Следователь из 6-го района.

1. Киришима Аято наблюдал за происходящим, уже понимая, что так, как они планировали не получится. Канагуши попросил его не вмешиваться и действительно, у Аято была другая задача, но тем не менее. С Канагуши были еще два огромных гуля, которых Киришима даже не знал, как зовут, они даже выглядели устрашающе без всякого кагуне. И все же, какого черта? Почему они натыкаются на следователей? И, судя по всему, те собираются играть только против гулей из Аогири. Прибудет ли в таком случае подкрепление из Главного Управления? Аято сомневался и был прав. Причин только не очень понимал. Парень перед Канагуши высок и худ. Черный плащ и белая маска делают его похожим на гротескную тень. Особенно учитывая, что он клонился чуть набок, а руки засунул в карманы. Два следака перед ними Аято незнакомы от слова совсем. Откуда они? Все же Главное Управление? Тогда это еще более странно. В голове медленно всплыли наставления Татары. Один из прямых подчиненных лидера, которого было за что боятся до дрожи, рассказывал про Волконского, Вяземского и приехавшего с ним Шелию. Это тогда, как всегда беззаботно, сидела на балке и махала ногами, а Татара был очень серьезен. Но Киришима всегда немного скептически относился к таким предупреждениям. В конце концов, Аогири не лыком шиты. В 6-ом нет гулей, способных на равных потягаться с Это, Норо и Бинами. - Я-да-ра, Тимур, Степан, какая встреча, - ухмыльнулся длинный тип. Русские, но отлично говорящие по-японски. Почему-то Аято в этом виделась какая-то насмешка. Киришима собирался остаться, чтобы проучить этих неизвестных типов по своим правилам. Быстро расправится и займет ту позицию, которую определил Татара изначально. - Какая встреча, - подтвердили следователи, выглядя очень довольными. - Ваня, Дима… - мордовороты были весьма хмуры. - Пришлось немного махнуться противниками, чтобы эта встреча состоялась, - заметил Иван, поправляя ворот рубашки. – Но мы разберемся быстро, верно, товарищи? Мордовороты вздрогнули, переглядываясь. - Мы все думали, куда же вы подевались. А вы вон решили заморскими деликатесами попитаться, - проговорил Дмитрий. Киришима напрягся. Особенно его напрягал гуль за спинами двух следователей: молчаливо-насмешливый и очень спокойный. Глаза его синие только горели, как у гончей, готовой к прыжку, что не очень радовало. - Что Девятый отдел тут забыл? – рыкнули подчиненные Канагуши. – Мы уехали же! Специально уехали, чтобы больше ваших рож не видеть! Шелия рассмеялся. Его лающий смех пробирал до костей. И Аято атаковал первым, понимая, что еще секунда и все разговоры будут закончены по инициативе противника. Неизвестно, как Канагуши рассчитывал победить. Скорее всего, хитростью в первую очередь, только хитрость против этой тройки не сработает. Удар его укаку был удивительно хорош, но не достиг цели. Шелия все так же стоял на месте, только его бикаку смел удар Киришимы. Следователи, укрытые контр-атакой своего гуля, издевательски улыбались. - Каманура разрешил убивать всех Аогири, которых мы сможем убить, - сказал Волконский. – Вы столько дел натворили в России, и думаете, что ваш побег сохранит вам жизнь? Киришима сглотнул. Шелия даже с места на сошел, даже позы не сменил. Это не вся его сила. Далеко не вся. Но признать, что он ему не ровня? Нет, Аято не привык сдаваться. Канагуши рванул прочь, как только его подчиненные бросились в атаку. Аято чувствовал, что ими владеет отчаяние. Кажется, они прекрасно знали против кого выступают. Аято не собирался сбегать, как этот глупый скорпион. В конце концов, он был много сильнее, чем Канагуши. Но дикий его крик, заставил Киришиму глянуть вбок. Шелии на месте уже не было. Он был перед Канагуши. Его движения даже по гульим меркам были быстры. - Раз такое дело… - Аято собирался атаковать Шелию. Вряд ли он этим спасет Канагуши, но он в спасатели и не записывался. От плотной атаки укаку невозможно увернуться, оставаясь на месте, Киришима был уверен. Шелия действительно сделал пару шагов назад, вместе с попавшим в ловушку Канагуши - гуль сжимал его голову пальцами всего одной руки, отчего тот был похож на безвольную марионетку, болтающуюся в руках кукловода. - БУХ, - глухой удар, прибивший все укаку Аято вниз. Все выпущенные острые иглы. - Что это за бикаку такое, - выругался Киришима, понимая, что он столкнулся, скорее всего, с кем-то очень близким к Это. Во всяком случае Канагуши уже умирал, растерзанный на куски. Кагуне пожирало его. Но вот Шелия приблизил останки Канагуши к себе, рукой вырывая из него печень. Аято отошел на шаг. - Приятного аппетита, - раздалось со стороны следователей. С подчиненными Канагуши они уже разделались. Во всяком случае, Иван на глазах Аято проткнул своим куинке голову одному из противников. Надо бы бежать, но он не мог. Аято невольно пронаблюдал, как Шелия проглотил печенку один куском. Монстр молча глянул на Аято, но ничего не сказал, вытирая рот длинными пальцами с черными когтями. Киришима по опыту знал, что те, кто не глумятся над жертвой просто знают насколько они сильнее. Этот “хвост” был чем-то страшным. Мало того, что он был очень быстрым, не смотря на его массу, в его глубине жили звериные пасти и такие же звериные глаза. Аято на секунды закрыл глаза, паникуя, и тут же распахнул их, собираясь уклониться от атаки. Но Шелия раздраженно ударил хвостом по асфальту. Аято тоже почувствовал еще одного гуля позади него. Но когда он резко развернулся, то побледнел. - Отец? Это действительно был Арата, причем в полной какудже. Кажется, он был ранен, во всяком случае на руке уже запеклась кровь. - Догадывался, что так и будет, - заявил Арата. Аято же развернулся к Шелии. - Какая прекрасная какуджа. А что насчет печени? – усмехнулся гуль. Киришима прикусил губу. Ему казалось, что этот тип не даст им