Следователь из 6-го района.

1. Что Шиен Мусанокодзи терпеть не мог, так это допросы. Он не любил допрашивать, и уж тем более терпеть не мог, когда допрашивают его. У Аримы был равнодушный, холодный взгляд, который, казалось, мог иглой добраться до самого сердца и выведать все его тайны. Что касается Курео Мадо, то он был безумен. Допрос, на самом деле, был всего лишь годовым отчетом, который Кид был вынужден держать перед ними. На самом деле Кид терпеть не мог таскаться в главное управление. - Если вы мне не верите, почему бы не спросить Мусаши? Мадо на секунды распрямился, хотя обычно сутулился, это создало ощущение, что он, едва ли, не отпрыгнул. - Такекура-кун. Кажется, вы с ним сдружились, “просто” Кид-сан? – Мадо любил издеваться. Не очень-то явно, немного по-своему. Только Шиен усмехнулся и поправил шляпу. Мадо не видел его глаз. Мусанокодзи был тяжелым человеком, непростым собеседником и прекрасно знал это. - Я скажу тебе почему. Мусаши не питает к гулям нужных для следователя чувств. Он не умеет ненавидеть. Но он и не истребляет их методично. Видишь ли… Он видит в них людей. И эта очень серьезная ошибка. - Зато Арима-сан истребляет их очень методично, - иронично улыбнулся Кид. – Но второго Аримы у нас нет, так что радуйтесь тому, что имеете. - Очень рад, - усмехнулся Мадо своей улыбкой. Она внушала ужас кому угодно, но не Шиену. У него она вызвала отвращение. - Кид-сан… - обратил на себя внимание Кишо, - значит, вы не нашли никаких зацепок? - Если вы так хотите упечь отличного следока по человекам, Мадо-санье*, придумайте другой повод, нежели гулий. Я вам еще нужен? Мусанокодзи глянул на Ариму, но тот ничего не сказал. Его дело - убивать гулей, а не лезть в интриги, от этого ему было не по себе. А его внутреннее спокойствие было основной его успешной деятельности. Шиен вышел из комнаты, собираясь как можно быстрее вернуться на работу. Мадо же глядел на захлопнувшуюся дверь. - Он не понимает, с чем играет. Все гули должны быть истреблены. Им нет места в нашем мире. Арима ничего не сказал – он обдумывал слова Шиена, которые тот сказал ему чуть раньше и которые не слышал Мадо: - Арима-сан, ты знаком с гульей ненавистью, потому что ты их убиваешь и им положено тебя ненавидеть. Но, однажды, ты встретишься с ненавистью человеческой. Это была усмешка? Да, это была она. Неужели умеешь? Совсем зря. Легкая полу-улыбка действительно коснулась тогда губ Аримы, она почти ничего не отразила в его душе. Слова Шиена казались пустым звуком, но почему-то нашли отклик где-то в глубине души. Его "зря", заставило серьезно взглянуть на коллегу. У него был черный, тяжелый взгляд. Сам Кид выглядел уставшим, но уверенным в своих словах. - Ты думаешь, что человек не может быть сильней тебя, что его ненависть не станет для тебя проблемой… Знаешь, во все века чудовищами были не гули. Чудовищами были люди. Слова старшего следователя нашли отклик в душе, нет, они не стали для него открытием, не стали прозрением. Но они напомнили об этом, как напоминает мать, одергивая сына крепким окриком, как освежает ушат воды в летний зной. - Люди способны на то, на что никогда не будут способны гули. Ты еще молод, поэтому этого не осознаешь. Все, что у тебя было – борьба с гулями. Ты не ведал мира, и понимаешь ли ты его… Я, честно, не знаю. Просто предупреждаю. Арима не знал, что именно видел Кид – просто так он бы это не сказал. Взгляд Шиена и его вздох были тяжелы, улыбка на лице немного облегчала сказанное. Но лишь каплю. Ту самую, от которой совсем не легче. Мусанокодзи Шиен отправился в ставший родным 6-той район. Времени прошло совсем мало, как его сюда перевели, но Кид привык. Из старших следователей был только он и Мусаши. Порядка пяти следователей начальных рангов и куча всяких людей, которые что-то делали. По мнению Шиена таскали бумажки из одного угла в другой угол. Мусаши особо не говорил о своей политике, но его действий и так было достаточно. Их управление казалось маленьким, в сравнении с остальными, но