Следователь из 6-го района.

1. На город медленно опускалось ночное покрывало. Мегаполис только начинал жить. Те самые огни большого города, без которых не представить ни одного места, подобного Токио. Светящиеся вывески, освещение дорог, подсветки фонтанов, красные огни высоток. Совершенно привычный вид, настолько же привычный, как и тьма, которая позволяет это увидеть. Хирума Масамуне неслышной поступью выбрался из поместья Рёкана. Такому как он, всегда прислушивавшемуся к теням, это было сделать довольно просто. У него была причина, чтобы прервать свое добровольное заточение. Хотя он потратил несколько секунд, сидя на стене поместья Рёкана точнехонько над воротами и наблюдая шумный город, который лежал внизу, который окутывала тьма, спустившаяся, казалось, с их холма. Наасу сказала бы, что Маса слишком романтичен. Но такой образ невольно возникал сам по себе. Храм и владения Рёкана находились на небольшом возвышении, и от него к остальному городу вела каменная лестница. И здесь было куда темнее, чем в городе. Легко и бесшумно спрыгнув с Врат на каменные плиты, Хирума пошел следом за Наасу, ушедшей минут десять назад. Хирума знал, почему Сена хотел, чтобы Масамуне не появлялся на районе. Отнюдь не потому что он был ранен и не мог сражаться, хотя вначале это было основной причиной. Нет, сейчас дело было в другом. Кобаякава не хотел, чтобы гули 6-го, не согласные с их политикой знали, что Камадзи жив и здоров. Таких было не очень много, но они были. Куда им деваться? И скоро у Сены появится не тривиальная возможность дать им выбор, больше похожая на ультиматум. Масамуне усмехнулся своим мыслям. Его удивляло насколько легко он шел и идет на поводу у этого маленького человечка. Хотя, уже давно не маленького. Ни ростом, ни силой. Надо было признать, что у Сены появилась харизма, а решения его никогда не были неразумными или эгоистичными. Это и привлекало Масамуне, заставляя забыть о поговорке “яйца курицу не учат”. Почему бы и нет? Хирума прекрасно понимал, что ношу, которую взвалили на себя Сена и Йоичи, он бы не захотел и, главное, не смог бы взвалить на себя. Всю жизнь он провел среди теней, осторожным, предельно вежливым со всеми гулем. Жестоким, когда надо, когда надо предельно жестоким. Но не более того. Можно сказать, он был обычным. Таким же, как все. Именно поэтому никогда не понимал, почему сам район признал его лидером. Но совсем другие по качествам лидеры нужны, чтобы осуществить мечту Сены и воплотить амбиции Йоичи. Однако, сейчас Масамуне шел по улице, наплевав на обещание не высовываться. Он не мог, просто не имел возможности, во всем соглашаться с Сеной и действовать так, как он требует, по одной простой причине – Хирума не привык, чтобы решали за него. Он слишком рано стал взрослым, чтобы начать думать иначе, переложить ответственность за свой выбор на чужие плечи. Как он мог отпустить свою беременную женщину в ночь одну, тогда, когда угроза атаки Аогири становилась почти физически ощутима? Мысль, что он будет сидеть дома, пребывая в неизвестности, взвинчивала его нервы до предела, а гнев начинал туманить разум. Последнее время такие вспышки для него перестали быть редкостью, а сегодня наступил некоторый предел. Масамуне перестал взвешивать “за” и “против”, а просто исчез из дома, выждав немного времени и отправившись по следам Хакуи. Он знал ее маршрут, потому что Хирума всегда расспрашивал ее о планах, поэтому просто следовал за ней, улавливая тонкий, только ей свойственный запах. Хирума находил ночной город прелестным, хотя даже для него, он вполне мог быть опасным. Во внутреннем кармане куртки лежала белая маска, очень похожа на ту, которую носил Сена. Для отражения этой атаки, так же как и для атаки на Лабораторию, они отказались от своих личных масок, договорившись, что все будут в почти одинаковых, отличающихся лишь эмблемой. На его маске были пять прямых красных линий, пересекающих глаз, на манер следов, которые оставил бы удар когтей. 