вне зоны доступа.

Наполеон любит упорядоченность. Он всегда анализирует и разделяет. Их взаимоотношения с Романовым тоже. Они много разговаривают. Александр очень умен и всегда готов поддержать любую тему, начиная c экономики, заканчивая биологией. И каждый такой разговор становится особенным, потому что так или иначе в слова царь вкладывает частичку себя. Словно ненароком он вставляет в реплику незаметную для посторонних фразу, в которой сразу становится ясно, что думает именно он, в отличие от каких-то заранее заготовленных слов. Наполеон всегда старается уловить этот незаметный переход, и почти всегда у него это получается. Он собирает эту мозаику под названием «действительность» по крупицам, как одержимый, пытается ничего не порушить, вслушивается в каждое слово, особенно, когда они остаются наедине. Когда слова, произносимые ими, уже имеют тайну, запретность для других. Такие беседы император не променял бы ни на что на свете. Это первое, что нравится ему в их странных отношениях. Слова таят в себе много смысла, но взгляд всегда говорит больше. Пусть их взгляды, направленные друг на друга всегда остаются холодны, как и подобает двум императорам не самых близких стран, то, что читается в их глубине, открыто только им двоим. Взгляд Александра лучезарный. И Бонапарту льстит то, что эта лучезарность принадлежит только ему. Это как маленькое хобби — различать каждый оттенок его взора. Удивление, радость, усталость, раздражение, счастье. Только так, вглядываясь, он может понять множество эмоций царя, ведь его осанка всегда безупречна, а голос весел. Он не жалуется и не выказывает своей радости напрямую. Он просто переживает это внутри, лишь иногда открываясь Наполеону. Бонапарт терпеть не может такой замкнутости у других, но здесь не может с собой ничего поделать, когда чаще старается заглядывать Александру в глаза. Эта загадка — второе, что всегда интересует его. Романов избегает прикосновений чуть меньше, чем всегда. Его руки постоянно в перчатках, а губы сжаты в тонкую линию. Наполеон не понимает этого и пытается прорвать блокаду, но натыкается на холодный взгляд и полное игнорирование. Это злит, заставляет его выходить из себя и теребить собственные перчатки, которые теперь почти никогда не надеваются, «на особый случай». Что это за случай Бонапарт не знает и сам, но продолжает следить за руками царя больше, чем ему хотелось бы. Он ищет подвох и пытается незаметно выйти на причину такого поведения, задавая вопросы, которые Александр успешно игнорирует, мастерски переводя тему. От своего бессилия хочется закричать, но император лишь хмурится больше обычного, а потом приглашает Романова на прогулку в сад. Он действительно надеется хоть что-нибудь выяснить, но оставляет эту затею уже в первые пять минут их разговора. Александр расспрашивает его о растениях, и Наполеон даже рад отвлечься от всего этого. Они увлечены друг другом, а погода на удивление теплая и солнечная, хотя только недавно выйти было невозможно из-за круглосуточных дождей. Они присаживаются на маленькую скамейку, под тень виноградника, и Александр, забывшись, снимает перчатки, чтобы достать платок и вытереть им проступившие на лбу капельки пота. А потом ловит взгляд Бонапарта. Если бы император мог бы сейчас себя видеть, он бы назвал этот взгляд пожирающим. И восхищенным. Потому что он уже отчаялся. Потому что реальность превзошла ожидание. Он боится сделать неверное движение, спугнуть, но не может удержаться и мягко накрывает руки Романова своими. А потом поднимает взгляд. Александр смотрит на него пронзительно и немного грустно, после чего, слегка сжав ладони Наполеона, высвобождает свои. Бонапарт чувствует обиду, но ничего не говорит, просто отворачиваясь. Если Александру неприятно, он не будет настаивать. Он уже давно убедился, что царя невозможно склонить к своей воле или заставить делать что-то, чего он не хочет. Но такое отторжение как будто клеймо, прожигает все внутри него. Они сидят молча несколько минут, и Наполеон уже собирается предложить им вернуться, как вдруг чувствует неуверенное прикосновение к своей руке. Он замирает и задерживает дыхание, пока тонкие пальцы Романова поглаживают тыльную сторону его ладони. Потом, словно осмелев, они переплетаются с пальцами Наполеона и замирают. Бонапарт может поклясться, что в этот момент у него потемнело в глазах. Он чувствует себя счастливым, как мальчишка, которому подарили самую дорогую игрушку, на которую он пускал слюни год, пялясь на прилавок магазина. Александр молчит, и император разворачивается к нему. — Спасибо. Царь кивает и отводит взгляд. Наполеон понимает, что таких коротких мгновений он готов дожидаться годами. И это третья из огромного множества причин, почему он любит. Но, пожалуй, самая важная.