уйти. Аято не понимал, почему жив тот, из-за кого он вступил в Аогири, из-за кого собрался мстить всему роду людскому. Но сейчас это неважно. Сейчас им нужно уйти. Все разговоры на потом! И он снова атаковал Шелию. Аято собирался быть в недосягаемости бикаку противника, но когда его челюсти клацнули прямо перед лицом, то он едва не потерял самообладание, пытаясь уйти от атаки. - Шелия-доно. Киришима вздрогнул. На него смотрели, не отрываясь ядовито-синие глаза, но сам Шелия можно сказать повис на его отце, потому что тот преградил ему путь к Аято. - Хватит, Шелия-доно. Это мой сын. Позволь мне самому вразумить его. - Гришка, хорош… - это Волконский потянул Шелию за шкирку. – Успокойся. - Я спокоен, - удивился Шелия. - Для меня это всего лишь игра. - Обещаю, больше он вас своей глупостью не побеспокоит, - Арата вежливо поклонился. Аято же наблюдал, как следаки уже смотрят куда-то в сторону, а Шелия уже спрятал свое чудовищное кагуне. - Прочная у тебя какуджа, - выдохнул Шелия, - трудно будет прогрызть. Тот уже успел попробовать ее на зуб, во всяком случае он вытащил изо рта черный твердый кусочек. - Всегда готов поделиться рецептом, - усмехнулся Арата. - Я зайду, - многообещающе сказал Шелия, склоняясь в легком поклоне. – Твой сынишка легко дорастет до SS-класса, если перестанет отдавать первое место гордыне и самомнению. Аято вспыхнул. - Тренируй его как надо, Арата-сан. “- Это нас заметила”, - сказал в наушнике Сена. – “Отведем ее в оговоренное место. Руи, вы закончили?” “- Нет еще, босс”, - в наушник ворвалось тяжело дыхание, - “Даже мелкие сошки Аогири сильнее, чем мы думали”. “- Прикончи их быстрее, чертова ящерица!” – потребовал Хирума. – “Иначе Это и вами закусит по дороге!” Шелия тяжело вздохнул, нехорошо улыбнувшись. “- Шелия”, - раздалось в голове. – “Уходи по теням к месту ловушки”. “- Что случилось?” – Шелия и так собирался, но, чтобы Хидемото не удерживал его от этого шага? Не странно ли? “- Просто иди”. Хидемото не отвечает на прямой вопрос, и Шелии не остается ничего, кроме как повиноваться. Лисице обычно виднее всего. На то они и лисицы. Иван и Дима глянули на него. - Помогите, Руи. Кажется, его компания там зашивается. - Так и собирались, - фыркнули эти двое. Шелия же шагнул в тени и был таков. ** Шин поправил перчатку. Кажется, противник будет интересным. В руку ему прыгнуло тяжеленное куинке, которой изначально имело изящную форму копья. Но Сейдзюро после каждой стычки просил его модернизировать и теперь это было игольчатое чудовище, которое Сена левой рукой даже поднять бы не смог. Противников на самом деле было два. Печально известные братья Бин. Сражаться с двумя гулями, которые организуют очень слаженные атаки будет непросто. Но когда еще Шина пугали сложности? Вот спарринг с Сеной это было другое дело. Скорость. Если он не проигрывает в скорости, то в силе он непременно победит. Когда же ты не можешь поспеть за чужой атакой, то о какой победе может идти речь? Комбо-удар братьев потрясал. Шина едва не ранило в голову и ему пришлось отступить, стирая кровь с виска. - М-м-м, - протянул позади него “его” гуль. - Братья Бин, которые подмяли под себя почти весь одиннадцатый. Основная масса шестерок Аогири под вашим началом. Где же они? Что-то не вижу. Братья усмехнулись, ничего не отвечая. Манабу и так догадывался где – развлекают Руи и его команду. На самом деле для Хабаширы этого хватит за глаза. Юкимитсу знал, что быстро победить Бинов и отправиться на выручку не получится. Пусть он не считает их врагом уровня Это – Бины не те, с кем можно расправиться в два счета. Бдительность терять с ними нельзя. Сейчас братья тихо усмехнулись вопросу Манабу. По их мнению, тот, кто разговаривает с врагом – яйца выеденного не стоит. Но это была их ошибка, которую они быстро оценили. Перед ними был тот, кто сражался несколько раз с куда более непредсказуемыми братьями и научился читать их атаки. Поправив очки, Манабу своими ринкаку рассек Бинов в стороны. Те посерьезнели, поняв, что перед ними опасный тип. Шин взмахнул своим куинке, будто стряхивая усталость. - Вместе сработаемся? – спросил Сейдзюро, ему необходимо было понять, какой тактики придерживаться. - Конечно, Шин, - Юкимитсу усмехнулся. – Это будет хорошей тренировкой для тебя. - Спасибо, - без иронии сказал Сейдзюро, перехватывая куинке в другую руку. – Ты видишь их атаки. - Несомненно. В сравнении с Фелпсами, они очевидны. Я научу тебя их видеть тоже. - Онейгашимасу, - все-так же серьезно сказал Шин. Сейдзюро обожал тренировки и становиться сильнее. Он был тем еще монстром, но, среди людей. У Манабу на лбу выступила венка. Видеть атаки и мочь с ними что-то сделать вещи разные. Шин отскочил, прижимая руку к шее, а Манабу отразил пару ударов, защищая Сейдзюро и заставляя Бинов немного отступать. Один из братьев срезал ему два отростка ринкаку, но Юкимитсу выпустил два новых. Регенерация его типа была всегда высокой. Но братья, конечно, этому не удивились. Сейдзюро слабо улыбнулся. - Не надо так сильно за меня беспокоится, Манабу-сан. Иначе нам их никогда не победить. Раз уж нас всего двое, давайте выложимся по полной. Юкимитсу фыркнул. - Все время забываю, что человек может сравняться с гулем. - Нет. И все же, мы тоже что-то можем. ** Руи никогда не участвовал в стычках такого масштаба. Не сказать, что здесь было много гулей по меркам других, не слишком благополучных районов, но для 6-ого, здесь их было полно. И они отнюдь не были слабы. Когда Хирума говорил о мелких сошках, Хабашира думал о ком-то более простом. Ему уже пришлось оттащить подальше сильно раненного Ашизуку, и теперь Руи думал о том, как бы его другана не прикончили, случайно найдя. И все же, у них был приказ освободить аллею. Им бы Мегу сюда, но девушке было не позавидовать. Ее противник был сильнее всех