в подвал. Деревянные ступени, укрытые фиолетовым ковром и ведущие на второй этаж. Интерьер прихожей, как и всего дома, выполнен с сочетанием различных оттенков серого и серебристого цвета, а иногда фиолетового. Когда мы оказались в прихожей, появилась возможность отправиться в одно из пяти направлений. Слева от меня гостиная с телевизором, пышным диваном, засохшими в вазонах и горшках растениями, картинами с различными живописными пейзажами, на одной из которых раскинулся вид пустынной и скалистой местности, что в центральной части Эквестрии. Проход справа ведёт в комнату, заставленную книжными шкафами, между которыми затесался уютный с виду камин, там же несколько мягких и удобных кресел. Вперёд мы могли пойти по лестнице на второй этаж либо в подвал... Или же выбрать предложенный Мотли пятый вариант — развернуться и убраться с этого дома как можно дальше. Я только сейчас осознал, что не слышал игру на виолончели снаружи, когда возился с замком. Довольно любопытно... Также любопытным оказалось и то, что здесь практически не наблюдается осадков Розового Облака: особая концентрация замечена лишь возле камина, что закономерно, учитывая дымоходную трубу, через которую он смог бы легко проникнуть. Да и интерьер вполне себе неплохо сохранился. Я решил пойти в левую часть дома, ибо именно туда указывает метка — мне неизвестно только, где именно она находится: на первом этаже, на втором или же вовсе в подвале? Мотли последовала за мной. Она пугливо держится близко возле меня. Ей трудно игнорировать эту неестественную, словно загробную мелодию на виолончели, в то время как для меня это не составляет особого труда. В Стойле Шестьдесят Шесть я и не такого повидал... Оцепенение и тревога завладели мной от внезапности, ибо я не ожидал здесь чего-то подобного. Розовое Облако нагоняет беспокойство и необъяснимое волнение, особенно в периоды тишины, нарушаемой лишь завывающим ветром, однако живой игре на виолончели я точно не ожидал... А может, у нас обоих звуковые галлюцинации, что довольно странно. Хотя сегодня ночью мы видели кошмары, совпадающие в определённых моментах. Это уже не должно так удивлять. Безусловно, Розовому Облаку нужны вещи уже более пугающие, если оно хочет сломить меня и убить во мне здравый рассудок. Смотри не наговаривай. Зазнайство не в нашем стиле, забыл? Для того, чтобы отогнать страх, оно как раз кстати. Передвижение по дому под влиянием этой загробной музыки для меня тревожно и затруднительно. В какой-то момент шум радиоприёмника начал уже доноситься до моего уха, что означает рискованную близость с радиусом действия. К сожалению, он находится вне зоны видимости. Придётся обойти с другой стороны. Я передал указания Мотли, и мы двинулись через комнату, заставленную под завязку набитыми книжными шкафами. Не только утончённая, но и весьма образованная натура! Как только мы переступили порог этой комнаты, загробная музыка внезапно и резко оборвалась, а вместе с ней и моё сердце едва не остановилось. Последовало едва слышимое глубокое и озлобленное рычание со второго этажа. Несомненно, это кантерлотский гуль. Погодите... неужели это он играл на виолончели? Что тут происходит? На разумного он никак не смахивает, учитывая его угрожающее рычание. Ну не знаю... Я бы на его месте также отреагировал на бесцеремонно ворвавшихся в мой дом незнакомцев. Не успел я как следует осмыслить это всё, включая замечание Белоснежки, как со стороны лестницы на втором этаже донёсся беспорядочный цокот копыт. Мы тут же развернулись и отступили слегка глубже в комнату, затаившись в ожидании неприятеля и достав оружие ближнего боя. Свет наших фонарей направлен в сторону прихожей. В следующее мгновение оно спрыгнуло с лестницы, попав под лучи света, и резко развернувшись в нашу сторону. Разглядеть мертвеца не получилось, так как он тут же с хищным рвением набросился на нас. Я направил меч в его шею и с трудом проткнул её. Мотли подхватила инициативу, бросившись навстречу противнику слегка в стороне от него, дабы пронзить засвистевшим в воздухе жалом голову. Удар пришёлся прямиком в глазное яблоко, и оно лопнуло с отвратительным звуком. Тёмная густая розовая кровь ещё не успела заструиться из глазницы, как пегаска резко развернулась и дёрнула хвостом с намерением повалить гуля, едва я вытянул шоковый меч. Мертвец свалился с копыт в тот самый момент, когда я отошёл в сторону. Тело нападавшего тут же врезалось в книжную полку, заставив её покачнуться, и из неё повалились обветшалые книги. Знания посыпались на голову... Он не прекращал зловеще и хищно рычать. Мотли не теряет времени и тут же набросилась с кастетом на голову гуля с остатками локонов тёмно-серой гривы. Точное и смертельное попадание в голову. Кроваво-красные пропитанные розовой кровью ошмётки разлетелись в стороны, заляпав также и отброшенные ударной волной «Нахрапа» книги. Тело обмякло и осталось лежать похороненным под окровавленными и не разлетевшимися книгами. Чувство видимой опасности нас немного взбодрило: мы практически позабыли о той леденящей душу загробной музыке, однако у нас отпало желание рассматривать тело. Вместо этого перевели дух, пошли на кухню и вырубили рабочий радиоприёмник. При беглом осмотре кухни, когда луч фонаря выхватывал из мрака облики предметов, и возникших мыслях о запертой двери, я пришёл к выводу, что жертва перед превращением вгуля продолжительное время сохраняла осознанность. В кухне в шкафчиках нараспашку открыты все дверцы, внутри нет совершенно никакой еды, на столах стоят пустые и вылизанные подчистую банки и бутылки вина, возле мусорной урны валяется большие количество обёрток, консервных банок, картонных коробок из-под еды... Каким же образом концентрация Розового Облака внутри не оказалась губительной здесь, как в других домах? Я выразил вслух свои размышления по этому поводу, но пегаска лишь пожала плечами — у неё нет предположений. Мы спустились в подвал для осмотра, однако, кроме бытовой рухляди и старых ещё до войны вещей, там ничего нет. Опустошены лишь полки, предназначенные для хранения вина. Здесь концентрация Розового Облака, как и его осадков, также ниже стандартного. Поднявшись на второй этаж, мы заглянули в первую же попавшуюся дверь. За ней туалет. Подойдя к унитазу, я увидел на его дне розовую воду. А ведь точно... Розовое Облако просачивается везде, и это закономерно, что водопровод не станет исключением. Опустошённые полки с винами в подвале говорят, что заточённой здесь жертве, скорее всего, не нравилось употреблять воду из-под крана из-за наличия в ней этой гадости. И как ты до такого додумался... — с ядовитым сарказмом произнесла Белоснежка у меня в голове. — Судя по твоему заинтересованному взгляду, — внезапно встала пегаска сбоку от меня, что заставило меня повернуть к ней голову, — подумываешь над тем, чтобы испробовать это... розовое вино? — спросила она едким и насмешливым тоном. — Не... — махнув копытом, ответил я после небольшой паузы. — Из подобного овального сосуда воду употребляют лишь настоящие гурманы, коим я не являюсь. Послышался заливистый смех пегаски по рации. — Вот же... Всегда найдёшь что ответить. И вправду, чего это ты задумался? — она повернула своё забрало ко мне. — Потому что это кабинет задумчивости. Сядешь на унитаз — возникнет желание пораскинуть мозгами, — объяснил я. В ответ услышал краткий смешок. — В твоих словах есть доля правды. Пойдём осматривать дальше. Я лишь кивнул. В ванной не нашлось ничего интересного. В одой из комнат двуспальная кровать, однако шкафчики и комоды пусты, как те бутылки из-под вина на кухне. Видимо, это комната предназначена для вероятного гостя, по определённым причинам решившего переночевать у хозяина или хозяйки. Скорее всего, у хозяйки, ибо как мужчины, так и жеребцы в редких случаях озабоченны порядком в жилище, особенно в случае заточения. Даже тот мусор на кухне и пустые банки сложны тщательно и аккуратно, что выглядит несколько абсурдным и неестественным. Следующая комната оказалась уже регулярно используемой спальней, о чём говорят заполненные вещами роскошные шкафчики и столики с узорами. Когда я прошёл мимо зеркала, невольно остановился перед ним и рассмотрел свой образ, отражённый в нём. Когда-то я видел в отражении прямоходящее двуногое существо... сейчас же там лишь пони на четырёх ногах. И сейчас мне уже казалось бы непривычным увидеть там человека. Думал, что вторая личность что-то скажет по этому поводу, но Белоснежка молчит, хоть я и ощущаю её присутствие. Я обернулся на скрипящий звук петель только что открывшегося шкафа — Мотли уже осматривает имущество заточённой здесь двести лет назад жертвы. Я услышал, как она присвистнула. — Надо же... Здесь жила какая-то угрюмая пони. Платья и другие одежды в основном тёмных цветов, хоть иногда и проскальзывают белые воротнички и рубашки. Поразительно, что всё относительно хорошо сохранилось. — Подумываешь что-нибудь заиметь себе из этого ассортимента? — Ага... Не хочу слышать твоё нытьё по поводу впустую потраченных крышечек. — Эй... — изрёк я, ощутив неподдельное огорчение. — Я не скряга, и ты это... —...знаю, — перебила она, звучно хихикнув. — Я понимаю, что тебе не жалко на меня денег, щедрый ты наш. Просто не хочу утруждать тебя лишними тратами, особенно, когда такая халява подкатила, — на этих словах она с головой погрузилась в расхищение шкафчиков и комодов. Я подошёл к окну и увидел за ним внизу задний дворик, поглощённый плотным скоплением Розового Облака. С трудом удалось различить в этом розовом тумане очертания плотно рассаженных деревьев и остатков некогда пышных кустов, а между ними в центре —деревянный шезлонг с таким же низеньким столиком. Эти скопления растительности наверняка служили прекрасной иллюзией лесной местности. Я, закрыв глаза, погрузился в фантазии о том, как я разлёгся на этом шезлонге и дремлю в окружении благоухающих деревьев и зелёных кустов. Через какое-то время просыпаюсь, вглядываюсь в синее небо и слежу за тем, как там мирно проплывают белые облака. Сладко потягиваясь, делаю глубокий вдох и вновь медленно погружаюсь в сон под это умиротворяющее зрелище... Из грёз меня вырвал внезапный приглушённый звук упавшего предмета. — Ой, — виноватый голос послышался со стороны пегаски по рации. — Я хвостом случайно что-то зацепила. Она оглянулась. Я проследил за направлением света её нашлемного фонаря, который почти сразу остановился на лежащей лицевой стороной вниз фотографии в рамке. Мотли продолжила рыться в шкафчике. Я подошёл к упавшему предмету, поднял его с тёмно-фиолетового ковра при помощи телекинеза и повернул его к себе лицевой стороной. В синей мерцающей дымке своей магии и луче света фонаря я увидел изображение серой земной пони лет под сорок в тёмном платье посреди сцены в каком-то театре. У пони была тёмно-серая ухоженная длинная и густая грива, она стоит на задних копытах и удерживает передними серебряную виолончель... Я так понял, именно её мы внизу и убили. Вернее, убили то, что от неё осталось. Она выглядела привлекательной и очаровательной. Я рассмотрел её более внимательно и увидел, что её глаза с изящно подведёнными ресницами прикрыты, выражение лица мягкое и расслабленное — она явно наслаждается музыкой, которую исполняет на своём музыкальном инструменте. На шее розовая бабочка. Полюбовавшись фотографией, я поставил её на комод, с которого она упала, увидев, что там находится ещё две рамки с фотографиями. Поставив эту, я принялся разглядывать остальные две. На одной из них изображена белая единорожка с кричаще-синей гривой со стилем примерно как у меня, но она чуть длиннее, из-за чего некоторые локоны свисали вниз с правой стороны. Её глаза прикрывают розовые очки с чёрной оправой, на ушах стилизованные наушники, а её уста расплылись в яркой и обольстительной улыбке. Она стоит за какой-то мудрёной музыкальной установкой с мерцающими лампочками, изобилующей переключателями, её передние копыта лежат на двух виниловых пластинках, а на тёмном фоне вразнобой проходят яркие разноцветные лучи. Судя по всему, она на какой-то вечеринке. Я подобрал эту рамку и повернул её к себе обратной стороной и увидел надпись: «Моей любимой Тави. Поскольку ты не смогла прийти на эту улётную вечеринку первой годовщины освобождения Балтимэйера, присылаю тебе фотографию». Первая годовщина? Выходит, фотография сделана за два года до апокалипсиса. Я отвлёк Мотли от её дела и продемонстрировал ей эту фотографию. — Ах... Винил Скрэтч, или диджей Пон3, — объяснила она, удерживая правой ногой один из элегантных нарядов чёрного цвета. — Первый Пон3, между прочим. — Любопытно... Но больше всего меня интересует музыкальный пульт, за которым она стоит. Я таких не видел. — Она сама его придумала. Уникальный в своём роде из-за комбинации звуков, которые он производил помимо обычного воспроизведения известных музыкальных композиций. Зажигательная, динамичная и качающая музыка. Воссоздать устройство никто не мог, ведь его уникальные возможности работали за счёт магии и заклинаний самой Винил. Своих секретов она никому не раскрывала. Неповторимость и необычность издаваемых сочетаний звуков сделало её известной, а её приглашали на все масштабные вечеринки Эквестрии. Даже в таком пожилом возрасте отжигала так, словно ей двадцать лет. Её энергичности даже я завидую. Вот бы мне, когда состарюсь, также активно шевелить крупом... Я вновь взглянул на фотографию и после небольшой паузы поставил её обратно на комод. Внезапно Мотли обратилась ко мне. — Я отнесу награбленное в Авантюру... Как и некоторые платья и одежды. А пока перетащу их вниз к выходу, вдруг ещё что интересное заприметим, чтобы перенести всё разом, — сказала она и стала подбирать понравившееся ей вещи, которые в данный момент лежат на большой кровати. Платья, украшения и различные наряды. — Даже если некоторые из них мне не подходят, — продолжила она, — то их можно отдать Блюрайз, вдруг ей они будут впору, или же продаст их по неплохой цене. Надеюсь, что остатки Розового Облака со временем выветрятся уже за пределами города. В молчании понаблюдав за тем, как она накинула на себя различной одежды и затем покинула комнату, я вернул своё внимание к комоду, дабы рассмотреть третью фотографию. На ней Винил и Тави изображены вместе: белая обнимает серую пони, прижимая её к себе. У первой дружеский и добрый взгляд, тогда как вторая чувствует себя немного скованно и напряжённо. И лишь на этих фотографиях у меня появилась возможность увидеть цвет их глаз: у белой пони они рубинового цвета, у серой— фиолетовые. Последнее объясняет, почему в интерьере дома и вещах среди серых оттенков встречается именно фиолетовый цвет. Милая парочка пони, которым уже почти шестьдесят. Почему-то эта белая единорожка своей улыбкой напоминает мне Хомэйдж из Башни Тенпони. Практически один в один, если не считать цвет шёрстки. Не обнаружив в спальне чего-либо ценного, я покинул её. На выходе меня встретила Мотли, дабы продолжить со мной осмотр комнат. Мы отправились в последнюю, но самую просторную комнату из всех, что вмещал в себе этот дом. Переступив её порог, мы не могли не восхититься её богатым и утончённым убранством... но без каких-либо окон, что довольно необычно, на мой взгляд. Стены укрыты каким-то плотным многослойным материалом, однако сохранился антураж всего дома со светло-серыми оттенками, пол целиком укрыт паркетом, выкрашенным в серебристый цвет. Совершенно никакой растительности, всё заставлено вазами различных форм и размеров с витиеватыми узорами. Картины с прекрасными живописными пейзажами заснеженных гор и скал, берегов с пенистыми волнами, лесов с могучими деревьями и пышными кустарниками, бескрайних равнин и холмов, усеянных переливающимися всеми красками цветами... и все отличались по временам года. Элегантно отделанные из дерева столики, ларцы, шкафчики, полки, выкрашенные под окружающий антураж. Уютный мягкий диванчик, шкафчик, плотно забитый виниловыми пластинками, рядом с которым на столике размещается граммофон, статуэтки и бюсты пони и не только, среди которых я распознал Селестию и Луну. На некоторых полках стоят повёрнутые обложкой книги: их совсем немного, однако отличаются они именно своим переплётом и рельефными изображениями. Главной особенностью комнаты является стойка с установленной на ней серебристой виолончелью, на которой изгибаются в виде узоров фиолетовые и белые линии. Та же виолончель, что я видел на фото. Перед ней располагается пюпитр с нотной бумагой, поблизости лежит смычок. На обратной стороне виолончели в нижней части размещён рельефный узор в виде фиолетового скрипичного ключа, подобно тому, что красуется на входной двери дома. Нотная бумага исписана музыкальными символами. К сожалению, больше ничего там не указано. — Дэн, — раздался голос Мотли по рации. Я обернулся и увидел её у рабочего стола. — Подойди сюда. Стол усыпан нотной бумагой: часть лежит в беспорядочном виде, другая хранится внутри альбомов, третья представлена в виде стопки, а четвёртая так и осталась неиспользованной. На этом же столе находятся перья и сосуд с чернилами. Самый верхний лист нотной бумаги обращён вверх своей задней стороной без шаблонов для нот, она частично исписана чернилами. Почерк невразумительный, дёрганный, неравномерный, и разобрать его трудно, если вообще возможно. По оставленному перу на месте последних закорючек могу предположить, что автор текста по какой-то причине не смог завершить даже предложение. Скорее всего, у неё окончательно помутился рассудок. От этих мыслей по телу пробежался неприятный холодок. Телекинезом я подобрал беспорядочно разбросанную по столу нотную бумагу и принялся осматривать листы. Судя по тексту на обратной стороне, там велись записи, в то время как другая сторона, предназначенная для нот, так и осталась неиспользованной. Я попытался отсортировать их по дате написания, благо здесь указывался день. Даже при беглом взгляде при сортировке я обратил внимание на то, что вначале записи велись весьма стройным и аккуратным почерком, что доставляет эстетическое удовольствие от осмотра, однако постепенно он становится всё более кривым, корявым, неустойчивым, временами торопливым и беспорядочным, напоминающим бредни безумца. Если сравнить первую и последнюю запись, складывается впечатление, что их писали совершенно разные личности. Отсортировав, я пододвинул их ближе к Мотли. — Теперь твоя очередь читать вслух, а я тем временем буду здесь всё осматривать, — добавил я при этом. — С удовольствием. Только потом ты продолжишь. Я видела, во что превратился почерк под конец, я не смогу его разобрать. — Хорошо. Без проблем, — легко и непринуждённо ответил я, присев возле шкафчика с виниловыми пластинками, принявшись их лениво осматривать в свете своего фонаря. Для большего комфорта я включил подсветку и в Пип-Бое. Первая записка. «Месяц Дождя, 16, Орэндждэй, 1152 год. Второй день появления розового тумана. Пыталась унять свою дрожь и всё обдумать после случившегося кошмара. Чтобы хоть как-то успокоить себя и отвлечься от угнетающего настроения и бурлящих переживаний, я вознамерилась излагать свои мысли на бумаге. Рядом нет никого, кто бы меня выслушал, но мне необходимо высказаться хоть как-то или на чём-то, к примеру, на нотной бумаге, а чтобы процесс казался более сосредоточенным и увлечённым, уделяла внимание каллиграфии. Меня это всегда расслабляло и помогало сконцентрироваться при написании нот. Всё началось совершенно внезапно. Я даже и не подозревала, что произошёл подобный кошмар. Стены моего дома имеют множество звукоизоляционных материалов, в особенности эта комната, дабы укрыть меня от всей той мирской суеты снаружи... Которая была когда-то. Сейчас там царит леденящий душу ужас. Благодаря звукоизоляции этой комнаты, когда все пони снаружи неистово кричали в агонии от охватывающего их жуткого и смертельного розового тумана, я безмятежно и в удовольствие занималась исполнением любимых композиций на своей виолончели. Вчера, когда я намеревалась пойти в ресторан и заказать их фирменного жасминового чая, что я проделывала каждый вечер, увидела странный розовый туман за окном. Перед тем, как выйти, я попыталась выяснить, что это за явление, высматривая что-нибудь за окном, и ужаснулась, увидев обезображенное тело пони, которое словно... словно сплавилось с тротуаром! От увиденного я лишилась чувств. Пришла в себя через несколько часов. Предположила, что это был всего лишь кошмар, однако увидела тот же тёмно-розвый мрак и едва вновь не потеряла сознание от сплавленного с тротуаром бедолаги за окном. Меня это взбодрило, развеяв сонливость и заставив резко подняться. В панике и страхе я побежала в свою спальню и... стыдно признаться, но я, словно маленький жеребёнок, спряталась под одеяло и заплакала от нахлынувших эмоций. Вчерашнее утро не предвещало беды, но к вечеру Кантерлот было не узнать. Но что случилось с остальным миром? Почему никто не приходит на помощь? Такое должны были заметить все... столица страны...