им очень сильно помогала местная полиция, которая фактически здесь означала одно имя – Маруко Рейдзи. Этот тип знал все, что происходило в районе, да и за пределами, наверное, тоже. На неудобный вопрос он хитро улыбался и ловко переводил стрелки, но, если Мусаши просил его помочь, как правило, соглашался. Что Киду нравилось в Рейдзи – он всегда берег своих людей. Он не считал никого “пушечным мясом” и не давал считать их им кому-либо еще. Маруко был остер на язык, его не волновали чины, и Шиен знал, чем бы закончился его разговор с Мадо – дракой. А драться этот полицейский умел. Шиен не зря предупреждал Ариму. Человеческий ум, лишенный поддержки сильного тела гуля, был куда более изощрен и гибок. Если Рейдзи перейдет на другую сторону, то поймать его будет под силу только Шерлоку современного мира. Впрочем, на какой стороне Маруко был сейчас? Шиен знал ответ, но не был уверен в том, правильная ли это сторона или нет. Поэтому не лез. Никуда не лез. Просто сидел в Управлении и получал свою зарплату. Шиен остановился перед телевизорами за витринными окнами. На ней играли два незнакомых парня, в черных балахонах и масках – наверняка прикидывались гулями от большого ума, только их голоса и слова заставили Шиена вздрогнуть, и нелепо усмехнуться. We come from a world of oblivion, bad dreams I got all I need strapped right to my head stream I’m not really bad, I’m just made up of bad things I’m really not a mad man, the voices keep asking Born with a soul that don’t wanna be saved Every time I look around I see what a fiend made Every time I die, I hope they diggin’ up my grave An undead one, like the flag that I wave I’m not afraid to cross on this cocaine sickness I’m not afraid to die, let the good book witness I ask and get none, nope, no forgiveness The day of the dead and you’re on our hit list So come all you misfits! Bitch you're on our hit list! (Мы родом из мира забвения и кошмарных снов. Со мной всё, что мне нужно, я вооружен до зубов. 1 Я не просто ужасен, я соткан из зла. Серьезно, я не безумец, но голоса всё кричат в голове. 2 Я рожден с душой, не желающей спасенья. Каждый раз, оглядываясь вокруг, я вижу содеянное дьяволом. Каждый раз, погибая, я надеюсь, что раскопают мою могилу. Я восстаю из мертвых и иду с их флагом. Я не боюсь откинуть копыта от наркозависимости, Я не боюсь умереть, клянусь Богом. 3 Я просил, но в ответ нет, нет, нет прощения. День мертвых, и ты в нашем черном списке. А ну все, негодяи, выходите! С*ка, ты в нашем черном списке.)* На что сейчас только не идет молодежь, чтобы выделиться. Даже вводит чернила в оболочку глаза, чтобы было похоже на какуган и надевает линзы. Только взгляд этих голубых глаз был куда страшней какугана. Они знали о чем пели. Шиен был в этом уверен. После происшествия с Небраским Кузнецом должно было наступить затишье, в каком-то смысле оно и наступило, только Шиен не был уверен, что именно оно это и есть. Те, кто не хотят, чтобы о них знали – себя не выдадут. *Hollywood Undead – Day Of The Dead 2. Маруко провел ревизию холодильника, и она его не удовлетворила. Масамуне, конечно, отмахнулся, заявив, что “как-нибудь протянем”. Рейдзи не устраивало это его “как-нибудь”, особенно потому, что именно он и подставил друга. Маруко поймал на себе взгляд Тогано. Уставшая играть Судзуна уснула на его руках. Старший Хирума же на данный момент отправился в свой дом. Кажется, у него была там какая-то очень важная встреча. Но явно не насчет охоты. Масамуне всегда был осторожен, как-никак он глава не малого, по меркам гулей, семейства. - Идем? – спросил Сёдзо, и Рейдзи кивнул. Тогано аккуратно уложил девочку на диван, поцеловал в висок и накрыл одеялом. - Она уже взрослая, но я все равно напишу ей записку, - тихо сказал Маруко. Ему хотелось, чтобы Судзуна побыстрее выросла. Тогда, если с ним что-то случится, она не пропадет, она будет без проблем жить дальше. - Не надо. Я ей уже сказал, что мы с тобой пойдем гулять. Идем, капитан. Маруко собирался