остальных вместе взятых. Хорошо хоть там оказался, конечно же не случайно, Маса. Будь проклят Шелия с его своеволием! Или все эти русские… Руи не мог остановить поток своего ворчания, потому что сражался он сейчас на полную, отхватив несколько серьезных ударов по ногам, но по счастью не настолько серьезных, чтобы выйти из игры. Как-никак, среди своей банды он был сильнейшим, за исключением, пожалуй, опять-таки, Мегу. Ну и Токаге, само собой. Тот рыча как буйвол пер вперед, разбрасывая врагов. Но Руи понимал, что несмотря на это – они проигрывают. Скоро здесь появится Это и тогда вообще всем крышка. - Разве не весело? – раздался вдруг детский веселый голос, который Руи сразу узнал. - Очень, - фыркнул Мусаши. – На, возьми мое куинке, а то на твой ножичек грустно смотреть. - А ты? Руи увидел, как их атаковали, но толком отражения атаки не увидел. С ревом Ген раскидал нападавших, а потом уже отдал куинке Сузуе. С другой стороны площади появились Иван и Дмитрий. - Как мы, оказывается, вовремя. “Руи, иди к 5-той точке. Там что-то происходит”, - отдал приказ Сена. “Но разве…” Хабашира не стал договаривать. Кажется, он действительно мог позволить себе уйти. - Я видел, что Аши сильно ранили, я пригляжу за ним, - выдохнул Иван, проскакивая мимо Хабаширы и вырубая противника ударом руки, а потом раздавливая его голову куинке. Иван кинул свое второе куинке Мусаши, а следователь ловко его поймал. Битва разгорелась не на шутки. Непонятно было на чьей стороне преимущество, но безнадежно проигрышной она теперь не виделась. ** Начал накрапывать дождь. А он все так же лежал и не двигался. Раны его были в принципе почти смертельны. Зависело от желания выжить. Такого желания не было. - Это ничья, что ли? – с трудом сказал Хакурю. Он тоже был ранен в той же степени, но природная живучесть и желание встать на ноги уже делали свое дело. - Нет, ты победил, - выдохнул с насмешкой Курогане. - Тогда я тебя прикончу, - Хакурю уже поднялся на колени, отряхнулся от воды как собака, благо обилие волос только усиливало сходство. - Да. Курогане глядел в черное плачущее небо, в котором не было звезд. Даже одна, которая была в его жизни, исчезла в тех пределах, где ее не найти. Они ушли одни за одним. Сначала Томое. Потом Фай. Уходили все, кого он любил. Последний удар Хакурю заставляет зрение терять четкость. Его враг стоит над ним, смотрит на него без своей насмешливой улыбки. Видеть таким Хакурю – признание своей силы. - Ты был лучшим противником, которого я мог себе позволить, Гинрю Сохи, Властитель Сувы. - Добей, - хрипло попросил тот. Курогане не нравилось умирать. Его живучий организм, переживший не одну бойню, переживший застенки, не сдавался слишком упрямо для того, чье сознание уже решило умереть. Но следующий удар прошел мимо его тела. Курогане понял только, что на самом деле, это он переместился в сторону. Его выдернули. И способны были на это только высшие ёкаи. - Спасибо, Хиде-тян, - сказал почти детский голос, который Курогане, однако, отлично знал. Нельзя было не быть знакомым с этими двумя – Куритой Рёканом и Хидемото Кейкаином, если живешь в гульем мире, занимая какой-то существенный ранг. И они, конечно, не могли не знать его. В конце концов, раньше у него действительно было влияние. Именно его люди и люди Томоё придумали эту стену из RC-клеток, чтобы люди не могли так просто попасть в их Подземелья. Но потом люди все же украли их технологию и на ее основе стали проводить какие-то свои секретные исследования. Почему Хакурю убил Томоё? Почему ее сила так привлекла этого ящера? Это был вопрос, на который никогда не было ответа. И все, что оставалось Курогане – это мстить. Если бы ее убили люди, в очередной зачистке, например, в той самой, которая едва не убила его, было бы все просто и понятно. Но ведь нет. Томоё убил гуль, который остается жить. Его плечи уже приподняли. - Куро… - над ним склонилось встревоженное лицо знакомой ему лисички. Хидемото выдернул его из-под удара. - Твои друзья? - Успели уйти, Куро-тян. С ними был Масамуне. - Хорошо… - слова давались тяжело, но в этих объятьях умереть не получится. Тьма собралась вокруг него, удерживая кровь в теле и возвращая ее обратно. Тьма питала его лучше, чем любое мясо, потому что эта тьма никогда не была обычной тьмой. Курогане казалось, что над ним склонился десяток людей в черном. О, они, конечно, не были людьми. Это были екаи, которые подчинялись кицуне. Сейчас они стояли над ним и делились своей силой. Хотя правильней сказать, они делились силой Хидемото. Фактически Курогане сейчас “ел” синкана. Не в прямом смысле, но и поделать с этим смыслом тоже ничего не мог. - Зачем? - Фай. Он сказал, что, если “глупый пес” придет ко мне – помочь. - Я не приходил к тебе. - Если гора не идет к Магомеду, Магомед идет к горе. - Что за чушь… Опять твои теологические высеры? - Грубиян ты, Куро, и всегда им останешься, - фыркнул Хидемото. Курогане улыбнулся. - Твоя татуировка ожила. По твоим теням кто-то ходит. - Верно, - почти ласково улыбнулся Хидемото. – Ты его не знаешь. - Приятно знать, что такой гуль вообще существует. За пределами их разговора шел бой. - Не боишься за Рёкана? – усмехнулся Сохи. - Не увиливай от разговора. Нет, не боюсь. Это Курита. Кирибута*. Если его разозлить, он и тебя прикончит. - И то верно… - прошептал Курогане. – Но если разозлить меня, то вряд ли. Месть просто… слишком холодное блюдо… Хидемото повело в сторону, но он еще держался, чувствуя, что не увел Курогане от опасной грани. Двадцать четвертый район был удивительным местом. Подземелья жили своей жизнью. У них были свои Властители. Например, Томоё-химе и ее верный пес – Гинрю Сохи. Но Томоё почти не выходила из своей комнаты, поэтому все Подземелья были под властью Курогане. Массовая зачистка, сделавшая 24-тый пустым местом, унесла