6-той район был совсем небольшим, поэтому делить его на угодья, как двадцатый, было невозможно. Многие гули на свой страх и риск охотились в чужих местах. Но потом все начало меняться. Сена и Хирума постепенно пробивали возможности кормить гулей, не прибегая к убийствам людей. Йоичи составлял реестр гулей, которым нравилась их политика и которые хотели бы уживаться с людьми. Иногда он собирал их и рассказывал, что происходит на районе, в городе, в стране и даже в мире, потому что считал, что те, которые первыми проявили лояльность имеют право знать, если не все, то многое. Сена и Йоичи не только искали выходы, они начали их находить. Конечно, для глобальных проблем, нужны глобальные решения. Но парни начали с малого, и в этом малом преуспели. У Сены было много знакомых, которые готовы были ему помочь. Они были в клиниках, они были среди пожарных, в крематории само собой (хотя за это отвечал Рёкан), даже в могильном бюро. Но самое главное, это попытка вырастить искусственные заменители питания для гулей. Для этого необходимы были исследования RC-клеток, которыми занимались очень активно Таками и Манабу, привлекая к этому периодически Нишики. Похищение доктора Кано позволило им существенно продвинуться в этом. Особенно Таками не мог не нарадоваться на девчушек, которые были подопытными кроликами Акихиро. Как говорил Манабу, дошло до того, что сестры Ясухиро больше не сидят в подвале, как в тюрьме, а Таками выделил им комнату на втором этаже особняка. И то, что девушки не сбегали, а помогали им в исследованиях – говорило о многом. Хотя по сути не прошло и недели. То ли Таками умел увлекать своими идеями, то ли он был сестрам симпатичен, но факт оставался фактом. Масамуне наконец-то дошел до частной клиники, где работал Мунаката Ацуши. Что там могла забыть Хакуи, Хирума отчасти догадывался, отчасти знал. Наасу хотела с ним поговорить еще раз, несмотря на то, что Йоичи запретил с ним больше общаться. Как говорил его брат, нельзя заставлять силой и шантажом присоединиться к той или иной группе мнений, иначе, в самый важный момент, этот человек окажется слабым звеном. Хотя это не мешало ему шантажировать всех и вся, друзей в шутку, врагов всерьез. У Мунакаты было шумно – играло радио, прокурено – подпольная хирургия ко многому относилась проще, чем официальная. Так что Масамуне след Хакуи потерял. Однако, девушки тут явно не было, значит она уже отправилась в его бывший дом. - О! – Мунаката оторопел, побледнел и с трудом нашелся. – Так ты… жив? Ацуши был из тех, кто явно не стремился поддерживать Йоичи. Но в первую очередь, Мунаката не хотел поддерживать человека. Он не понимал, почему они должны мирно сосуществовать с людьми, когда логично съедать одного-двух в месяц. Для этого хирург имел все возможности. - Зачем мне питаться всякой дрянью, когда я могу съесть человека живьем? – эта была его позиция, которая очень не нравилась Сене, да и Хируме, раз он придерживался общих с Кобаяковой принципов. Масамуне слабо улыбнулся. Кажется, он сломал ребятам какой-то план, этим появлением. Где-то за стенкой громко лаяла собака. Можно сказать, с остервенением. По радио играла какая-то песня, а испуганный Мунаката с трудом поднялся со стула. Хирума невольно услышал слова: Bevor du mich zerbrichst Will ich dass du es mir versprichst Die Sonne wird nicht untergehen Die Erde wird sich weiterdrehen (Перед тем, как ты сломаешь меня, Я хочу, чтобы ты пообещал мне это. Солнце не зайдет, Земля продолжит вращаться.) Масамуне знал немного немецкий, но не слова заставили его вслушаться, а голоса. Такие печально знакомые. Два одинаковых голоса, поющих в унисон. Es ist der Traum, der sich selbst erfindet Es ist das Wort, das sich mir verschließt Es ist die Glut, die uns zwei entzündet Es ist der Strom, der für immer fließt (Это мечта, которая сама себя придумала. Это слово, запертое во мне. Это жар, воспламеняющий нас обоих. Это поток, который никогда не прекращается.) Мунаката поправил галстук, и Масамуне почувствовал чужой страх. - Не надо переходить к кардинальным путям решения проблемы! – голос его дрожал. – Недзума сказал, что даст нам время убраться с территории, если я больше никого не трону. Тот парень был недоразумением. Хирума слушал чужие оправдания. Он даже никого за язык не тянул. - Та девушка тоже… Сугуру! Наосуми! – рявкнул, что есть силы Мунаката. Bevor du mich zerfrisst Will ich dass du es nie vergisst Auch morgen wird der Wind sich drehen Auch morgen wird die Zeit vergehen (Перед тем, как ты разъешь меня, Я хочу, чтобы ты никогда не забывал этого. Завтра ветер будет продолжать дуть, Завтра время продолжит идти.) - Завтра… - прошептал Масамуне, глянув на часы. Завтра должно было наступить через полчаса. Хирума был уверен, что это знак. Знак для Йоичи. Потому что только он и Масамуне знают немецкий. За стенкой сходила с ума собака, а на Хируму напали двое. - Убейте его! – с полной уверенность в силах (трое против одного) приказал Ацуши. Хирума