Следователь из 6-го района.

1. Сена сладостно страдал, сидя в лектории, где-то ближе к ее концу. Ботанить он, откровенно говоря, не любил, но хорошо учился, когда припирало к стенке, например, как с поступлением. Почему именно Камия? Потому что здесь учился его отец, наверное. Потому что это был единственный университет, который открыто не одобрил Савада, хотя тот был одним из лучших в Токио? Да, Кобаякава любил поступать в пику дяде. И да, Савада сказал, что Сене туда никогда в жизни не поступить. Не то чтобы Сена велся на все красные тряпки, которыми перед ним махали, но он любил ставить себе цели и достигать их. Ограниченный во времени и ресурсах, он, как правило, действовал намного эффективнее, чем в обратном случае. Мозг привык думать лучше в напряженном состоянии, когда выброс адреналина был максимален. А со временем Сена научился делать это рефлекторно. Создавать “иллюзию ограничений”. Говоря о сладостном страдании, Кобаякава улегся щекой на узкую дощечку, именуемую “партой”, едва ли не пуская слюни, пребывая в состоянии полудремы. Он вспоминал прошлый вечер и невольно хотел повторения, хотя боль в заднице прямо намекала, что лучше подождать – денек, как минимум. А лучше пару. Надо сказать, что Хирума любил его упрямство, но терпеть не мог, когда решали за него. Так что секс вышел довольно непростым для первого раза. Впрочем, вспоминая, Сена не мог сдержать сладкой улыбки, так что выводы были очевидны. - Парень говоришь? – Хирума немного мрачно уставился на Сену, усаживаясь сам и усаживая Сену за плечи с такой легкостью, будто поднимал куклу. Кобаякава оценил разницу в силе. Сколько же Йоичи подавлял, чтобы выглядеть, как человек? Насколько же гули сильнее? Или не все настолько сильнее? - То есть ты до конца понимаешь, о чем говоришь? – Сена казалось, что его сейчас сломают, как куклу, а потом знатно погрызут, но он не чувствовал страха, что должен был появиться в объятьях монстра. При этом Кобаякава отнюдь не был суперменом, который не знал, что такое страх. Как раз таки наоборот, что такое бояться до стука в зубах, он знал. Сена отлично знал, что его интересуют парни, а не девушки, однако, допускать в свою зону комфорта никого не хотел. Вдолбив себе в голову, что он просто брезглив, Сена, на самом деле, не хотел быть под кем-то, слабо представляя себе подобное. По сути Сена еще просто не встретил человека, ради которого он бы не стал думать об этом. Поэтому Кобаякава Сена был девственником в объятьях гуля. Хирума все еще ждал от него ответа, так что Сена неловко улыбнулся. - Понимать-то я понимаю, - прошептал Кобаякава, чувствуя, что сейчас ему влетит за подобный ответ. Хирума действительно швырнул его на пол, а Сена прикрыл голову, чтобы не удариться затылком, но тот с полом так и не встретился. Хирума подставил свою руку, другой уже вскрывая ремень Кобаякавы и сдергивая с него штаны. - Черт возьми… - прошептал Йоичи, Сене казалось, он знает, куда и как скачут шальные мысли капитана. Ведь Сена не просто так ошивался на тренировках вокруг него, да и в прекрасных спортивных штанах для амерфута – мечта любого извращенца – терся вокруг него не просто так. Иногда Кобаякаве казалось, что сейчас его уже затащат в какую-нибудь кладовку, но Хирума с большим трудом, но сдерживался. По нему было видно с каким трудом ему давались здравые решения. Правда, Хирума оставался Хирумой, поэтому иногда вел себя настолько грубо и просто, что Сене казалось, что шансов у него ноль. Кобаякава замер голым под нависшим над ним Хирумой. Тот облизнулся, будто увидев вкусный кусок мяса. Сену невольно бросило в жар. Если подумать, то он и есть кусок “мяса”, для гуля-то. - Что лыбишься? Кобаякава хотел кое-что спросить, нечто важное. Из разряда: как ты ко мне относишься (как к человеку или как к еде), но боялся услышать в ответ не то, что думал сам. Может, позже. - Ничего, - тихо пискнул Кобаякава, отводя взгляд. - Сена… страшно? – услышал он вдруг вопрос. И по его щеке нежно провели рукой. – Я был зол, но уже нет. Если хочешь, продолжим в