Или проклятые зебры всё-таки сделали это? Они уничтожили мир?» Да... Тави. Мир уничтожен, но он выжил. Прошёл через мясорубку в виде всеобщей анархии и хаоса, но всё же уцелел и сейчас пытается хоть как-то восстановиться. Вторая записка. «Месяц Дождя, 17, Еллоудэй, 1152 год. Третий день с момента катастрофы. Помощь по-прежнему не пришла, а на телефонной линии никто не отвечает, телевизор ничего не показывает, на радио проигрывается лишь классическая музыка. Мне страшно даже выглядывать в окно, а тем более выходить на улицу. В моём доме еды хватит на пару недель, а потом... не знаю, что буду делать. Читать мне трудно и невыносимо, особенно в такой момент. Единственное, что спасает меня от паники и ужаса, это игра на виолончели. Она всегда меня успокаивала, а когда нужно, добавляла уверенности и душевного равновесия. Наружу выходить не решилась. Возле камина скопилось огромное количество этой розовой дряни в виде газа, да и в других слабозащищённых местах она появилась. Лишь подошла к нему, тут же испытала тошноту и головокружение. Выходить на улицу не стоит, иначе — понятия не имею, что буду ощущать, когда полностью окажусь в окружении большой концентрации этого газа. Повезло, что зачарованные звукоизоляционные материалы в стенах дома, особенно в этой комнате, остановили его повальное проникновение». И правда, повезло. Однако в каком плане повезло? Другие уже давно мертвы, а тебе ещё предстоит... претерпеть превращение в ходячего мертвеца, учитывая, что ты почти двести лет беспрерывно играла на виолончели. Причём исполняла столь пугающую композицию, вызывающую трепет и ассоциации с неизбежной смертью. Страшно даже представить, что творилось в твоей голове в последние моменты осознанного существования. Третья записка. «Месяц Дождя, 18, Гриндэй, 1152 год. Идёт четвёртый день с момента катастрофы. Пришлось разбавлять оставшуюся воду с вином, дабы хватило на больше количество времени. Я пришла к выводу, что канализация и система водоснабжения так или иначе пропитаны этим розовым туманом, рано или поздно резервуары с чистой водой в доме опустеют, и туда вольётся вода с этой гадостью. Из-за волнения и гнетущих мыслей я съела слишком много еды. Необходимо быть экономней, чтобы хватило дольше. Смогла наконец-то отвлечься на чтение книг, стараясь не приближаться к облаку возле камина. Несмотря на окружающую обстановку, мне всё же удалось долго поспать, однако во всех случаях мне виделись ужасные кошмары. Когда я впервые попыталась задремать в течение первых суток, то ничего не могла различить во сне. Непонятная розовая пустота. В последнем увиденном сне я словно брела по улицам Кантерлота в окружении розового облака, вызывающего боль во всём теле и жуткий страх, ибо улицы усеяны останками пони, сросшихся с тротуаром. Просыпалась в холодном поту в тот момент, когда внезапно начала медленно и болезненно прилипать к поверхности тротуара. Боль была столь реальной и правдоподобной, что я ещё около часа пыталась отойти от испытанного». Наш с Мотли кошмар также оказался правдоподобным, из-за чего показалось, будто всё происходило в действительности... На подозрения об этом навело первое знакомство с ювелирным магазином из сна, которого до этого ещё не видел в бодрствовании, а также чуть дальше с надписью «Кантерлот помнит всё», поблизости которой я увидел остатки лужи крови. Поразительное и пугающее совпадение, от которого по-прежнему мурашки бегают по коже. До сих пор не могу вникнуть в смысл зловещей фразы. Все остальные надписи интерпретируются без особых затруднений, а вот именно эта... Слишком много гипотез возникает, когда вдумываешься в смысл этих трёх слов. Четвёртая записка. «Месяц Дождя, 19, Саяндэй, 1152 год. Пятый день. Смогла начать свою новую композицию. Вдохновение пришло, когда я прослушивала на граммофоне пластинку с записанной на ней зимней метелью во время очередного разглядывания картины заснеженных гор Дороги Звёзд. Сейчас картины и пластинки являются моей единственной возможностью сменить обстановку — по крайней мере, благодаря им я смогла это вообразить. Это значительно облегчает моё вынужденное пребывание здесь. Вновь кошмар. В этот раз я бежала по знакомой улице Кантерлота в окружении розового тумана, который медленно разъедал меня, особенно мои лёгкие, и постепенно лишал сил. Откуда-то сверху доносились приглушённые хлопки и взрывы, но я не могла поднять голову и не видела, что происходит над городом. Копыта с каждым шагом будто липли к каменной брусчатке тротуара. Боялась остановиться. Я кричала о помощи, как и многие пони вокруг. Некоторые успевали укрыться в домах. В конечном итоге, сил осталось совсем немного, из-за чего я споткнулась. Пронзительная боль охватила мои копыта и ноги, я попала в ловушку и не смогла выбраться. Прежде чем погрузиться в розовую пустоту, в последний момент осознанной и болезненной агонии я увидела свой дом. Почему-то это напомнило мне останки того бедолаги, увиденного в первый день». Это типичный кошмар, связанный с увиденным. Знакомая улица, мёртвый пони возле её дома — которого я уже мимоходом видел, когда подходил к дому. Нетрудно представить, что происходило с несчастными пони, оказавшимися в этот печальной исторический момент снаружи и не успевшими где-нибудь укрыться. Пятая записка. «Месяц Дождя, 22, Рэддэй, 1152 год. Восьмой день. Я завершила свою композицию, не хотела отвлекаться на написания этих записей. Хоть у меня времени и достаточно, но игра на виолончели приносит больше спокойствия и умиротворения, чем ведение дневника. По мере возможности экономлю калории и меньше двигаюсь, ибо не знаю, когда придёт помощь... если вообще придёт. Написанную композицию я назвала "Вой северного ветра". Сегодня вечером, идя с кухни, я увидела в окне гостиной мелькнувший силуэт. Не знаю, что это было, может, померещилось. Трудно находиться столько времени без общества пони или вообще кого бы то ни было, чтобы тебе не начало что-либо мерещиться. От гнетущего и поглощающего чувства одиночества и волнения спасает лишь музыка. Подойдёт всё что угодно, лишь бы не эта давящая тишина». Возможно, она увидела проходящего мимо кантерлотского гуля, однако обычно они без причины не передвигаются. Не исключаю, что ей действительно померещилось. Шестая записка. «Месяц Дождя, 23, Орэндждэй, 1152 год. День девятый. Кошмары продолжаются каждую ночь. Приснился такой: когда я шла по улицам Кантерлота, всё по-прежнему было окутано розовым туманом, хоть он и не влиял на меня по какой-то причине, и мои копыта не липли к поверхности, по которой я иду. Ещё я видела безмолвных пони в окнах и переулках. Казалось бы, что это должно быть радостью и утешением, когда можно поговорить хотя бы с воображаемыми пони во сне, но я себя не контролировала и не могла к ним подойти или хотя бы что-то произнести. С другой стороны, у меня возникало чувство, что их лучше остерегаться. Но на пути мне попался один из них. Помимо их повального молчания, проблема заключалась в том, что эти пони не имели каких-либо оттенков, они словно покрыты сплошным мраком, как безграничная пустота, принявшая очертания пони. Теперь понятно, что меня отталкивало в них. Такой инстинктивный ужас кого угодно оттолкнёт. Отличительной чертой также было и наличие пугающего серебряного свечения, исходящего от места, где должны были быть глаза. Проснулась я от того, что случайно моя голова во сне опустилась, и вместо своего тела я увидела ту же необъятную пустоту. От увиденного у меня возникла паника, я начала задыхаться. Уже проснувшись, я ощущала своё тело так, словно только что действительно задыхалась. Никогда не интересовалась трактовкой сновидений, лишь использовала имеющийся там символизм для своего вдохновения. В этот раз меня потянуло почитать книги, связанные с этой темой — может, я найду объяснения своим кошмарам или хотя бы найду способ им сопротивляться». Безмолвные фигуры пони... которых лучше сторониться. Чем-то напоминают кантерлотских гулей. Однако откуда она узнала, что их глаза обладают серебряным свечением? Удивительное совпадение. Опять же, сны настолько реальны, словно ты действительно там побывал. Какую же природу имеет это Розовое Облако? Седьмая записка. «Месяц Дождя, 24, Еллоудэй, 1152 год. День десятый. В очередной раз опробовала свою новую композицию, сделав несколько правок и изменений в расстановке нот; в остальное время зачитывалась книгами о сновидениях, но безрезультатно. Мысленно я привыкла к своему заточению, но всё же испытываю трудности в плане тревоги и переживаний. Они никак меня не покидают, а всё усиливаются. Это удаётся игнорировать только за чтением, прослушиванием музыки, исполнением на виолончели и написанием этого дневника. Одиночество переживается невероятно тоскливо и уныло. Страстно хочется поговорить с кем-то, обнять, почувствовать тепло. Особенно Винил. Как я и предполагала, вода из-под крана и в туалете приняла тёмно-розовый оттенок. Только я прикоснулась к этой воде, как испытала нечто вроде ожога, хоть его и не было. Писать становиться труднее. Может, не стоит выключать музыку на радио в кухне? Она успокаивает и даже манит, по крайней мере, во время еды. Кошмары становятся однообразными. Они повторяются, что непривычно, хоть и обстановка, а именно улицы или переулки, меняются. Декорации другие, сюжет тот же». Манящая музыка на радио? Любопытно... Как и то, что на десятый день на этой частоте по-прежнему играет классическая музыка. Это означает, что убийственная частота возникла не в первые дни, а в последствие каких-то факторов. Восьмая записка. «Месяц Дождя, 25, Гриндэй, 1152 год. Одиннадцатый день. Мне приснился необычный кошмар. Те же образы безмолвных пони с тьмой и пустотой внутри, однако в этот раз среди них замаячил образ Винил. Она не была как остальные. Имела тот же облик, что и при жизни. Даже в таком возрасте она умудряется выглядеть на двадцать лет. Всегда завидовала этому. Она улыбалась... как и прежде. Я так жаждала увидеть её беззаботную и энергичную улыбку. Боялась, что больше никогда её не увижу. Внезапно улыбка исчезла, а её тело начала постепенно охватывать пустота. Меня охватил необъяснимый ужас, словно она медленно умирает, захотелось кричать, сделать хоть что-нибудь, но мрак медленно поглощал её, начиная от копыт и поднимаясь до головы. Хотелось рыдать, но я не могла, моё тело бесстрастно наблюдало за этим чудовищным процессом. Беспросветная пустота поглотила её, и она стала как все остальные, а её глаза обрели вызывающее страх серебряное свечение. Затем уже привычный взгляд на себя. Та же пустота, которая начала меня втягивать, только я туда взглянула. Утром мне захотелось броситься в объятия Винил, чтобы она согрела меня в своих копытах. Я так скучаю по ней, по её бодрому и живому голосу. Старалась избегать мыслей о ней, ибо за этим неизбежно следовали размышления о её судьбе, а следом и кошмары. Хоть бы с ней всё было в порядке. Лучшей пони у меня в жизни не было: несмотря на то, что временами бывает весьма эксцентричной, но воображения ей не занимать. Интересно, что она думает сейчас обо мне? Может, и она оказалась где-нибудь в ловушке, как я?». Боялась, что больше не увидит улыбку... Это почему-то зацепило моё внимание. Меня также заинтересовало время возникновения этой боязни: появилась она у неё давно, перед сном, или она описывала чувство страха постфактум? И снова серебряное свечение из глаз. Она ещё не видела кантерлотского гуля. Почему же она видит эту отличительную особенность? Видимо, это должно наводить на мысли, что виной кошмарам является именно Розовое Облако. Серебряное свечение из глаз у гулей проявляется после превращения под его воздействием. Пока буду продолжать слушать дальше. Девятая записка. «Месяц Дождя, 26, Саяндэй, 1152 год. Двенадцатый день. Вспомнив о Винил, захотела перечитать книги. К тому же, это помогло мне отвлечься от правдоподобных ощущений пережитых ночных кошмаров. Винил... Сколько всего интересного у меня связано с этим именем. Кто бы мог подумать, что подобная энергичная и безбашенная личность сможет оказать на меня влияние. Я с удовольствием проводила с ней время. Её безумные мысли и интересы порой могли вдохновить меня на создание новых и необычных композиций, а её мировоззрение повлияло и на мои убеждения, касающиеся общества — да и не только его. Она словно не испытывала в чём-либо стыда или робости. Особенно в постели. До знакомства с ней в музыкальном университете я не могла и подумать о таком без пристыженных переживаний, но даже вода камень точит: так случилось с моими "каменными" убеждениями, а этой самой "водой" послужили книги, которыми она, как бы забавно это не звучало в контексте выбранной аналогии, зачитывалась взахлёб. Несмотря на её сумбурный и социально-активный характер, она интересовалась книгами и технологиями в музыкальной сфере, так что в итоге создала уникальный музыкальный пульт для воспроизводства различных композиций, завязанный на её магии и некоторых заклинаниях. Благодаря ему она во мгновение ока обрела популярность... которой я даже завидовала первое время, но вскоре смирилась. Её музыка вызывала во мне двойственное чувство, она и привлекала, и отталкивала. Возможно, она была для меня привлекательна из-за ассоциации с Винил, которая была для меня как глоток свежего воздуха. Благодаря ей моя жизнь стала разнообразной и нескучной. Всё, что могло бы издавать хоть какой-то звук, привлекало её внимание. Своё вдохновение она черпала из тех же книг о различных древних культурах пони, грифонов, яков, гиппогрифов... и их обрядах, связанных с мелодиями и различными песнопениями. Признаюсь, подобной экзотикой заразилась в итоге и я. Изучая культуры и их обычаи, которые сменялись на протяжении разных периодов истории, она увидела закономерность, а именно — нормы общества неустойчивы. Они всё время меняются. То, что раньше являлось для кого-то нормальным, для нас считается дикостью и варварством. Однако то, что мы сейчас считает хорошим, правильным и достойным, через сотни лет или тысячи окажется бессмысленным, наивным или даже гнусным. Первое время я противилась этим дерзким и нахальным заявлениям, но чем больше я видела в исторических книгах о смене культур и обычаев народов под влиянием времени, тем больше склонялась к взглядам Винил. Разумеется, это происходило много лет, но всё же. Благодаря этому я избавилась от чувства непогрешимой истинности современного этикета и обычаев в нашем обществе. Я не перестала следовать этим обычаям, как и Винил, но она, в отличие от меня, в большинстве случаев ими просто пренебрегала. Я же продолжала использовать их в качестве инструмента для пребывания в обществе, который всё время меняется, поэтому не стоит цепляться за это, как за что-то верное и истинное. Мысли об этом освободили меня от различных бессмысленных рамок и правил хотя бы в личной жизни. Всё ещё непривычно, но Винил... в постели та ещё выдумщица. И всё ещё энергична. Длинной получилась запись, но лучшая и верная пони заслуживает внимания с моей стороны. В конце концов, она была той, перед которой я чувствовала себя свободной, открытой и принятой. За всю жизнь я не встретила кого-либо ещё, подобного ей. Если ты читаешь это, Винил, знай, что я всегда думала о тебе и никогда не переставала любить даже во время ссор. Хотя ты и так это знаешь. Но тут как с любимыми: время от времени необходимо показывать и напоминать им про свою любовь к ним, не обязательно словами, но в данный момент это всё, что мне доступно. Не хочется вот так умирать здесь... Либо кошмары меня прикончат, либо голод, либо тот проклятый розовый газ». Да уж, общество сейчас однозначно лучше, чем прежде. Нормы общества неузнаваемы: рабство, убийство без суда, выживание, жестокость... С другой стороны, я согласен с ней в том плане, что общество меняется, не всегда в лучшую сторону из-за катаклизмов или войн, и даже в довоенные времена, если вспомнить об Алмазных Псах и быках. Её отношения с Винил меня тронули, и теперь я уже не могу быть к этому равнодушным. С самой молодости и до самой старости. Десятая записка. «Месяц Дождя, 27, Блюдэй, 1152 год. День тринадцатый. В окне гостиной на противоположной стороне улицы я увидела силуэт пони, смотрящего в мою сторону. От страха я испугалась и тут же опустилась на пол, чтобы он не увидел меня. Что-то в его фигуре меня напугало, не знаю, что именно. Однако сейчас я вспоминаю кошмары: они вызывали тогда аналогичные отталкивающие чувства, побуждая меня остерегаться его. Осознав, что ничего не происходит, я в дрожащем страхе приподняла голову, но тот по-прежнему стоял неподвижно на том же самом месте, пялясь в сторону моего окна. Сердце бешено застучало, когда я поднялась и осмелилась подойти поближе. Я смогла разглядеть в розовом тумане его внешний вид... от которого я, едва сдерживая вопль, умчалась на второй этаж, спрятавшись под одеяло, дрожа от увиденного ужаса. Это было обезображенное тело пони, слипшееся с одеждой. Оно было настолько отвратительным и ужасающим, что трудно было поверить, что я увидела это наяву. А его глаза... о, ужас! Они обладали серебряным свечением, точно таким, какое я видела во сне! Что здесь происходит? Откуда я узнала, что у него будет то же самое свечение из глаз? До конца дня я не решалась опускаться на первый этаж, а занялась тем, что полностью увлекло мои мысли, хоть и не сразу. При размышлениях о Винил и будущем нашего общества, каким оно будет, мне пришла в голову идея о создании композиции. Эта тема