показать Тогано одно очень любопытное местечко. Он знал о нем давно, в конце концов, он работал полицейским. Но как-то ему довелось стоять на краю самому. Это было уже после встречи с Масамуне, но он все равно решил заглянуть. Он стоял на железном отбойнике, слушая, как скрипит ржавое железо. Он смотрел вниз. Его ничего не отделяло от смерти в тот момент, но Маруко тогда ощутимо понял, что никогда не отделяло. Ты можешь сгинуть в пасти гуля, а, может, тебе кирпич на голову упадет. Смерть всегда ходит рядом. Наверное, он бы спрыгнул, если судьба сложилась иначе. Но вместо этого Маруко встретил Масамуне. - Здесь? – тут же понял Тогано. – Здесь они прыгают? - Да, - они вышли из машины, - излюбленное место самоубийц. Маруко кивнул головой на другую машину. - Готов уже. Пойдем искать труп. - А если он жив? – фыркнул Тогано. – Погоди, дай лом возьму из машины. Маруко снова замер перед обрывом, глубоко вдохнув грудью свежий лесной воздух. Если он жив? Неизвестный все равно хотел умереть. Так станут ли они от этого убийцами? Маруко усмехнулся, почти глупо хихикнув. Этот мир потерял для него грани. Не раз и не два. Рейдзи казалось, что он уже ничего не понимает, кроме одного: дорогие ему люди, неважно кто они, гули или просто человеки, должны жить. Жить, потому что жизнь это самое главное. - Капитан? Спускаемся? Маруко кивнул своему сотруднику, ставшему другом. Оба умели лазить по горам, так что это неожиданно пригодилось сейчас. Связав друг друга веревкой и сделав не очень надежную страховку, потому что почва обрыва была очень рыхлой, они осторожно спустились вниз. У них не ушло много времени на поиски, Рейдзи догадывался, где искать, потому что знал откуда неизвестный прыгал. Тогано сбросил с плеч мешок. Им оставалось только его разделать. - Хы, - усмехнулся Маруко, как гопник, присаживаясь на корточки перед трупом, - никогда не думал, что буду разделывать человека. - Я тоже, - спокойно сказал Тогано, поправив очки, - но не думаю, что это сложно. Я ломал кости. Они легко ломаются. На этом месте раздался характерный хруст, а Рейдзи слабо улыбнулся. - Люди вообще легко ломаются… - прошептал Маруко, еще секунду дав себе, а потом принимаясь за дело. Он делал это ради близкого друга, значит, по его мнению, не делал ничего плохого. - Чтобы они не ломались, должны быть те, кто их поддержит, - заявил будущий мангака, а пока что полицейский, ломая коленную чашечку трупу. – Тогда человек способен выдержать, что угодно. Рейдзи кивнул. Он знал, что Кадзуки и Куроки не отвернулись от Тогано, хоть тот и рассказал им правду, не вдаваясь в подробности. Внезапно в подлеске раздался шум, и Маруко схватился за пистолет, вскакивая на ноги. Рейдзи знал, что такое сражаться с гулем на своей шкуре. И сейчас именно шкура подсказывала, что там гуль. - За спину, - рявкнул Маруко, его глаза холодно сверкнули. Обычное оружие не берет их, само собой. Но Рейдзи достал себе Q-пули, спасибо Мусаши. Тип же не спешил нападать. - Это наша еда, найди себе другую! – высказался Тогано. Маруко увидел мужчину примерно его возраста, может лет на пять младше, с недлинными, по скулы, серебристыми волосами. - Справитесь? – голос был хриплым и тяжелым. – Вы же всего лишь люди. Зачем вам это? Рейдзи следил за ним не отводя глаз, но не отвечал. Еще один шаг и он будет стрелять. - У тебя глаза, как у голубя, но голубь уже давно бы бросился в драку. - Я не голубь, - выдохнул Маруко, - и никогда им не буду. - Давай поделимся, босс. На первое время хватит… - Их трое! – рявкнул Рейдзи. – А этот гуль пусть ищет сам! Мужчина с серебристыми волосами покачал головой. - Кажется, этот мир куда-то катится… Раз люди кормят гулей. Он поднял ладони. - Я вам помогу затащить его остатки наверх. Бесплатно. Даже руки не попрошу. - Босс… Пусть поможет. Я знаю этого парня. Это – Карасу. Мужчина внимательно глянул на Тогано, но, видимо, не узнал. - Он работает на Йошимуру. А Йошимуре ты доверяешь. Рейдзи медленно кивнул, опуская пистолет. Сам он не расслабился, понимая, что