же улыбнулся. Теперь он имел полное моральное право убить их. - Этот шанс, был вашим спасением. Жаль, что вы не захотели его использовать, - улыбка была сочувственной, даже ласковой. Пока он не оскалился. Если стычка с Аогири неминуема, то встречаться с ними стоит сытым. Масамуне поднял левую руку, сжимая ее в кулак. Спустя пару минут, Масамуне подкинул очередной глаз вверх, поймал его зубами и проглотил. Поднимаясь вверх по лестнице, он все еще слышал голоса близнецов: Auch wenn du ewig bist will ich dich sehen Auch wenn nichts mehr ist Will ich verstehen (Даже если ты вечен, Я хочу смотреть на тебя. Даже если ничего больше не будет, Я хочу понять.) Масамуне было все понятно. До атаки Аогири двадцать пять минут. Откуда они нападут? Неизвестно. Вся надежда на то, что в тексте был ребус, который разгадал Йоичи. Если же нет, то им придется не сладко, учитывая, что среди Аогири будет Это. В любом случае, Масамуне, не теряя больше ни минуты, отправился в свой бывший дом. Чтобы там ни придумали Аогири, он должен быть рядом с Наасу, чтобы успеть ее защитить. 2. Они не учились вместе. Он просто пришел забирать свой диплом. Очередной особенный и одаренный ребенок. Такекура Ген не очень-то любил таких типов. За каждым из них шла необычная по сюжету, но в целом такая одинаковая история. Кровь, смерть. Одержимость. Они все хотели кромсать гулей, не разбираясь в том, что происходит в мире, что происходит с ними. Они ломали себя, переставая быть людьми и жили дальше. Мусаши и незнакомый парень забирали диплом одновременно подойдя к столу. Конечно же, именно поэтому, почему же еще, ему вежливо улыбнулись. Эта улыбка была легкой. За ней, казалось не крылось ничего, либо все. Глаза его были голубыми. Цвет неба. Да и сам парень казался пушинкой. Он куинке-то в состоянии удержать? - Меня зовут Фай. Фай Д. Флойрайт. Так звали этого парня, довольно высокого, по меркам японцев, роста и какого-то не от мира сего. Во всяком случае, казалось, что он постоянно витает в облаках. - Он будет твоим напарником, Такекура. Приказы начальства, как водятся, не обсуждаются. Но как можно было сдружиться с этим типом? Совсем несерьезным, как казалось на первый взгляд, и чересчур серьезным, стоило лишь отвлечься на миг? У Мусаши всегда было свое мнение по поводу гульего вопроса, но Фай умел закапывать зерна сомнений так, чтобы они давали всходы. При этом на лице была все так же улыбка. Теплая, снисходительная, но таинственная больше, чем Ген мог себе позволить. Он хотел знать о Фае все, а Фай не желал рассказывать. Флойрайт что-то искал, что-то хотел найти. Но когда Ген прямо предложил помощь, только улыбнулся, заявив, что все, что ему надо и так есть. В этом Такекура не сомневался, но что? Когда же на Фая находило по меркам Гена романтичное настроение, то патрулирование улиц превращалось в оживленный, но немного фантастичный диалог. И гули, которые в глазах Такекуры были просто существами, которые потребляют людей, потому что им это необходимо, почему-то становились такими же людьми, как и он сам. Со своими желаниями и мечтами. Гену как никогда хотелось знать настоящую историю Фая, а не слушать сказки, полные аллегорий. Они проработали вместе долго, почти пять лет, но Такекура так и не мог сказать, что он знал своего напарника, или что напарник ему полностью доверял… Фай погиб, защищая гуля. Он был признан предателем родины и, если бы выжил, – его ждал смертный приговор. Но он умер на его руках. Умер улыбаясь. - Я вернул ему долг, - прошептал тогда Фай, поднимая руку вверх и глядя через нее на звезды, которых не было, но Флойрайт всегда говорил, что они есть. – Теперь он может спокойно ненавидеть людей… Мусаши слышал яростный крик, вой, смертельно раненого зверя. Да, может, Фай и спас того гуля, только Ген чувствовал чужие боль и отчаяние. Что такое жизнь, когда то, что тебе было дорого навсегда ушло из жизни? - Не плачь… В этом мире еще много прекрасного, Курогане… - прошептал Фай, уже не видя ничего перед глазами. Его рука упала на асфальт, а сердце перестало биться. А вой полный горечи потери все еще длился. И Мусаши, подняв Фая на руки, попытался найти глазами хотя бы силуэт. Но нет. Вокруг разворачивался новый этап травли, и парень, которого так отчаянно спасал его напарник наверняка ударился в бега. Он будет хранить жизнь, подаренную Фаем. Но чего будет стоить жизнь, в которой столько боли, что в одиночку не вынести? Судзуя втянул носом ночной воздух. - Они подступают, - ухмыльнулся