Следователь из 6-го района.

1. Сена, конечно, не говорил Хируме, когда у него День Рождения. Йоичи и так все прекрасно знал бы, если бы хотел. Поэтому Сена решил не заморачиваться. День Рождения не такой уж и великий праздник, уговаривал он себя. Было обидно. Особенно сильно на фоне количества поздравивших его. Начиная от родителей и Мамори, заканчивая Нишики. В университете Хирумы не было, как и дома. Куда тот убежал – было для Сены загадкой, которую он не собирался сейчас решать. Каждый, кто его знал, счел долгом поздравить, и с каждым поздравлением Сена капельку мрачнел. Но Дзюмондзи написал, что придет в обед и что нужно поговорить. Почему-то мысль, что Кадзуки тоже забыл о его Дне Рожденье, вернула Сене равновесие и настроение. Он не брался рассуждать о том, что его поведение в принципе странное. Как чувствовал, так и чувствовал. На лужайке за главным корпусом любило обедать большинство студентов, если позволяла погода. Несмотря на то, что было двадцать первое декабря солнце светило ярко, пригревая, так что народу, решивших пообедать на улице, было полно. О снеге, конечно, можно было только мечтать, поэтому Сена сидел вдали под деревом – особо холода он не чувствовал. Дзюмондзи нашел его без труда, правда сам Кадзуки был непривычно бледен. - Привет, Сен-тан, - слабо улыбнулся Дзюмондзи, склоняясь к нему и целуя в щеку. - С рождением, бро, - Кадзуки чуть фыркнул. - Ого… А я думал, ты забыл, - неловко улыбнулся Сена. По динамикам, которые выходили на лужайке играла какая-то ненавязчивая обеденная музыка, которая должна, якобы, способствовать пищеварению. Дзюмондзи со стоном опустился рядом, прислонился спиной к дереву. - Ну и народу у вас тут. Яблоку негде упасть, - усмехнулся Кадзуки, оглядывая обеденное сборище, - даром, что сакура не цветет! - И не говори, - как-то равнодушно сказал Сена. Кобаякава достал из рюкзака свой бенто. - О чем ты хотел поговорить? Для Кадзуки это был сложный разговор, поэтому он не хотел бросаться с места в опор. Однако, недавнее происшествие, о котором, Дзюмондзи еще никому не рассказывал, потому что, на самом деле, было нельзя, оставило в его душе массу вопросов, и разговор с Тогано на эти вопросы особо ответа не дал. Даже прижав его к стенке в прямом и переносном смысле, Кадзуки уяснил только одно – Тогано водит дружбу с гулем. И не собирается от него отказываться. Дзюмондзи понял бы раньше, если бы был внимательней. Тогано стал часто куда-то пропадать, его манга изменилась, и темы, которые он в ней затрагивал, уже не тянули на сёдзе-мангу. Не каждое серьезное издательство взялось бы за публикацию. Кадзуки был уверен, что Сена-то эти изменения заметил, но промолчал, как умалчивает всегда и очень многое. Но когда Тогано в запале отношений кричит ему: - Да ты сам дружишь с гулем и тебя это, кажется, не волнует! То тут оторопь берет. Дзюмондзи долго думал над этой фразой. Он даже после этого словом не обмолвился с Тогано, хотя ему очень хотелось помириться с другом. - Надеюсь, ты поймешь… - прошептал ему Сёдзо в спину, и Кадзуки искренне собирался понять. Гули – чудовища. Он это видел своими глазами. Они гребаные монстры. Но один из них защитил их. Дал выбраться из заварухи, хотя миссию по его вине они провалили. Но у них остались их жизни, разве это не главное? Кадзуки мало волновало, что Небраского Кузнеца сожрали – совесть его не мучила. Куроки, удивительно что, переживал за проваленную миссию, а еще, он был в восхищении. Он только и говорил про этого “Камадзи” и насколько тот крут. Кадзуки долго думал с каким же гулем он дружит, по словам Тогано. Ответ-то пришел сразу, и как Дзюмондзи не думал – другого представить он не мог. Кто