жизнь Томоё. Погибли очень многие, а те, кто выжили, стали жить на поверхности. По крайней мере, такую информацию знал Хидемото. Может тогда, а может и нет, Курогане встретился с Фаем. Хидемото не знал, как было на самом деле, но то, что только Фай позволял себе дразнить Курогане на все лады, было правдой. Возможно, они знакомы с детства. Во всяком случае, так казалось. Фай рассказывал, что он первый раз побывал в Подземельях в семь лет. Уж не тогда ли они встретились? Обычный мальчик и будущий Властитель Сувы, которого сейчас пытается спасти от смерти Хидемото? Кто знает. Курогане никогда не был разговорчив. Когда Хидемото стал заваливаться на спину, Курогане не успел его схватить за плечо, но какой-то другой незнакомый ему гуль подхватил Хидемото на руки, а его поставил на ноги, прижав к себе. - Руи, - представился он. Парни тяжело сглотнули, слушая треск раздираемых тканей. Курита Рёкан заканчивал свой обед. Хакурю против него оказался бессилен. Насколько благодушен был Рёкан в обычной жизни, настолько же ужасен он был, если его разозлить. Это был единственный гуль, которого Хакурю уважал, но уважение не помогло ему выжить. - Гаю Рикуя… Пусть земля тебе будет пухом, - сидя на земле, запихнув в рот последний лакомый кусочек, Курита принялся читать молитву. ** Агон и Дзюмондзи прекрасно понимали, что им достался какой-то невообразимо сильный гуль. Во всяком случае, даже удачные атаки не возымели действия. Он собирался вновь. Даже если снести ему голову. Между прочим, каждый показал свой класс. Но выпендреж не помогал. Сжимая куинке, они молча думали о том, чтобы одержать победу над этим чудовищем Норо – потребуются, куда большие силы. - Не отвлекаться! – приказал Масамуне, защищая их когтями от удара Норо. Тому явно не понравилось, что кагуне Хирумы выдержало. Масамуне усмехнулся, давая возможность ребятам отойти за него. Небольшая передышка перед тем, как он сам будет атаковать. Норо уходит от его атаки, так Маса понимает, что может нанести хоть какой-то урон. Но достать бы его еще? Прямые подчиненные Одноглазого короля, типа Норо или Татары не просто чудовищно сильны, они никогда и ни перед кем еще не показывали предела сил. Оставалось только догадываться на что они на самом деле способны. Норо молча следил за Камадзи. Бикаку Норо было чудовищно сильным. Он привык, что гули пасуют перед ним. - Камадзи, - негромко сказал противник Масы. – Что с тобой случилось? Ты стал слаб. Хирума усмехнулся. - Жизнь. Норо уклонился от очередного удара и атаковал сам. Его бикаку резко извернулось и схватило Масу в объятья. - Черт! – Кадзуки бросился в атаку. Масамуне задыхался, пытаясь выбраться, а Норо сжимал его, собираясь раздавить. Совместная атака Агона и Дзюмондзи не принесла эффекта. Норо даже не стал уворачиваться. Две дырки, которые они в нем проделали, почти тут же исчезли. - В сторону, - негромко сказала Мегу, атакуя из-за их спин, надеясь хоть на минимальный эффект неожиданности. Она ударил своим кокаку по бикаку Норо, и Масамуне одновременно с ней выпустил свои клыки. Так что Норо все-таки выпустил Масамуне, которого Агон тут же дернул за шкирку и увел из-под следующего удара, который отражали Дзюмондзи и Мегу. Масамуне тяжело дышал, но Агон чувствовал, что тот уже почти восстановился. - Да… Не повезло нам с противником, - почти весело усмехнулся старший Хирума. – Нам бы Шелию сюда. Мегу отпрыгнула от Норо, вынуждая Кадзуки сделать тоже самое. - Чертовски силен. Все Аогири такие? - Ну, Норо со всеми равнять глупо. Но то, что их руководители сопли не жуют, это точно, - усмехнулся Масамуне. - У него такая страшная маска и такой молчаливый характер, - фыркнул Кадзуки. - В стороны! – рявкнул Масамуне. Но немного не успел. - Блядь… - Агон с трудом отразил последовавшую тут же вторую атаку. Дзюмондзи почти не дышал. Бикаку Нору оттяпала ему правую ногу. Он еще не чувствовал боли, а просто смотрел как Агон защищает его. - Защищай себя! Со мной все кончено! – рявкнул Дзюмондзи, а потом пришла боль. Казалось, что умереть будет милосерднее, чем пытаться жить. - Кончено будет, когда наши гули тебя сожрут, - выдохнул Агон. Масамуне и Мегу пришли на поддержку. – А пока есть руки-зубы – живи. Кадузки подняли на руки, уводя из-под финального удара. Несмотря на обычную белую маску, Дзюмондзи знал, кто это – Ворон. - Терпи. Это всего лишь нога. - Да. Только у нас ноги не отрастают, - Кадзуки сумел это сказать насмешливо, почти не пустив в голос боли. - Унеси его, - рявкнул Маса, - пусть Таками остановит кровь. Быстрее! Норо взмахнул своим клыкастым хвостом, разрушая под корень заодно и соседнее здание. То самое, в котором и так было три трупа – Мунакаты и его двоих приспешников. В тот момент, когда кагуне Норо почти смело когти Масы, Норо резко отшагнул на шаг. Его перекусили пополам. И только чудовищная регенерация позволила выжить. Масамуне замер. - Церберос! – адская псина стала по настоящему адской. Во всяком случае, у нее был какуган. Его глаза и раньше без особого повода легко наливались кровью. А сейчас? Что там Мунаката нахимичил в своей подпольной лаборатории?! Масамуне сглотнул: вот чей лай он слышал. И даже не узнал. Норо тоже глядел на ощерившегося зверя, который, кажется, собирался защищать Хируму. Масамуне было только не очевидно, кинется ли теперь Церберос жрать людей. Но Церберос втянул носом воздух, что-то учуяв и с лаем бросился в другую сторону. Масамуне выдохнул. Сейчас не время думать о Кадзуки. Сейчас они должны подумать, как не дать Норо присоединиться к Это. Уже понятно, что победить его они не смогут. Слишком очевидна разница в силе. Старший Хирума слабо улыбнулся. Норо ударил по Масамуне и попал. Но это было стандартной ловушкой, которой он учил всех своих учеников. Левая сторона тела Масамуне обратилась в сплошную