этот парень, который чем-то напоминал Мусаши Фая. Только у него была своя история, может, более жестокая, может, нет. Теперь не узнать. Во всяком случае, этот тип отчаянно жаждал битвы, предвкушал ее. И был готов. - Откуда ты знаешь? – ухмыльнулся Мусаши. – У тебя нет нюха, как у Сены. Или способностей, как у Хинами. Ты не чувствуешь теней, как Маса или Шелия. Гену было действительно очень любопытно. - Интуиция, - Сузуя указал сам себе на нос, немного противореча. Дурашливо скосил глаза, поднялся на ноги и крутнулся на одной пятке на высоком парапете. Спустя мгновение в наушниках раздалось: - Всем голубям на позиции, - приказывал Сена, которому Мусаши частично уступил командование, собираясь поддержать всем своим опытом и знаниями, которых Кобаякава еще не имел. В любом случае Аогири явно нацелились на гулей 6-го. И следакам предстоит невероятное – защищать чудовищ от других чудовищ. - Сектор Красный 5-9, - добавил Кобаякава, конкретизируя. – План развертки – Кёшин Посейдон 234* Мусаши усмехнулся. Ради этого пришлось выучить правила амерфута и кучу карточек, но он не жалел потраченного времени – было очень весело. А вот заставить учиться Сузую было куда сложнее. И хоть Джузо и выучил все, потому что Сене трудно отказать, но будет ли он действовать по сценарию, который потребует Кобаякава и, главное, глава гулей – Недзума – сложный вопрос. Мусаши, кстати, до сих пор с трудом верил, что такой гуль так легко ходил под его носом, не вызывая особых подозрений. Красный Сектор означал не только территорию, на нее указывали цифры. Цвет означал, что все фишки на поле. Хирума Масамуне в том числе. ** - Началось, да? – усмехнулся, улыбаясь Хидемото. Он тоже выбрал высокую точку, с которой наблюдал за нужным им участком района и города. Шелия рядом с ним ощерился, поднимаясь с корточек, на которых сидел. - Ты слышал код для голубей. Кажется, Сена не хочет, чтобы ты сражался с Это. Шелия тихонько рассмеялся. - Такая забота меня умиляет. Впрочем, я думаю, там будет достаточно сильных противников, кроме Это. Хидемото лукаво глянул на Шелию. - Хочешь поднабраться опыта? Одобряю. Григорий оскалился. - Слишком долго сидел на печи. Пора размяться. Еще рано? - Я скажу, когда. Мои тени следят. И мы не получили кода от Хирумы, так что ждем. Близнецы дали нам достаточно времени на выбор стратегии. Про какую печь ты говоришь? - Лежать на печи. Выражение такое. - О-я, придумывай японскую аналогию, пожалуйста. Ты же отлично знаешь язык. - Не выпендривайся. Ты тоже неплохо знаешь русский. - Только ради тебя. - Вот и помолчи тогда. Следи за тенями. - Хай-хай, слежу-слежу, зверюга ты моя. Шелия молча надел на лицо белую маску. На правом глазе красным по белому был расчерчен кровавый волчий оскал. - Не суйся в саму битву, Хиде. Там нет противников, которых ты способен легко победить. - Не надо меня недооценивать, - хмыкнул, Кейкаин, закрывая рот рукавом традиционных одежд. - Хиде! - Я никогда не был идиотом, Гаро. Не волнуйся обо мне. Шелия глянул на Хидемото. На его лице теперь тоже была маска, правда, она закрывала только пол лица. Была она той самой маской, которую очень часто одевают те, кто прикидываются ёкаями-кицуне. Проще говоря, Хидемото отразил в ней свою суть, добавив свою лукавую улыбку. - Может, мы никогда не будем сильнее Это. Но пока мы вместе, у нас всегда будет шанс. - Верно, - заметил Шелия. – Пока же я буду действовать по плану Сены. Потому что Кобаякава поставил его защищать Ивана и Диму, конечно, Григорий не собирался от этого уклоняться, гоняясь за Это. Думая, что Григорий живет только прошлым, Сена сильно ошибался, хотя Хирума ему намекал, что скорее всего так и будет. Шелия собирался бороться ради будущего. Если Это угрожает этому будущему, то ее следовало уничтожить, только и всего. Он мыслил, как любой русский, который прошел войну. И собирался пройти еще одну. ** - Началось, - тяжело сглотнул Хирума. - Не понимаю ни слова, - пожаловался Сена. – Но это точно поют близнецы. Почему немецкий? - Они его знают, я его знаю. Среди Аогири есть люди, знающие английский, но немецкий нет. На самом деле и русский маловероятно. Но русский, близнецы, кажется, не знают. - Пора, - Хирума сжал руку Сены и поднялся. - Готов? У нас осталось двадцать минут. Кобаякава уверенно кивнул. Хирума прижал его к себе, обнимая очень сильно и вкладывая очень такие же чувства. А потом оба достали маски. Лиловые улыбки на белом были одинаковы. - Всем Шестым в Белом, - отдал приказ Недзума. – Выступаем по позициям. Красный сектор 5-9, Бандо Спайдерс 985. - Принято, босс, - тут же раздались подтверждения. Подняв Сену на руки, Хирума эффектно шагнул из окна, но земли его ноги так и не коснулись. 