еще способен на такие выверты на поле? Кто в разговоре прямо намекает, что гули и люди одного поля ягоды? Было только одно но. Сена страсть как, любил мясо. И терпеть не мог кофе. Кадзуки глянул на давнего друга. Имеет ли это значение? Гуль или человек? Сена, тем временем, ожидая ответа Кадзуки, открыл бенто. - Да, ладно, не ешь, - предложил, не подумав, Дзюмондзи, - зачем давиться. Кобаякава недоуменно глянул на него. Сена считал, что единственное, что он вкусно делает - это говядину в соусе терияке. Именно она и была в бенто. - Дамы и друзья! – заявили вдруг по радио. Сена замер. Этот голос нельзя было не узнать. - Джентльмены и сотоварищи*! – это были близнецы Фелпс, завладевшие микрофоном в радио-рубке. Лужайка тут же оживилась, послышались восторженные вопли. - Сегодня у одного удивительного человечка Днюха! - Настолько удивительного, что мы едва не проглотили свои языки! По лужайке прокатился смешок. - Неужели есть кто-то более языкастый, чем Фелпсы? – донеслось до ушей Сены. - Мы с ним успели подраться из-за девушки, - загадочно заявил один из Фелпсов. - Потом из-за мужчины, - добавил второй. - Из-за двух! – близнецы расхохотались. Люди на лужайках перегляделись, есть бросили все, кто-то встал с лавок. - На самом деле, мы написали песню. - Он оценит. - А вам, остальным, кто слушает, понравится. - Я надеюсь. Они, как всегда, говорили один за другого. - Кто-то слышал ее демо-версию, мы ее дописали. - После концерта. - Когда мы познакомились поближе. Фелпсы снова расхохотались. - И мы рады, что он один из нас. Приятно встретить единомышленника. - Особенно такого, который может убить, - весело сказал один из близнецов. Сене вспомнилась сцена за кулисами концерта. Почему один из них? Потому что считает, как и отец, что небо и земля для всех одни? Дзюмондзи внимательное смотрел на Сену, замечая его румянец. Близнецы начали играть, из динамиков полилась музыка, а потом они запели по очереди: I guilty stand before you I know I misbehaved I never meant to hurt you I humbly beg forgiveness Hope that my soul be saved And if I had a final wish pretty Miss I would only ask this: I want you to do me with a tommy-gun baby With a tommy-gun baby do me, GUN-TOMMY If you have to kill me use a tommy-gun baby Use a tommy-gun baby do me, GUN-TOMMY Сена сжал палочки. Близнецы пели про Q-пули. Это была относительно секретная разработка. Они выяснили это! Назвали Томми-ганом и теперь поют про это песни! Проникали ли они в управление, или кто-то им слил информацию? Зачем пошли на такой риск? Ради песни? Или ради чего? Они сыграли короткий проигрыш, а люди на лужайке начали привычно пританцовывать. Все мелодии близнецов быстро заводили. There ain't no use appealing Your justice will prevail This time I must be punished No lawyer no attourney No chance of breaking bail So won't you grant this final wish pretty Miss? Won't you save a last kiss? Кажется, толпа собралась подпевать. А Сена не знал куда себя деть. Как можно в песне так тонко намекать на все, что между ними произошло? Да еще и кью-пули туда втиснуть? Они что, глас гульего народа? Видимо это было в демо-версии, поэтому фанаты RC затянули: I want you to do me with a tommy-gun baby With a tommy-gun baby do me, GUN-TOMMY If you have to kill me use a tommy-gun baby Use a tommy-gun baby do me, GUN-TOMMY I want you to do me with a tommy-gun baby If you have to kill me use a tommy-gun baby Сена, находясь в какой-то условной прострации, с каким-то ужасом понимал, что все эти фанаты, большинство из них, никогда не понимали, о чем поют Фелпсы. Дзюмондзи знал про кью-пули, чем удивил бы Сену. Это была новая модификация прошлого оружия. Кью-пули