какуджу, его когти плотно обхватили кагуне Норо, а Мегу и Агон атаковали Норо сзади. - Не дрейфьте, ребятки. Ворон вернется и поможет нам. Бой действительно обещал быть тяжелым. ** Это знала, что ее собираются привести в ловушку. Но любая ловушка для нее была просто проявлением чужой слабости. Эти двое не знали, как победить, у них не было достаточно для этого сил. Так какая разница? Куда они убегают, куда бегут? Имеет ли это значение? Такацуки Сен усмехнулась – само собой нет. Кажется, ее кто-то пытался по дороге остановить, Это не обращала внимания, чувствуя привычный охотничий азарт. Она просто загоняла жертву. Не очередную, а ту, которую очень хотелось загнать. Но в какой-то момент Сен все-таки обратила внимание. Пустая улица, скорее даже аллея, вдоль которой она гналась за Каманурой. Это было заранее подготовленное место, без жилых домов – только офисные, которые в этот час уже пустовали. Здесь не было машин, зато вдоволь хватало трупов. Сюда пришли их основные силы, в основном люди Бинов и кажется, битва тут горела не на шутку ярко. А теперь было настолько же тихо. Но что с того теперь? В какой момент она перестала чувствовать Недзуму. Сен немного напряглась. На дома, вдоль которых она бежала, упали тени, с каждым ее шагом они росли вверх. Словно безмолвные стражи они наблюдали за погоней. Такацуки не понимала, почему она не может догнать человека? Почему он быстрее гуля? А человек в белой маске повернулся к ней, останавливаясь. Сен тоже замерла. Эта лиловая улыбка выводила ее из себя. Этот черный плащ и черные штаны, в карманы которых он засунул руки. Этот человек ее определенно бесил больше всех на свете. Больше любого гуля. Но, если оставлять в стороне все вопросы, связанные с причинами, по которым люди помогают гулям, то почему Каманура выбрал именно это место? Высокие современные дома, армированные конструкции фасада. По центру улицы аллея и два ряда каменных столбов, которые выполняли декоративную функцию и функцию фонарей. Голубой цвет которых, сейчас, кстати, пытался рассеять тьму. В чем причина? Простор для куинке? - И как тебе ощущение, использовать гуля, которого мучили и пытали твои коллеги? – спросила Это. Она всегда была тонким психологом, которая умела давить на больные места. Если Каманура возглавлял атаку на Лабораторию… Тогда она и подумать не могла, что это человек. Это был гуль. Самый настоящий. Белая маска с лиловой улыбкой молчала. А Это снова почувствовала Недзуму. Надо думать, что именно этот гуль, а не человек, будет ее основным противником. - Вы даже не представляете какая у меня какуджа, - усмехнулась Сен. Нет, она не собиралась хвастаться, и она не боялась этих двух. Но прекрасно понимала, что до конца не понимает ни чужих мотивов, ни причин выбора места. Слишком много неизвестных, которые побуждали ее атаковать с разных фронтов. Каманура ударил пяткой в асфальт, Такацуки расслышала его усмешку. А потом он оказался перед ее носом. Сен взмахнула своими “крыльями”, реагируя мгновенно, но Каманура уже отшагивал назад с той же безумной скоростью, отклоняясь назад, практически параллельно земле, и так же низко, стелясь, делая кувырок назад. Его коготки впились в асфальт, притормаживая движение. Это были, конечно, не когти. Это его куинке, с которым тот управлялся так, как некоторые гули не владеют кагуне. Кагуне. То куинке, что использовал этот мальчик, почти ничем не отличалось от кагуне. Это отдавала должное - развитие технологий в Управлении шло полным ходом. Со следующего удара Каманура прыгнул в воздух так, что кагуне Сен прошли под его разведенными в сторону ногами – великолепная растяжка. И абсолютная наглость – использовать ее же кагуне, чтобы уйти от бокового удара. Сделав сальто в воздухе, он сделал несколько отскоков назад. Такацуки очень не понравились эти движения. Впрочем, Каманура пропустил следующий удар. Но в другую секунду Это поняла, что это было умышленно. Ее кагуне столкнулось со сталью куинке, Каманура поставил блок правой рукой, и из куинке прыгнули прямые и жесткие отростки. Каманура сжал рукой ее кагуне, чтобы более эффективно ударить ее ногой. Почти тоже самое, что сделал Маса в сражении с Норо, только ни Это, ни Сена об этом не могли знать. Сен заблокировала этот удар, а тот снова отпрыгнул в стороны, уклоняясь от коротких ударов укаку, напоминая зайчика. Только было совсем не смешно. Его реакция поражала воображение, у него почти не было слепой зоны. Ни один молодой следователь не мог так сражаться. Даже у Аримы в этом возрасте были свои недостатки. Мгновенная реакция, мгновенный импульс, и ноги, способные исполнить любой каприз. Такацуки понимала, что придется драться в полную силу. - Ты тоже полукровка? – крикнула она. Человек не может так двигаться. Безусловно Арима тоже был силен. Арима чуть не убил ее, и, возможно, сейчас вполне способен на это. Этот парень кажется ей слабее нынешнего Кишо. Только сила ударов его ног, его умение отклоняться – гульи. Может ли он быть полукровкой, которому больше повезло? Который познал любовь обоих родителей? Но Такацуки пришлось забыть даже о своем вопросе, потому что в следующую секунду на нее устремился поток кагуне. Это было несомненно – укаку, тот же тип, что у и нее. - Недзума… - с яростью сказала Такацуки, наблюдая парня, что висел вниз головой на центральной арке в десяти метрах от нее. Его кагуне было очень непростым. Хлесткие его удары, лишили возможности подумать, как атаковать – приходилось уклоняться. Именно здесь. Значит ли дальность его укаку чуть больше десяти метров? Укаку - это всегда атака, не рассчитанная на прямой контакт. Сен почувствовала, как ее прошиб удар. Чужие пальцы влетели в ее внутренности, и она почувствовала кровь во рту, а жар по всему телу. Прямой контакт. Она поспешила отпрыгнуть, потому что если эта рука с