другой раз. Кобаякава улыбнулся, пока не глядя на Хируму. Где же эта пропасть? Может, ее придумали люди сами? Нет, конечно, это не так. Вечером Йоичи пойдет на охоту, убьет человека. Сена не знал, может он с этим смириться или нет. Если честно, ему даже не хотелось об этом думать. Насколько сильна его любовь? Ему не хотелось проверять. Но если он собирался быть с Хирумой дальше, ему придется все это сделать. Принять его таким, какой он есть, не так-то просто, если не ограничиться лишь словами. Сена это прекрасно понимал. - Ты молчишь, так что я продолжу, - заявил Йоичи, касаясь губами его шеи, легонько прикусывая и зализывая кожу там, где уже наверняка появлялись оставленные ранее засосы. Сена застонал, блаженствуя. Хирума бросил на него короткий взгляд и увидел, как Сена заливается краской. - Я просто… Извини… - зачастил Сена, а потом резко умолк. - Да понял я, что ты девственник, расслабься. Легко было сказать “расслабься”, но Сене неожиданно нравилась та сила, которая подчиняла его себе. На бедрах явно останутся синяки, Хирума с ним не слишком церемонился, но и не был откровенно жесток. - Тихо, чиби, - бросил он, когда Сена сжал зубы и попытался сжаться. – Это всего лишь два пальца. - Щедро смоченные слюной… - прошептал Кобаякава, но не получил на иронию ответа, потому что по всему телу пронесся разряд. Его член ласкали языком, а потом накрыли губами. Хирума не собирался отвечать на всякие глупости, так что Сена расслабил бедра, чуть двинул ими и снова застонал. Ему нравилось быть в этих сильных руках, и он не имел ничего против такого подчинения. Его член пульсировал и хотел продолжения, а пальцы Йоичи как раз доставали до простаты, толкаясь в чувствительный бугорок и заставляя сжимать зубы уже по другой причине. Сена краснел. Ему его стоны казались слишком откровенными, слишком женскими, что ли. Хирума приподнялся и укусил его за губу. Сена облизнул ее, глядя в ядовито-зеленые глаза. - Готов? – Йоичи крепко сжал зад Сены, так что тот только кивнул, поднимая бедра выше, чтобы Хируме было удобнее, и с беспокойством глядя на него. - Не трусь, и так уже далеко зашли, и я тебя раскрыл. Все в тебя войдет, - голос Хирумы был впервые не просто серьезен, он успокаивал. Кобаякава молча кивнул и тут же едва не задохнулся. Йоичи медленно вошел в него, руками сдавливая мышцы ягодиц, помогая тем самым Сене. - Дыши, чиби… Слышишь? Дыши давай, глупость. Кобаякава выдохнул и снова прикусил губу – Хирума тут же толкнулся, входя точно до чувствительной точки и сильно толкнувшись под нужным углом. На глазах у Сены выступили слезы. Он никогда не чувствовал себя так беспомощно и так хорошо. Йоичи задрал ему ноги выше, прижимая колени ближе к плечам и принялся двигаться. Кобаякава не знал, куда деть свои руки. С одной стороны, хотелось обнять Хируму, с другой стороны каждый толчок заставлял его теряться. Ему было больно, но боль постепенно уходила, оставляя только сносящее крышу терпкое возбуждение. Сена облизнул сухие губы. - Йоичи… - прошептал он. – Поцелуй меня? Хирума слабо усмехнулся и склонился к нему. - Ну что, оттаял немного, чиби? – спросил он, втягивая Сену в нежный и долгий поцелуй. Руки Хирумы ласкали все его тело, бедра двигались плавно, доставляя тягучее наслаждение, настойчивое и уверенное, как сам его характер. Пальцы Йоичи провели по внутренним сторонам бедер, заставляя Сену дрожать от прикосновений к чувствительным местам на коже, а глаза хитро уставились на него, разрывая старый и начиная новый поцелуй. - Сейчас кончу… - прошептал ему Сена в рот, чувствуя, как меняются толчки, становясь более жесткими, более отрывистыми, в них снова появляется немного боли, но парень уже не чувствует ее, поглощенный своими ощущениями. Ладонь Хирумы помогает ему разрядиться, пальцы другой руки до крови впились в бедро, а сам Йоичи внимательно смотрит на Сену, который громко стонет, закрывая глаза и выгибаясь в пояснице. - Кончай, - ухмыльнулся Йоичи, жестко входя в Сену. – Вот так, чиби. Сена чувствует, как его изливают, крепко сжимая член. - А