Следователь из 6-го района.

1. Это было больно. Это было страшно. Но это была реальность. Луис знала, что для других бывает иначе. Красивые девочки в прекрасных платьях с красиво заплетенными косичками идут в школу, улыбаясь и радуясь каждому дню. Луис тоже пыталась радоваться тому, что еще жива. Но больше всего на свете она хотела, чтобы эта реальность закончилась. Она больше не могла терпеть боль, отрешаясь от сознания и просматривая картинки из солнечных дней, оставшихся в памяти. Ей никто не верит, никто не понимает. Что с того? Есть ли она вообще? Луис вспоминает мамочку на небесах. Тогда было солнце. В той реальности можно было жить. Почему она осталась здесь? Луис кричит от боли, что ломает ее тело, из глаз ее текут слезы. Она могла бы что-то сделать, будь у нее хотя бы шанс. Нет, она пыталась, она сбегала, она хватала ножи. Но раз от разу было только хуже. И этот человек называл себя ее отцом? Луис не помнила родного папу, но была уверена, что он был таким же солнечным, как и ее мать. Почему так вышло? Долги – это проклятия. Плата по счетам – боль. Ей всего десять, почему вместо того, чтобы играть в куклы, она корчится на ледяном полу кухни. Почему кричит от ужаса? Скорей бы все прекратилось. Скорей бы исчезнуть. Их дом в такой глуши, что соседи не придут на крики. Ее жизнь, она знает, не имеет цены. Ноль. Луис смотрит, как по плохо оштукатуренному потолку бегут черные тени и тихо хнычет. - Заткнись, потаскушка! – ее щеки сжимают, и она понимает, что смерть милосерднее дальнейшей жизни. - Мама! Мама! – плачет она, чувствуя, как рука отчима ложится на ее шею. – Ма… Хрип, ничего более. На потолке падший ангел раскрывает свои крылья, готовый забрать ее с собой. Его крылья остры, его облик прекрасен, как прекрасно все, что готово исчезнуть, потому что меркнет сам свет. Луис вздрогнула - на нее посыпалось стекло, и отчим, матерясь, отпрянул, подскакивая. Ненадолго. - Я голодна… - безумный голос, безумный смех. – Я хочу есть! Ангел смеется, заламывая руки, как в комедии. Луис смотрит на ангела, что пришел за ней. Как же они похожи. В драной одежде, изможденные. Она видит только один глаз – красный на черном фоне. - Еда… - слюни капают у нее изо рта, длинные светлые волосы спутаны, кажется, что девушка едва стоит на ногах. – Стой, куда пошла?! Отчим с воплем пытается бежать. - Гуль! – отчаянно паникует, но острые перья пронзают беспомощное тело, будто огромными гвоздями приковывая его к стене. Гуль? Что это такое? Перед ней определенно ангел. Луис усаживается на полу, наблюдая. - Красиво… - шепчет девочка. Ангел с трудом приближается к прикованному к стене, как бабочка к панно, человеку. Ее движения дерганы, скованы, от нее пахнет безумием. Но Луис это совсем не пугает. Для нее все это не кошмар. - Прости, - ухмыляется ангел, ощериваясь. - Прости. Луис крестится. Кажется, им пора на небеса. Этот прекрасный ангел заберет их в иную реальность. За грехи их, за все что было, им пора. Она смотрит, как ангел пожирает все, что приносило ей боль, что не давало ей жить. Что насиловало и ломало. И сломало. Луис улыбается, наблюдая с наслаждением, не отрывая глаз. А потом ангел поворачивается к ней. Делает шаг. Луис продолжает улыбаться. - Спасибо, - она действительно благодарна. – Теперь моя очередь? Девочка протягивает к ангелу руки, ожидая боли, что сотрет ее из этого мира. Наконец-то. Покой. - Забери меня из этого мира, - просит Луис. Ангел опускается перед ней на колени, обнимая руками, закрывая крыльями. Луис чувствует тепло. Тепло живого человека. - Ты красивая, - она вдыхает сумасшедший аромат. Смесь человеческой свежей крови и цветов. Может, так и должна пахнуть смерть. Луис чувствует, как ангел проводит руками по ее волосам. - Ты одна? - Да. И вся твоя, - ответила девочка. Она прижалась к страшному созданию, и