сейчас меня сильно волнует... Вдруг это кто-нибудь найдёт. Хотелось бы надеяться, что мои труды не пропадут даром». Чувство отторжения такое же, как и во сне при виде тёмных фигур с очертаниями пони? Не отрицаю, что вид кантерлотских гулей заставляет временами содрогнуться, особенно безжизненные с серебряным свечением глаза, но каким образом всё это связано с тем, что она видела во сне? По её словам, это одно и то же чувство. Видимо, просто ассоциации. И всё же совпадение пугало Октавию. Одиннадцатая записка. «Месяц Листьев, 4, Гриндэй, 1152 год. День восемнадцатый. Я закончила создание композиции, и назвала её "Надежда на будущее". Всё это время я старалась избегать гостиной и не выглядывать в окна. Еды становиться всё меньше. Кошмары продолжают истязать меня по ночам. Всё тоже, только теперь там появляется Винил, и её всё время поглощает мрак. Настроение постоянно меняется, это трудно контролировать, ибо я не знаю причины возникновения перемен. Становится невероятно трудно соображать. Случаются истеричные припадки от увиденных кошмаров, я часто плачу. Винил, пожалуйста, спаси меня от этого. Твоя Октавия нуждается в этом». Начали сказываться признаки нервного расстройства из-за заточения, в котором она оказалась. Вполне закономерно. Двенадцатая записка. «Месяц Листьев, 4, Гриндэй, 1152 год. День восемнадцатый. Дополнение. Я даже не знаю, как написать об этом. Сегодня я пережила нечто ужасное. Оно, несомненно, будет преследовать меня в кошмарах. Именно те монстры. Я спустилась в гостиную и решила понаблюдать за ходячей фигурой, напоминающий пони. Долгое время я разглядывала его и не смогла оторвать глаз, хоть увиденное вызывало во мне тревогу, отторжение и холодный страх. Это серебряное свечение из глаз было каким-то таинственным и загадочным, вызывающим благоговейный ужас. Внезапно я из-за звукоизоляционных стен и окон с трудом расслышала чей-то вопль. На мгновение я посчитала это галлюцинацией, однако в этот самый момент фигура повернулась в сторону, откуда доносился вопль, и тут же неестественным и быстрым шагом двинулось туда. Затем перед моими глазами неуклюже пробежало ещё двое таких монстров. Любопытство пересилило меня, и я впервые открыла входные двери. Я уже привыкла к розовому туману и его влиянию, поэтому могла и потерпеть, чтобы успеть рассмотреть происходящее снаружи. Однако не успела я открыть дверь, как моё сознание заполонил распространяющийся по округе душераздирающий вопль, полный агонии и всеобъемлющей боли. Услышанное подкрепилось эффектом розового облака, стало дурно, лёгкие словно запылали огнём... Но я, повинуясь какому-то извращённому любопытству, высунула голову и увидела, как те твари напротив соседнего дома окружили кого-то и начали... пожирать заживо. Судя по всему, это была кобыла, и она вопила и молила о помощи, а меня окончательно парализовало от происходящего. Внезапно всё стихло, кроме противного чавкающего звука и хищного рычания, а мне с трудом удалось выбраться из объятий облака... Я уже теряла сознание. Я задыхалась и вот-вот уже могла умереть, но вовремя доковыляла до кухни, залезла в медицинский ящик и достала оттуда все имеющиеся лечебные зелья... Выпив их все в лихорадочном порыве, ведь, пока я шла, впечатление от увиденного проходило, и вскоре уже в полной мере ощутила обжигающую боль, а затем потеряла сознание. Лишь через несколько часов я проснулась. Мне приснилось, что этой пони, кого пожирали заживо... была я. Чувствую себя откровенно плохо: сдаётся мне, что я пробыла в облаке слишком долго, из-за чего влияние было необратимым. Зелья, видимо не смогли меня полностью излечить. Всё время чувствую тошноту, а в ушах изредка появляется свист, возможно, из-за радио на кухне, но его почему-то не хочется выключать». Меня вновь охватили воспоминания моего кошмара, когда я видел, как Мотли споткнулась, гули настигли её и начали пожирать заживо. При этом она с душераздирающим воплем взывала о помощи. Похоже, у Тави случался переломный момент, ускоривший её превращение. Владелец музея Строубэри Айскрим на записи как-то упомянул, что он надышался этой дряни и не хочет превращаться в одного из них. Однако при этом у него не было перепадов настроения — по крайней мере, он о них не обмолвился. Тринадцатая записка. «Месяц Листьев, 1152 год. Я уже не знаю, сколько дней прошло. Может, неделя с момента последней записи. Писать и думать трудно. Всё время меня изводят назойливые кошмары, где постоянно преследуют те твари и нагоняют, а затем пожирают заживо, отхватывая от меня куски плоти. Я слышала противный хруст собственных костей во время этого неописуемо ужасного процесса. Я не могла нормально поспать. Испытываю недосыпание. Кошмары настолько реалистичны, что трудно было отличить их от реальности, поэтому я не имею никакого понятия, сколько времени прошло. Иногда события кошмара разворачивались уже у меня в доме. Перепады настроения начали случаться в разы чаще, с трудом могу контролировать свои истерические припадки. Мне всё время кажется, что меня что-то тянет куда-то. Внезапно начала испытывать неоткуда взявшийся холод. Он то появляется, то исчезает. Особенно он возникает после кошмарных снов в моём доме. Последним в данный момент был тот, что я увидела после ужасающего инцидента с кобылой, которую съели заживо. Однако в этом сне появилось больше подробностей. В меня по-прежнему вонзались их острые зубы и раздирали мою плоть, из-за возникшей пронзительной безумной боли моя глотка надрывалась от крика. До сих пор возникает ощущение, что это на самом деле происходило со мной. В какой-то момент этого невыносимого ужаса я различила, что цвет моей шёрстки был другим. Он точно не был моим... и вдруг перед тем, как я "лишилась жизни", моя голова безвольно повернулась на бок. По мере того, как окружение вокруг угасало, я увидела себя выглядывающей с порога своего дома. Это точно была я... И я смотрела, как меня пожирали заживо. Всё выглядело слишком правдоподобным. Реальность и кошмары словно слились воедино, и мне уже сейчас трудно соображать, где действительность, а где сон. Возможно, я пишу эти строки, будучи во сне. Я ничего не понимаю. В голове всё перемешалось. Я уже сомневаюсь, был ли тот инцидент реальностью. Или, вернее, что из увиденного было реальностью, а что галлюцинациями или кошмаром». Под конец записки голос Мотли стал заметно стихать, и она красноречиво замолчала. Я отвлёкся от просмотра виниловых пластинок и тупо уставился в одну точку, в очередной раз вспоминая увиденный нами кошмар, начавшийся у того ювелирного магазина. На то, что он происходил в действительности, намекают ориентиры в виде надписи «Кантерлот помнит всё» и остатков лужи крови. В кошмаре Мотли съедали заживо именно на том месте. Так что же получается... это происходило на самом деле? Каким образом?.. В голове закралась поистине ужасающая мысль... Предположение, что я до сих пор сплю. В конечном итоге магазин оказался неподалёку от ресторана, на кухне которого мы незаметно уснули. Возможно, я и сплю и бодрствую одновременно, и сейчас я вижу не всю окружающую действительность. Так, тихо... Это опасные мысли, Испорченный. Не торопись их воспринимать всерьёз. Ты же меня не можешь слышать во снах. А вдруг и ты лишь моё воображение? Блять... Я не подумал об этом. В общем, будь аккуратным. Лучше помолчу, пока у нас не будет больше сведений. Я попросил Мотли читать дальше. Четырнадцатая записка. «Я вижу пустоту. Она хочет поглотить меня. Чёрные силуэты хотят поглотить меня и забрать в пустоту! Нет, я им так просто не дамся. Сопротивляйся, Октавия! Сопротивляйся им». О сути этих безумных волеизъявлений я могу лишь только гадать. Вероятно, ей снится, как гули пытаются до неё добраться, а ощутимость пережитого кошмара ощутимо воспринимается наяву. Пятнадцатая записка. «Сдаётся мне, что я начинаю сходить с ума. Проблески сознания случаются всё реже. В эти моменты просветления я пытаюсь ухватиться за музыку, за свою игру на виолончели. Она словно успокаивает моё безумие и неистовство. В основном из-за голода. Я вижу на себе следы собственных укусов». Вот следующую записку уже пришлось читать мне, так как почерк к этому моменту Мотли уже не смогла разбирать. Пришлось потрудиться, дабы и мне прочесть эти каракули. Часть я текста я так и не сумел разобрать. Шестнадцатая записка. «Хладная!.. розовая пустота! Я слышу её... зовёт меня к себе. Нет... Или зовёт. Оттуда... Это голоса поют... Радио... Как же... прекрасны. ...Силуэты. Они не... забрать меня. Просят... присоединиться. ...Согласна. ...Тянусь к тому, чтобы... подыграть их хору... виолончель... Не могу остановиться...». Семнадцатая записка. «Я вижу... Пустоту! Она... нравится. ...Просто бесподобна. Силуэты... как я... поют... превозносят... её. Радио помогает... её. Я... тоже... Необходимо сыграть... Славить её. Моей драгоценной виолой...». На этом записки закончились. Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя и всё осмыслить. Мотли тем временем молчит и, видимо, обдумывает что-то своё, пытаясь прийти к каким-либо выводам. Виолончелистка оказалась в ловушке в собственном доме и умудрилась пропустить момент начала апокалипсиса благодаря звукоизоляции. Неудивительно, что я не слышал завывания виолончели, когда взламывал замок на двери. Играемая при этом мелодия казалась загробной, вызывая трепещущие и глубокие чувства перед смертью. Судя по последней записи, она якобы восхваляла пустоту вместе с каким-то хором голосов. Теперь понятно, почему мне мерещились мотивы смерти в исполняемой ею композиции. Пустота, причём холодная, всегда ассоциируется со смертью. Её сознание медленно умирало, из-за чего ей мерещился холод. В общем, она увидела весь этот кошмар снаружи, когда собралась выпить жасминового чаю. И чтобы взять над собой контроль, она начала вести дневник на обратной стороне нотной бумаги, читать книги, играть на виолончели и даже смогла написать две композиции. Вспоминала о своей любимой Винил. Кошмары не давали ей покоя, когда она засыпала. Вначале ей снилось, что она сливается с каменным тротуаром после того, как увидела бедолагу снаружи, сросшегося с поверхностью, на которой он находился. Ходила в окружении тёмных силуэтов, очертания которых напоминали пони, среди которых позже она начала видеть Винил. Как уже я подумал ранее, это были кантерлотские гули, но на тот момент она их ещё в глаза не видела, и, тем не менее, ей каким-то образом стало известно о серебряном свечении глаз до того, как она увидела их наяву. Она пыталась экономить пищу и воду, но в конечном итоге, когда они закончилась, в порыве безумия даже начала себя кусать. Всё изменилось после того, как она выглянула наружу и увидела устрашающее и пугающее зрелище — эти монстры пожирали кого-то заживо. Очевидно, что были и другие выжившие, оказавшиеся в ловушке, куда Розовое Облако не смогло проникнуть в концентрации, необходимой для должного эффекта. Если же концентрация оказывалось слишком велика, как, к примеру, снаружи, то их тела сливались с поверхностью, на которой они находились. И чем ближе мы к главному замку Кантерлота, тем больше подобных... останков мы встречаем на пути. Ещё один довод в пользу того, что Розовое Облако распространялось со стороны главного замка, и к этому времени пони на окраинах успели где-нибудь укрыться. Теперь неудивительно, что мы находили разложившиеся останки пони и самих кантерлотских гулей в самых необычных местах. Потом Октавии снились аналогичные сюжеты с её участием, где её саму пожирали заживо... И вот спустя время объявился такой же сон, но с внезапными подробностями — к примеру, она увидела себя со стороны, а сама тем временем не была собой. Её это так удивило. Она явно ещё не переживала подобного в своих снах. Примерно в этот же период она начала терять чувство времени, а также границу реальности и снов, этому могла послужить причиной высокая концентрация Розового Облака в её теле из-за того, что она выглянула наружу. Плюс это совпало с закончившейся едой. Начались полноценные приступы безумия и помешательства. Она упоминала какую-то пустоту, что-то о тёмных силуэтах, прославлении пустоты, которому она не могла сопротивляться. Ещё упомянула радио, которое что-то делает... с Пустотой, либо для неё. Не стоит забывать о том, что до этого она словно находилась под каким-то гнетущим давлением. Как мы с Мотли сейчас. Я пытался с Белоснежкой и Мотли прийти к каким-либо выводам относительно надписи на стене «Кантерлот помнит всё». Как назло эту надпись я видел лишь два раза — однажды во сне, а затем уже наяву. Мы тогда во сне точно были собой, видели почти одни и те же события, и всё это каким-то образом нашло отражение в реальности. У меня возникает смутное предчувствие, что увиденный нами кошмар, отсылающий к реальным ориентирам, которых до этого в жизни ещё даже не видели, каким-то образом связан с тем, что Октавия во сне увидела себя с позиции пони, пожираемой заживо — не говоря уже о знании о серебряном свечении глаз кантерлотских гулей до того, как она увидела хотя бы одного наяву. И та надпись по совпадению может оказаться ключом к разгадке. Ещё чуть-чуть — и я смог бы нащупать эту ключевую ниточку, за которую можно потянуть и тем самым распутать клубок с загадкой наших кошмаров. После прочтения записок и размышлений мы решили забрать из этой комнаты серебряную виолончель, ноты с записанными на них различными композициями, как её личными, так и чужого авторства, а также её виниловые пластинки. Так как трофеев скопилось приличное количество, учитывая, что и до этого у нас они были, я попросил пегаску перенести всё накопленное нами добро к Авантюре, и, чтобы взять больше, она сняла с себя полностью всё снаряжение и боевое седло — однако этого недостаточно: придётся делать две ходки. Я помог телекинезом все вещи связать и укрепить так, чтобы у Мотли не возникало трудностей во время перелёта, благо в подвале дома оказалось достаточно верёвок и всякого рода креплений. Пегаска отправилась к Авантюре, а я тем временем решил ещё набрать книг из библиотеки на первом этаже. Всё-таки увиденные издания довольно редки в Пустоши, а меня в последнее время всё больше интересует история этого мира и пределы его возможностей. Вдруг в «Куполе» произошло нечто ужасное и катастрофическое, из-за чего там не останется не только уцелевших технологий, но и знаний довоенного мира, поэтому придётся искать упоминания о дальних путешествиях и иных мирах в других местах, к примеру, в книгах. Возможно, затем отдам эти книги ванхуверскому политеху: подобного там ощутимо не хватает. Кримсон Скай будет рада. Я считаю, что, хоть мифам и легендам не стоит доверять, однако все они на чём-то основываются: на этих домыслах можно разглядеть какую-нибудь закономерность, наводящую на интересные размышления. Пони из довоенного прошлого осознавали всю пользу древних знаний — разумеется, они не могли сравниться с современными, но и ненужными их назвать нельзя. Вдруг помогут найти ответ. На что и надеялись пони, пытаясь закончить войну. Подбирая книги и пролистывая в них аннотации и предисловия, я невольно упёрся взглядом в лежащий труп жертвы Розового Облака, погребённый под окровавленными книгами. Из-за записок, которые она оставила, я теперь не могу смотреть на неё без доли сострадания и сожаления. Немного радует тот факт, что даже в порыве безумия и отсутствия сознания она занималась любимым делом. Похоже, и правда, кантерлосткие гули делают всё то же, что до «смерти». По крайней мере, то, что было в их привычках. Для Октавии это игра на виолончели. Для прислужницы культа Белого Солнца — заклинание ударной волны при виде противника. — Не волнуйся, — произнёс я обнадёживающим тоном, глядя на тело. Мои губы тронула улыбка. — Твоя музыка не затеряется в песках временами. Я позабочусь о том, чтобы твои работы радовали уши современных слушателей. Проявив эту сентиментальность, я получил облегчение, после чего мне уже не хотелось оглядываться на обезображенное безголовое тело. В этот раз я решил взять больше книг, чем в доме преподавателя астрономии. Набралось где-то с три десятка. Пытался также выбирать такие, что заинтересовали бы мою пегаску. Я их все упаковал в картонную коробку, обнаруженную в подвале, и поставил у входа, рядом с двумя ящиками виниловых пластинок. Мотли вернулась практически сразу, и я тут же запряг её оставшимся багажом. Она устало вздохнула, но, ничего не произнеся, принялась относить всё это добро в наше главное средство передвижения. Пока она этим занималась, я осматривал электронную версию книги по заклинаниям ремонта от главного писца Стальных Рейнджеров. Свои знания, как и тело, необходимо поддерживать в тонусе, постоянно освежать. Время пролетело незаметно, Мотли вскоре объявилась. Она попросила дать ей немного отдохнуть, после чего нацепила на себя боевое седло и сумки. Мы отправились в путь к дому Сонорус Сплэш.***
