Следователь из 6-го района.

1. Мамори отдернула занавески, впуская в комнату солнечное утро, а потом распахнула двери на балкон. Услышав стон на кровати, тихо усмехнулась, в одной чужой рубашке выходя на балкон. Положив руки на перила, она с наслаждением сделала глубокий вдох. День обещал быть прекрасным, потому что не менее прекрасным было утро. К тому же, выходной. Что могло быть лучше? - Какие у тебя планы? – спросил она у Агона, который вид имел сонный, почти злой, но сграбастал ее за плечи, раздумывая. - У меня тоже выходной. И чертов мусор молчал насчет сегодня. Вероятно, я свободен как ветер. - Сколько раз я тебе говорила так не называть… его. Да, может, лучше было бы и не называть Сену по имени в пределах этих стен. Но какая разница? Она же не Каманурой его называет. Все и так знают, что Мамори дружит с Сеной. - Куда хотел пойти? – почти заботливо поинтересовалась Анезаки, только Агон на подобное не велся. Его работа и постоянные увлечения Мамори оставляли им мало времени, чтобы побыть вдвоем. Поэтому совпавший выходной стоило потратить на девушку, а не на друзей. Кроме одного друга, конечно. - Зайдем к Кадзуки? А потом, куда угодно? - Хорошо, - Мамори счастливо улыбнулась, прыгая в объятия Агона. – Но сейчас еще очень рано. Думаю, пусть Дзю-чан еще поспит… Анезаки вытолкала особо не сопротивляющегося Конго в комнату и уронила на кровать. Целый выходной. Такая роскошь. Не сказать, чтобы их было очень мало. Такие дни выпадали регулярно, но они часто собирались вместе с остальными. А вот так, чтобы побыть вдвоем? Это действительно бывало редко. Сена как-то спросил, что Мамори намерена делать дальше. Она ведь умная девочка и не могла об этом не задуматься. Анезаки, конечно, думала, поэтому отмахнулась от Сены. - Разве вам нужны формальности? - спросила она. - Но мы парни. Улыбнувшись, Мамори уверенно ответила: - Никакой разницы. Агон не оставит работу следователем, я буду так же помогать вам в Бюро. Разве мы можем вдруг уйти от вас, решив “мирно жить”? Правдой было и другое. Несмотря на то, что вокруг не было войны, это была лишь иллюзия. И владеть информацией и силой, означало с большей вероятностью выжить, чем пребывать в иллюзии. И все же, Мамори умела наслаждаться вот такими спокойными деньками. А будущее? Что будущее? Анезаки была уверена, что, либо затея Хирумы и Сены увенчается успехом и у них у всех будет будущее, либо будущего не будет ни для кого. Агон облапал девушку, которая забралась на него, не думая ни о ком, кроме нее. Конго вообще был устроен проще, чем пытался показать. И его счастьем было каждый вечер видеть ее. Даже если, когда он приходил, Мамори спала, уставшая после тяжелого дня в Бюро. Если бы Агон задумался, то он бы понял, как сильно изменился. Но Конго анализировал только те ситуации, в которых хотел разобраться. А в себе он обычно не копался. - Очень хорошо, что на тебе только одна рубашка… - Еще и твоя, - мурлыкнула Анезаки. 2. Таками и Манабу проводили довольно много странных тестов, но Кадзуки смирился. Пусть ребята делают, что хотят, у него есть и своя борьба. Овладеть протезом так, чтобы он ничем не отличался от обычной ноги. Так как он следователь, то Дзюмондзи имел право на улучшенную модель, но Кадзуки попросил улучшенную военную модель. Это значило, что внешне она не была похожа на нормальную ногу, зато обладала рядом своих преимуществ. Главная сложность была в том, чтобы используя более усиленный вариант протеза, не расслабить и не “засушить” свою родную ногу. Его давно уже выписали из больницы при Управлении, но почти каждый день он ходил в бывший дом Масы. Общими усилиями тот восстановили меньше, чем за неделю. Мусаши хитро улыбался. Как потом выяснилось, он пригнал две бригады строителей, чем-то ему обязанных, и те шустро все восстановили. Вообще, Кадзуки ожидал мучительной борьбы за возможность снова стоять на своих двоих. Но, как выяснилось, поддержка друзей творит чудеса. Руи, например, приходил к нему каждое утро. Не сказать, что завтрак, который он готовил был таким уж вкусным, но глядя, как тот ковыряется в поваренной книге, Кадзуки говорил себе, что не может проиграть гулю. Ему и надо-то всего лишь встать на ноги, а кто-то готовит для него человеческую еду! То еще насилие над собой. Куроки был занят то Катсуко, то своей девушкой, Тогано много времени проводил в издательстве, много с Судзу, но все они находили для него время. Едва ли не каждый день. Пусть ненадолго. Что удивительно, заглядывал даже Агон, в довольно грубой манере помогая в каких-то пока физически недоступных вещах. Но Кадзуки уже довольно хорошо знал и привык к Конго. Руи же всегда оказывался рядом в нужный момент. Хабашира Руи. Сам Кадзуки давно смирился с чувствами, которые он к нему испытывает. Ему