куинке, а так наверняка и было, то быть разодранной косами изнутри – однозначная смерть. Сен смотрела, как Каманура стряхивает ее кровь на асфальт, снова ставя толчковую ногу на пятку. - Я не гуль, - слышит она. – Но если бы я им стал, то только ради того, чтобы защищать. Такацуки поняла, что пора проучить этого идиота. Раз и навсегда заставить понять разницу. - Сена, в сторону! – рявкнул Недзума, и Сен хмыкнула, убеждаясь, что перед ней всего лишь следователь. По документам второго класса. Но документы частенько врут. Настоящий облик ее кагуне потрясал любого, кто успевал перед смертью его увидеть. Не даром ее называли Совой, хотя кагуне Йошимуры было совсем другим. Три отростка ее укаку стали похожи на толстые ветви деревьев, каждый из которых имел свои отростки, похожие на захапистые, почти человечески, руки, способные придушить даже гуля, но главное было даже не это. В каждой толстой ветви была пасть. Самая настоящая пасть, которая готова была жрать. Способны они были и говорить. - Вгрызайся! - Обедик! - Яху-у-у-у! Разговорчивые особы. Эти ветви были более чем подвижны. Каманура покатился по асфальту, пытаясь избежать удара, какая-то ветка цепанула его за ногу, и тот вскрикнул, падая на спину. А потом широко распахнул глаза от боли – ветви прошибли в пяти точках его левое плечо насквозь. - А-а-а-а… - он не выдержал такого испытания, но попытался схватить правой рукой эту ветвь, чтобы удержать ее, а потом рассечь косами. А вторая тем временем должна была пронзить ему сердце. Сен зарычала. Не хватило пары сантиметров. В нее вцепились, тысячи толстых нитей, прокалывая ее как удочки и оттаскивая. Такацуки рассчитывала увидеть страх в глазах человека. У Камануры, сидящем на асфальте, сжимающем свое покалеченное плечо, действительно дрожали колени, а глаза потемнели от боли. Сен была уверена, что он напуган. Такацуки рванулась на него, разрывая кагуне Недзумы, но зашипела. Когда Недзума резко отпустил ее, она получила от человека ногой в глаз, и секунды замешательства дали ему уйти из-под удара. Ярость. Она никогда не испытывала такой ярости. Она всегда испытывала максимум злобу и презрение. Когда-то раньше – ненависть. Но сейчас это была неприкрытая ярость. Она знала, что поймает его. Что разорвет на части. Медленно, руку за рукой, ногу за ногой, и потом хрупкое тельце – четко пополам. - Сена! – она достала его, достала! Ее кагуне наконец-то погрузилось в чужую плоть, почувствовало ритм чужого сердца. Такацуки яростно выдохнула. Недзума? Маска свалилась с лица Камануры. На нее действительно смотрели испуганные глаза. Но причиной была не она. Недзума защитил его от последней атаки собой. И глаза, наполняющиеся слезами, были от того, что он смотрел на свою левую руку, которая была в крови его приятеля. Такацуки злорадно рассмеялась. Недзума тяжело дышал, глядя на нее, закрывая Камануру, несмотря на свою рану. Кагуне Сен оттяпало из него несколько ребер, оголяя внутренности. С такими ранами не живут. Да и лицо, маска его больше не скрывала, было мало отличимо от мертвеца. Если бы он не бросился глупо защищать этого человека, то, конечно же, остался бы жив. Во взгляде Камануры она читала ужас. Кажется, этого самовлюбленного типа наконец-то проняло! Недзума упал на Камануру не в силах больше быть в сознании. Но Сен была уверена, что это смерть. Она убила одного из глав 6-того! Такацуки с наслаждением смотрела на драму перед ее глазами. Теперь остался только этот человек, сжимающий едва дышащего гуля. По глазам парня катались слезы. - Если ты была так одинока… Почему не пришла поговорить? Вопрос застал ее врасплох. Этот хриплый голос полный обиды, страха и слез не вязался с содержанием вопроса. Сен поджала губу. К этой парочке на асфальте со всем сторон потянулись черные тени. Со всех углов, со всех сторон. Подняв голову, она увидела чуть дальше, вне зоны ее укаку, человека, которого ненавидела больше жизни. Потому что его изречения всегда били по больному месту, потому что он всегда был прав, но никогда не желал ей помочь или остаться на ее стороне. Тот, кто знал об этом мире больше других, но оставался с тенями. И этот человек был на стороне тех, кого она непременно сегодня убьет. - Твоя ошибка в том, - сказал Сена. – Что ты не ценишь тех, кто мог бы стать твоей семьей. Перед ними появился пес. Обычный пес. Он стоял и рычал. Только Сен увидела, что один глаз его был какуганом. - Это твоя семья? – насмешливо усмехнулась Такацуки, размышляя кому в голову пришло сделать такое с собакой. - Это приятное дополнение… Сен увидела, как пес-гуль лизнул человека в щеку. - Охраняй Йоичи, ладно, Цер? - ГАВ! Сена же поднялся на ноги, поднимая маску, но нахмурившись, отбросил ее в сторону. Его левая рука повиновалась ему очень плохо, почти никак. Но пока правая будет функционировать – умирать он не намерен. Как же Сен раздражало чужое упорство, не обоснованное силой. - Неужели ты думаешь, что способен справиться со мной? Действительно, сколько это тип еще будет подниматься? Она снова атаковала, но ее удар пришелся в двадцать четыре косы - Каманура сопротивлялся, упираясь ногами. Но Сен сдвинула его лишь на пол метра. Он защищал. Такацуки видела, как тот использует левую руку через силу, продолжая терять кровь. Поразительное упрямство. - Ты права в том, что я всего лишь человек. Что я слаб по определению, - сквозь зубы, Камануре было сложно удерживать такую атаку, - но какая разница? Это не имеет значения! Я буду защищать свою семью! Такацуки отпрыгнула назад, собираясь еще раз атаковать его. На этот раз так, чтобы раздавить окончательно. Жалкий человек, защищающий гуля? Семья? Что за бред! Сен замерла, зло усмехнулась и атаковала. Она чувствовала, как тени пришли в движение, но пока что у нее есть время. Ее удар убьет Камануру. Непременно. Потому что