Мы достигли того самого дома, что указан в письме Сонорус Сплэш, отключив по пути ещё несколько радиоприёмников. С виду ничем непримечательный двухэтажный обветшалый дом с облупившейся штукатуркой и выбитыми окнами. Вот и настал тот самый момент, когда я могу узнать нечто такое, что позволит мне сэкономить время на поисках ключ-карты, ибо, к глубокому сожалению, отслеживающий чип не указывал на этот дом. И, тем не менее, я с предвкушением переступил порог дома, взломав замок и предварительно убедившись, что внутри никого нет. Вроде. Я слишком взволнован от предвкушения. Мы принялись осматривать дом и шарить по его углам. Интерьер ничем особенным не выделяется: полки с книгами, картины на стенах, вазы и горшки с засохшими растениями, мягкая мебель, телевизор и всё в таком духе. В окружающей обстановке чувствуется, что здесь жили медики, о чём говорят соответствующего содержания книги и журналы, находящиеся по всему дому, а также инструменты и медицинские препараты, которых не найти у простого обывателя. На втором этаже три спальни, в одной из них располагается большая кровать, однако лишь в комнате с небольшой кроватью мы обнаружили сейф за шкафом, в котором после взлома весьма трудного и зачарованного замка обнаружился указанный в письме шар памяти. Становится очевидным, что Сонорус не отправилась на встречу с нанимателями. Вероятно, в момент появления Розового Облака она находилась в своём Министерстве Морали или же в другом месте. Я едва не заглянул вшар памяти. Моё неуёмное любопытство помогла побороть Мотли, выхватив из моей телекинетической хватки своими копытами этот самый мерцающий голубоватым сиянием шар. — Ты что это вздумал? — с негодованием и изумлением сказала она. — Нам нельзя терять бдительность в таком месте. Забыл, что произошло, когда мы просто уснули в руинах этого города? — Я... — стыдливо начал я, ошеломлённый её правотой. — Д-да... Ты права. Я не подумал, как на меня повлияет Розовое Облако, если начну просматривать шар памяти. Я услышал, как она тяжело вздохнула по рации, а затем подошла ко мне, дав мне возможность магией подобрать шар, что я и сделал, положив его в одну из своих сумок. — Я понимаю, как тебе хочется засунуть туда свой любопытный носик, — произнесла она снисходительно, легонько ткнув моё забрало в область носа, — но давай для начала выберемся отсюда. — Верно... — произнёс я слегка отрешённо, уставившись в фотографию в рамке, стоящую на скромном деревянном комоде возле кровати. — К тому же, я сомневаюсь, что в этом шаре памяти я узнаю о местоположении ключ-карты. Скорее всего, там будет что-то о самом «Куполе». На фотографии изображено трое пони. Жеребец с короткой гривой обнимает двух кобыл, находящихся по правую и левую сторону. Одна кобыла с завязанной в пучок гривой слева от него, справа — пони с очками на лице. В голове тут же всплыло, как одна из них записала в своём письме об остальных двух, как о любимых... — Как думаешь, — начал я, глядя на фотографию, — кем они друг другу приходились? Мотли на мгновение обернулась. — Отец-одиночка и две дочери? Отец, мать и дочь? — размышляла она вслух, глядя в мою сторону. — Нет... они одного возраста. Влюблённые. — И кто в кого? — Все три состоят в любовных отношениях друг с другом, возможно, полигамная семья, — лёгким и небрежным, словно это очевидная вещь, тоном сказала пегаска. Не успел я осознать услышанное, как мои мысли словно повисли в воздухе, и меня парализовало. Погодите, что? Погодите, что? — Разве... — начал я неуверенно после небольшой паузы, — до войны пони заключали официальные браки не с одним партнёром?.. — Ну... да... — непонимающий голос пегаски раздался во внутренней рации шлема. Последовал короткий вздох, свидетельствующий о некоем осознании. — А... Забыла. По рассказам из твоего мира, люди —моногамные существа. — Не совсем. В истории человечества в различных культурах были полигамные отношения, однако в последнее время в лидирующих и развивающихся странах мира устоялись именно моногамные, тогда как полигамия считалась неприемлемой, по крайней мере, на официальном уровне, — пояснил я. — Пони также в доисторическую эпоху являлись полигамными и стадными созданиями. Я мало что об этом помню, скажу лишь, что соотношение жеребцов и кобыл в те далёкие времена были более неравномерным, чем сейчас. В общем, в стаде всегда присутствовали альфа-жеребец и альфа-кобыла. Главный жеребец защищал и оберегал табун, когда как главная кобыла занималась поиском пропитания. К оплодотворению других кобыл имел лишь доступ главный жеребец, а остальные выросшие жеребцы либо соревновались за лидерство, либо уходили на поиски другого табуна. — И что же потом? Что привело к тому, что пони стали именно такими, какие они есть сейчас? — Много чего произошло, из чего я практически ничего не помню, лишь суть. Различная концентрация магии влияли на эволюцию живых существ, и пони не были исключением. Альфа-кобыла брала больше обязанностей, она решила следить за успехом своего потомства и потомства других кобыл в табуне, помогая им создавать новый табун. Без сотрудничества с другими главными кобылами из других табунов не обошлось. Таким образом спустя некоторое время даже альфа-жеребец остался вне власти, поскольку выступал лишь как охранник и осеменитель. Тогда как альфа-кобыла начала — если можно так выразиться — заниматься внешней политикой. Она распоряжалась своим потомством, создавая целые династии, и таким образом наступил матриархат. — Вот это предприимчивость... У нас в истории людей короли и влиятельные семьи действительно заключали подобные союзы, вынуждая своих детей заключать брак с детьми других королей и семей. — Как я погляжу, принцип тот же. Только у нас главные кобылы начали всем заправлять. Разумеется, там есть много нюансов и оговорок... В общем, такой уклад жизни устоялся на длительный период. И вот постепенно начали нарастать бунтарские мысли, когда кобылы не захотели, чтобы ими распоряжались, как и жеребцы... Тогда табун и полигамия в частности ассоциировались с принуждением и рабством, под удар частично попала и тема секса. Начали возвышаться личные качества. Социальный бунт достиг своего пика, обязанность состоять в табуне отпала вместе с обязанностью заводить жеребят. К этому времени соотношение жеребцов и кобыл не было столь разительным, как прежде, на одного жеребца приходилось по две или три кобылы, как сейчас. Не так много времени прошло с начального периода, но было это задолго до Селестии и Луны. — И как же справлялись с одиночеством кобылы? Их больше по моим наблюдениям. — Под влиянием множества факторов у большинства кобыл ещё сильнее укрепилась бисексуальность из-за преобладания в обществе кобыл. Они составляют половину. Оставшаяся же часть — абсолютные лесбиянки и натуралы. Полигамия не была запрещена, однако из-за возвышения личности найти даже одного подходящего партнёра оказалось трудным делом. Дело именно в характерах и личностях, которые просто не подходят друг к другу. В полигамных отношениях есть проблемы — с учётом тех, что есть и в моногамных, — которые не позволяют найти второго партнёра. К примеру, кобылы из-за комплексов или ещё чего не хотят быть в «низком ранге», а жеребцы не хотят чувствовать себя использованными и быть в стороне семейных дел, боятся стать ненужными с возрастом. На протяжении не одного тысячелетия успешными были именно моногамные отношения, полигамия, как ты видишь по вышесказанному, неустойчива. — Полигамные быстрее рушатся... — заключил я. — Именно. — А как насчёт тебя? — Ну... я всегда хотела иметь в семье больше, чем одного пони, неважно, жеребец это или кобыла, главное, чтобы мы любили друг друга. Мой Лайт, к примеру, не особо желал кого-то ещё. — Как и я, — отозвался я. — У меня не было желания искать кого-то ещё, если с нынешними отношениями полный порядок. Вот с Брис у меня не было совершенного никаких внутренних побуждений к поискам третьего. — А не обязательно искать... — невзначай проронила Мотли. — Что ты имеешь ввиду? — Если намеренно искать ещё одного партнёра, то, хоть в лепёшку разбейся, ничего не получится. Я уже пыталась... Со своей подругой. Возникало немало серьёзных ссор. Получалось, что по тем или иным причинам либо мне что-то не нравилось в другом пони, либо ей, либо ему не нравилось во мне... Знаешь, это как в танце. Проще танцевать с одним партнёром, чем с несколькими, добиваясь многосторонней синхронизации действий, работать в команде... и... в общем, неважно. — Извини, мне просто всё это непривычно. Вот сейчас мне трудно думать о ком-то ещё, когда ты меня удовлетворяешь по всем необходимым мне параметрам. — О... это льстит, — она замолчала на несколько секунд. — Просто... — и она вновь умолкла. — И почему тебя так тянет найти ещё одного партнёра? — Не отрицаю, что добиться взаимопонимания, искренности и честности друг с другом очень трудно, конфликтов больше, но в тоже время и положительных моментов. — Например? — В ссорах порой окажется полезной третья сторона, которая сможет разрешить конфликт. — А как насчёт друзей или близких? Разве им это не по плечу? — Они не смогут увидеть всей картины происходящего. При искренности между партнёрами и равных правах конфликт удастся разрешить благополучно. Плюс, иногда кто-то может надоесть, а поболтать хочется... — Надоесть? — От изобилия сладкого также иногда становится тошно, знаешь ли. Ты же обратил внимание, что в этом доме три спальные комнаты? Как видишь, кому-то захочется побыть одному или в тишине выспаться. Чем больше, тем труднее... однако также и веселее. Я потом смогу больше тебе об этом рассказать, если это тебя заинтересовало, — предложила она с некой надеждой в голосе. — Как и я сказал, мне непривычно... любить сразу двоих. — У родителей несколько детей — но при этом умудряются любить всех и уделять им внимание. — Это немного не то. — Конечно, но это ближайшая аналогия. Просто... подумай об этом, пожалуйста. Я не прошу тебя сразу принять решение и искать кого-то ещё. Но если тебе и мне кто-то приглянется, то почему бы не вовлечь её или его в нашу семью? Это не совсем свободные отношение, как может показаться, я не желаю доверять тебя кому попало. И если тебе кажется, что только ты будешь тянуть лямку за всех, скажу, что это не так. Обязанности делятся между всеми поровну, но и здесь есть нюансы. В общем, это слишком сложная тема, чтобы вот так здесь рассусоливать. Как я сказала, поразмысли над этим, свыкнись с мыслью о таких отношениях... — Но ты ведь со своей подругой ссорилась. Я не хочу с тобой ссориться. — Никто не хочет. Да и тогда нам было примерно по двадцать лет. Всё ещё горячие и вспыльчивые. — Ты и сейчас горячая, — подметил я шутливо. Мотли смущённо хохотнула. — Ну... не столько в этом смысле. Горяча на голову. Мы... слишком много мечтали и строили планы по поводу семьи, а реальность, как ты знаешь, имеет мало общего с мечтами. С того времени прошло немало лет, я стала больше понимать, как работает этот мир — хоть кажется, что до конца так и никогда и не пойму. В воздухе повисло молчание. Я обдумывал и собирал воедино сказанное пегаской. В любом случае, это будет новый опыт. Плюс мне самому интересно, как это будет работать. Да, это сопряжено с рисками и трудностями — но я и так всю жизнь рискую. Так почему бы и нет? Как минимум это интересный опыт... хоть он мне не особо нужен. — Хорошо, — ответил я после небольшой паузы, вновь уставившись на фотографию. Они выглядят вполне счастливыми. — Подумаю, ангел. Послышался радостный писк с её стороны, и она заключила меня в объятия. Да уж, для неё это важный вопрос. И каких планов она себе настроила, что полигамные отношения для неё выглядят стали выгодней моногамных? Будет время выяснить. Осталось найти ключ-карту и убраться из этого мрачного города. Ты всерьёз будешь думать об этом? Ну ты... Ты просто... У меня нет слов, твой уровень испорченности натурой пони только что увеличился. Заткнись.***
Не успели мы выйти из дома Сонорус и определить следующую цель нашего посещения, как на компасе моего Пип-Боя появилась устойчивая красная метка. С того момента, как я оказался среди руин Кантерлота в окружении остатков Розового Облака, постоянно объявлялись и исчезли красные и нейтральные метки, и непрерывно отображалась у меня лишь Мотли. Это может означать только одно: метка точно указывает не на гуля. Я дал знать Мотли. Держась укрытий, мы двинулись в сторону метки, которая отображалась где-то в недрах четырёхэтажного здания, на первом этаже которого располагалась нечто вроде парикмахерской. Мы на противоположной стороне улицы: зайдя в пустой дом, наблюдаем оттуда потенциального врага. Это крупный тёмно-синий пони с рогом и... крыльями. Аликорн. Вот мы наконец встретились. Мотли упоминала, что подданные Богини, её аликорны, в этом месте весьма успешно ей сопротивляются: постоянные неудачи свидетельствуют, что они не могут скооперироваться в поисках того, чего так жаждет их великая, могучая и самоуверенная госпожа. Бунтуют так, что любая оппозиция обзавидовалась бы. Но что же мне предпринять в отношении этого... индивидуума? Аликорн по-прежнему отображается как враждебная. Вычислительным способностям Пип-Боя и Пип-Бака я склонен доверять, ибо они, как известно, просчитывают предполагаемую реакцию на моё появление в поле зрения сканируемого существа, проанализировав электрохимическую мозговую деятельность цели на наличие враждебности. Однако из-за того, что это делается на расстоянии, точность далека от совершенства. Примерно в шестидесяти двух процентов случаев Пип-Бой предсказывал гарантированную враждебность противника. С роботами это дело обстоит проще... Мимо пройти не получится, ибо отслеживающий чип указывает на здание парикмахерской, в котором она как раз что-то ищет, заглядывая за мебель. Я застыл в нерешительности, невольно засмотревшись на ещё одну надпись сошедшего с ума бедолаги на соседнем здании с белой штукатуркой. Эта отличается от всех остальных, каждая буква разного цвета, и гласит она: «РАДУГА — ЭТО ПЕРЕВЁРНУТАЯ ПОДКОВА». Интересно, что заставило его подумать о радуге в таком месте?.. Я едва не отвлёкся на ненужные размышления. Мотли быстро развеяла мои сомнения относительно бунтующих аликорнов, сообщив, что во всех зафиксированных случаях аликорны в Кантерлоте действуют агрессивно по отношению к не-аликорнам. Они стремятся либо убить, либо захватить в плен и использовать в качестве наживки для отвлечения гулей. И тут я внутренне задался вопросом об устойчивости их к Розовому Облаку. Я принялся обдумываться план. — Так или иначе, мы привлечём внимание... Мотли, — проговорил я по рации, увлечённо размышляя, — а ну-ка потеряйся. — Что?.. — тут же последовал непонимающий голос каштаногривой. — Тьфу ты, спрячься и затаись, — быстро пояснил я. — На нашей стороне внезапность. Я отвлеку аликорна на себя, а ты выбери удачный момент и позицию, чтобы атаковать её с тыла. Попытаюсь выманить её наружу. — Звучит просто. Хорошо. Однако, хоть мы и атакуем первыми, не будь столь самоуверенным, это порождает невнимательность. Я заберусь на крышу, дабы потом налететь на неё с «Нахрапом» сверху. Я подобрался вплотную к зданию парикмахерской с левой стороны, поближе к той надписи, а пегаска незаметно взмыла в воздух и притаилась на крыше. Изнутри слышится невнятное, но явно негодующее бормотание аликорна, лихорадочное шуршание и иногда беспорядочный стук копыт по кафельной плитке. Она что-то ищет, причём хочет отыскать это побыстрее. — Чего ты ждёшь? — спросила по рации Мотли. — Чуда, — кратко ответил я, ещё раз задумавшись о том, а не упустил я из виду чего-либо важного. Глубоко вздохнув и морально подготовившись, я включил внешний динамик шлема и прокричал: — КУ-КА-РЕ-КУ-У! В мгновение я услышал порхание крыльев... но ничего не увидел. Что?.. Какого... Ох... Блять! Я забыл, что они становятся невидимыми! Успев это осознать, я, стоя у стены здания, возвёл вокруг себя магический щит, который тут же испарился от удара прилетевшей молнии, что отдалось в роге кратковременной болью. Мотли спрыгнула, махая крыльями, закованными в силовую броню Анклава, в позе атаки энергомагическим кастетом. Удар пришёлся в невидимого аликорна, вокруг места попадания возник голубоватый ореол в виде вспышки. Сразу после удара пегаска сгруппировалась и при помощи своих крыльев замедлила затяжной прыжок, дабы тут же с удобством и лёгкостью приземлиться на все четыре ноги. Это красиво и изящно. Наблюдать за Мотли одно удовольствие. Вслед за ударом заклинание невидимости рассеялось, а тело крылатой синей единорожки свалилось набок. Половину её головы в районе удара разворотило, превратив в окровавленный ужас: кровь с хлюпающим звуком стекает на вымощенную камнем дорогу, половина черепа раздробленна, во внутренней части головы лишь кровавая каша из мозгов и костей. — Ты в своём репертуаре... — произнесла она, подойдя к трупу, но общаясь со мной по рации. — Напомни-ка мне, в который раз я вытаскиваю тебя из подобной передряги? — Я... — задумался я на несколько секунд, подбирая оправдание, — просто притворяюсь беспомощным, дабы ты на моём фоне выглядела ещё более величественным ангелом, чем можно было бы вообразить. — Так я тебе и поверила, — насмешливо произнесла она, и мы услышали и увидели, как из всех щелей на нас, словно из рога изобилия, посыпались толпы гулей. Не теряя времени, пегаска подлетела ко мне, резво схватила передними ногами и подняла в воздух, опустив на склон крыши четырёхэтажного здания с парикмахерской. — Теперь куда, петушок? — лёжа на животе и тяжело дыша, поинтересовалась она. — Нужно ещё заглянуть в здание под нами, там находится либо ключ-карта, либо включённое радио. — Сейчас это сделать несколько затруднительно из-за очереди внизу... Снизу послышалось недовольное, враждебное и злобное рычание столпившихся вокруг мертвецов, желающих продегустировать нашу плоть. — Придётся как-то проникнуть вовнутрь незаметно для этой самой очереди и не попасться им на глаза, иначе загрызут, — произнёс я после небольшой паузы. По телу прокатилась дрожь от воспоминаний о сегодняшнем кошмаре. — Как и в любом месте, если ты попытаешься пролезть без очереди... — уныло произнесла пони, опасливо взглянув через выступление крыши. — Придётся их отвлечь. В этот раз я побуду приманкой. — Что? — взволновался я. — Со мной всё будет хорошо, — сказала она, похлопав меня по плечу передней ногой. — У меня есть преимущество, — в подтверждение своих слов она демонстративно пошевелила крыльями. — Только смотри, чтобы тебя не подбили заклинанием и не схватили телекинезом, если обнаружится гуль, способный на такое. — Не забывай, силовая броня Анклава имеет специальную магическую матрицу, не позволяющая единорогу использовать на мне заклинание телекинеза. Также она частично нейтрализует магический урон. Всё будет просто волшебно... — Рычания снизу не прекращаются. — Какие нетерпеливые, — пробормотала она, тяжело вздохнув. — Ладно, я пошла дразнить их своим крупом. — Сделай это так, чтобы я тобой восхищался. В ответ она ткнула меня в плечо, заставив сдавленно хохотнуть. — Это я делаю лишь только для тебя... — произнесла она, взмыв в воздух, и повисла над улицей, кишащей кантерлотскими гулями. — Эй, дуботрясы! Не меня ищете? — громко прокричала она с включённым внешним динамиком, а затем медленно, плавно покачиваясь, полетела дальше по улице. Снизу донёсся беспорядочный топот копыт по вымощенной камнями дороге. Подождав ещё с минуту, я выглянул вниз. Никого. Отлично... Можно спускаться. На четвёртом этаже балкон. Я повис на краю крыши, поддерживая себя телекинетическим полем, дабы не соскользнуть и не сигануть вниз, и аккуратно спрыгнул на этот балкон. Достав меч на готовность, я вошёл вовнутрь. Вокруг тут и там клубится Розовое Облако в небольших концентрациях, а мебель и другие предметы интерьера выглядят более-менее прилично. Не теряя много времени на осмотр, я подошёл ко входной двери, однако не успел к ней приблизиться, как мои уши уловили кантерлотскую частоту. Не ключ-карта... Я повесил меч обратно на ремешок. Что же делать? Метка указывает направо. Я попробовал телекинезом открыть дверь, но она заперта. Пришлось ещё повозиться с замком на расстоянии, что само по себе непривычно и трудно. Как только мне удалось сразить его, я открыл дверь: перед моим взором возник коридор. — Мотли, ты там в порядке? — обратился я по рации. — Ага... развлекаю гулей, покачивая перед ними своими бёдрами. Как у тебя ситуация? — отвлечённым голосом спросила она. — Могу сказать, что это точно не ключ-карта. — Жаль... Так что, забирать тебя? — Конечно, сейчас попытаюсь лишь отключить приёмник. Я осмотрелся в поисках того, что помогло бы мне обнаружить радиоприёмник. Отключить с расстояния не такая уж и проблема, однако мне нужно видеть, что я делаю, или хотя бы иметь представление о том, где он находится. Мои глаза зацепились взглядом за запылённое зеркало в деревянной раме, висящее в прихожей. Я окутал его голубоватым свечением телекинеза, бережно снял со стены, протёр лежащим в комоде куском какой-то ткани и левитировал в коридор. Наклонял его в стороны под разным углом, пока в отражении не увидел радиоприёмник, окутанный плотным скоплением розового газа и находящийся в конце коридора возле открытого нараспашку окна на небольшом деревянном столике, у которого находится силуэт пони, сидящего спиной ко мне на деревянном стуле. Пони очевидно мёртвый, его тело является единым целым со стулом. За окном едва различаются очертания грандиозного и роскошного белого замка с тёмно-фиолетовыми куполами. Прекрасный был когда-то вид, я думаю. Щёлкнув переключателем, я вышел обратно на балкон, повесив перед этим зеркало на прежнее место. Я дождался, пока пегаска подобрала меня, и мы отправились проверять остальные метки, указанные отслеживающим чипом.***