ее подняли на руки. - Что я могу поделать… - прошептала гуль. – Не оставлять же тебя здесь… Луис все так же смотрела на нее, совершенно не боясь. - Ты так похожа на мою дочь… - выдавила гуль. Луис слабо улыбнулась. - Но она мертва. - Я тоже, - ответила девочка. - Пока что нет, - уверенно заявил монстр. – Ее убили люди, но тебя я не позволю убить каким-то людям! Луис проводит рукой по ее щеке, убирает волосы, чтобы видеть второй точно такой же глаз. - Ты красивая. И ей улыбаются. Луис снова плачет. Почему такая добрая улыбка досталась ей только сейчас? От кого? От ангела смерти? - Боишься? – тут же обеспокоился ангел. - Нет, - Луис всхлипывает, вытирая глаза. – С тобой мне ничего не страшно. Гуль грустно усмехается. 2. Клифф крутится перед зеркалом. - Ма, ну как тебе? Женщина оглядывается на нее, внимательно смотрит. - Неплохо. А что вырядилась? – легонько усмехается. – Свидание? - Не то что бы… - Луис достает помаду. – Есть парень, который мне нравится. Но он слишком вежливый, слишком интеллигентный… Все смотрит на меня, но никак не выдавит из себя ни слова. Я уж и так, и эдак… - Попроси общего знакомого познакомить вас поближе. - Ма… - Луис смотрит на себя в зеркало. – Ма, если он… Если он человек. Это же ничего? Ее матушка смеется, продолжая вышивать прекрасное панно. - Тебя волнуют эти глупости? Главное, чтобы он тебя любил. - Любовь… - прошептала Луис. – Я не знаю, что это такое. Вот тебя я люблю. - Я твоя мать, это другое, - посмотрела она поверх очков. - Ты сегодня пойдешь в Антейк? Забыла спросить. Ты давно не охотилась, ничего страшного? – Луис уселась напротив нее, сжала руки. – И ты так много работаешь. Отдохнула бы? Женщина нежно улыбнулась. Ее дочь была бы похожа на Луис. Никто даже подумать не мог, когда они стояли рядом, что это не ее дочь. Они были действительно похожи. - Кстати, этот парень, Сена… Он кажется очень милым. Разве он тебе не нравится? Он, конечно, младше на два года, но… Улыбка Луис померкла. - Не пересекайся с ним. Даже не думай. Он сразу поймет, что ты гуль. У него чутье хлеще, чем у любого голубя. Хотя парень он, конечно, замечательный, но… Он опасен. - Ты слишком много думаешь обо мне. Думай и о себе немного, - попросила Клифф, сжимая руку дочери. Каково это было гулю растить человеческого ребенка? Маргарет Д. Клифф никогда не жаловалась. Одной страшной ночью она потеряла все. Любимого человека, единственного ребенка. Голод терзал ее душу и сердце. Она почти потеряла себя, когда услышала детский крик, полный отчаяния. Что делать дальше тело решило за нее, потому что разума в том теле на тот момент не находилось. Убить того, кто обидел ребенка, доставил боль. Сожрать, доставляя боль во много раз превышающую причиненную. И только после того, как голод отпустит, увидеть ее. Будто боги сжалились и вернули ей ее дитя. Нет, Луис никогда не станет копией Сюзанны, но Маргарет так хотелось суметь подарить ей то тепло, что никогда не достанется Сюзанне. А в итоге она получила больше, чем могла ожидать. У нее появилась настоящая дочь. Они вместе открыли маленький цветочный магазин. Маргарет занялась вышивками для дополнительного дохода. А ее дочь пошла в другую школу, с другой фамилией. Маргарет никогда не звала Луис Сюзанной, не видела в ней замены. И все же, бывали моменты, когда она хотела бы, чтобы ее девочка тоже была жива, чтобы стояла рядом, обнимая Луис и улыбаясь. Маргарет шмыгнула носом. - Все хорошо, родная, не волнуйся, - Луис тут же закрыла глаза рукой. Она мгновенно реагировала на слезы матери. - Хочешь, я сама схожу в Антейк и заберу… - Не надо, милая. Там собирается слишком много гулей. Иди лучше на свидание, моя хорошая. - Это не свидание… - Так сделай, чтобы было. Луис улыбнулась. Да. Она пережила свое детство. Удивительно, но рядом с гулем она снова стала человеком. И