3. Татара не собирался допустить к сражению близнецов. Он отдал им приказ охранять их штаб в одиннадцатом районе. Как только они разделаются с Шестыми, то Одиннадцатый станет полностью их. Они уничтожат местное Управление, а все люди пойдут на корм их огромному клану. Численность Аогири вместе с мелкими сошками достигла двухсот гулей. Хотя, конечно, в нападении на 6-той будут участвовать единицы. Отнюдь не вся элита, но и слабаков туда отправлять не имело смысла. Это собиралась идти, отправлялся Норо и Аято, - вполне достаточно трех руководителей на такую атаку. Вместе со своими подчиненными, эти трое не оставят от сопротивления в 6-том ни следа. У самого Татары были важные дела в 23-ем районе, которые он не мог проигнорировать. От него зависел их следующий план. Татара смотрел на близнецов, отвешивающих им элегантный, но вычурно-насмешливый поклон, и понимал, что оставлять их в 11-том тоже плохая идея. Во всяком случае, эти типы чуть не обглодали Яомори до костей. Ими было очень тяжело управлять. И Норо говорил, что они опасны. Это Норо говорил. Поэтому Татаре особенно не нравилась нынешняя ситуация. Прикусив губу, он задумался на секунду: не взять ли близнецов с собой? Но голубые глаза следили за ним очень внимательно. - Быть может, Татара-тян хочет, чтобы мы пошли с ним? – Татара их не отличал, но, судя по всему, это был Джеймс. Оливер ухмыльнулся. - Чтобы мы помогли. Хорошенько помогли, а, Татара-сама? – практически правая рука Короля, знал, что эти пересмешники на самом деле очень хорошие психологи. Вполне возможно, они и добивались, чтобы Татара взял их с собой. И кто знает, насколько сильно они смогут испортить их настоящий план. Татара не понимал, чего добивается Одноглазый Король, оставляя в живых этих парней. Да, пару раз они очень помогли Аогири, но считать, что они прониклись их идеями? Глупость. Это кошки. Они гуляют сами по себе. И то, как они помогли? Татара, который уж на что считал себя жестоким гулем, и то умудрился проникнуться. Близнецы одновременно облизнулись. Одновременно чуть склонили голову набок. - Ждите здесь! – приказал Татара, чувствуя чужой голод. Его интуиция кольнула в сердце, предупреждая об опасности. Татара вполне допускал, что близнецы могут атаковать его в спину. - Будет исполнено, повелитель! – снова расшаркались они. Бросив на них строгий взгляд, Татара ушел. Когда он скрылся с их глаз, близнецы развернулись. Перед ними стоял Киришима Аято и высокомерно глядел на них, сложив руки на груди. - Лучше бы вам последовать совету Татары-сан и действительно охранять нашу базу. Оливер сглотнул слюну. - Как насчет пообедать, брат? Киришима еле успел уклониться от внезапной атаки. Аято услышал странный, похожий на лисий смех. Близнецы обнялись. - Ладно, нам еще будет кого сожрать. - Эй, вы! - М? – братья повернулись в сторону. – О-о-о, Миза-тян! – расплылись они в одинаковых улыбках. Киришима видел, как Миза ощутимо напрягалась. Его тоже пугали ласковые улыбки близнецов, он тоже изо всех сил пытался не показать вида. Но, Миза? Она куда опытней его. - Аято, Татара тебе тоже дал задание. Не мешайся. - Миза-сан… - Аято не был уверен, что с ними стоит драться даже Мизе. - Иди сейчас же! – Киришима сделал вид, что ушел, но на самом деле скрылся в кронах деревьев, наблюдая. - Кажется, вас пора проучить. Татара слишком осторожен с вами. Его приказы… Близнецы мило улыбнулись, доставая из кармана плаща белые короткие маски. Точно такие же, в которых они встретили во второй раз Ворона и очень похожую на ту, что надел Хидемото. - Его приказы? – тихо спросил Джеймс. В тихом голосе его была насмешка. Рыжий гуль сложил руки на груди. – Только один человек нам нравится настолько, чтобы мы подчинялись. Аято вздрогнул. Атака кагуне Джеймса была мгновенной. Он никогда не использовал ее. В основном сражался Оливер. Киришима тяжело сглотнул и поспешил уйти. Даже для него, привыкшему ко всему, это было слишком. - И что ты предлагаешь нам есть? Кашку? – усмехнулся Оливер, присев на корточки и смачивая пальцы кровью, а потом облизывая их. – Твой сакуган превратил ее почти что в жижу! Кагуне Джеймса все еще было активно, на случай внезапного нападения. Но, кажется, больше свидетелей не было. - Я забочусь о тебе. - Правильное