теперь каплю потерпи, креветка. Сена, конечно, терпел, но… Все это закончилось тем, что у него снова встал, и Хирума поимел его еще раз, сменив позу. Поэтому Сена-то и понимал, что ему надо повременить с новыми экспериментами. Чего только Кобаякава от Хирумы не ожидал, что потом с ним будут возиться, а не оставят разбираться с последствиями секса в одиночестве на татами. Отчасти поэтому Кобаякава и млел. Все эти совместные души… горячие ванны… Кобаякаве казалось, что он на один вечер попал в сказку. На один вечер этот мир стал обычным миром обычного студента. В котором нет проблем больших, чем найти подработку, чтобы купить девушке подарок. Обычный мир, который не делится на гулей и людей. Обычные мир, где они оба могут быть счастливы. 3. Что может делать Мамори бесконечно? Конечно же, докапываться до Хирумы. Так как теперь поводов стало еще больше, ибо Сена значился его звездным раннингбеком, Анезаки могла бы хоть каждый день находиться в клубе и выносить мозг не только Йоичи, но и всем попавшимся под руку заодно, но Оберман вежливо просил ее удалиться. Дон Оберман был студентом-пятикурсником, внушительным, умеющим давить не только словами, но и видом. Мамори, конечно, не пугалась, а скорее внимала доводам рассудкам. По слухам, ходившим в универе, Анезаки подбивает к капитану клинья, а у того только мелкие интрижки на уме. Мамори рассчитывает на серьезные отношения, а Хируме достаточно амерфута. Сама Анезаки считала ниже своего достоинства опровергать подобные сплетни, Йоичи они были только на руку, а Сена просто вздыхал, глядя на их разборки. Один хватался за автомат, другая за швабру, но дальше этого дело не шло. Это, конечно, аллегория. Не было у Хирумы автомата, полы в клубах мылись уборщицами, но если бы Сена прищурился и пофантазировал, то все бы выглядело именно так. Мамори действительно докапывалась до Йоичи. Кобаякава понимал, что она подозревает Хируму – чутье у девушки всегда было на высоте. Правда, на того же Манабу она не обращала внимания от слова “совсем”. Так что чутье у нее было своеобразным. Сена же вел себя, как всегда, никак не показывая, что ему известна тайна клуба, а именно наличие минимум двух гулей. Вообще, Кобаякава находил этот месяц довольно странным. Он знает Хируму уже три месяца, месяц из которых они встречаются. Сена даже держал квартиру в относительном порядке, потому что Йоичи мог прийти когда угодно, хотя надолго не задерживался. В принципе, на недостаток внимания Кобаякава не мог пожаловаться. Люди столько не видятся, сколько видятся они. На некоторых занятиях по журналистике, в клубе – утром, в обед, после учебы и, наконец, вечером. Поэтому этот месяц значил для Сены много, хотя все было не так, как он себе представлял. Хирума с ним осторожничал. Держал дистанцию. Ее не было только в сексе, где Сена явно чувствовал, что дорог Йоичи. В остальное время они были друзьями. Кобаякава вздохнул. Доверие зарабатывать было не так уж и просто. Наверное, стоило просто дать Хируме время смириться. Да и смириться было с чем. Сена легко ставил себя на место других. Вот ты пытаешься верить, вот ты начинаешь верить, вот ты поверил, а потом, БАХ, и случается что-то из ряда вон, что-то такое, когда тебе говорят: “Прости, нам больше не по пути”. Сена догадывался сколько всего может быть такого в отношениях гуль/человек. Просто Хирума отлично играет свою роль, не попадет ни в какие форс-мажоры. Но Сена понимал, что если и кому могло понадобиться время, так это ему. Только вот Кобаякава предпочел бы скорее попасть в пару-тройку форс-мажоров, чтобы понять, а на что же он сам способен ради этой любви. Не окажется ли он на поверку трусливым ублюдком? Мамори тут же отреагировала на вздох Сены. - Сеночка… Ты устал? Ты правильно питаешься? Кобаякава усмехнулся. Уж точно правильней, чем Мамори - любительница тортиков и пирожных с кремом. - Я устал от вашей перебранки. Можно тебя на секунду, сестрица. Анезаки серьезно кивнула, а Сена отвел ее в сторонку подальше от ушей, хотя и заметил обеспокоенный взгляд