от того, успеет ли он уследить за началом атаки гуля или нет, зависит его жизнь. - Пожалуйста, - усмехнулся Маруко. – Пакуемся и уезжаем, - капитан глянул на часы. – Копы скоро будут здесь. Не хотелось бы придумывать, почему мы здесь собираем грибы. - Сомнительные грибы, - ухмыльнулся Тогано в ответ. - Какие есть. - Меня зовут Йомо, Йомо Ренджи. Думаю, вы и так узнаете это от того, кого кормите, когда расскажете, как меня кличут. Маруко кивнул. - Я не буду представляться, если вы позволите. Йомо кивнул. - Осторожность превыше всего. Они вовремя погрузились и распрощались. У Карасу было прекрасное укаку. Рейдзи проводил его взглядом. Эти чудовища были божественно прекрасны. ** Манабу терпеть не мог, когда ему лохматят волосы. Делать это мог только Масамуне на правах старшего брата. Но был еще один тип, которому Юки спускал это с рук. Старший интерн – Такуми Ичиро. Был этот тип не в меру умным, чем не мог не очаровывать, высоким, чем привлекал взгляды, и работал не покладая рук, чем заслужил уважение Манабу. А это стоило многого. - Что спишь на парте, студент? Что-то гложет? – Такуми явно собирался куда-то уходить, но уселся на стул рядом со своим кохаем. – Нишики опять достал? Устрой ему темную. О! Попроси Хируму отпинать его. - Я и сам могу… - Вот видишь, - Такуми доброжелательно улыбнулся. На самом деле этот тип был очень строгим, жестким, почти жестоким, если дело касалось медицины. Все должно быть как надо, никаких отступлений от правил, никаких поблажек. Это невообразимо радовало Манабу. - Хочешь развеяться? – предложил Такуми. – Я сейчас работаю в морге, в 6-том. Препарнем пару трупов, а потом по домам. Как тебе? - Почему нет… - улыбнулся Манабу. – Что может быть лучше холодного подвала и кучи неразговорчивых мертвецов в своих временных домиках… - Узнать что-то новое, препарируя всяких ублюдков? - И их жертв… - фыркнул Юки. – Ладно, погнали! Ты же на машине? - А то… В морге было, как в склепе, только пахло стерильной чистотой. Тьму разогнал электрический свет. Одна лампочка, как в фильме ужасов, принялась моргать, издавая тот самый будоражащий нервы звук. - Как мило, - восхитился Манабу. - Я поменяю. Ты пока чай завари. - Здесь? – удивился Юки, оглядываясь. - Здесь. Хотя знаешь, что. Давай кофейку. У меня смена только начинается, а я уже восемь часов на ногах – сейчас такого нарежу. Юки слабо улыбнулся. Кофе лучше, чем чай, определенно лучше. Пока менялась лампочка и готовился кофе им принесли свежий труп. - Большинство студентов твоего возраста падают в обморок при виде такого… - заметил Ичиро. Несчастный лежал на столе, истекая своей последней кровью. Маньяк, или кто это еще мог быть, расчленил его по суставам. Полицейские нашли далеко не все, но анализа ситуации им не требовалось. Официальный вердикт уже вынес судмедэксперт, а им принесли просто поковыряться. Практика такая. Очень немаловажная в жизни каждого интерна. - Я не большинство, - глухо заявил Манабу, натягивая латексные перчатки. – Ну что, посмотрим, что у него внутри? Юкимитсу было довольно жаль, что такой труп пропадает просто так, именно тогда, когда не мешало бы забрать его домой. - Но ты все равно бледный. Точно все хорошо? - Да. Давно не ел. Может, это и к лучшему. Такуми сделал длинный надрез, запустил руку внутрь. - Ну, я думаю, если мы его выпотрошим, то никто и не заметит… Манабу дернулся, отступая на шаг. Его рука крепко сжала скайпель. Нет! Он не мог где-то провалиться. Он отлично играл свою роль человека! - Зачем тебе… - с трудом сглотнув слюну, выдавил из себя Юкимитсу. Такуми, тем временем, насвистывая, достал пластиковую коробку. - Зачем добру пропадать? – сурово поправил очки Ичиру. Манабу чувствовал, что его руки дрожат. Он должен убить его? Убить человека, который ему искренне симпатичен? Юкимитсу выпустил ринкаку, вгляделся в лицо, поймал взгляд. Манабу почему-то никогда не было так страшно, как сейчас. Он знал, что может убить. Действительно может. Но не его. Не друга! В груди сердце