питание? - Кальций важен для организма. - Что там Аято? - Сбежал. - Сопляк. - Верно. Пусть Тоука сама вправляет ему мозги. Это не наше дело. - Отпустили и то пусть радуется. - Кажется, этой ночью… - … голод будет только сильнее… - … с каждой жертвой. Близнецы, взявшись за руки, как волки взвыли на Луну. Им показалось это очень забавным. Оба весело расхохотались. Оливер рывком подкинул брата на руки. - Пора. ** Масамуне добрался до своего бывшего дома. Там сейчас не было Луис, ее ребенка и матери. Они были в доме у Хидемото. Найти их там было не по силам никому, пожалуй, кроме Сены или Шелии. Масамуне с некоторой гордостью считал, что у него тоже могло бы получиться, но все это праздные размышления. Тогано, Маруко и Куроки наверняка были там же. Хоть двое из них и были полицейскими, без куинке и должной подготовки против гулей не попрешь, особенно против гулей уже привыкших убивать ради убийства. Впрочем, досконально Масамуне план Сены не знал, так что могло быть в итоге что угодно. Свет в доме и в саду не горел, так что Хирума легко перемахнул через ограду. Как же он давно здесь не был. Подумать страшно. Кажется – вечность. На самом деле пару лет и каких-то полгода. Хирума прошелся по темному коридору и спустился в подвал. Тень на входе по приветствовала его едва заметным кивком. - Маса! – Таками и Наасу были рады его видеть, хотя оба удивились. Манабу, кажется, ожидал. - Сена объявил Красный сектор. Нам надо уходить отсюда, - заметила Хакуи. – Но Таками говорит, что ему нужно закончить один опыт. И ему нужно пять минут. Манабу подтвердил ее слова коротким кивком. - Уходим. Медлить нельзя, - Масамуне тоже был прав. Чужая одержимость проектами его мало волновала, а вот безопасность семьи и друзей была превыше всего. - Нет, - заупрямился Ичиро. – Ты не представляешь насколько это важно! Масамуне цыкнул, приподнимая бровь. Совершенно так же, как делал его брат. Сестры Ясухиса, которые должны были сидеть взаперти, послушно помогали Таками закончить опыт. - Вы совершенно зря медлите, - усмехнулся доктор Кано, который сидел в клетке с довольно широкими прутьями, но недостаточно широкими для того, чтобы выбраться. Курона бросила на него короткий взгляд. - Папа ждет, что за ним придут. Теперь в слове “папа” слышались не только ирония, но даже какая-то издевка. Видимо, Сена был абсолютно прав, сказав, что девушки будут лекарством для души Таками, а тот лекарством для них. Во всяком случае монстра, который сделал из них гулей, они больше за настоящего отца не считали. Акихиро чувствовал себя превосходно. Он был неплохим психологом и по настроению Масамуне и остальных, прекрасно понимал, что атака Аогири началась или вот-вот начнется. Конечно же, они спасут его. Как иначе? Масамуне уже хотел потянуть за шкирку Таками и вытащить его с рабочего места, как Манабу приказал ему замереть на месте. Такое ощущение, что ветер яростно свистнул, будто сталь рассекла воздух, а потом весь дом задрожал, едва ли не подпрыгивая на месте. Стены отдельно, а крыша отдельно. Собственно, под яростный скрип панелей стены, потолок отделился от них, едва ли не взрываясь на куски. Верхнего этажа тоже больше не было. Выше было только черное небо. - Маса! – крикнул Манабу, но Хирума уже среагировал, взмахнув левой рукой, сжатой в кулак. Его кокаку тут же отразило удар, который должен был, если не лишить их жизни, то сильно покалечить. Когти укрыли их, прерывая чужую атаку. Масамуне был хмур. На них напали пятеро членов Аогири. И один из них был более чем опасен. - Вот мы и снова встретились, Камадзи, - усмехнулся Хакурю. – Кажется, твой кагуне немного изменился. Вряд ли для Хакурю форма кагуне имела значение, зато рассмеялись шестерки, сил которых никто особо не знал. - Но я все равно знаю, что это ты. Хотя теперь, это, совсем не косы… - Хакурю… Еще четверо окружали их. Кажется, Хакурю был нужен только Масамуне. Остальные пришли за доктором Кано, само собой. Хирума услышал усмешку позади него. Манабу хлестко ударил ринкаку, поправляя очки. Акихиро Кано завопил, умирая мгновенно, пронзенный ударом в сердце через решетку. Остальные гули замерли, наблюдая хищную улыбку на лице Юкимитсу. - Кажется, в Аогири совсем не понимают, с кем связались, - в холодном голосе Манабу ядовитая насмешка. – Шестые не имеют привычки делится ценным материалом и информацией. Таками смеется в голос, обнимая двух девчушек. Сестры покосились на убитого доктора, но обняли Ичиро за талию. Хакурю только