Последний бой возымел печальные для меня последствия. При очередном неминуемом столкновении с гулями одна тварь умудрилась куснуть за мой нос, вернее, за носовую часть шлема, из-за чего нос оказался открытым для небольших концентраций Розового Облака. Так как устройство шлема довольно витиеватое и сложное, без специфических запчастей здесь не обойтись. Мне необходимо найти хотя бы любой шлем с респираторной системой, ибо она пришла в негодность из-за мощного укуса ходячего мертвеца, а запасных запчастей на Авантюре всё равно нет из-за моего просчёта. Не предполагал, что респираторная часть шлема пострадает. Из-за этого случая нам пришлось спуститься в подземные коллекторные и канализационные системы, ведь концентрация Розового Облака здесь практически сведена до нуля: весь газ либо конденсировался, либо смешался с водой... — АПЧХИ!!! — тихой поступью идя за Мотли, я внезапным громким чихом вывел себя из задумчивости. Пегаска от неожиданности подскочила, выругавшись, а из соседнего коридора коллектора послышался хор злобных рычаний. Вокруг царит темнота, которую рассеивает лишь свет моего Пип-Боя и луч нашлемного фонаря Мотли. — Чихание к беде ведёт... — виновато проговорил я с нарастающим беспокойством. Пегаска передо мной молчит, явно пытаясь сдержать свои эмоции. — Значит, чихал ты на нашу тайную... операцию? — наконец съехидничала она нервным тоном. Я чувствовал в её дрожащем голосе, как она шуткой пытается сдержать свой гнев и вместе с ним нарастающее волнение. Мы оба помним увиденное во сне — когда в похожей ситуации на нас набросилась толпа мертвецов. Однако в этот раз мы сделали то, до чего не додумались в кошмаре: в срочном порядке успели принять несколько видов боевых наркотиков. Благодаря силовой броне с автоматизацией этого процесса Мотли достаточно сделать лишь несколько манипуляций, тогда как мне необходимо самостоятельно употребить их. Из соседнего помещения повалила целая стая живых мертвецов, ставших единым целым со своим служебным снаряжением в виде комбинезонов золотистого цвета. В тот момент, когда они показались, я ощутил воздействие наркотических веществ: меня охватил прилив сил, восприятие окружающего мира обострилось, мышцы словно гудят от напряжения и нетерпения, стремясь вступить в бой, а реакция заметно ускорилась: теперь я вижу едва ли не каждое движение гулей. — Да начнётся оргия! — на эмоциях и под воздействием препаратов выкрикнул я, когда нас настигла толпа из десятка разношёрстных пони. Всё происходит так стремительно, что не успеваю осознавать; тело словно двигается само. Точные взмахи меча, фонтаны крови, оторванные части кожи и мяса, удары «Нахрапом» и вспышки с голубоватым ореолом света, извивающийся скорпионий хвост с невероятно острым жалом, рассекающий воздух и проникающий в тела. Это не бой... это необъятный хаос и вакханалия из противно чавкающих и хлюпающих звуков, злобного и хищнического рычания, тяжёлых резких вздохов, свиста жала, меча и глухих ударов. В какой-то момент я осознал, что они всё равно нас одолеют. Я пустил в ход «Озарение», используя стандартный режим стрельбы, целясь прямиком в их пасть. Один оказался настолько близко, что едва не откусил переднюю часть ствола. Ко всему этому безудержному хаосу присоединилось гудение и яркие громкие выстрелы энергомагического оружия, как моего... так и пегаски. Она также решила не тянуть с этим, пустив в ход оранжевую плазменную винтовку «Тайфун» в боевом седле. Участки тел гулей плавятся и обугливаются от выстрелов, а иногда они в небольшой вспышке света превращаются в бело-голубоватую золу или вязкую противную лужицу. Всё заляпано кровью, останками обезглавленных и изувеченных тел. Запах горелый, до тошноты противный и резкий, придающий последствиям боя ещё более омерзительный и отталкивающий вид. Мы сумели одолеть эту дюжину — однако выстрелами энергомагического оружия привлекли гулей из более отдалённых подземных коридоров. Приготовив оружие и встав в защитную позу, мы открыли пальбу из энергомагических винтовок: порой приходилось делать по несколько выстрелов, дабы сразить этих тварей, однако иногда хватало и одного меткого попадания в голову. Летящие оранжевые сгустки плазмы и удары голубых молний освещают коридор, а тела гулей от этого светового шоу либо теряют голову, либо, засияв от радости и восторга, превращаются в золу или лужицу. По возможности я активировал особый режим стрельбы «Озарения» в виде цепного эффекта, ибо гули довольно часто оказывались близко друг к другу. Выстрелы были настолько интенсивными, что мы едва успевали перезаряжать спарк-батареи. Внезапно всё стихло. Мы отправили к праотцам ещё с две дюжины гулей— надеюсь, шум стрельбы не сильно переполошил тех, что сверху. Плазменное оружие Мотли равномерно гудит, тогда как моя молниевая винтовка с кустарными и колхозными модификациями старшего писца Стальных Рейнджеров слегка дымится и раскалилась до оранжево-красного состояния. От такой интенсивной стрельбы ей предстоит длительный ремонт. Но её состояние ещё далеко от критического. — Даже в канализации Ред Спарка, — задыхающимся голосом откликнулась Мотли, —раскрытие из-за твоего неосторожного шага на чью-то кость не было столь критичным. — То было случайностью. И сейчас это от меня не зависело. Это всё мой организм. — Значит, ему не по душе скрытность. — Ага, — согласился я. — Он словно мазохист — ему по душе, когда в приключениях он огребает по полной программе. — Ух, как я тебя за этот чих отшлёпаю! — притворно-угрожающим тоном пророкотала пегаска, повернувшись ко мне, а затем... упала в мои объятия. — В любом случае, я рада, что всё обошлось, — облегчённо добавила она. — И я. Однако наша броня это не пережила, — заметил я, а мой взгляд заскользил по вмятинам и следам от укусов гулей. Её броня покрепче моей — поэтому у меня не только следы укусов, но и оторваны части брони, некоторые из укусов задели и шёрстку, немного отведав мою плоть, благо раны не слишком глубокие. Также своими укусами они наградили и мои сумки, испортив часть снаряжения. Суки ненасытные. — Забей... Главное, что мы выжили, — устало проговорила она. — Ох... Что будет, когда эффект наркотиков сойдёт на нет. Главное не потерять сознание. — Мы приняли не столь большую дозу. Но ты права, необходимо найти привал и отдохнуть.***
Боевые наркотики ещё действовали, когда в комнатах неподалёку мы обнаружили импровизированную лабораторию, размещённую в двух помещениях, возле которых обнаружилась обвалившаяся от взрыва стена. Этот взрыв произошёл давно из-за неисправности работы генераторов, находящихся по соседству с коллекторами в технических помещениях какого-то медицинского учреждения. На проржавевших в разной степени столах колбы с реактивами, мензурки, пробирки, аппаратура и оборудование различного уровня сложности и предназначения вроде мощных микроскопов, терминалов и консолей, а также другие принадлежности и инструменты для исследований. В некоторых стеклянных сосудах и пробирках находится сконденсированное Розовое Облако как в очищенном виде, так и в смеси с другими химическими элементами и веществами вроде воды. На других столах останки обезглавленных кантерлотских гулей или отдельных частей их тела, отсечённая голова одного из гулей и вовсе присоединена электродами и проводами к какому-то прибору размером со шкаф. Разумеется, они окончательно мертвы без каких-либо намёков на движения. В углу две кушетки. Все приборы и источники света выключены, но соединены с двумя генераторами, один работает за счёт органического топлива, тогда как второй — за счёт самоцветов. В генераторе, работающем на органике, ещё осталась жидкость. Осмотрев его и убедившись, что с ним полный порядок, я запустил его, но не с первой попытки. После включения он слабо загудел и задрожал от работы, а затем я щёлкнул переключателем, к которому идут провода от этого генератора. Я сразу осознал, что к нему подсоединено освещение в этой комнате и соседней. Лампочки замерцали и осветили пространство бело-жёлтым светом. Методом исключения становится очевидным, что генератор, работающий на самоцветах, питал всю аппаратуру вокруг — но у меня нет желания возвращать её к жизни. В соседних помещениях множество цепей, ремней и других механизмов для удержания свирепых узников. Стены изобилуют царапинами, вмятинами и укусами. Комната разделяется на две части небольшим силовым полем, в данный момент выключенным. С одной стороны когда-то находились узники, а с другой несколько столов с записями, инструментами и с пробирками конденсированного Розового Облака. — С этой стороны, — произнёс я вслух, ощущая отход воздействия наркотических веществ, что вынудил меня присесть возле стола, — судя по всему, велись наблюдения за кантерлотскими гулями. — Я беглым взглядом оценил содержимое записей. — Эти записи подтверждают мои мысли, — заключил я. — Кому в голову захотелось экспериментировать над кантерлотскими гулями? — спросила Мотли, глядя на цепи. — Ох... — устало донеслось от неё. — Тяжело стоять на ногах... — добавила она и обессилено присела. — Пойдём в другую комнату. Там отдохнём и перекусим. После такого изнурительного боя мне сильно захотелось жрать. — И мне тоже... — вяло сказала пегаска и, пошатываясь, отправилась в соседнее помещение. Я последовал за ней той же неуверенной походкой. В соседней комнате — в окружении множества приборов, столов, химических принадлежностей и разделанных тел гулей — мы насытились нашими припасами и принялись отдыхать. В данный момент я испытываю ещё и магическое истощение, из-за чего пришлось принять магическое зелье восстановление магии; оно, между прочим, частично помогло и с восстановлением жизненных сил. Поэтому в данный момент я чувствую себя лучше, чем пегаска. Она же сняла с себя силовую броню, размялась и улеглась на кушетку. — Пусть моё тело немного подышит, — сказала она, лёжа и разглядывая усталым взором потолок. Я подошёл к ней. — Розовое Облако здесь вообще не ощущается. Так и тянет вздремнуть. — Хочешь вновь пережить кошмар? — подшутил я. Её глаза широко распахнулись, очевидно, что мысль о вероятных кошмарных сюжетах её заметно взбодрило. — Я понимаю, что после боевых наркотиков накатывает временная усталость, но потерпи... если не получится, я тебя буду всё время будить. — Я и сама хотела попросить тебя об этом... А как же ты сам? Не хочешь спать? — Да не особо, — я пожал плечами. — Зелье восстановление магии частично повышает мою физическую активность, поэтому спать совершенно не хочется... я лучше посмотрю заметки в терминале. — Везёт тебе... — пробурчала она. Я наклонился и поцеловал её. — Учитывая, что передо мной полностью обнажённый ангел с изящными формами тела... Да, соглашусь, мне повезло. Пегаска хихикнула. — Может, почитаешь мне те записки? — спросила она. — А тебе не надоело слышать мой голос? — Неа, — она расплылась в дурацкой улыбке. Я лишь покачал головой, чувствуя, как сам улыбаюсь. Я подошёл к терминалу, сел за него и включил. Записи разделены на три категории. Первая категория называется «Наблюдения и результаты исследований», вторая — «Краткий отчёт исследований в формате аудио», а третья — «Краткий отчёт исследований в текстовом формате». Я хмыкнул. — Мне и зачитывать не придётся... Тут есть записи в виде аудио, — раздался мой голос по помещению, слегка перекрывая гудящие звуки генератора. Я открыл первую категорию: от увиденного моя челюсть едва не отвалилась. — Перечитывать методы и ход проведения исследований, количество задействованных инструментов и ресурсов не собираюсь... чтобы всё беспрерывно зачитать, придётся потратить несколько дней... — монотонно проговорил я, бегло просмотрев первую категорию. — Тем более, здесь всё изобилует научными терминами и понятиями в области биологии и генетики, куча цифр, таблиц и расчётов. — Давай включай те отчёты. Я воспроизвёл первую запись, и помещение заполнилось голосом, быстрым и чётким по произношению. Голос невероятно знаком. «Вводная». «Для тех, кто не умеет читать. Это мой седьмой полигон для научно-исследовательских работ. Нынешняя цель — Кантерлот и Розовое Облако. Этот аудиодневник предназначен для обобщения всей полученной мною информации и результатов исследований и анализов в данном месте. Более подробную информацию о проведённых здесь экспериментах смотрите в разделе "Наблюдения и результаты исследований"». — Да это же... — ахнула пегаска, так и не договорив. Она приподнялась и повернула голову к терминалу, на который я ошеломлённо уставился, находясь рядом с ним. — Наш знакомый... Профессор, — заключил я, обернувшись на пегаску, а затем вернул свой взор обратно на слегка мерцающий зелёный экран. — И почему же он умолчал, что посещал это место и что, судя по всему, обладал информацией о кантерлотских гулях и Розовом Облаке?! — искренне удивился я с нарастающим возмущением. Сейчас в моей голове хаос из негодования и озлобленных мыслей. Как он мог со мной так поступить? Он ведь знал, что мы отправляемся в такое опасное место, в котором он не только побывал, но и проводил эксперименты по исследованию окружающей обстановки! Не удивлюсь, если здесь будет информация о гулях, которую мы недавно добыли наглядным путём, рискуя своими жизнями. Это... просто... ебучая несправедливость. Захотелось съездить этому Профессору по лицу. — Возможно, он просто забыл. Сам знаешь, какой он занятой и насколько поглощён своей работой. — Наверное... — снисходительно проговорил я, осознав разумность её выводов. Мой гнев начал постепенно остывает: я вспомнил, что из-за своей работы он не привык интересоваться происходящим вокруг. К тому же, он сварганил зелья восстановления магии, когда я попросил у него помощи в походе. Хотя, возможно, он не думал, что мы будем исследовать мрачные и опасные руины, учитывая, что у нас есть отслеживающий чип, который привёл бы нас прямо к цели. И всё же обидно осознавать, что полезная информация нам могла бы быть известна ещё до посещения Кантерлота. Проглотив своё огорчение, я проиграл следующую запись, при этом лениво просматривая методы проведения экспериментов в соответствующих разделах. «Подготовка». «На этот раз мне пришлось воспользоваться услугами опытного грифона-наёмника, так как в одиночку заниматься научной деятельностью в руинах Кантерлота чрезвычайно опасно. Ни в какой из научных сфер деятельности этот наёмник совершенно не разбирается, что довольно типично для среднестатистического жителя Пустошей, но опыта и навыков ведения боя и выживания у него вполне достаточно. В таком опасном месте его мускулы и крылья окажутся нелишними. К тому же, он и сам не против исследования руин Кантерлота, но не решался отправляться сюда один или с кем-то, кто ничего не знал об этом месте, не говоря уже о том, что в Пустоши трудно кому-то доверять. Увидев во мне «целеустремлённого яйцеголового», он согласился на обеспечение моей безопасности в руинах Кантерлота на время проведения исследований, надеясь, что с моей помощью он получит необходимую ему информацию и сможет лучше других ориентироваться и выживать в окружении Розового Облака и кантерлотских гулей. Его мотивация ясна — он хочет получить знания и опыт, которые помогут ему браться за наёмные работы в здешних руинах, так как других желающих отправиться в эти покрытые мифами, но набитые древними сокровищами места почти нет, несмотря на привлекательную оплату. Очевидно, что собственная шкура дороже. Договариваться об оплате мы будем по окончании моих исследовательских работ. Наблюдая за мной, он решил последовать моему примеру и начал вести что-то наподобие своего дневника, куда записывал основное из выясненного в ходе различных исследований, а ещё изливал своё мнение по этому поводу. Наличие грифона помогает мне избегать лишних передвижений по опасным руинам, помимо этого он по воздуху покидал Кантерлот и улетал за его пределы, дабы раздобыть нам еды и чистой воды в ближайших рудниках, пока я занимался исследованиями». Ему повезло: он нашёл спутника и тем самым уже мог спокойно избежать гнетущего влияния окружающей атмосферы Кантерлота, за которым следовала бы неизбежная потеря рассудка. Изоляция от общества сама по себе негативно сказывается на ментальном состоянии любого социального индивида. Впрочем, Профессору это вряд ли угрожало: я бы сказал, ему от этого только комфортней, учитывая, с каким рвением он погружается в работу. При беглом осмотре записей из раздела «Наблюдения и результаты исследований», а именно того, как проходили оные, какие использовались формулы, методы, расчёты и другой математический анализ, можно в очередной раз убедиться, что Профессор очень требовательно и трепетно относится к своей работе. Такому усердию, тщательному вниманию к деталям и рутинной перепроверке результатов любой бы позавидовал, и я уже не говорю о сложности самого анализа результатов, которые изобилуют во многом непонятными для меня терминами и определениями из сферы генетики, биологии, химии и медицины. Он явно горит желанием создать универсальное средство, которое поможет избавиться от нежелательных мутаций. Условный шаблон, который можно подстроить под любую мутацию. «Оборудование». «Первые мои исследования касались непосредственно самого Розового Облака, уже после я занялся изучением его порождений. Необходимо было оценить степень его влияния на окружающую среду. Для этого мы искали подходящее место для проведения экспериментов. Среди критериев как всегда наличие поблизости какого-нибудь медицинского учреждения или института с медицинской направленностью, а ещё лучше с биологической или генетической. Там я мог найти бы не только необходимое мне оборудование и принадлежности, но и соответствующую литературу, а также данные о недавних проводимых экспериментах и наблюдениях. Под недавними в данном случае понимаются те, что проводились незадолго до падения мегазаклинаний. Мы обнаружили такое место, оно, как и ожидалось, принадлежало Министерству Мира. "НИИ нейрохирургии им. Флаттершай". Основную часть оборудования мы притащили оттуда. В технических помещениях после взрыва в стене образовалась дыра, предоставившая доступ в коллекторные системы, в одном из помещений которых мы и развернули лабораторию. Разумеется, часть оборудования и аппаратуры находилось в плачевном состоянии, но, имея за плечами приличный опыт работы с подобной техникой, я сумел вернуть её к жизни и сразу приступил к анализам вещества Розового Облака. В ходе экспериментов оборудование постепенно пополнялось всё более витиеватыми и мудрёными образцами, благодаря чему опыты и исследования становились более точными, позволяя мне проверить результаты на разной технике и устройствах, снизить погрешность и исключить воздействие сторонних факторов. Чистота результата прежде всего, от этого зависит истинность. Моя электронная библиотека также пополнялась новой литературой, что даст возможность поделиться ею с остальными учёными, которые уже встречались на моём пути. Этот Кантерлот просто кладезь знаний. Если