отзывается болью, грудная клетка ходит ходуном, а Такуми качает головой. - Мы потом его зашьем, Мана. Будет как новенький. Кончай придуриваться. Манабу убрал кагуне и упал на ледяной пол, сжимая голову руками. Его скайпель улетел куда-то под шкаф. А потом его обняли, усевшись рядом. Такуми с силой сжал его плечо. - Ну что ты? В самом деле думал меня убить? Не поверю, - Ичиро усмехнулся. – Знаешь, я сколько времени пытался найти выход? Подходила работа патологоанатом и в исследовательском центре. Но мой грант не прошел. Никто не хочет дополнительных исследований rc-клеток. - Бла-бла. Что ты несешь? – Манабу поднял на него глаза. - Говорю же, трупы тырить можно. Включи уже мозги, Мана. Или ты забыл, что друзья для того и нужны, чтобы помогать? Не знаю, что у вас там случилось, но свежий труп к твоим услугам. Ичиро поднялся и вернулся к туловищу убитого. - У него, кстати, отличное сердце… - И, что, совсем не интересно, какой была душа? – чуть ехидно осведомился Манабу. - Знаешь, нет. Душа живого человека мне интересна. Мертвеца… Она уже не здесь. Ого, печень потрепало жизнью… - Ты – циник. - Я – медик. Хочешь глазик? Шутка! Манабу страдальчески вздохнул. - Почему я тебе верю? - Потому что. Почему бы и нет? - Ладно… Давай запакуем все что можно и зашьем его. - Вот, это уже другой разговор, - улыбка на лице Такуми была довольно ледяной, но почему-то грела душу. Что и говорить – морг во истину последнее пристанище. От него можно двигаться только вперед. ** Сена с самого начала знал, что поздравить Хируму с Днем Рожденья занятие сложное. Так, например, ему с большим трудом удалось выяснить, когда оно вообще будет. Ни в одном профайле этого не было, но его брат сдал Йоичи с потрохами. Другое дело, что готовить что-то шикарное времени не осталось, не было времени даже сходить просто за глупым и ненужным подарком, так что придется, как в фильмах, повязать на себя бантик и идти дариться. Так Кобаякава и собирался сделать, добавив этому моменту пикантности. Например, сделать это в каком-нибудь общественном месте. Но погода за окном не убеждала. Кафе? Может быть. Сена мысленно прокручивал варианты, но, добравшись до дома Масамуне, тут же понял, что сейчас вообще не до празднеств. По понятным причинам Масамуне залег на дно и временно не охотился. Кобаякава очень легко соотносил факты, которые у других даже рядом не стояли. Из разговора Дзюмондзи он сразу понял, кто же такой этот таинственный Камадзи. Кусочки мозаики сложились и приклеились намертво. Коп, который помогал Масамуне в охоте. Камадзи, который устранил неугодного для копа смертного. Все сошлось. Но если Масамуне залег на дно, то открыт вопрос с добычей пропитания. И Сене совсем не хотелось, чтобы Хирума или Манабу пачкали руки. Поэтому Кобаякава собирался решить его сам. Из всего множества мест, куда Сена мог бы пойти, он пошел именно туда. Туда, где душа мечтает стать свободной от оков тела. Не деликатес, но Масамуне никогда не был гурманом. Не были им и его брат с Маной. Сена уже давно думал, что такая ситуация может возникнуть, она в принципе была неизбежна. Чтобы гули и люди жили вместе, гулей придется как-то кормить. Сейчас он шел по саду, который разбили работники дома престарелых в обмен на пожертвования. Наверное, он должен был приносить отраду или, хотя бы, равновесие душе, но Кобаякаве так не казалось. Люди доживали своей век, навсегда прикованные к коляскам и больничным койкам. Даже просто ходить – было достижением. Это была не та старость, которая еще могла принести счастье, это был тот порог, за которым жизнь доживалась по инерции. Сене казалось, что все здесь уже мертвы. Хотя, конечно, он не считал себя судьей, которому дозволено решать кому жить, а кому умереть. Сена прошелся вдоль пруда и остановился позади человека в коляске. Старая дама смотрела на водную гладь. - Ты пришел, да? – тяжело сказала она. – Я так долго ждала тебя. Почему ты не приходил… Сена? Я звала тебя. Ты слышал? - Я не мог. Пожилая дама вздохнула, а Сена