теперь она знала, что не хочет оставлять этот мир. Она хочет жить, потому что Маргарет научила ее любить жизнь. Они стали друг для друга якорем в безумном море. Когда Луис вышла из дома, Маргарет уставилась в окно, тихо улыбаясь. - Наступит время, и ты встретишь человека, которого полюбишь больше жизни. Свою гавань, свою пристань, свое счастье. Пусть он будет человеком, а, Господи? Пусть он будет обычным человеком, который подарит ей детишек. Пусть этот ад навсегда исчезнет из ее жизни. Дай ей счастья, того счастья, что никогда не получит Сюзанна. Или я о многом прошу? Внизу раздался звонок. Видимо, пришел покупатель. Женщина судорожно выдохнула, пытаясь привести мысли в порядок, отложила вышивание, мимолетно глянула в зеркало, поправляя прическу и спустилась по ступенькам вниз. В маленькой оранжерее был мальчишка, которого она тут же узнала по фотографиям. Того, с кем ее дочь зарекала не пересекаться. Маргарет на секунды стало страшно, но она взяла себя в руки, спускаясь к нему. Сена сидел на корточках перед цветочками в горшочках, склонив голову. - Я могу вам помочь? – спросила Маргарет. Кобаякава поднялся, внимательно оглядел женщину, что сжимала сейчас руки вместе. Она же смотрела на него. Парень был чуть выше нее, у него были глаза теплого карего цвета. Да и весь он сам мгновенно располагал к себе. Маргарет тихонько вздохнула. Как же обманчив облик. Луис дала однозначные характеристики. Змея во плоти? Он? Этот мальчик? Женщина оперлась на край столешницы, слабо улыбаясь. Те, кто проникли в ее дом, уже не были молодыми следователями. Опытные и уверенные в себе – им доставляло огромное удовольствие убивать ее дочь на глазах матери. - Ого. Вы мама Луис? Так похожи, - усмехнулся Сена. – Особенно носом, - Кобаякава коснулся своего и очаровательно рассмеялся. - Да, я ее мать, - улыбнулась Маргарет, затаив улыбку в уголках губ. Это опасно, но до последнего она не откажется от спасенной малышки. Как жаль, что такой парень настолько жестокий. Как жаль, что он не может понять, что гули тоже могут хотеть просто жить. Как жаль, что одна ее промашка уничтожит ее жизнь и заставит Луис плакать. Почему он так мило выглядит, будто в наказание? Почему он так смотрит, будто в силах все понять? Горло сдавило подступающее рыдание, откликаясь на боль в душе. Но Сена отвернулся к цветам. - Я бы хотел что-то, за чем было бы просто ухаживать, даже если я на неделю уеду на игры, оно бы не умерло. Но при этом выросло большое, метр или чуть меньше. Я о многом прошу? – Сена снова повернулся к прилавку, и Маргарет вздрогнула – карие глаза прожигали насквозь. - Нет, конечно, я вам покажу, - выдавила она, понимая, что ее игра трещит по швам, ее пальцы дрожат, она сжимает их другой рукой, поднося к груди. Это ее последний день. У нее будет всего пару часов, чтобы уничтожить все, что связывало ее и Луис, чтобы следователи никогда не осудили ее дитя за укрывательство гуля. Маргарет направилась к цветам, чувствуя на себе взгляд Сены. - Смотрите… Кобаякава подошел к ней и уставился вниз. - Красиво… - парень тут же опустился на колени, коснулся тонких стебельков. Один удар кагуне в его беззащитную шею и этот мальчик будет мертв. Но Маргарет подавляет эту мысль. Так или иначе, Сена друг Луис. Что же до нее? В худшем раскладе она просто отправится к Сюзанне и Шимине. - Орхидея фаленопсис… - тихонько сказала Маргарет. – Смотри, чтобы на нее из окна не дуло. В остальном все очень просто, раз в год грунт поменять. И две недели без полива переживет. Маргарет слабо улыбнулась. От парнишки странно пахло. Он, конечно, не гуль. Но на секунды так показалось. - Спасибо, - улыбка его была очаровательной, казалась искренней. А если бы он знал правду, улыбался ли бы он так? Сена поднялся. - Клифф-сан… - Кобаякава провел рукой по затылку. – Спасибо. А