бы я посетил его изначально, то, вероятно, смог бы избежать ошибок в исследованиях на других полигонах. Вскоре мне повезло наткнуться на целое поселение разумных кантерлотских гулей в Стойле Один под Министерством Военных Технологий, чего я никак не мог ожидать. Слухи о тайных повелителях в Кантерлоте оказались не такими уж беспочвенными, но по-прежнему остаются преувеличенными, о чём позже станет известно. Они также жертвы Розового Облака. Как раз у них я и выяснил где можно попробовать отыскать более продвинутые технологии для исследований, специфическую научную литературу, а также выведал кое-какую полезную информацию о самом Розовом Облаке, которая им была доступна по наблюдениям. В некоторых случаях мне доводилось заниматься обменом продовольствия и технологий, которые я не мог обнаружить сам, на другие найденные мною или наёмником вещи, а также на информацию, добытые на тот момент данные по Розовому Облаку. Сотрудничество было взаимовыгодным. Список всего полученного оборудования — в разделе "Наблюдения и результаты исследований" в подразделе "Оборудование"». В голове возникла очередная буря недоумения и шока. Разумные кантерлотские гули? И почему я их ещё не встретил? Они что, только в Стойле Один обитают? Мотли удивлена не меньше, чем я. Не успел я всё как следует обмозговать, как мой запасной ПипБак обозначил это месте на карте. Я отвлёкся и взглянул на него. Стойло Один находится возле главного замка — с той стороны, по моим скромным мысленным подсчётам, и распространилось Розовое Облако. Да уж... вот будет забавно, если ключ-карта окажется у них. Вход в Стойло находится под Министерством Военных Технологий. Интересное решение — хотя чему я удивляюсь? Одна из трёх основательниц Стойл-Тек приходилась сестрой главной кобыле этого министерства. Я продолжил прослушивание вместе с беглым осмотром результатов исследований, включив на озвучивание следующую запись. «Состав Розового Облака». «Исследование состава Розового Облака не предоставило мне никаких существенных данных. Мне удалось лишь подтвердить свои гипотезы о Розовом Облаке, составленные ещё до попадания сюда со слов путешественников и книги "Копытоводство по выживанию в Пустоши". Состав Розового Облака не имеет каких-либо необычных или неизвестных мне компонентов и химических элементов, однако мне так и осталась неизвестной сама технология и метод производства подобной газообразной смеси, то бишь все условия и факторы, необходимые для её создания. Я сумел выяснить, что использованные в составе химические элементы не могут служить катализатором "перемешивания" в момент контакта живой плоти и обычной материи. Более того, такое сочетание компонентов совершенно безвредно. Это я сумел определить, воспроизводя химическую смесь в лабораторных условиях. Она является настолько простой по структуре, составу элементов и лёгкости производства, что её может наколдовать единорог, имеющий соответствующие навыки и знания в области химии. Наука в состоянии изучить состав чего бы то ни было, но в очень редких случаях удаётся выяснить определяющие факторы и условия его создания, и за счёт каких законов природы оно имеет те или иные свойства. После довольно длительных исследований у меня не остаётся сомнений, что дело именно в магии или энергии, которая наложена на эту газообразную смесь. Проще говоря, это зачарованный газ, и его цель — распространить наложенную магию воздушно-капельным путём. Накладывание магии на газообразную смесь может быть вызвано необходимостью контроля Розового Облака в будущем. Мне вот интересно, в каком виде или чем осуществлялся бы этот самый контроль? К несчастью, я не могу определить природу его магии. Я по части биологии и генетики, и не занимаюсь углублённым изучением магии и энергий с их потенциальными свойствами и возможностями, лишь поверхностно. Я пытался выяснить о происхождении магии или энергии Розового Облака из приборов, фиксирующих их, но каждый раз терпел неудачу. Магическую природу этого облака невозможно определить с имеющейся у меня аппаратурой. С другой стороны, это подводит меня к выводу, что магия или энергия зачарованного газа явно неэквейстрийского происхождения, раз чувствительные сенсоры и датчики, созданные при помощи магии пони, не могут её зафиксировать и определить. Зная историю, можно сказать, что Розовое Облако — это непременно детище зебр, и его магия также принадлежит зебрам. Однако в этом вопросе я некомпетентен. Более детальную информацию о полученных результатах анализов и экспериментов, а также список задействованного оборудования и методов проведения исследования вы найдёте в разделе "Наблюдения и результаты исследований" в подразделе "Состав Розового Облака"». Получается, Розовое Облако несёт в себе безобидные химические элементы, но в тоже время они являются транспортным средством для мистической и необъяснимой магии или энергии. Интересно... каким способом им удалось использовать магию, которую даже пони ещё не смогли открыть, а уж тем более манипулировать? А впрочем... это и не удивительно, учитывая, что благодаря Селестии и её вниманию к социальным проблемам различные научные исследования почти не спонсировались, оставаясь прерогативой частных любителей. Это было мало кому интересно, никакого заметного спроса, поэтому многие работы и их результаты затерялись во времени или пылились на полках частных библиотек, пока не поползли слухи о войне, что привело к ошеломительному научному прорыву и увеличенному интересу к этим знаниям. Профессор — такой же самоучка и любитель сейчас, как учёные и волшебники довоенной эпохи. «Влияние Розового Облака. Окружающая среда». «Путём длительных исследований мне удалось выяснить эффекты воздействия Розового Облака на окружающую среду, поскольку у меня возникло множество вопросов, когда я подготавливал лабораторию к рабочему процессу. Я обнаружил, что множество вещей в Кантерлоте имеют лучшую сохранность в сравнении с другими уголками Эквестрийской Пустоши. Меня интересовал источник такого феномена, и я заподозрил в этом Розовое Облако. Мои догадки нашли подтверждение. Я сумел зафиксировать, что Розовое Облако воздействует на поведение и жизнь микроорганизмов. Для них облако губительно, что заметно уменьшает их количество, а соответственно, и их влияние на всё вокруг снижено. Это объясняет, почему, к примеру, останки пони разлагаются дольше, а некоторые вещи в определённых условиях лучше сохраняются. Розовое Облако медленно "убивает" жизнедеятельность практически любой органики вроде деревьев и растительности. Пропитанная газом и магией неживая материя при касании к живой начинает сплавляться с нею, но за пределами Кантерлота, без концентрации облака вокруг, имеющихся в них скоплений будет уже недостаточно, чтобы вызывать такой эффект. Исключением являются жидкости и вещи с высоким уровнем влажности, вроде еды. С ними всё гораздо сложнее. Но могу сказать с уверенностью: не употребляйте их, если вы не кантерлотский гуль. Даже из обычных наблюдений видно, что Розовое Облако проникает практически через любую поверхность. Всё зависит от толщины и плотности материала. Помимо этого на проникновение влияет и наличие магических заклинаний на материале. Замечено, что высокая концентрация Розового Облака наблюдается поблизости главного замка, и чем дальше от него, тем меньше этого зачарованного газа содержится в окружающей среде. Наталкивает на размышления, что оно постоянно откуда-то возникает. Где-то внутри замка должен быть "распылитель", но из-за высокой концентрации выяснить это не удалось. Разумным кантерлотским гулям не удастся проникнуть в его недра из-за обилия охранных систем. Для нейтрализации действия Розового Облака достаточно будет обычных лечебных зелий, но потребуется их огромное количество, поскольку его магия или энергия крайне сильна. Напомню, что может "воскрешать" мертвецов! Больше ощутимых эффектов Розового Облака, требующих отдельного внимания, не зафиксировано. Более детальную информацию о полученных результатах анализов и экспериментов, а также список задействованного оборудования и методах проведения исследования вы найдёте в разделе "Наблюдения и результаты исследований" в подразделе "Влияние Розового Облака. Окружающая среда"». Выходит, мы можем не беспокоиться, что добытые в Кантерлоте вещи, такие как книги и наряды, слипнуться с нами, если будем их носить или держать в копытах длительное время уже за пределами розового газа. Мотли также это подметила и обрадовалась этой новости. Мои наблюдения касательно увеличения концентрации по мере приближения к главному замку подтвердились, но в тоже время я и не подумал о том, что Розовое Облако по-прежнему возникает и распыляется где-то в его недрах. Неужели там настолько высокая концентрация, что только наличие условного распылителя может объяснить подобное? «Влияние Розового Облака. Природа кантерлотских гулей». Эта запись самая длинная из всех, судя по текстовому варианту. «Воздействие зачарованного газа на организмы вызывает во мне горячий интерес, заставляя шевелить извилинами, так как именно к генетической биологии я предрасположен больше всего и разбираюсь в ней на углублённом уровне. К кантерлотским гулям я не намерен применять такое понятие как "мертвец", когда он ещё в состоянии разорвать свою жертву на куски. Это для того, чтобы избежать недопонимания в дальнейшем. Нам удалось захватить и обследовать как живых гулей, так и мёртвых, и проверить их в самых различных условиях, какие только мы смогли провести. Ранее упоминались и разумные кантерлотские гули, но они не желали ложиться на операционный стол, лишь позволяли взять некоторые образцы вроде кожи и шёрстки. Они также не особо желали участвовать в проведении некоторых экспериментов по своему поведению, поэтому большинство моих записей о них будут основываться по большей части на моих наблюдениях. О поведении всех гулей будет указано в соответствующей записи. Перейду к сути. Как мёртвые, так и живые тела подопытных формально считаются недееспособными из-за отсутствующих естественных физических процессов. Нам удалось проверить воздействие Розового Облака с несколькими расами, но во всех случаях изменения приходят к одному и тому результату. К примеру, отсутствие сердцебиения. Большинство клеток организма помимо своей жизнедеятельности прекратили и процесс разложения, но при этом они не являются "активными". Они словно заморожены, но не в буквальном смысле. Следует присмотреться к тому, что лишь большинство клеток подверглось влиянию. Остальные также не функционируют, но и не считаются "мёртвыми". Упомянутое большинство клеток составляют те, что находится во внешних слоях тела: кожа, шёрстка. По очевидным причинам сильно заражены органы дыхания и кровеносная система. Кровь впоследствии приобретает тёмно-розовый окрас, потому как насыщается магией Розового Облака, попавшей в основном через лёгкие с газообразной смесью. Когда магия Розового Облака начинает действовать, подчинив организм, то заражение прекращается, а тело получает иммунитет к нему — более того, в высоких концентрациях оно вызывает едва ли не мгновенную регенерацию. К этому моменту уцелевшая часть клеток просто перестаёт функционировать. Из-за чего датчики моего ПипБака не могут зафиксировать, что организм жив, определяя его как мёртвый. На тепловизорах они также не видны из-за отсутствия температуры тела, которая появляется в ходе естественной жизнедеятельности организма, чего не наблюдается у кантерлотских гулей, поэтому температура последних соответствует температуре окружающей среды. Исключением являются разумные кантерлотские гули, обнаруженные мной в Стойле Один. По поводу исключений. Они находятся по обе стороны баррикад. Случаются условные осечки, когда магия Розового Облака не может подчинить тело подобной интоксикацией. Бывают заметные случаи, когда тело интенсивно сливается с каким-нибудь крупным и массивным объектом вроде каменного тротуара. Когда происходит процесс интоксикации Розовым Облаком, в живых организмах умирают те клетки, которые первыми попадаются на пути зачарованного газа, из-за этого у всех кантерлотских гулей кожа и шёрстка обезображены. В этот момент неестественный форсированный некроз клеток, вызванный магией Розового Облака, сказывается на окружающих их неорганических структурах. Происходит нечто наподобие эффекта "расшатывания" этих структур на молекулярном уровне, и они становятся неустойчивыми, и молекулы беспрепятственно проникают в эти клетки. Из-за колоссальной "перетасовки" клеток организма и неживой материи при этом "расшатывании" магия не в состоянии им больше управлять: внутренние системы организма разрушаются до ошеломляющего безобразия, в особенности это касается нервной системы. И это происходит довольно часто в условиях колоссальной концентрации Розового Облака. Оно и к лучшему, что такие жертвы не остаются живыми. Вид живого, рычащего и резво дрыгающегося гуля, тело которого является единым целом с тротуаром, глубокие впечатлил бы даже такого пони, как я, который много чего повидал в Эквестрийских Пустошах. Остаётся лишь гадать, является ли это намеренной функцией облака или же простым побочным эффектом. Обратной стороной нашей условной осечки при интоксикации являются жертвы, сохранившие свой разум. Из-за уникальной физиологии каждого организма, неповторимой, как узор снежинки, процесс заражения и подчинения происходит не до конца. Магия Розового Облака не может окончательно умертвить личность и выселить душевную энергию. Благодаря продвинутой аппаратуре и приборам из "НИИ нейрохирургии им. Флаттершай" я смог проанализировать деятельность мозга кантерлотских гулей и их нервной системы в частности. Среди разумных лишь одна особь пришла сюда и позволила подсоединить к ней электроды, поэтому уверенности относительно всех сородичей в этом вопросе у меня нет. Могу сказать, что деятельность мозга по крайней мере одного разумного кантерлотского гуля принципиально не отличается от незаражённых представителей своего вида, в данном случае пони. В целом, их тела застряли, как в узком оконном проёме — ни туда, ни сюда, между двумя состояниями: являются живыми пони, но в тоже время обладают всеми преимуществами обычных кантерлотских гулей. Среди этих преимуществ регенерация и иммунитет к облаку. Я не знаю, является ли возможным искусственно вызвать трансформацию именно в разумного кантерлотского гуля. У меня нет совершенно никаких гипотез относительно того, почему так происходит. Скорее всего, влияет целый набор факторов, которые мы в данный момент не в состоянии зафиксировать, а уж тем более манипулировать ими. Деятельность мозга обычных кантерлотских гулей невозможно проанализировать имеющейся аппаратурой. С ней не удаётся определить, что происходит в их голове. Некоторые индивиды различных рас при полном заражении обретают способность создавать новые порции Розового Облака. Их лёгкие начинают самостоятельно вырабатывать уже зачарованный магией Розового Облака газ. Опять же, из-за незнаний природы этой магии я не могу определить всю последовательность образования, поскольку газ появляется уже в зачарованном виде, и формируется он только у живых особей, а не мёртвых. Ещё заметной особенностью порождений Розового Облака являются глаза, а именно их серебряное свечение. Это наблюдается у всех видов и рас. У всех живых глаза источают небольшое серебряное свечение, в то время как мёртвые этим свойством не обладают. Если обезглавить кантерлотского гуля, серебряное свечение в глазах постепенно угаснет. Если его сильно повредить, вслед чего он может просто "вырубиться", то свечение не исчезнет. Стоит отметить безжизненный взгляд у обычных кантерлотских гулей, как живых, так и мёртвых. Касательно угасания у разумных кантерлотских гулей: мне не удалось осмотреть их глаза в момент смерти (никто не пожелал умирать ради эксперимента, что вполне ожидаемо). Могу лишь сказать с их слов: после смерти у их сородичей глаза также не теряют свечение сразу, лишь спустя некоторое время. На веру их слова принимать не нужно, но этого вполне достаточно для теории, в конце концов, разумные кантерлотские гули практически ничем не отличаются от обычных. Кроме рассудка, хотя в его адекватности я не уверен. Они немного двинуты на голову даже по меркам Эквестрийской Пустоши. Не будет лишним упомянуть и регенерацию, о которой уже известно из рассказов о кантерлотских гулях. Их можно убить только двумя путями — обезглавливанием или дезинтеграцией. В остальном же любые повреждённые участки тела живого мертвеца будут регенерированы до изначального состояния. И чем выше в теле ещё живых мертвецов концентрация Розового Облака, тем выше скорость их восстановления и регенерации после сильных повреждений. Если их вырубить в области смертельной концентрации зачарованного газа, то восстановление происходит ещё быстрее, в частности, отрубленная конечность растёт практически на глазах! Невероятно мощная магия. Несмотря на то, что большинство клеток организма мертво и, соответственно, тела физически не могут быть усилены, даже временно, что доказывают данные аппаратуры и приборов, их тела крепче и твёрже, чем должны быть. Даже под микроскопом не наблюдалось укрепления мышц и остатков кожи, но по факту оно есть! Несомненно, это магия зачарованного газа. Стоит нанести повреждения, как тело оказывает сопротивление внешнему раздражителю и его физическому воздействию. Даже я ощущал эту прочность, протыкая подопытного иглой. Она согнулась от сопротивления. Воткнуть иглу в их тело можно лишь с большой скоростью. Зубы у всех становятся настолько прочными и острыми, что с их усиленной челюстью способны перекусить кость и немногослойный металл, а когти гулей-грифонов (был лишь один экземпляр, да и то послевоенного периода) становятся невероятно прочными. Все эти преимущества исчезают вместе с угасанием серебряного свечения в глазах при обезглавливании. Очевидно, что Розовое Облако не только поддерживает в гулях жизнь, но и улучшает их физические характеристики. Тело кантерлотских гулей не может двигаться и регенерироваться без контакта с головой. Чем это вызвано, мне не до конца понятно. Я осмелюсь высказать гипотезу, что тут замешана взаимосвязь с мозговой деятельностью, словно именно там магия Розового Облака и отдаёт команды всему телу. Могу сказать, что магия Розового Облака управляет телом по такому же принципу, как это проходит естественным образом, через нервную систему. Забыл также отметить, что душевная энергия, которая образуется от естественной жизнедеятельности организма (подобно крови, и которая также после потери со временем восстанавливается), у кантерлотских гулей отсутствует, как у истинных мёртвых. Думаю, она заменена магией или энергией Розового Облака. Замечу, что даже в этом случае изначальный цвет магии у единорогов-гулей остаётся неизменным, ведь душевная энергия и магия — это разные вещи. Что же касается разумных, то они по-прежнему обладают этой энергией. Может, магия Розового Облака ошибочно принимает её за свою. Опять же, природа этой магии или энергии мне неизвестна. Чтобы полностью понять весь принцип функционирования кантерлотского гуля, необходимо потратить десятилетия, но перед этим ещё