даже двадцать четыре косы ничего не смогут поделать с ее атакой. Ее ветви улюлюкают, предвкушая. Разорвать его на куски. Прекратить нелепое существование слишком на многое готового ради гулей существа. - Как поживаешь, босс? – фыркают на два голоса те, кого она так и не сумела приучить. Сен пришлось отскочить. Игнорировать двоих гулей SS-класса? Дуростью она не страдала. Отступить на полшага, чтобы оценить ситуацию, было просто необходимо. Фелпсы – братья Сакуган. Носители двойного кагуне. Но самое страшное, это Сакуган Джеймса и Ханэгари Оливера. Даже братьям Бин, которые были у Это на неплохом счету, было далеко до их совместных атак. Джеймс усмехается, а Это уводит свои ветви в стороны. - Фелпсы! – на три голоса воет ее кагуне. Сакуган едва не порвал его в клочья. Джеймс склонился к асфальту, почти касаясь пальцами поверхности. Он усмехается. На его губах и губах Оливера фиолетовая помада. Эти пересмешники успели ее где-то найти и гротескно намазаться. Джеймс был готов защищать Камануру. Оливер стоял рядом с ним, насмешливо сложив руки на груди. Такацуки тоже усмехнулась. Она размажет и их тоже. Но в ночных тенях, Сен услышала шаги. Тихие шаги волка. Он шел по теням. Медленно приближаясь к ней. Он шел, засунув руки в карманы, такой нелепый из-за своего двухметрового роста и худобы. И такой ужасный в своей злобе. Тень позади него была живой. Она смотрела тысячей кровавых глаз, миллионов оскаленных ртов. Фелпсы засмеялись, действительно очень похоже то ли на лисиц, то ли на шакалов, даже больше на вторых. - У каждого своя стая, Это, - заявил Шелия. В его голосе звучала тонкая ирония. - Да, у меня появилась новая. Стоять перед тем, кто убил твою семью и не бросаться очертя голову в схватку? Такацуки понимала, что это значит - Шелия стал старше, стал сильнее. Первоначальная тьма добралась до Недзумы, укрывая его как одеялом. Шелия остановился позади раненного главы Шестого, помогая ему сесть. Это увидела, как тот впился зубами в давнего врага Такацуки, вырывая кусок мяса с плеча, но Шелия даже бровью не повел, лишь придержал того за плечи. - Если тебе так хочется, то сражайся со мной, - фыркнула Это, но встретилась с равнодушным взглядом синих глаз. - Я предпочту сохранить тех, кто мне дорог, чем гоняться за призрачным покоем почивших. Оберегать тех, кого можно сберечь, защитить тех, кого можешь защитить. Сена тяжело вздохнул, а потом улыбнулся. Сен вздрогнула от его улыбки. - Может, вы просто уйдете Такацуки-сан? – Сен было тошно от этой милой, искренней, очаровательной улыбки. Этот парень действительно верил в такую возможность. - А потом мы просто по-нормальному поговорим? - И не надейся, - отрезала Это. Уж свой предел сил она прекрасно знала и не видела смысла уходить. Шелия с помощью теней поможет Недзуме прийти в себя. Но до этого момента она разделается с остальными. И до Хидемото тоже доберется. Сен была уверена в себе, как никогда. Все эти тряпки-миротворцы никогда не смогут победить, потому что миром правит не милосердие, а насилие. - Очень жаль, - грустно сказал Сена. Прежде чем Это ударила его кагуне, ей пришлось уйти от атаки близнецов. Те бесстрашно бросились на нее, совершенно не задумываясь, что в каждой своей атаке получают раны от Это. Казалось, их совсем не волнует, что будет с ними. Так только казалось. Просто их сил хватало только на это. Они не могли не пускать Это к Сене оставаясь полностью неуязвимыми. Такая чужая самоотверженность бесила Такацуки. Конечно, Каманура не оставил такую ситуацию в покое. И как только он взял слишком много на себя, то попал в ее ловушку. С превеликим наслаждением Это пронзила его тремя ветвями, как какое-нибудь канапе и отбросила в стену дома. Она хохотала. Ей была очень смешна чужая беспомощность. - Люди… Как же вы слабы! Перед ней остались двое близнецов. Они переглянулись, взявшись за руки. Такацуки видела нежность и любовь в этом взгляде. Решимость пойти до конца. - Ты знаешь, Это. - Босс, он действительно. - Хороший парень. Сена с трудом открыл глаза. Мир вокруг погрузился в кровавый оттенок – кажется его глаза заливала кровь. Он с трудом понял, что так и есть. Он вообще весь в крови. Почему еще не умер? Три сквозные раны. Люди с такими не живут. Есть у них воля к жизни или нет – это смертельные ранения. В голове шумит кровь. Она шепчет, что-то настойчиво шепчет. Кажется, только благодаря ей он и жив. Что-то все еще связывает его душу и сердце вместе. Что-то заставляет кровь курсировать по разрушенному телу. Близнецы! Сена чувствует, что из его глаз текут слезы, смешиваясь с кровью. Джеймс и Оливер лежали рядом, искалеченные Это. Они все так же держались за руки. - Не волнуйся за нас… босс… - прошептал Джеймс, приоткрыв глаз. Он что-то выплюнул. - Мы ей немного закусили. Ей… - Не понравилось… - Оливер попытался сесть, застонав от боли. - Йомо бы не понравилось… - Что мы полезли с ней обниматься?.. Они рассмеялись, но смех был хреновым – вместе с кровью. Сена с трудом посмотрел на монстра, в которого Это обратилась. Это была ее полная какуджа. Огромное трехпалое чудовище - иначе не сказать. В ее пасти спокойно поместился бы взрослый человек. Сена видел, как Шелия поднялся, собираясь защищать Хируму, который с усмешкой наблюдал приближение этого чудовища. Кажется, его жизни ничего не угрожало, но сможет ли он драться? Шелия же выглядел сейчас довольно измученно. Вряд ли у него будут силы выдержать натиск Это. Кровавый мир окружал Сену, не желая выпускать из своих объятий. Кобаякава приподнял левую руку, касаясь горящей заживо правой. -Это ты даешь мне силы не умереть? – спросил он про себя. -Я это ты и есть. Сена хмыкнул, до боли сжимая металл на руке. -Тогда спаси меня. Я не могу позволить, чтобы они погибли. -Я тоже. -Тогда действуй. -Ты уверен? Сена улыбнулся. -Ты меня знаешь