не были настолько эффективны, как куинке, но тем не менее делали свое дело. Однако, какуджу они пробить не могли. Рейдзи иногда рассказывал удивительные вещи. Конечно же, с самым заговорщицким и невинным видом. Если бы он услышал эту песню раньше, то намека бы не понял, даже зная о кью-пулях, но теперь, учитывая все, что произошло… Он быстро сопоставил факты. Кобаякава же сунул мясо в рот. Расстройство, по его мнению, следовало заесть. - С Днем Рожденья! Хэби-сан! – добавили близнецы в конце, конечно же, намекая на змеиную маску Сены на том концерте. Кобаякава до сих пор ее хранил – она пришлась ему по вкусу. - А теперь несколько старых песен, пока мы владеем радио-рубкой! - У нас нет официального разрешения… - Но зачем оно… - Когда тебя сюда запустила одна демоническая летучая мышь!* Кобаякава прослушал этот момент, потому что у них завязалась невнятная борьба с Дзюмондзи. Он не мог понять, зачем тому отбирать у него мясо. - Сена! Не мучайся! Я все понимаю! – Кадзуки сжал его руку. Дзюмондзи крепко обнял его, прижимая к себе, так что Сена едва удержал бенто от падения. - Дзю… Упадет же! Кадзуки отпустил его. - Что на тебя нашло, а? – поинтересовался Сена. - Ты не человек… да? – тихо спросил Кадзуки. Кобаякава глянул на него, а потом расхохотался. - Спасибо, Дзю… - Сена почувствовал, что ему стало намного легче. Какая разница, поздравил его Хирума с Днем Рожденья или нет? Йоичи его любит. Это самое главное. - Но, я человек, - и Сена с наслаждением принялся за бенто. - Точно? – чуть подозрительно осведомился Кадзуки. - На все сто. Хочешь кусочек? - Не откажусь. Дзюмондзи задумался, глотая превосходное мясо. Не чувствуя вкуса невозможно так готовить. Так кто же гуль в его окружении? Почему Тогано знает, а он нет? До Сены наконец-то донесся голос близнецов. Это была, почему-то его любимая песня: Everybody wants to be an astronaut And take the long tall trail into the stars. Everybody wants to show a brother what they got. Everybody wants to be an astronaut. I can feel my body shiver, the lights are everywhere, They marvel at my heartbeats inside the atmosphere. And I'm looking at the world, in a way you never could I knew I'd be a traveling man, but I misunderstood. So tell me, why is it, we're never happy? Потому что небо и звезды были и будут всегда? Потому что когда-нибудь они забудут о распрях и вспомнят, что едины, и устремятся в Небеса покорять Звезды? Everybody wants to be an astronaut And take the long tall trail into the stars. Everybody wants to show a brother what they got. Everybody wants to be.. La la la la la la la… La la la la la la la… Сена выдохнул. Почему-то слезы подступили к горлу, а плакать было неуместно и попросту глупо. Третья песня была веселой и уже звучала на концерте, так что Кобаякава невольно улыбнулся. Он ничего не мог с собой поделать – песни Фелпсов заставляли их любить: Dress up for love I'm coming from above I keep my motor clean look up - below all systems go full steam spacemachine dress up for love now dress up for love (going to a place above) I keep my motor clean Full steam spacemachine when you're behind a wheel Full steam spacemachine Наверное, это было единственные две песни, в которых у них не было никаких намеков на жизнь здесь и сейчас. Они пели о космосе и будущем, несомненно прекрасном. Которое несомненно наступит. - Почему ты решил, что я гуль? – Сена наконец-то пришел в себя. Кадзуки выдохнул. - У нас была одна секретная миссия, - Дзюмондзи помолчал. – И мы чуть не отдали концы. Я не должен тебе рассказывать, но не могу не рассказать. В результате мы пережили нападение гуля, но только потому, что гуль, сорвавший