это стало ясно еще в тот День Рождения Сены, когда Кобаякава посоветовал Дзюмондзи задуматься, кто же гуль в его коллективе. Кто гуль, Дзюмондзи понял не сразу. Но мысли волей не волей возвращались к Руи. Однако, Кадзуки не собирался открывать своих чувств бандиту Хабашире. Они и так слишком много времени проводили вместе. Дзюмондзи убедил себя, что нежной дружбы достаточно. Но было невообразимо приятно просыпаться, от звука поворота ключа в замке. Дальше следовал шмяк пакета из продуктового об пол, легкое чертыхание Руи, его зевок. Хабашира никогда не был ранней пташкой, к тому же, гули обычно охотятся по ночам. Хотя вряд ли сейчас кто-то из Шестого охотился. Разве что некоторые отдельные личности, ответственные за свежие поступления человеческого мяса. Как-никак, система, которую так старательно прорабатывали Хирума и Сена начала работать. Для Шестого района ее хватало. Сам Сена говорил, что хватит не только на Шестой, если она начнет работать в полную силу. И тот же Кобаякава говорил, что полностью исключить охоту нельзя. Это своего рода неподавляемый инстинкт. У некоторых гулей он полностью заглушен – и они погибали в первую очередь – но у основной массы он работал вполне себе активно. Это была своего рода потребность в охоте. У Кадзуки голова гудела от всех этих исследований, но Таками выглядел счастливым. Исследования гулей и полу-гулей продолжались, и в них намечался какой-то прорыв. Кадзуки посмотрел на часы, чуть оторвав голову от подушки. Скоро придет Руи. Над Сеной Таками тоже поставил не один эксперимент. Сена… Кадзуки слабо улыбнулся. Его товарищ стал гулем. Как говорил Кобаякава, его организм попытался отказаться от человеческой еды, но он ему не позволил. Силой воли Сена приучил себя есть и то, и другое. Судя по всему, это было очень тяжело. У него был период, когда организм начал отторгать и человеческую пищу, и человеческое мясо. Кадзуки не хотел бы оказаться на месте Хирумы. Смог ли он быть настолько сильным и уверенным? Верить, что Сена справится? Кажется, их второй командир ни секунды не сомневался в Кобаякаве. Но Дзюмондзи не брался даже предположить, что происходит на самом деле с Сеной. - Возможно, искусственные гули могут получить возможность выбора, - сказал как-то Таками. - Либо они остаются людьми, не питаясь мясом и не превышая уровня RC-клеток, либо становятся гулями, вкусив запретного плода. Поправив очки, Ичиро оговорился, что полу-гули дело еще неизученное. - Возможно те, кто ими рождены, такого выбора не получают, потому что еще в утробе получают ферменты, выработанные из человеческого мяса. И Канеки, получив органы гуля, не получил возможности выбирать. На этом основании Ичиро делал вывод, что у Сены тоже нет выбора. Да и организм среагировал именно в этом ключе – начал отторгать человеческую еду. Но, если женщина, которая хочет во что бы то ни стало родить ребенка от гуля, силой воли способна есть человеческое мясо, то почему полугуль не способен силой воли заставить свой организм, когда-то привыкший есть человеческую пищу, снова начать ее потреблять? Ичиро был настроен к этому тезису скептически. Но как выяснилось, заставить организм полугуля усваивать человеческую пищу, возможно. Органы, как бы “вспоминают”, как это было и находят место в своем организме для этих ферментов. Другое дело, что исключить полностью потребление человеческого мяса нельзя. И оно в таких пытках кажется особенно вкусным. Таками говорил, что это видно по глазам Сены. Сам Кадзуки никогда не видел, как тот ест, как гуль. А как человек – видел. Иногда Сена убегал в туалет, потому что есть все подряд, он к сожалению, пока не мог. - Руи… - О, ты уже проснулся? Кадзуки кивнул и сел на кровати. Потянувшись к домашнему протезу, он принялся его прилаживать. - Погоди. Как насчет прогуляться по улице? Позавтракаем по дороге? - По дороге куда? – Кадзуки с готовностью отложил протез и потянулся к военному образу из черной стали. Вдруг на них гуль нападет? Стоит быть готовым ко всему. - По дороге и решим? – предложил Руи, пожимая плечами и улыбаясь. - Согласен. Кадзуки приладил свою новую ногу на место и поднялся, уже не испытывая дискомфорта. Таками спросил его как-то, не хочет ли он получить ногу обратно, но Сена глянул на него так, что даже Ичиро уткнулся в свои инструменты. И все же… Вспоминая, что было, Кадзуки не мог представить, насколько же надо быть сильным, чтобы победить Норо? На это вообще кто-то способен? Кадзуки прекрасно знал, что у их условного “канбу”* довольно высокие рейтинги, и они продолжают тренировки. Но ведь и этого наверняка было недостаточно? Они позавтракали в семейном ресторанчике, а потом Руи предложил пойти на картинг. - Я бы предложил погонять на байках, но с твоей ногой это не реально, - Хабашира