шире улыбнулся. - Нет. Я всегда знал, что ожидать от выкормышей Камадзи. Убейте женщин. Они будут мешаться. Масамуне прижал Хакуи к себе. Его кагуне отлично походил и для защиты, и для нападения, но не одновременно. Зато Манабу отлично атаковал. Другое дело, что защитить человека и тройку гулей от Хакурю и остальных – будет непросто. По крайней мере Хакурю очень непростой гуль. Юкимитсу тяжело выдохнул, настраиваясь. Сестренки собирались помогать, но Таками не очень-то нравился такой расклад. Может, они и сильней его, но не сильней других гулей. Манабу замер - еще один гуль! - Не так быстро, - усмехнулся кто-то, сметая все атаки, направленные на Юкимитсу и компанию. Хакурю медленно поднял взгляд. Ему всегда нравилось, когда находился противник посильнее. Но сейчас его лицо помрачнело. Да, он привычно улыбнулся, но глаза не сверкали, как при виде новой игрушки. На остатках стены стоял молодой мужчина. При всей тяжести атаки, его глаза даже не стали какуганом. Сейчас они были вишневыми, к тому же незнакомец не носил масок. Лицо его было безупречно белым, без единой кровинки. Короткие, взлохмаченные черные волосы. Совершенно обычный парень, исключая цвет глаз. По правой его руке струилось кагуне типа кокаку – меч. - Уходим… - тихо приказал Масамуне. - Уходим к чертовой матери, - рыкнул он, хватая Такуми за шкирку. – Шустрее! - Не так быстро, Хакурю. У меня к тебе дело, - короткая ледяная усмешка. Кагуне незнакомца пульсировало, увеличиваясь в размерах. Ранг минимум – SS. Во всяком случае Манабу оценивал силу кагуне именно так. Но и Хакурю не слабее. - Это битва двух драконов, - Масамуне дернул Манабу за плечо, призывая тоже двигаться, а не глазеть. – И поверь, нам в нее лезть не надо. Парень вытянул руку с кагуне вправо. Его губ коснулась слабая улыбка, полная превосходства. - Гинрю Сохи, - Хакурю облизнулся. – Не думал, что ты еще жив. - Ха! – грубо усмехнулся незнакомец. – И не надейся. Я еще буду танцевать на твоей могиле. Масамуне знал, что силы этих двух примерно равны. Неизвестно, кто победит, но то, что у них есть время уйти – это точно. Тот, кого Хакурю назвал Серебряным драконом ледяного пламени, Масамуне немного знал. Знал он и его настоящее имя, с которым тот пришел в его район. И сейчас он вернулся, чтобы отомстить. Этот парень отлично умел жить прошлым, потому что у него не было будущего. И все слова Масамуне сказал ему в пустоту. Он пытался объяснить ему, что в жизни еще будет чем жить, что все образуется. Что боль уйдет. - Ха-а-а-а-а…! – Масамуне выставил свое кагуне, чтобы защитить их от удара по касательной. Незнакомец атаковать их не собирался, но и заботиться тоже. Масамуне знал, что голуби, которые сражались с Фаем мертвы. Именно этот человек убил их, собираясь отомстить всем, кто причастен к гибели голубоглазого следователя. Но когда Хакурю успел перебежать дорогу Властителю Сувы? - Дьявол! – выругался Манабу. – Он безумно силен! Почему Йоичи не уговорил его! - Он хочет умереть. Вот почему, - рыкнул Масамуне. – Разве непонятно! Быстрее! Они поспешили сменить дислокацию. Старший Хирума хотел в первую очередь спрятать тех, кто не должен сражаться. - Мы будем защищать Ичиро! – заявили девчушки. Конечно, у них не очень высокий уровень, но пусть тешат себя иллюзией. Пусть тешат. Выведя их из опасного квадрата, Масамуне подтолкнул девушек и Таками к темному проулку. - Идите. Там безопасно. - Маса! – Наасу притянула его к себе, целуя на прощание. – Не рискуй! - Не волнуйся. В отличие от Курогане я хочу жить. Да, ему было ради кого жить. Это существенно меняло стиль игры. Наасу ничего не ответила. Она могла понять Курогане. Если она потеряет Масу, то как снова найти в себе силы жить? Гинрю Сохи, он же Властитель Сувы – глава Подземелий – очень сильный гуль. Только не настолько, чтобы пережить смерть дорогого человека. Наасу считала, что он уже мертв. На земле его удерживало только страстное желание поквитаться и вернуть долг Масамуне. ** Такацуки Сен наблюдала за происходящим на районе, который они собирались занять. Как Татара и ожидал, их встретили по всем позициям. Это была отчасти к этому готова. Стоит твоему шагу отбросить тень – пусть и в фигуральном смысле – так о тебе тут же узнают. Мало того, о времени атаки узнали до того, как сама атака началась. Это не сомневалась, что это были близнецы. Но как? Этого она уже не знала. С самого начала они следили за Аогири, пряча за своими улыбками равнодушие и желание убить их всех. Это