нам миссию, защитил нас от другого гуля, с которым они что-то не поделили. Кадзуки перевел дух, крепко сжал руки. - Прости, Сена. - Дзю… Кобаякава сжал его руки. - Я знаю, что Тогано общается с гулем, - тихо, вкрадчиво и очень серьезно сказал Сена. – Я никогда его не видел, но могу это понять. Раз Тога до сих пор жив, значит это неплохой гуль, насколько гуль может быть неплохим. Сена внимательно смотрел на Дзюмондзи. - Ты уверен, что именно он и защищал вас? Кадзуки медленно кивнул. Сена, как всегда, схватывал на лету. - И его звали Камадзи. Во всяком случае, такая у него была кличка. Кадзуки сглотнул слюну, все еще крепко сдавливая руки. У него была масса подозрений, масса догадок. Впервые он не знал, впутывать ли во все это Сену, или нет. - Я не оставлю Тогано, что бы он там ни затевал, - уверенно сообщил Кадзуки. – Я не выдам его голубям… Поэтому… Сена мягко улыбнулся. - Ты отличный друг, Дзю. Вроде, мы с тобой тоже друзья. Начинаю сомневаться. - Сена! – Кадзуки вспыхнул. – Я просто боюсь, что сболтну лишнего! Поставлю всех, в том числе тебя под угрозу! - За меня не надо бояться. Мне нужно знать, - сверкнул глазами Сена. - Хорошо! – поднял ладони Кадзуки, а потом вытер их о штаны. От нервов те вспотели. - Все очень просто… Мы конвоировали Небраского Кузнеца из одной тюрьмы в другую, его переводили из-за смены наказания. Это Рейдзи упек его за решетку, но формально это был другой коп. У него отобрали это дело в самый последний момент. А потом поменяли наказание маньяку, снизив его до двенадцати лет. Сена тут же понял, куда клонит Дзюмондзи. - Тогано то и дело пропадает в доме Маруко. У него есть маленькая дочь, которая любит комиксы. Тогано учит ее рисовать. Все это мило, но… Сена кивнул. Сёдзо вполне мог там и познакомиться с таинственным “Камадзи”. Конечно, все могло быть совсем не так, и Рейдзи вообще не при чем, но интуиция говорила Кобаякаве, что они правы. Учитывая, что Рейдзи Сену и так давно интересовал, было бы неплохо пересечься в жизни и пообщаться. - На самом деле… Тогано сказал, что я тоже давно общаюсь с гулем… - Кадзуки глянул на Сену. – И я подумал на тебя. Ты очень на него похож. - Угу… Следак тоже так подумал. Дзюмондзи усмехнулся. - Точно… Вот я идиот… Тебя же проверили на уровень RC-клеток… - Который, кстати, довольно высок, однако, остается на уровне человека. Я предполагаю, что адреналин может его повышать, но медикам виднее, - пожал плечами Сена. Кобаякава не стал говорить, что все результаты можно подстроить, если сильно захотеть. В конце концов, он же действительно человек. - Хы… - усмехнулся Кадзуки. – Короче, я не знаю на кого думать. - Раз ты с ним давно общаешься, и до сих пор не умер, то так ли важно это знать? Кадзуки нахмурился. - Если он мой друг… Я хочу знать. Чтобы в нужный момент суметь помочь. Даже если он не будет об этом просить… Что, если я просто не замечу, из-за незнания, что ему нужна помощь? Сена хлопнул его по спине. - Иди на участок. Перебери в уме всех, раз так хочется. Ответ придет. - Увы, я не помню мелочи так, как ты. Сена поднял плечи. - Что я могу с этим сделать? Они попрощались. Кобаякава сначала думал вернуться на занятия, а потом решил пойти домой. Настроение выправилось, но Сене теперь просто было скучно. Хотелось хотя бы просто обнять Хируму. Где его опять черти носят?! 