подошел к ней, сжав ее плечи. - Никто не может просто так забирать жизни. - Это больше не жизнь. Это мучение и Ад, - ее пальцы дрожали, судорожно сжимая плед на коленях. – Ты говорил… Что избавление возможно… Что моя смерть продлит кому-то жизнь. Я бы хотела этого. Хотела, чтобы кто-то жил дальше. - Да, - Сена крепко сжал ее холодные пальцы. Кровь давно не грела их. - Поэтому ты пришел? Пришло время для избавления? – женщина легонько сжала его руку в ответ. - Если вы этого хотите, - негромко сказал Сена. – Если видите в этом смысл. - Расскажи мне. Кого мы спасем? Твой отец прислал мне фото тех малышей, что он вытащил из огня, из них выросли красивые мальчики. Изверги сожгли всю их семью живьем. Кого ты хочешь спасти? - Это не малыши… - Сена слабо улыбнулся. – Трое взрослых. У одного из них янтарного цвета глаза, он очень правильный, сильный и справедливый. Его брата, я его очень люблю. У него зеленые глаза, он очень властный, немного грубый, но очень добрый. Настоящий человек. Старушка довольно кивнула. - А третий? - Он очень умный, учится на медика, очень заботливый и вежливый. Она глубоко вздохнула. - Я хочу умереть, Сена. Помнишь, наш разговор? Я считаю, что у тебя все получится. Ты найдешь способ… Люди и гули смогут жить вместе. И найти этот путь под силу только тебе. Сена дернулся, как от удара плетью, но склонился к ней, обнимая. Он говорил тихо, в его голосе стояли слезы. Прощание не могло быть равнодушным. Как разум не пытается преобладать над чувствами, он никогда не сможет заглушить их полностью. - Я буду скучать, - его губы дрогнули, потом сжались в одну полоску. Сена перевел дыхание, чтобы не заплакать. – Я буду очень скучать, Кана-сан. Слезы следовало придержать. Не время. Женщина легонько хлопает по рукам, обнимающим ее. Его пальцы дрожат, но она спокойна, так же как спокойны воды озера, на которые она смотрит. - Это тоже путь, Сена. Один из. Я уже давно попрощалась с этим миром. Я не понимаю, почему я все живу, когда все, что мне дорого погибло. Я одна в этом мире. И, если бы я не встретила тебя, то все закончилось бы много раньше. Я оставалась в этом мире дальше, надеясь, что увижу, как гули и люди смогут жить… Моя дочь не смогла. За что ее убили? За то, что она влюбилась в гуля? За то, что выносила его ребенка под сердцем? О, я знаю, чего ей это стоило. Укина была хорошей девочкой… Она любила всей душой… - Пока есть сожаления, разве… - Нет, Сена. Отпусти меня. Спаси тех, кого ты хочешь спасти. А меня отправь в иной мир. Прошу тебя. Это моя последняя просьба. И знай, я буду верить в тебя. Сена тяжело вздохнул. - Да. Я спасу их. Я сделаю все, что в моих силах, и те, кто мне дорог будут жить, - он сжал руки в кулаки, они показались ему такими маленькими, что он горько усмехнулся. - Создай тот мир, который хочешь Сена… - прошептала старушка, сжимая его руки и отпуская, закрыв глаза. Сена в последний раз глянул на нее, дернул рукой, сбрасывая скопившееся напряжение и воткнул ей в шею шприц с кубиком снотворного, смертельного для уставшего от жизни тела. Он обнял ее на прощание. В последний раз. - Пульс... Прервался. Прервался. Навсегда. Кобаякава, конечно, знал, кто это. Кто еще будет за ним следить? - Чиби… - Канаме-сан одолжила нам остаток своей жизни. Эту жертву стоит принять со всем уважением, - довольно резко сказал Сена. - Да, - склонил голову Йоичи. Чужое время потечет в других сердцах. Оно продолжится в чужой жизни. - И, конечно, помочь мне забрать ее отсюда, - попросил Сена, возвращая свой привычный голос. Сена смотрел на Хируму, повернувшись к нему, а Йоичи смотрел на своего парня. Этот человек был полон безумных идей, Сена готов был ради него на все, он любил его, но… Это был настоящий человек. Именно такими и должны быть люди. Хирума наконец-то понял. И неважно гуль ты, или кто. Ты можешь им не быть, но можешь стать. Для этого всего лишь надо найти верный путь и упрямо по нему пойти, как бы тяжело не было. - Конечно помогу, Сена. Мы проводим ее в последний путь.