Йоичи. - Скажи мне честно, ты что от Хирумы хочешь? Анезаки вспыхнула, сжала вместе руки. - У меня… Только не ругайся! Я знаю, что ты терпеть не можешь, когда я провожу всякие расследования, но… Мне казалось, что я не ошибаюсь насчет Хирумы. - Ты думаешь он…? – Сена сделал такую гримасу, что Мамори заалела еще сильнее. - Думала. Мне все время так кажется. Но то как он относится к спорту, как относится к людям, и как его игроки относятся к нему… - Анезаки чуть всплеснула руками. – Опровергает всю мою теорию. - Значит, у тебя были какие-то доказательства? – с легкой иронией сказал Сена. - Ты мне не веришь? - Анезаки, если бы он хотел меня сожрать, то сделал бы это уже давно. Он мог это сделать. Не раз. Но я перед тобой. Мамори оглядела Сену внимательным взглядом, как будто бы он мог испариться. - Ты его лучший игрок. Он не стал бы этого делать. Он очень осторожен. Кобаякава облизал губы. - Ладно. Тебя только его природа интересует или он сам тоже? - Прости, Сена, - вдруг выдавила она, чем изрядно обеспокоила Кобаякаву. – То, что я тебе скажу, тебе сильно не понравится. И, может даже, ты перестанешь меня уважать, но… Я с кое с кем встречаюсь. И этот кое-кто… Мамори уставилась в пол, сжала бумаги. - Он, ну... - Анезаки ударилась в краску. - Старше меня на десять лет и... разведен... Сена ожидал услышать всякое, но не это, поэтому едва сдержал глупый смешок. - Видишь, твоя сестрица не такая уж и умница, но... Сена слабо улыбнулся. - Он мне действительно нравится. Он, может, излишне самоуверен, но забавный. И еще он полицейский в отделе 6-ого района. Кобаякава сжал ее плечо. Анезаки неловко глянула на Сену. - Его зовут Бад Уолкер... Я вас познакомлю... Сена ласково улыбнулся. Полицейский точно не будет гулем. Так что за Мамори можно было не беспокоиться. К тому же, копы реже погибают на работе, чем следователи по гулям. - Я не знаю, сколько продлятся наши отношения, но пока я счастлива, - взгляд Анезаки сейчас был очень волнующим, только Сена мог воспринимать ее только, как друга, так что не проникся, но порадовался за нее. - Я уж думал, Конго Агон, - фыркнул Сена. - Странно, что ты переживаешь, сестрица. - Но ведь... - Мы живем сейчас, а не потом. Какая разница, кто и что скажет? Если ты счастлива, значит все правильно. Все наши ошибки совершены потому, что на тот момент нам этого хотелось. Так в чем проблема? - Спасибо, Сена, - тепло сказала Мамори. - Я всегда знала, что ты мой настоящий друг. И поймешь меня. - Да. Кобаякава надеялся, что и Анезаки когда-нибудь поймет его. - Насчет Хирумы, он мне симпатичен, но… - Он мой парень, Мамори… - тихонько признался Кобаякава, и девушка наконец-то посмотрела ему в глаза. – Понимаешь? - Я… - она чуть было не ойкнула. – Тогда надо сделать что-то со всеми этими слухами! Тебе же… - Мне нормально. Пусть остаются. Куда проще жить, когда все думают, что ты нормальный. Просто не докапывайся до него. Я его уже проверил. - Как? Всадил ему нож в руку? – Мамори тоже умела ерничать. - Ты прекрасно знаешь, что это легко проверить, если ты с ним рядом почти целый день. Анезаки кивнула. Тут не поспоришь. К тому же она знала, насколько внимателен Сена к мелочам, и особенно к мелочам. - Сена… - Мамори вздохнула, погладила его по волосам. Он, оказывается, уже был чуть выше ее ростом. – Почему именно он? - Почему Бад, сестрица? Анезаки пожала плечами и так похоже на Сену прикусила губу. Кобаякава усмехнулся. - Вот тебе и весь ответ. После тренировки Сену затащили в кладовую. - Что ты ей там сказал? – требовательно спросил Хирума, но в полутьме Кобаякава различил настороженный блеск его глаз. Разве жизнь в постоянном напряжении перед разоблачением - это жизнь? Сена вдруг понял, чего он хочет. Только как же трудно это было достижимо! Но рефлекс сработал: цель – поставлена, надо достигать. - Что мы встречаемся. Йоичи сглотнул и прижал Сену к себе за талию. - Так? - И попросил не наезжать на тебя сверх нормы, а в остальном оставить как есть. И не пытаться понять гуль ты или нет, потому что я тебя уже проверил. Хирума