2. Кобаякава вышел из территории университета через дальний выход, чтобы пойти своим любимым путем. Он успел понять, что влип. Адреналин прошил его насквозь, но ни реакция, ни скорость не помогли. Его рот зажали, и он вдохнул отравленный воздух. Хлороформ? Сознание темнело стремительно. Его сумка упала вниз. Сена надеялся, что ее не заберут вместе с ним. Может, Кадзуки еще не далеко ушел? Но тьма стремительно уронила его куда-то вниз. - Йоичи… - прошептал Сена. ** Кобаякава медленно пришел в себя. Вокруг было темно, но он чувствовал повязку на глазах. Кажется, одна рука его была привязана… Чем-то мягким. Во всяком случае, Сена был уверен, что если сильно дернуть – ткань порвется. Он не знал, какое должно быть у него состояние после хлороформа, но сейчас у него немного болело в висках и хотелось пить. Только это. Но было кое-что похуже, что он почувствовал тут же. Его бросило в жар. Его растягивали. Во всяком случае в нем скользили пальцы, а тело похотливо откликалось на движения, едва ли, не раздвигая бедра и не двигаясь навстречу. И то, только потому, что без сознания это невозможно сделать. Зато член его стоял крепко и кажется, его не волновало происходящее. Сена дернул ногой, но ее с силой прижали. Кобаякава замер. Кажется, он в ловушке. По его телу прошла дрожь страха, заставляя опадать неуместное желание. Быть изнасилованным в свой День Рожденья? Такая шутка Судьбы Сене не нравилась. Нервная дрожь пробежала по его телу. Он не собирался молча это проглотить и позволить себя трахнуть. От него отвлеклись – Сена чувствовал внимательный взгляд на себе. А потом его бока и бедра огладили ласковые руки. Так привычно и так уверенно, что Кобаякава выдохнул. - Йоичи? – тихонько спросил он, ожидая всего, в том числе гадкого смеха настоящего похитителя. Сену поцеловали в висок. - Маленькая ролевая игра… - прошептал бархатный голос на ухо. – Не пугайся сильно, котенок. Сене достался еще один поцелуй, хотя голос уже убедил, что похищения, как такового не было. Хирума на самом деле был несколько удивлен. Затевая все это, он был уверен, в том, что Сена будет знать, кто его похитил. Но, судя по его реакции, даже не догадывался. Это очень странно, учитывая насколько Кобаякава внимателен к мелочам. Или, близнецы слишком сложно намекнули? Он же слышал их выступление. Ничего сложного для Сены. Конечно, он не мог ожидать такого приключения, но то, что Хирума про него не забыл – должно было быть очевидно. Хирума отмахнулся от этой мысли, потому что сейчас было кое-что поважнее. Кобаякава обнял Йоичи за шею, пытаясь ориентироваться в полной темноте. Руки Хирумы привычно скользили по телу, опускаясь вниз и раздвигая бедра Сены. Лишенный возможности видеть, Кобаякава чувствовал в разы острее. Обычные касания были подобны разрядку тока. Сена почти всхлипнул, когда Хирума провел пальцами по стволу члена, оглаживая ладонью его головку. Кобаякава чувствовал, что он мажет смазкой свою ладонь. Возбуждение накатывало волной и это было заметно. Йоичи двинул несколько раз рукой, размазывая смазку по возбужденному органу. - Охренеть… - Хирума не удержался от комментария. – Будто я тебя полгода не трахал. Конечно, ему хотелось до конца держать Сену в неведении, но почувствовав, что шутка не доведет их до хорошего, решил открыто намекнуть, что все в порядке. Результат превзошел ожидания. Тихие стоны ласкали его слух. Сена сейчас был куда податливее, хотя не сказать, что он и раньше зажимался, но сейчас он предлагал себя на блюдечке с голубой каемочкой, едва ли не извивался, упрашивая трахнуть. Йоичи всегда нравились такие немного странные ситуации, хотя он и находил это извращением, но раз оба ловили от этого кайф, то почему нет? Поэтому он резко вошел. Сена принял его с громким стоном, чуть приподнимая бедра, крепко сжатые руками Хирумы. На вкус Йоичи таким и должен был быть День Рожденья, но где-то в глубине души в Сене дремал милый романтик, и Хирума его порой замечал. Так что после того, как они оба кончат, Йоичи собирался доставить Сене