впервые столкнулась с тем, что ее не боятся, даже зная, насколько она сильна. Зато они вполне могут видеть в ней деликатес. А еще, они зачитываются ее книгами. Могут часами обсуждать какие-то моменты, подкидывать идеи и главное… шутить. У них к этому определенно талант. Они будто идут по канату над пропастью, веселя публику и не боясь упасть. Это не могла не желать, чтобы они искренне присоединились к Аогири. Можно сказать, она сделала для этого даже больше, чем могла. Но понять близнецов не вышло. Их серьезность могла быть настоящей, могла быть напускной, но в какой момент какая – не понять. Они улыбались, вполне искренне и такой же искренней была их фальшь. Они не боялись никого, легко высмеивая чужие недостатки. Они не были сильней ее, но между тем, они были по-настоящему опасны. Особенно был опасен Джеймс, которого так опекал Оливер. Не то чтобы Это различала их. Когда они не хотели, чтобы было понятно, кто есть, кто, этого невозможно было сделать. Но, если им это было неважно, то сразу становилось понятно. Их сила была примерно одинаковой, дело было не столько в ней, сколько в чуть другом характере. Джеймс, который всегда был милее и открытие, был куда более жесток. Даже по меркам гулей. И так он защищал своего брата, может даже, Оливер этого не понимал. Зато понимала Это. И желая его защитить, он становился тем противником, с которым Такацуки не хотела сражаться. Но сейчас, впрочем, ее враги не близнецы. Все что ей нужно, это уничтожить главу 6-того - Недзуму. Что не очень понимала Это, почему им не удалось напасть исключительно на гулей? - Почему голуби помогают гулям?!.. – прикусила губу Одноглазая Сова. Это было выше ее понимая. Мало того, следаки 6-го района сильные ребята. Она это прекрасно знала. И сейчас каждый из них помогал гулям, действуя по какой-то схеме. Татара предупреждал ее, что Недзума тот еще игрок. Но она не могла разгадать его схему – ключ не подбирался, хотя Это считала себя довольно сильной в загадках. Прикусив губу, она наблюдала со своего довольно высокого поста за суетой внизу. А потом она почти отступила на шаг, если бы было куда отступать, но позади были лишь ствол сухого дерева. Перед ней появилась белая маска. - Каманура… - стоял на крыше дома напротив. Это нигде не видела Кобаякавы Сены. Не мог же он в такую ночь сидеть дома? Что-то здесь не сходилось. Каманура отвесил учтивый поклон. Кажется, ее вызывали на бой. Татара предупреждал ее. Встревать в бой с главой района в самый последний момент, когда победа над остальными будет очевидна. Каманура в мыслях Татары был серым кардиналом, к которому он советовал тоже не лезть. Но, так или иначе, ее нашли раньше. Убегать Это не могла. Не потому что не могла себе ее позволить. Мнимой гордостью она не страдала. Не хотела. Ей было жутко интересно, кто под этой маской, хотя, кажется, она знала ответ. - Зря ты затеял эту игру, мальчик, - усмехнулась Сен. – Человек против гуля не победит никогда. Лиловая маска не менялась. Однако, ее поманили пальцем. Когда она прыгнула к нему через приличное расстояние, она вдруг услышала за своей спиной голос еще одного противника: - Тогда, нам стоит убить всех, кто с тобой, оставив тебя в одиночестве, разве нет? Это увернулась от внезапной атаки, покатилась по крыше, на которой стоял Каманура. - И может, одиночество убьет тебя? – добавил Каманура. Сен цыкнула. Удар был силен. Она слышала как шепчется чужое кагуне за спиной. Так это и есть Недзума? Ей доносили, что у него максимум S+. Как-то не было похоже. Глядя на еще одну лиловую улыбку, Это усмехнулась. Как будто Такацуки не знала, что такое одиночество. Она, как раз-таки, это прекрасно знала. И причиной, по которой она создала Аогири была именно в нем. - Почему… Почему такой как ты не на нашей стороне?! – серьезно спросила девушка. - Потому что у нас разное понятие счастья, - ответил ей тот, который должен быть “всего лишь” человеком. Это вздрогнула. - Кобаякава… Кто же ты такой, черт возьми! Она знала, что убьет его. Ей хватит сил. Человек, прикидывающийся гулем, никогда не будет сильней ее. Было только одно “но”. Тип перед ней – пугал, хотя не сказать, что не был испуган сам. Это поднялась на ноги. Сомнения не ее конек. Уже все решено. 6-той и его главы – умрут. Она сотрет лиловую улыбку с белой маски. Даже если то, о чем мечтала ее мать наконец-то случилось. Люди и гули стремятся помогать друг другу. Мир начал вращение под другим углом. Несмотря на это, она пойдем своим путем.