вот сейчас он говорил действительно искренне. Маргарет замерла в недоумении, но Сена продолжил: - Луис рассказывала, что с ней случилось, когда мать умерла. Я даже представить не мог, глядя на нее сейчас. И я так рад, что вы у нее есть. Маргарет не выдержала и всхлипнула. Сена достал сверток. - Я сегодня заходил в Антейк, и меня попросили передать. Кобаякава косо глянул в сторону, очевидно, что он сам был несколько поражен. Женщина вздрогнула. Она прекрасно знала, что в этом маленьком сверточке, которым она обходилась целый месяц. Ей было надо очень мало по большому счету. - Держите, - Маргарет сжала руки вместе, прижала к себе. По ее щекам текли слезы. Что будет, если она сейчас его примет? Ей казалось, что жизнь пытается ускользнуть от нее. Но ее вдруг обняли. - Все хорошо, - это были сильные объятия настоящего мужчины. Который умел принимать решения, у которого хватало собственной воли и решимости. Он гладил ее по голове, пока она плакала. - Все непременно будет хорошо. Я вам обещаю. Сена отдал сверток. - И одну орхидею, пожалуйста, - улыбнулся этот сумасшедший парень. Он провел пальцами по ее щекам, вытирая слезы. - Вы отличная мать. 3. Сена хотел сегодня с ним о чем-то поговорить. Манабу искренне не понимал, почему он должен тащиться в воскресный день с парнем своего друга куда-то, но если отбросить эмоции, то понимал, что речь будет о Хируме и гулях. Юкимитсу совсем не хотелось говорить ни о друге, ни об их природе. Манабу вообще не представлял, как Йоичи умудряется встречаться с человеком, а по этим двум было понятно, что у них все наладилось. Конечно, отношения они не афишировали, Япония не настолько свободномыслящая страна, как кажется некоторым. В любом случае, Манабу глянул на себя в зеркало, ехидно улыбнулся. Он был сыт, зубы почистил. Юкимитсу склонил голову набок. - Совсем, как человек, - усмехнулся он с иронией в голосе. От Масы он и Хирума вышли вдвоем, но Йоичи отправился по каким-то своим делам, которых всегда было великое множество, а Манабу вернулся в комнату в общаге, которую они делили с Йоичи на двоих, и получил входящий звонок от Сены. - Чего ему со своим парнем не сидится? – Юкимитсу понять этого не мог, но и отказываться не видел смысла. Вдруг Кобаякава вздумает их шантажировать? Манабу с трудом пробирался через дебри социализации в человеческом мире, и сколько он себя помнил – Хирума помогал ему. Начиная лет с пяти и до сих пор. Правда сейчас Юкимитсу считал, что он справляется не хуже идиота Нишики, который, на его вкус, палился слишком часто. Сколько он себя помнил, Йоичи и Маса были рядом с ним. Не потому что у него была такая негодная мать, Манабу-сан наоборот была очень осторожной и всегда стремилась и защитить сына, и дать ему самое лучшее. Но увы, Манабу не находил в себе сил и возможности в одиночку поступить в Тодай в шестом районе, как матери мечталось. Он поступил туда же, куда поступил Хирума. Камия – престижный университет, славящийся факультетом журналистики, прекрасным медицинским и клубом амерфута. Если вас интересует что-то четвертое, то стоило выбрать другое место жизни на будущие пять лет. Манабу был благодарен своей матери за то, что она позволила Масе заботиться о нем. Благодаря этому решению он жил своей нынешней жизнью, хотя и понимал насколько она лицемерна, но он был счастлив. У него было много друзей среди людей, и они никогда не смотрели на него косо, потому что он прекрасно держался. Но все это получилось благодаря старшему брату Хирумы – Масамуне. Именно благодаря ему Юки и Йоичи ни разу не убили человека. Маса считал, что в этом нет необходимости. Если они хотят жить, как люди, то пожалуйста. Масамуне великодушно дал им этот шанс. Закрыл им глаза на часть того мира, в котором они жили. Не оставляя размышлений, Манабу взял сумку и пошел по лестнице