еще капельку приятного. Пока же, он перевернул своего парня на живот, постаравшись не вывернуть ему при этом руку и продолжил доводить их обоих до оргазма. Сена отчаянно краснел, чувствуя глубокие проникновения, которые казались еще глубже, еще ярче от того, что он не видел. Во всяком случае его тело сходило с ума и вело себя как шлюшка. Оно требовало еще, оно крутилось и вертелось, насаживаясь на член. Он стонал, чувствуя, как слюнка скатилась из уголка губ. Может, стоило сдерживать голос? Где они? Он не знал. Это только добавляло возбуждения. Он лежал на животе с чуть приподнятыми бедрами и ощущал каждое движение яркой вспышкой, бегущей по всему телу от ягодиц до затылка и разливающейся по конечностям, - Сена чувствовал, что долго не сможет терпеть. Хирума прижимал его голову к простыням, укорачивая фрикции, жестко и отрывисто входя в него. Сена сейчас даже не мог стонать, погрузившись в собственные терпкие ощущения. Ему нравилось, когда Хирума ведет себя так по-собственнически, а сейчас особенно. В уши Кобаякаве внезапно ударила тишина. В том месте, где они находились, стояла удивительная тишина, нарушаемая только скрипом кровати и их тяжелым дыханием. Сена провел членом по простыням, он знал, что вот-вот кончит. Ему было достаточно движений в его заднице, но хотелось еще и… И он это получил. Хирума не позволил ему самому кончить, а помог, лаская рукой член. Сена не знал, что его пошлые извивания заставили Йоичи покраснеть, а его губы прошептали пошлое оскорбление в адрес Сены. Сена его не слышал, но не обиделся, даже если бы услышал, однако, Хирума решил, что не стоит. Пока не стоит. Йоичи сорвал с него повязку, втягивая в жесткий, терпкий поцелуй и доводя до пика обоих резкими движениями. Он смешивал боль и наслаждение, зажимал стоны своим языком, сцепляясь с его… В карих глазах подозрительная влага. Но Сена крепко обнимает его за шею и продолжает целовать. Хирума рвет ткань, которой привязал его руку к изголовью кровати, и придавив его всем весом продолжает целовать. Кажется, что если перестанет, то смысла в мире не останется. Йоичи крепко сжимает Сену. Он его. Только его. ** Хирума убрал руки с его лица, и Сена замер, чуть приоткрыв рот от удивления. Его дыхание пресеклось, слов не нашлось. Оказывается, они были в маленьком заброшенном домике, почти на самом краю обрыва. Далеко внизу, начиналась равнина, она простиралась сколько хватало глаз, почти до горизонта. Но она не была пуста, на ней поднимались горы. Необжитые, труднодоступные. Это был мир, которого Сена никогда не видел. Кусочек родной Японии без людей. Здесь и сейчас, казалось, что они остались одни во всей Вселенной. Людские проблемы остались позади, в них не было ни смысла, ни значения. Сена уселся вниз, свешивая ноги с холма, и не зная что сказать – дар речи так и не вернулся. Солнце опускалось за грань горизонта, окрашивая небеса в красновато-рыжий, заставляя горы ярче обрисовывать свои грани аспидно-черным. Это был край мира. Это была его бесконечность. Это была природа, которой не была свойственна мелочность, она принимала всех и каждого, не нуждаюсь ни в ком. Она была сама по себе и ей можно было только любоваться. Хирума завернул его в одеяло, прижал к себе. Сена смотрел на закат, не отрываясь. Хирума же протянул ему термо-кружку. - Горячий шоколад, - тихонько сказал Йоичи. – С Днем Рожденья, чиби. Сена вспыхнул, но термо-кружку не уронил. Он прижался крепче к Хируме, чувствуя на себе сильные и уверенные объятья. Хирума умудрился в буквальном смысле положил весь мир к его ногам. По крайней мере Сена чувствовал это именно так, сидя вдвоем на обрыве и наблюдая оранжевый Закат. - Спасибо, Йоичи.