нужно выяснить природу этой магии или энергии! Я этим заниматься не намерен, меня интересовала лишь разница между заражёнными и незаражёнными клетками для моей работы. Однако я удосужился поинтересоваться их поведением, хотя бы поверхностно, а это гораздо интересней для жителей Пустоши, поскольку от этого напрямую зависит их выживание. В этой записи я попытался дать краткое описание тому, что мне удалось узнать в ходе главных экспериментов. Более детальную информацию о полученных результатах анализов и экспериментов, а также список задействованного оборудования и методах проведения исследования вы найдёте в разделе "Наблюдения и результаты исследований" в подразделе " Влияние Розового Облака. Природа кантерлотских гулей"». Ох... сколько информации нужно переварить. В принципе, ничего существенного я отсюда не узнал. Подтвердил собственные наблюдения и прояснил для себя некоторые моменты. Я узнал лишь то, что усиление физических способностей тела кантерлотских гулей явно магического происхождения, и что разумные кантерлотские гули имеют те же преимущества, что и обычные. Также я получил объяснение, почему кантерлотские гули не отображаются на ПипБаке и Пип-Бое: датчики и сенсоры определяют их как мёртвых. Отсутствие души — вернее, душевной энергии,— также сказывается на их обнаружении. Однако по какой причине красные метки возникают там, где никого нет? Надеюсь, я получу хоть какой-то ответ или намёки на него в следующих записях. «Влияние Розового Облака. Поведение кантерлотских гулей». «Я не особо занимаюсь этологией, но в ходе исследования неизбежно соприкасаешься с паттерном поведения. Кантерлотские гули не стали исключением. Как и на предыдущих исследовательских полигонах, я не стал вдаваться в подробности, учитывая, что мозговая деятельность кантерлотских гулей так и осталась для меня загадкой. Однако вот что удалось выяснить по наблюдениям и некоторым экспериментам. Большую часть времени кантерлотские гули проводят на одном месте, в особенности поблизости работающих источников кантерлотской радиочастоты. По какой-то причине она их привлекает. Об этой неизвестной радиочастоте скажу отдельно в соответствующей записи. Разумные кантерлотские гули из Стойла Один считают эту частоту назойливой, но никакого эффекта она на них не оказывает. Почти всё время обычные кантерлотские гули простаивают возле включённых радиоприёмников. Они отвлекаются лишь с появлением неприятеля или какого-либо источника звука. Последнее можно использовать в качестве отвлекающего манёвра. Есть и одиночки, которые ещё при этом не располагаются поблизости рабочих радиоприёмников. Обычно они находятся в домах. У меня есть предположение, что это связано с их привычками или привязанностями, они остаются возле того, что им знакомо. Возможно, имеющиеся поведенческие нейронные связи (привычки) в момент смерти или процесса заражения задают им образ действий в состоянии покоя. Это также может объяснять и то, что некоторые гули-единороги в состоянии применять заклинания, когда гонятся за жертвой. Они ведут себя согласно недавним воспоминаниям или привычкам. Но это лишь гипотеза. Ещё отличительной особенностью является то, что они не видят на дальние расстояния. По крайней мере, медленно движущиеся объекты. Бегущий или стремительно передвигающийся объект они тут же замечают. Напрашивается вывод, что серебряное свечение однозначно не помогает им видеть. С другой стороны, они могут заметить медленно движущийся объект даже за стеной, если оказаться внутри определённого радиуса. Об этом даже говорят записи сумасшедших на стенах. Радиус имеет длину в шесть среднестатистических пони. При пересечении черты становится неважным, с какой стороны находишься, издавал или не издавал ли ты каких-либо звуков — они неизбежно ощутят присутствие. Они также обращают внимание на левитируемые к ним неживые объекты, а возможно, просто видят окружающую их магию телекинеза. Неизвестно, почему они слеповаты на дальние расстояния и по какой причине стремятся сожрать своих жертв, если им выгодней превращать их в себе подобных? Иногда они произносят односоставные предложения, вроде "Еда!" и "Убить!". Это довольно странно, учитывая, что для их жизнедеятельности не обязательно употреблять еду. Магия Розового Облака и так им всё обеспечивает. Возможно, это просто побочный эффект их поведения? Мы пробовали вывести кантерлотского гуля за пределы Розового Облака, что окружает руины города. Он следовал за нами неустанно, но, как только мы пропали из его вида, поплёлся обратно в руины. Мы проследили за ним. В зоне досягаемости розового газа он остановился и больше не двигался. Какой из всего этого можно сделать вывод для путешественников? Не шуметь, не делать резких движений, даже если окажешься у них на виду, но если они ощутят твоё присутствие, то не зевай и уноси копыта. Злобным громким рычанием они привлекают сородичей неподалёку. Больше ничего особенного обнаружить в их поведении не удалось. Мало чем отличаются от обычных гулей в плане поведения. Более детальную информацию о полученных результатах анализов и экспериментов, а также список задействованного оборудования и методах проведения исследования вы найдёте в разделе "Наблюдения и результаты исследований" в подразделе "Влияние Розового Облака. Поведение кантерлотских гулей"». Он, по сути, озвучил то, что мне удалось узнать экспериментальным путём. Если бы эта информация у нас была изначально, мы могли бы сэкономить массу времени. Также гипотеза о том, что, будучи уже гулями, они ведут себя согласно прижизненным привычкам, будь то заклинания или игра на виолончели. Но почему же играемая композиция была столь загробной и пугающей? Или это всё специфика сознания Октавии в последние моменты перед превращением? И если Октавия считала кантерлотскую частоту привлекательной, то почему разумные кантерлотские гули считают её назойливой? «Влияние Розового Облака. Кантерлотская радиочастота». «Об этом явлении я мало могу что сказать. Радиоволны совершенно не в моей компетенции, но кое-какими базовыми знаниями я обладаю. По крайней мере, могу описать её необычное влияние. Кантерлотская радиочастота влияет на мозговую активность всех не-гулей, что сопровождается сильными головными болями и болезненным кровотечением из носа и ушей. Достаточно десяти секунд, чтобы умереть от неё, к ней устойчивы лишь кантерлотские гули. Стоит отметить, что не сами радиоволны оказывают на нас влияние, а воспроизводимый через радиоприёмник звук. Расспросы разумных кантерлотских гулей из Стойла Один не дали каких-либо внятных объяснений о происхождении убийственных звуков. Слишком много мифов даже среди них, которые вот уже сто семьдесят с лишним лет контактируют с ними. Мне известно лишь то, что она проигрывалась в момент возникновения Розового Облака, поэтому я склонен к тому, что в подобной трансформации только оно и замешано. Источник радиопередатчика этой частоты я так и не смог обнаружить. Отмечу один момент. Если записать этот убийственный звук на голоплёнку или на любое другое звукозаписывающее устройство, то при проигрывании он не окажет никакого эффекта. Тот же шум, но без болезненных последствий. Я проверял на себе. Это говорит о том, что радиочастота подвержена влиянию магии Розового Облака, что подтверждается интересом к ней обычных кантерлотских гулей. Этот шум нужно слушать "вживую", чтобы он смог оказать воздействие — чего, конечно же, я не рекомендую делать. По странному стечению обстоятельств радиус воздействия этого звука совпадает с радиусом обнаружения кантерлотскими гулями. Я ради интереса разобрал местные рабочие радиоприёмники и не обнаружил в них какого-либо дефекта: если настроить их на любую другую радиочастоту, то работают они в естественном режиме, а исходящий звук не приносит какого-либо дискомфорта. Хотя тут уже зависит от вкуса, ведь у некоторых от того, что играет на радиостанции диджея Пон3, образно говоря, кровь из ушей идёт... как бы иронично это ни звучало в данном месте. Не как иначе как виновником убийственного шума является магия Розового Облака. На ПипБаке время от времени появляются красные и нейтральные метки. Не знаю, чем это вызвано, поэтому упомянул в записи о радиочастотах. Скорее всего, опять же, это из-за магии Розового Облака: вероятно, ПипБак ошибочно засекает в радиоволнах живые объекты. Это единственное объяснение, которое мне приходит на ум с учётом полученных результатов. Вот всё, что мне удалось выяснить по этому вопросу. Немного, но лучше, чем ничего. Проще говоря, если вы не кантерлотский гуль, то в любом случае избегайте воспроизводимого шума в радиоприёмниках, настроенных на кантерлотскую частоту. Как же меня достало употреблять слово "кантерлотский". Жители Пустошей не могли придумать более самобытные и запоминающиеся названия? Более детальную информацию о полученных результатах анализов и экспериментов, а также список задействованного оборудования и методах проведения исследования вы найдёте в разделе "Наблюдения и результаты исследований" в подразделе "Влияние Розового Облака. Кантерлотская радиочастота"». И вправду странно. Остальные радиочастоты воспроизводятся без какого-либо дискомфорта. Мной уже ранее было замечено, что на все пять ключ-карт отслеживающий чип указывает верно — тогда почему с обнаружением того, что затерялся в Кантерлоте, произошла такая беда? Я, что немаловажно, получил хоть какие-то намёки на причину появления красных и нейтральных меток в ПипБаке. Не отрицаю, что обвинять во всём магию или энергию Розового Облака слишком легко, но ничего другого не остаётся. Природа магии Розового Облака так и осталась неизвестной Профессору. А может, она уже известна ему теперь? Он всё-таки побывал на территории зебр, которые и создали Розовое Облако. Нужно будет его как-нибудь расспросить об этом. «Влияние Розового Облака. Психическое состояние» «Сюда следовало бы внести и проблемы с кошмарами, но я выделил им отдельную категорию, поскольку в ходе исследования обнаружились любопытные моменты. С того самого времени, как мы впервые попали в руины Кантерлота, я испытывал на себе какую-то смутную необъяснимую тревогу. Она не покидала меня до тех пор, пока я находился в пределах Розового Облака. Этому же подвергся и мой наёмник-грифон. Он предпочёл, чтобы я не упоминал его имя в своих записях, как я и делал. Его право. Но я отвлёкся. Опять же, психология и нейропсихология не входит в мою компетенцию, но этот любопытный феномен заслуживает своего раздела. Как обнаружилось, оно непосредственно связано с Розовым Облаком, ибо я проводил несколько дней с разным интервалом вне его досягаемости. Необъяснимое беспокойство исчезало практически сразу, ощущался осадок только после того, как вспоминаешь о нём, но это уже свойство наших воспоминаний: вместе с ними возникают и отдалённые ощущения того, что мы испытывали в тот момент. Это же наблюдал и мой ассистент-грифон, ведь он неоднократно покидал руины Кантерлота и окружающее их Розовое Облако ради припасов. Очевидно, Розовое Облако напрямую сказывается на настроении тех, кто оказывается в зоне его действия. Причём наличие самого газа необязательно, как здесь. Безусловно, чем меньше его в воздухе, тем слабее воздействие на сознание не-гулей, но его отсутствие полностью не избавляет от магического влияния. И всё это подкрепляется мрачной окружающей обстановкой запустения и ходячими мертвецами, способными без проблем перекусить кости своих жертв, словно соломинку. Некоторые записки путешественников недвусмысленно намекали на то, что они испытывали на себе тревогу неизвестного характера, а некоторые и вовсе сходили с ума и превращались в кантерлотских гулей. Скорость превращения напрямую зависела от количества поглощённого Розового Облака, а также от стойкости рассудка самих жертв. Чем сильнее жертва подвержена предрассудкам и суевериям, тем быстрее впадала в безумие. Разумные кантерлотские гули иногда покидают пределы Кантерлота и Розового Облака в частности, но никаких изменений при переходе не замечают. Возможно, они просто привыкли. Есть подозрение, что настроение сказывается и на кошмарах, которые довели моего грифона до сумасшествия. Вначале он охотно делился со мной переживаниями, ощущениями и мыслями, которые записывал в свой дневник, но под конец стал скрытным и замкнутым. Отвечал односложным предложениями и редко вступал в дискуссии. Когда я пытался поинтересоваться тем, что он пишет в дневнике, в его взгляде видел раздражение, злобу, а иногда даже гнев. Он явно хочет от меня что-то скрыть. За всё проведённое здесь время его адекватная подозрительность сменилась клинической паранойей. Какое-то помешательство. Я склонен предполагать, что в этом виновно нагоняемое Розовым Облаком настроение... Но сейчас осознал, что причиной могут быть сны. Они оказывают гораздо больший эффект, особенно в таких мрачных условиях. Смягчить угнетающее чувство пребывания здесь можно приятными ощущениями от чего угодно: вкусная еда, хорошая музыка, юмор, хорошая компания, мастурбация и так далее. Более детальную информацию о полученных результатах анализов и экспериментов, а также список задействованного оборудования и методах проведения исследования вы найдёте в разделе "Наблюдения и результаты исследований" в подразделе "Влияние Розового Облака. Психическое состояние"». С момента прослушивания первых записей я всё гадал, что же произошло с грифоном. Всё-таки в гнетущем настроении виновна именно магия Розового Облака. Теперь буду знать. Но в этой записи меня горячо заинтересовали сны. Надеюсь, Профессор обнаружил нечто такое, что позволит мне распутать этот таинственный клубок из различных фактов, и картина происходящего сложится сама собой. «Влияние Розового Облака. Сны и кошмары». «Сны. В руинах Кантерлота, как я обнаружил со временем, обретают необычные свойства. Существует слишком много направлений научной деятельности, о которых я знаю лишь поверхностно, и сновидения не являются исключением. Я мало что знаю о них, но их необычность налицо, и заняться этим вопросом хотя бы поверхностно стоит. Сразу отмечу, что благодаря аппаратуре из "НИИ нейрохирургии им. Флаттершай" удалось хотя бы определить, что аномальной мозговой активности не наблюдалось. Чем же эти сны отличаются от стандартных? Происходящим в них. Я не сразу заметил закономерность снов, но, когда это произошло, стал их записывать и анализировать в свободное от основной деятельности время. Поначалу грифон также делился сюжетами своих снов. Во всех случаях они довольно отчётливые, и память о них всегда сохраняется после пробуждения, что само по себе не такое уж частое явление. Кратко опишу сюжеты наших снов и кошмаров. Главная закономерность: все сюжеты снов происходят в местности поблизости нашей лаборатории, а иногда и внутри неё. Именно это я и заметил со временем; грифон подтвердил, что такое совпадение наблюдалось и у него. Это естественно — мы видим во сне то же, что и наяву. Но интересно и необычно то, что все сюжеты так или иначе связаны с лабораторией и её окрестностями. Статистически такого просто не может быть. Мы неоднократно видели один и тот же сон одновременно, иногда мы даже оба там присутствовали. Отсюда я и сделал вывод, что это очередной аспект влияния Розового Облака. Сначала сны были связаны с нашими... переживаниями, осознанными и неосознанными страхами. Мы во снах иногда видим их в том или ином обличие. Важно лишь их само наличие, повторение из раза в раз, что также статистически не может происходить при естественном ходе вещей. Неизбежно ощущается внешнее влияние, в данном случае, магии или энергии Розового Облака. После пробуждения сны ощущаются весьма правдоподобно, что в свою очередь непривычно и любопытно, но у меня не было достаточно времени, чтобы во всём этом разобраться и проанализировать. Ещё заметной особенностью стало, что грифон со временем во сне начал видеть не себя, а пони. Он словно находился в теле пони, что непривычно для него, ведь его никогда особо не интересовало то, каково быть пони или что-то в этом духе. То он задыхается и умирает от высокой концентрации Розового Облака, то его тело сплавляется с каменным тротуаром местных улиц, то он убивает сам себя быстрым способом, не желая, видимо, страдать от пагубного воздействия зачарованного газа. Такие сюжеты видел и я. К слову, под конец в своих снах и я перестал видеть самого себя, а происходящее заметно повторялось. Видимо, мы прочли слишком много записок и надписей на стенах от выживших, которые стали свидетелями ужасающих последствий Розового Облака. Грифон, возможно, именно из-за этого сошёл с ума, но его помешательство было... необычным. Он иногда бормотал во сне, когда стал скрытным и замкнутым. Трудно было распознать что-то внятное из его бормотания, но речь шла о каком-то богатстве. Иногда в моменте бодрствования он куда-то пропадал, не говоря при этом, куда отлучался и по какой причине. От него иногда веяло краской и на когтях оставались следы оной, приём цвета отличались друг от друга. Невольно можно подумать, что он решил заняться живописью. Попытки выяснить мотивы вылазок вызывали в нём злобу и агрессию. Перед тем, как исчезнуть, в последнем сне он пробормотал что-то насчёт сада главного замка Кантерлота. Думаю, он отправился туда и уже не вернётся, поскольку там слишком высокая концентрация Розового Облака. Помешательство его сгубило, а причиной этому могли послужить кошмары. С того момента, как я научился сопротивляться воздействию этих снов — не без помощи моего аналитического и скептического ума — они стали казаться мне просто назойливыми. К сожалению, это всё, что мне удалось выяснить. Более детальную информацию о полученных результатах анализов и экспериментов, а также список задействованного оборудования и методах проведения исследования вы найдёте в разделе "Наблюдения и результаты исследований" в подразделе "Влияние Розового Облака. Сны и кошмары"». Профессор не предоставил мне ничего нового о снах. Он, по сути, озвучил то, с чем мы сами сталкивались. Я быстро глянул его записанные сны в разделе «Наблюдения и результаты исследований» в подразделе «Влияние Розового Облака. Сны и кошмары», но ничего существенного не обнаружил. Придётся поразмышлять над тем, что он изложил в своём отчёте, а пока послушаю последнюю запись. Ещё я обратил внимание, что от грифона иногда веяло краской, а на его когтях были разноцветные пятна. Неужели это он сделал надпись разноцветными буквами «Радуга — это перевёрнутая подкова»? Точно похоже на помешательство. Интересно, что же разум грифона нашёптывал ему самому? Отыскать «Купол» и вернуться домой, — тут же подметила Белоснежка у меня в голове. Нашёл время шутить. «Заключение». «Собираюсь уходить. Я довольно плодотворно поработал в этом месте, много узнал о природе кантерлотских гулей и при этом коснулся различных аспектов Розового Облака, вроде влияния на психику, а также неестественных снов. К сожалению, много вопросов оставляет сама сущность магии или энергии Розового Облака. Её тайны могут раскрыть только сами зебры. И вряд ли нынешние, скорее, именно их предки — довоенные учёные и алхимики, их отчёты и записи исследований. Я давно желал отправиться на их родину. В конечном итоге, несмотря