вниз, всего три пролета, и он будет на улице. Юки вздохнул. Маса их оберегал, но он дал им повзрослеть. Они все поняли в свое время. Людскую сущность и свою. Он дал им понять, что гуль не может быть слабым. Что слабость это порок. Проклятие. Что когда придет время, они должны будут бороться, чтобы защищать. Своих близких, своих любимых. Он тренировал их, обучая всему, что знает сам. И справиться с этим гулем было непросто даже вдвоем. Маса часто говорил им, что люди – всего лишь еда, но Манабу никогда не видел, чтобы Маса убивал ради развлечения, а, став старше, Юки понял, что все убитые Масой люди в каком-то смысле не были людьми. Убийцы, маньяки, насильники. Он выслеживал их и убивал. Получал ли он удовольствие от этого? Юки никогда не спрашивал. Манабу вышел из здания и уставился в чистое небо. Юкимитсу думал, что никогда не сможет всадить кагуне в живое существо. Ему казалось это противоестественным. Но оказалось, что это не так. В такой же солнечный день Хирума взял его за руку и, ничего не говоря, отвел домой к Масе. В такой же солнечный день голуби убили его мать. Они пытались дознаться есть ли у нее дети, но потерпели провал. Ее осторожность спасла сыну жизнь. А на следующий день Юки, как ни в чем не бывало, вернулся в Университет. Совсем зря ему попался Нишики. Совсем зря дело происходило в заброшенной лаборатории. Тогда в тот день, Манабу понял, что он может быть сколь угодно силен, но все же, все еще недостаточно, чтобы защитить мать. Да, его просто не было рядом. Да, там было слишком много голубей. Но это всего лишь оправдания. Манабу провел рукой по губам, вспоминая вкус Нишики. Гулье мясо та еще дрянь, оно могло утолить голод, но, конечно, не могло заглушить боль в душе. Вряд ли и любое другое могло. - Каннибализм дурная привычка, - голос Хирумы вывел Юки из состояния прострации и спас Нишио жизнь. Манабу пересек перекресток на зеленый свет и отправился к месту встречи. Его вполне устраивала его нынешняя жизнь, ему ничего не хотелось менять. Но случилось кое-что, чего он не ожидал. Манабу замер. Возле фонтана, где они договорились о встрече с Сеной, стояла девушка, в которую он был влюблен уже почти четыре месяца. - Луис. В своем белом платье и шляпке, с пронзительным взглядом небесных глаз она была похожа на ангела. Но Юкимитсу отчетливо понимал, что отношения он точно не потянет. Он не Хирума, чтобы эквилибристикой заниматься. Он просто провалится, как человек, подставит Хируму и Нишики. Но любовь в его душе цвела и плевала на все преграды, которые ставил мозг сердцу. Луис махнула ему рукой, и прежде чем Манабу понял, что происходит, оказалась возле него, взяв за обе руки. - Привет. - Здравствуй, - вежливо промямлил Юки, не в силах развернуться и уйти, он и взгляд-то от нее не мог оторвать. - Сена не придет, если ты понимаешь, о чем я, - лучезарно улыбнулась Луис. - Чертов чиби… Ой, - замялся Манабу, а Луис с облегчением выдохнула. - Ну слава богу, ты обычный человек. А то твоя вежливость пугает. Ты не обижайся на Сену. Он тут не причем. Я помогла ему поступить в Камию, и он вернул мне должок. Юкимитсу неловко улыбнулся. Самый обычный человек? - Как насчет свидания? Манабу глупо хихикнул. У него еще человеческое мясо не переварилось, теперь то, что едят люди, есть? - Может, в кино? – предложил Юки. - Ого! – Луис ткнула его локтем под ребро. – А ты времени, я гляжу, терять не собираешься! Манабу вспыхнул. - Я не имел это в виду! Луис усмехнулась. - Аквапарк. Купальники купим прям там! Манабу за руку повели к автобусной остановке, так что Юки оставалось только выдохнуть и сосредоточиться на своем поведении. Когда-нибудь это должно было случиться. И он должен быть образцовым во всех смыслах человеком. Но вместо этого он обнял Луис за талию. Нравилась она ему, и ничего Юки не мог с собой поделать.