обнял его за плечи, и Сена услышал усталый вздох. - Я сегодня зайду к тебе? - Конечно, - Кобаякава уложил свои лапки на его спину, слушая привычное дыхание, вдыхая аромат кожи, такой же, как всегда. Хирума игрался в приставку, что для Сены было видом непривычным. - Останешься у меня на ночь? – осторожно спросил Кобаякава. - Угу. - О, тогда я закажу пиццу! - Я не голоден, ты понимаешь, - быстро сказал Йоичи. - Ага. Я сварю тебе кофе. Сена два раза заходил в “Антейк” за сахаром. Ни Ирими-сан, ни Кома-сан ничего у него не спрашивали на этот счет, просто давали. Сена считал, что это очень мило с их стороны, ни разу не попросить показать какуган. Хирума слышал, как Кобаякава заказывает пиццу на двоих, но ничего не сказал. - Йоичи, скажи… - Сена подошел к нему, падая на колени и наваливаясь на спину. – Помнишь наш первый раз? - Да, - тихонько сказал Хирума. Кобаякава поцеловал его за ухом. - Когда ты меня брал второй раз… По-собачьи. Сена чувствовал, что Йоичи краснеет, и веселился от этого. - Что меня в тебе всегда удивляет, как просто ты об этом говоришь. - Дело-то в целом не хитрое, но… - Кобаякава коварно усмехнулся. – Кажется тебе доставило особое удовольствие… Я же не ошибаюсь? Сена чувствовал, что смог его смутить. Действительно, второй раз был довольно специфичным. Хирума вжимал его голову в подушку, не давал особой свободы и был довольно резок, хотя в этой позе Сене больно не было, наоборот, чувствуя, что Йоичи завелся, Сена тут же откликнулся на порыв. - Ты же думал об этом, да? – намекнул Кобаякава. - Ни о чем я не думал! – огрызнулся Хирума. – Черт, Сена… Кобаякава крепко обнял его, прижимаясь. - Не вижу ничего плохого. Мне понравилось же. Это из-за этого потом ты меня так нежил, да? Я не жалуюсь, но выглядело так, будто ты считаешь себя виноватым. Хирума упал чуть назад, и Сена легко удержал его. - Тогда да. Я не смог удержаться от этой мысли. Сена потерся своей щекой о его. - Не вижу ничего плохого. Или страшного. - Сена – ты идиот. - Тоже верно, - улыбнулся Кобаякава. – Ну, воплотил фантазию. Зато какая разрядка. И обоим понравилось. - Конченый идиот, - Хирума усмехнулся, разворачиваясь и сгребая Сену в охапку. Кобаякава счастливо замер в сильных руках. - Я не против, - тихонько заявил Сена. – Мне хорошо с тобой. Кобаякава блаженно улыбался, чувствуя, что его тискают, как игрушку. Почему бы и нет? Потом он ел пиццу, а Йоичи пил кофе. Это было непросто делать одновременно с игрой в приставку, но они как-то справились. - Это ведь сахар из Антейка, да? – спросил Хирума, когда они отложили джойстики, и Йоичи снова притянул Сену к себе. - Да, таскаю, - пожал плечами Кобаякава. - Не ходи туда больше без меня. - Почему? - Там очень много гулей. - И? Его плечи до боли сжали. - Не хочу тобой рисковать. - Я тоже. Я так мало знаю о твоем мире. - О нем лучше не знать. - Я должен. - Почему? – удивился Хирума. Сена недоуменно глянул на Йоичи, и тот поцеловал его в губы. - Ну? - Ты говорил, что информация – ключ ко всему. А теперь спрашиваешь почему? Я должен быть готов ко всему. Я не собираюсь тебя терять, - резко завершил Сена. Йоичи поджал губу и покивал. - Креветка. У тебя нет мозгов. Спроси все, что нужно, у дяди. Зачем тебе рисковать? Кобаякава глянул на него. - Я хочу видеть не одну сторону монеты, а обе. Понимаешь, о чем я? - Не боишься? – нехорошо усмехнулся Хирума. - Не могу себе позволить, - упрямо глянул на него Сена. Йоичи посерьезнел. Таким же Сена был на поле в патовых ситуациях. - Я – трус, я знаю. Бесхребетная змея. Но… - Я тебя знаю, Сена, - мягко сказал Хирума, усаживая его на свои колени и обнимая. – Но… Трудно поверить. - Я себя не знаю, Йоичи. Откуда ты можешь знать меня? Никто не знает, могу ли я чего-то на самом деле или все-таки струхну в самый опасный момент? Как ты можешь быть в чем-то уверен? - Потому что впервые хочется верить, - глухо сказал Хирума, зарываясь пальцами в каштановые волосы. – Но обещай мне, что не полезешь на рожон. Сена вместо этого полез целоваться. У них была вся ночь впереди.