на то, что они дикари, у них было довольно много талантливых умов. Для справки: дикарями я называю всех, независимо от расы и принадлежности. Дикари по моему определению те, кто безоговорочно верит в существование того, чего нельзя доказать в данный момент. Суеверные болваны. Мне известно, что в Балтимэйере есть торговые корабли, которые курсируют между двумя континентами по центральной части Сапфирового моря. В основном этим занимаются зебры. Я в Балтимэйере, признанном торговым центром Эквестрийской Пустоши, уже бывал и беседовал с находящимся там зебрами. Вполне нормальные ребята, если не затрагивать их суеверия о Злых Звёздах. Отправлюсь на их родину. Мне это полезно по той причине, что за последние пять лет моя популярность сильно выросла, а это может привлечь нежелательных... личностей. Полезно укрыться на некоторое время, пусть обо мне подзабудут: хороший повод свалить на соседний континент. Грифон уже не вернётся — слишком много времени прошло, а лезть за ним в облака розового газа мне не хочется. Вначале сотрудничество было с ним плодотворным. Его кристальный меч был довольно любопытным... и довольно острым. Он оказался полезным против местных аборигенов с их крепкой и прочной кожей. Ни разу в жизни не видел и не слышал о подобном мече: он целиком из кристалла. Невольно возникают ассоциации с мифической Кристальной Империей. Жаль, что в последний поход он взял его с собой. Так или иначе, это все исследования, которые я провёл на седьмом полигоне и которые додумался провести при имеющихся знаниях и средствах. Надеюсь, информация здесь оказалась вам полезной. Если я успешно выберусь отсюда, то смогу передать её остальным, но оставляю её здесь, вдруг по какой-то причине она не будет вам известна». Какая забота... Но всё равно, по словам Мотли, информации в Пустоши об этом месте немного. Судя по записям, он проделал колоссальную работу — так почему же она не стала достоянием общественности, если он, к тому же, собрался передать её результаты другим? Возможно, это из-за того, что Пустоши редко что распространяется быстро. Возможно, из-за чего-то ещё. За последние пятнадцать лет на момент составления записей он стал популярен, что могло привлечь неких нежелательных личностей... Если Хомэйдж упоминала о нём, как об известной личности, то своей популярности он обязан диджею Пон3. Профессору, мягко говоря, не нравилась известность, и я могу понять почему. Очевидно, что это из-за его прошлой связи со Стальными Рейнджерами, которых он не просто покинул, но и ограбил перед уходом. Он же был в розыске, и эта информация могла распространиться на другие отделения. Любопытно, что он не упоминал аликорнов, а был он здесь, судя по всему, больше двадцати лет назад. Из этого следует, что они появились относительно недавно — по крайней мере, открыто тогда они не светились. Итак, пора разобраться со снами. Сомневаюсь, что у нас удастся получить ещё большое какой-либо информации, которая приоткрыла бы завесу тайны. Профессор провёл здесь достаточно времени, но так и не обнаружил каких-либо данных, которые смогли бы навести его на разгадку природы видимых нами снов. Мотли и Белоснежка также участвовали в этом мозговом штурме, дабы помочь мне собрать воедино разбросанные кусочки пазла. Что мы имеем? Сны каким-то образом отражаются в реальном мире. Некоторое время у меня были мысли о том, что в данный момент я нахожусь между двумя состояниями: сном и бодрствованием. Однако эта гипотеза несостоятельна по двум причинам. Во-первых, последовательность наблюдаемых мною событий идёт своим чередом, и никакого нарушения не было. По крайней мере, это не было очевидным. Во-вторых, экспериментально Профессор проверил, что аномальной мозговой активности во время сна не наблюдается. Конечно, эта информация может быть плодом моего воображения в состоянии полусна, но я не захожу с этими мыслями слишком далеко — так и поехать крышей можно. Иными словами, эта гипотеза не подходит. Мы начали думать сначала. Я ведь уже нащупал эту ниточку, которая помогла бы мне добраться до правды. Может, в этот раз мне больше повезёт с учётом тех крупиц информации из записей Профессора относительно снов? Всё началось около ювелирного магазина, а поскольку нельзя проследить точное место начала сна, то будем считать его главной точкой отсчёта. Мы с Мотли видели одно и то же место, которое до этого ни разу не посещали. В своём сне именно я случайно задел сигнализацию. Сон Мотли демонстрировал ту же случайность, но только совершила её она. Довольно непривычно, что мы оба запустили цепочку событий преследования, активировав оповещение системы безопасности. Профессор в своих записях упоминает, что бывало так, когда он с грифоном видел один и тот же сон, а иногда даже одновременно находились во сне. Выходит, наш с Мотли случай далеко не уникальный. В обоих снах, моём и Мотли, погибает лишь она. Опять же, по той невнимательности, что никак нельзя приписать ловкой и грациозной пегаске. Она спотыкается, и её заживо пожирают кантерлотские гули. Само по себе это зрелище отдаётся во мне тягостными переживаниями, аналогично это и для Мотли, судя по её тревожному взгляду. В своём сне я попытался её спасти, тогда как в её сне я словно не заметил этого, не говоря уже о том, что я был ею крайне разочарован. Она явно переживает из-за того, что может предстать передо мной в нелицеприятном свете, очевидно забывая, что ошибаются все. Главное, чтобы не раз за разом. В общем, уже проснувшись, мы практически сразу натыкаемся на этот ювелирный магазин из сна, точно не виденный до этого. Ощущалось как... дежавю, словно мы там бывали. Сны Октавии так или иначе были связаны со знакомыми местами поблизости её дома. Сны Профессора и грифона-наёмника имели аналогичный шаблон — всё происходило поблизости обустроенной ими лаборатории. Во всех случаях сны отсылают нас к реальности и ощущаются реальными. Октавия в первый день катастрофы увидела тело пони, сплавленного с тротуаром. После чего ей снилось, как с её телом происходит аналогичный болезненный кошмар. Вполне закономерно, что нам обычно снятся события последних дней, особенно нас впечатливших. Это же касается и того, как она увидела пожираемую заживо пони, что также стало преследовать её во снах. До этого она видела в них тёмные фигуры из мрака с очертаниями пони, а их глаза имели серебряное свечение. Это недвусмысленно намекает на кантерлотских гулей, которых она на тот момент ещё не видела. Любопытно, что Профессор и грифон, по мнению первого, могли видеть одинаковые сновидения из-за того, что читали записки выживших и оставленные настенные надписи, но очень странно, что они одновременно видели один и тот же сюжет. К слову, для них произошедшее во сне также ощущались, словно пережили это в действительности. Почему же Розовое Облако нагоняет именно такие сны? Или же это побочный эффект чего-то другого?.. Я всё-таки решил спросить, видела ли Мотли надпись на стене аккурат перед тем моментом, как споткнуться. Она ответила, что не заметила какой-либо надписи, но сейчас уже не уверена в этом. Я признался ей, что видел надпись «Кантерлот помнит всё» во сне, именно возле той засохшей лужи крови. Ей не понравилось, что я намеренно скрыл это совпадение, но она смягчилась, осознав, что в тот момент не смола бы адекватно воспринять ту информацию. Она обратила моё внимание: лужа крови засохшая— значит, это произошло давно. И действительно, я не подумал об этом раньше. Тем не менее, это удивительное и пугающее сходство. Тогда что означает надпись «Кантерлот помнит всё»? Неужели это простое совпадение? В очередной раз кажется, что это не так. Я нутром чую: вот уже близко, но не могу понять, насколько, и в какую сторону мне следует смотреть. Я всё как следует переосмыслил по второму кругу, пытаясь понять, не упустил ли я какую-то важную деталь. Деталь... подробности... Мои мысли начали блуждать вокруг слов Октавии, которые она изложила на бумаге, описывая свои сны. Сначала её просто пожирали заживо, но потом для неё прояснились некоторые подробности, и она увидела себя со стороны пони, которую тогда убили гули возле её дома. И не в каком-либо другом месте, именно там. Она словно видела себя со стороны... будучи той пони... и ощущала так, словно пережила эти события взаправду. Кантерлот помнит всё... Помнит... Память... Воспоминание... Воспоминание! Вот! Наконец-то! Я нащупал ниточку. Я чувствую, что это именно та, но для начала её необходимо протянуть через всё, что нам известно о снах в Кантерлоте. Что я и сделал. Я взволнован не на шутку! Внимательно прокрутил всё, что мне известно, через призму воспоминаний как главного источника, и картина тут же сложилась! Сначала Октавии снились сны о том, что её пожирали заживо, но со временем проявились подробности. Это же произошло и со снами Профессора и грифона, сначала они видели себя, но со временем стали видеть себя в телах других, особенно необычным это оказалось для грифона. Изначально во снах они видели себя, но со временем стали воспринимать себя как других пони, но при этом происходящее особо не менялось. И все сны воспринимались как воспоминания! Как просмотр шара памяти! Предполагаю, что здесь во снах мы видим последние минуты или часы жизни тех, кому не посчастливилось здесь сгинуть, в виде их же воспоминания. Если так подумать, то нечто аналогичное я испытал на себе в Стойле Шестьдесят Шесть. Я ведь не знал, что за шкафом — или картотекой — в кабинете Смотрительницы находился сейф. Но я узнал о его местоположении из воспоминания дочери Смотрительницы. Правда, тогда я не бодрствовал, но всё же. Розовое Облако... Кантерлот помнит всё... Вероятно, предсмертные минуты и часы умерших здесь каким-то образом отпечатываются на окружающих руинах, может, даже на самой магии Розового Облака, пронизывающей всё вокруг. Почему именно последние часы или минуты? Возможно, это связано с тем, что Розового Облака уже достаточно накопилось в их телах и стало выступать в роли записывающего устройства, а когда интоксикация завершалась успешным подчинением тела, воспоминание сливались с магией вокруг. Выходит, мы с Мотли во сне видели одно и то же воспоминание, вероятно, ближайшее к нам с точки зрения пространства и времени. Из-за слабой связи оно складывалось с личностью нас самих, нашими переживаниями и... страхам. Октавия видела смутные очертания пони из мрака с серебряным свечением в глазах до того, как увидела их наяву. Вполне возможно, что она видела последнее осознанное видение того пони перед тем, как он превратился в кантерлотского гуля. Проще говоря, воспоминания умерших здесь жертв накладываются на наши сны. Сначала мы видим в них себя из-за слабой связи с нашим сознанием, а со временем воспоминания открываются ему полностью. И обычно воспоминания тех, кто умер поблизости, как в случае с тем ювелирным магазином, возле которого мы уснули... вместе. Получается, что в зависимости от того, где мы уснём, увидим там последние осознанные воспоминания тех, кто умер в том месте. Всё встало на свои места. Разрозненные факты соединяются в элегантную теорию. Нащупанная ниточка крепко удерживает всё, что знаем о снах. В момент осознания этого я испытал необыкновенное облегчение, глубокую радость и неизмеримое удовольствие, ибо разгадал природу местных снов! Да! Я сделал это. Как же я обожаю подобные моменты прозрения, словно глоток свежего и ободряющего воздуха. Разумеется, я поделился выводами с Мотли, а Белоснежка и так со мной полностью согласилась. Пегаска, как и ожидалось, сначала приняла услышанное со скептицизмом и заметным сомнением, но я дал ей время подумать. И по мере размышлений было видно, как её взгляд словно проясняется, когда смотрит на известную ей информацию через принцип последнего воспоминания умершего. Она охнула и обрадовалась, её эмоции переполнили её настолько, что даже вскочила с кровати и принялась меня обнимать. И тут в голову ударила очередная мысль: необъяснимая смутная тревога может быть следствием того, что руины Кантерлота в буквальном смысле насыщены предсмертными воспоминаниями, болезненными и ужасными. Шар памяти может хранить воспоминание... Кантерлот помнит всё. Как большой шар памяти. Неважно, кто оставил эту единственную надпись, но она в буквальном смысле элегантно объясняет природу местных снов. И мне повезло её увидеть! Удача точно на моей стороне... Пока что. Чувство эйфории от разгадки незабываемое. Мы с Мотли не можем нарадоваться. Всё равно поблизости нет гулей, так почему бы и нет?***
Получив дополнительную информацию о гулях и Розовом Облаке в Кантерлоте, восстановив свои силы после воздействия нескольких боевых наркотиков одновременно, а также разгадав секрет природы местных сновидений, мы уже готовы покинуть лабораторию, но необходимо ещё отремонтировать мой шлем. Ранее, ещё до импровизированной лаборатории Профессора, нам попался полицейский участок, однако мы прошли мимо, так как отслеживающий чип не указывал на него. Мотли влезла в свою тёмную силовую броню Анклава, я наложил на неё очередное защитное заклинание от влияния небольших концентраций Розового Облака, поскольку в бою с гулями оно полностью рассеялось от первого же укуса. Она отправилась на поиск полностью закрытого шлема в тот самый полицейский участок. Я предупредил её, чтобы она не вступала в бой и не рисковала своей жизнью. Мне сгодится любой шлем с респираторной системой. Пока она занималась поисками, я пролистывал книгу заклинаний в области ремонта. Она вернулась через полчаса, притащив мне чёрный матовый шлем с золотистыми узорами и полностью закрытым забралом. Хоть респираторная система уступает той, что была в моём шлеме, но это лучше, чем ничего. По оценке запасного ПипБака стоит он приличных крышек, однако мой гораздо дороже и технологичнее. Я разобрал принесённый шлем на составляющие и использовал необходимые запчасти из респираторной системы, а также проделал магические манипуляции и использовал соответствующие ремонтные заклинания для починки, на что ушло ещё где-то с полчаса. По завершении ремонтных процедур я, восхитившись результатом, надел шлем, проверил работоспособность шлема, наложил на себя заклинание, защищающее броню и кожу от воздействия Розового Облака, и мы двинулись дальше. НИИ нейрохирургии им. Флаттершай пуст, как сердце рейдера: Профессор до нас там всё обчистил и присвоил все имеющиеся препараты, а они у него расходовались неимоверно быстро, судя по записям о проведении экспериментов. Нам ничего не осталось, как пройти мимо опустошённых помещений, жителем которых был только уныло завывающий время от времени сквозняк. Мотли шла впереди меня. Выбравшись наружу, на вымощенную камнем улицу, мы тут же оказались... в ловушке, под зеленоватым магическим барьером. На круп Мотли не нужно было заглядываться. — Походу, мы круто влипли, — встревожено оглянулся я, пытаясь отыскать создателя заклинания. Мотли молчит, сосредоточенно поворачивая голову в разные стороны. Перед нами мягко приземлилась зелёная аликорн. Её рог лениво мерцает. Она сложила крылья, а её глаза внимательно следят за нами. Любопытно, что она не отмечается на ПипБаке как враждебная... — Не нужно насилия, — дружелюбно проговорила она, упёршись в нас слегка взволнованным взглядом. — Я не хочу вас убивать. — В это трудно поверить. Что тебе нужно? — опасливо спросила пегаска. — Помощь. Повисло молчание. Она в напряжённом выжидании уставилась на нас, стоящих возле главного входа в НИИ нейрохирургии им. Флаттершай под надёжным и крепким магическим барьером. Я точно помню, как такой барьер смог выдержать мощный лазерный залп аж четырёх турелей. Сопротивляться не имеет смысла. И, тем не менее, мои мысли сейчас занимает не столько этот неприятный факт, а просьба о помощи. Судя по молчанию пегаски, не только я ошеломлён одним единственным словом, озвученном сущностью, что нас пленила. — В чём? — подал голос я. — А ещё благодарность за то, что ты не оставил меня тогда на крыше, — добавила она, всё ещё напряжённо ожидая нашего ответа. Её слова на мгновение вызывали во мне недоумение. Не оставил на крыш... Ебать мой рог! — О чём это ты? — поинтересовалась Мотли, заметив моё молчание. — Примерно два месяца назад, — взволнованным тоном начала она, пока я всё ещё находился в шоке, — на крыше Информационного центра Луны, что в Мэйнхеттене, во время схватки я воспользовалась заклинанием щита от турелей, которые там образовались. Этот... пони в шлеме с красными визорами и характерным плащом... по определённым обстоятельствам он был тогда подо мной. На этих словах Мотли повернулась в мою сторону. И тут до меня дошло, как это прозвучало, освободив меня от удивления. Моя вторая личность захохотала. — Это не то, о чём ты подумала... — оправдываясь, выдавил я. От такого совпадения я начал думать, что мне всё это снится. — ...и я потеряла сознание от перенапряжения. Затем я очнулась уже на шестнадцатом этаже здания. Не понимая, что произошло. Богиня отправила меня сюда... однако я потеряла с ней связь. Я уверена, что не хочу ей больше подчиняться. — Это происходит со всеми аликорнами здесь, — откликнулась Мотли, повернувшись обратно к собеседнице. — Но откуда нам знать, что ты именно та? Вдруг знание о нём, — она кивнула в мою сторону, — передалось остальным, как и произошедшее на крыше. — А зачем мне тогда затевать с вами разговор? У меня было преимущество внезапности, могла с лёгкостью вас убить, но, как видишь, я вас обоих не тронула. Вам некуда бежать, и я могу без особых проблем сосредоточить свою магию и искусственно вызывать у вас разрыв сердца. — Согласен... И какого рода тебе нужна помощь? — откликнулся я, отойдя от шока. Не ожидал очередной встречи с ней. — Если ты поможешь мне отыскать один предмет... в знак признательности — ещё и за спасение — я могла бы отправиться с тобой. Твоё присутствие, как поняла Богиня, находится вне зоны её досягаемости. Там я также могла бы быть в безопасности. — И... — вклинилась пегаска, — этот предмет поможет избежать её контроля над тобой, пока ты не окажешься с нами в пределах её досягаемости? — Без малейшего понятия, — виновато произнесла она, на секунду опустив взгляд. — Но этот предмет... В отсутствие контроля Богини он появляется в моих смутных воспоминаниях уже месяц. Некое... чувство почему-то говорит мне, что он здесь, в Кантерлоте. Непонятная сила связывает меня с ним. Вот уже не одну неделю всплывает образ этого меча... из кристалла. Я вздрогнул, вспомнив, что Профессор упоминал некий кристальный меч у грифона, который тот утащил с собой, отправившись к саду главного замка. — У нас есть подозрения... где он может находиться, — сказал я, задумавшись. — В общем, мы поможем тебе... но, может, ты хотя бы представишься? Или сказать, как нам тебя называть? — Я не помню своего имени. В смутных и отрывочных воспоминаниях всплывало прозвище, которое использовали при обращении ко мне, — она впала в раздумья, всё ещё поддерживая зелёный барьер вокруг нас. — И что за прозвище? — с интересом спросил я. — Хирург, — кратко ответила она. В моей голове тут же всплыли слова Хомэйдж из Башни Тенпони... о путешествующем Хирурге, который двадцать с лишним лет назад бесследно исчез. Неужели это он сейчас стоит передо мной?..