лучше многих, потому что ты всегда со мной. Так что скажешь? -Да, глупый вопрос. Тогда я растворяюсь в тебе, став тобой, но и ты не останешься прежним. -То что надо, - усмехнулся Сена, едва не отключившись. Ему казалось, что его опустили в огненный чан. Во всяком случае его тело сгорало заживо. Просыпался вместе с этим звериный голод. С трудом Сена снова открыл глаза. Он видел, что близнецы молчат, сидя на асфальте и держась за руки. Вид у них при этом очень серьезен. Они что-то решили и собирались исполнять. Это не могла не обратить на это внимание. Такацуки глянула на него. Сильно удивилась, что тот в сознании. Это замахнулась на Сену, но Церберос с ревом вцепился в один из отростков кагуне. Одноглазая Сова отбросила собаку и та, влепившись в стену здания, замерла не двигаясь. - Что… больно? - смеялась Это. - Ты всего лишь человек. И что твоя стая? На что она способна? И что теперь, снова встанешь? Джеймс и Оливер нехорошо улыбнулись. Но Сена поднялся, сжимая их плечи. - Встану, - в его висках все еще шумела кровь. Боль разливалась по всему телу, концентрируясь под лопатками и по низу спины. Но Сена не собирался обращать на нее внимание. Вместе с этой болью пришла странная легкость. Конечно, он должен был быть мертв, но три сквозные раны уже затянуло. Кажется, он стал чем-то типа Канеки. Только ему не делали операций. Он стал таким по своей воле, приняв куинке в себя. Невольно Сена усмехнулся. Ну и как ему теперь права людей отстаивать, с такой-то добавкой в послужной список? Металл на правой руке стал просто металлом, не имеющем никакой принципиальной ценности. Сова все еще смотрела на него. Она не понимала, что происходит, но видела то, что видел и Сена. Выводы она наверняка делать умела. Сена потер правую руку. - Спасибо… - прошептал он. Ему не ответили. Куинке теперь не жил отдельно, он стал его частью, переродив его в нечто иное и даровав свои силы и свои возможности. - И, пожалуй, мы начнем с того, кто тебе дорог больше всего! – рассмеялась Это. Сена с сочувствием смотрел на Это. Нет, она все так же оставалась сложным противником. Но у него теперь были силы, которых раньше не было. Такацуки прекрасно понимала, что ничего не происходит просто так. Ее удар должен был убить этого человека. Она была уверена, что убила его. Его шавки хапнули по значительному куску ее плоти, и умирать не собирались. Наоборот, они снова скалились на нее. Ее следующий удар должен был прихлопнуть Йоичи, если Шелия что-то не придумает. Но вместо этого она закричала от боли. Косы! Каманура и раньше двигался быстро. Сейчас он двигался не по-человечески. Теперь действительно не по-человечески. Сена проскользнул между ними, срубая ее укаку в какой-то адской мясорубке. Это видит как тот ухмыляется. Сова понимает, что теперь двадцать четыре косы – это не предел. Пусть не увеличится количество – принципиально изменится качество. Что произошло на самом деле? Такацуки абсолютно четко понимает, что это больше не куинке. Но как куинке смог стать частью человека? - Т-ц… - Сена замер перед Хирумой и Шелией. Это с ненавистью смотрит, как его правый глаз сменяется на какуган. Как сначала красным загорается сам глаз, а потом на белок наползает тьма. - Полугуль? Она не понимает почему, не понимает, как такое могло произойти. Полугулем можно только родиться или стать путем хирургического вмешательства. Может, Сена ей соврал? Но Это была уверена, что в тот момент паренек говорил правду. Тогда почему перед ней сейчас полугуль? Но в следующую секунду ей стало уже не до раздумий. Позади Камануры, кладя руки ему на плечи, отодвигая чуть в сторону Шелию, поднялся Недзума. Размяв шею, он выпустил свое кагуне. Это могла бы – поджала губу. - Ке-ке-ке! - Ке-ке-ке! Татара ее предупреждал, что ходят слухи, что укаку Недзумы – Летучие Псы. Во всяком случае, у него были крылья из тонких как рапира острых нитей, которыми он защищал Сену. Их было не двадцать и не тридцать, они могли быть не только тонкими, они могли быть плоскими на манер мечей. И эти зубастые головы, которые жили в этих нитях… Это допускала, что они очень даже своевольны. Во всяком случае смеются довольно мерзко. - Как мило… - Такацуки услышала одного из близнецов. Глянув на них краем глаза, она поняла, что эти двое поднялись на ноги, стоя более чем уверенно. Кажется, вместе с ее плотью они завершили свою какуджу. “Dragon phoenix.” - Какая началась игра. - Наш босс стал гулем. - Мы должны принести ему самый сладкий… - Кусок! Это пришлось отступить, отражая новую атаку. Dragon phoenix – какуджа близнецов. Дракон-феникс, возрожденный из пепла. Ничего романтического Это сейчас никак не могла увидеть. Ее удар прошелся по их какудже, высекая искры. Снова их смех. Навязчивый, раздражающий, лисий. Удар сакугана в какудже заставил Это отступать. В тот же момент в ее лицо бросились Летучие Псы. По большому счету они не могли нанести ей в этой форме сильного вреда, но если добавить к этому близнецов в какудже – то они сильно мешали нормально контр-атаковать. - Отступай! – это и без Татары было понятно. Неужели он вернулся из 23-его? Или ей просто хочется слышать в голове такой приказ? Чтобы кто-то в кои-то веки решил за нее? - Не преследовать, - приказал Недзума, хотя его Летучие Псы еще какое-то время следили за Одноглазой Совой. Кобаякава же упал на колени. Ему казалось, он все-таки должен умереть. - Цер… - поскуливая, пес добрался до него, позволяя Сене обнимать его. – Живой… Его снова лизнули в щеку, утешая. - Сена! - Йоичи... Хирума пытался привести его в чувства, что-то спрашивал, но Кобаякава потерял сознание. Он больше не мог терпеть боль, что рвала его плоть изнутри, переделывая под иное естественно и вступая в конфликт с человеческой привычкой. -Йоичи… Сена не слышал, что ему говорили. Огонь сжег его, погрузив во тьму.