умел говорить без капли снисхождения, но и без обид. Ему это прекрасно удавалось, поэтому Кадзуки весело улыбнулся. - Картинг - это отлично. - Вот и я подумал! Пошли! Тут остановок десять на автобусе. Когда они садились в автобус, Руи повернулся, протягивая ему руку, и Кадзуки крепко сжал ее. Нога не доставляла Дзюмондзи сильных неудобств, и он был уверен, что способен будет продолжить работать следователем, но… Если бы он стал гулем, как Сена… То он смог бы помочь больше. В забитом автобусе они ехали рядом, держась руками за верхние поручни, а Хабашира обнимал его за талию, конечно же, чтобы Кадзуки далеко не улетел при резком торможении. Конечно же, Хабашира из той породы, которой плевать на косые взгляды. А их было немало. И кейс был с Кадзуки, и нога у него не своя, и какой-то бандит обнимал его за талию… Но Дзюмондзи был счастлив. Для счастья ему была нужна не конечность, а любимый человек рядом, и понимание что у него и друзей все хорошо. 3. Таками вообще любил ловить завистливые взгляды на себе. Сейчас он вообще в них купался. Конечно, он же показывал своим девчонкам город, и они втроем прогуливались по аллеям парка. Их опекун не уделял им времени, используя только как инструмент для достижения своих целей. Поэтому, дожив до двадцати лет, Курона и Наширо не знали города с “лицевой стороны”. Ичиро очень понравилось чувствовать себя не только гидом, но и эдаким папенькой. Потому что в парке аттракционов, сестры, как малые дети, просили покататься с ним то на одном, то на другом. Однако, обнимал он их не как папенька. Курона и Наширо не были наивными, но с какими-то решениями Таками их не торопил. Ему нравилось просто проводить время вместе, так что он даже не предлагал им встречаться. Впрочем, когда к Куроне, снимавшей открывавшиеся с обрыва пейзажи на фотоаппарат, подошел парень, девушка указала пальцем на Таками, повернувшись в его сторону и предостерегающе покачала пальчиком в стороны. Парнишка, глянув на далеко не хрупкого Ичиро, обнимающего Наширо, намек понял. Отчасти это было ответом, с другой стороны, никому из них вопрос не был нужен. Таками думал, что они могут отчасти путать благодарность и любовь, но Ичиро в свое время сделал все, чтобы девушки поняли, что просто так оставаться с ним они не только не обязаны, они принципиально не должны. Они должны уже начать жить. Жить в свое удовольствие. Конечно же, он им во всем поможет, они ему ничего за это не должны. Но девчонки переглянулись, пожали плечами и тепло улыбнулись. Таками понял, что они остаются с ним. Поэтому сейчас он с удовольствием показывал мир, которого они были лишены. Не только сегодня, само собой. После окончания разборок в Шестом, он старался каждые выходные быть с ними. И выбираться на неделе, что было сложнее, потому что исследования носили не нормированный график. И чаще всего они так уставали, что падали на кушетках в лаборатории. Конечно, Мана их будил или сам относил наверх в комнаты. Но Манабу не каждый день оставался допоздна, у него все-таки была жена и маленький ребенок, которого тот обожал. Плюс братец-Хирума, который постоянно был полон идей. Как будто статус “дяди” Йоичи обязывал, не давая скучать никому и заставляя стонать весь Шестой и как бы не все Токио. Вот и сейчас Таками отвез девушек к побережью, где парк постепенно переходил в пляж. Если бы Ичиро попросили выбрать одну из них, Таками бы, наверное, сделал вид, что не понял вопроса. Хотя раньше он был уверен, что люди, которые говорят, что любят двух разных людей просто врут. Такое невозможно. Но теперь он понимал, что ошибался. Хоть и близняшки, у них был разный характер, разные желания и стремления (хотя и общие тоже были несомненно), но любил он их одинаково. Ичиро знал, что рано или поздно придет время, что он влюбится снова, Вакана, умирая, сказала тоже самое. Но он не верил. Теперь же он был по уши в любви. Они прошли вдоль пляжа, хотя сезон был не купальный, редкие любители сидели на песке на дошечках, наблюдая за волнами. Воздух здесь был морским и таким чистым, что, вырвавшимся из мегаполиса, хотелось дышать так, будто они боялись задохнуться. А потом пляж сменился кручами, по которым Таками предложил взобраться. Дальше начиналась уже не искусственная посадка, а настоящий лес. Он вел их вдоль края. С одной стороны обрыв, за которым море, с другой - высокие деревья. Наконец они дошли до места, где давным-давно был оползень. Деревья на том краю нависали над обрывом, отчаянно хватаясь корнями за холм, а другими повиснув в воздухе. Таками всегда казалось, что люди это эти деревья. Но на стороне деревьев Ичиро всегда был. На стороне людей? Не всегда. В любом случае, изо всех сил цепляться за жизнь – неплохо. Сомнения иногда вызывают средства. Эта часть холма вызывала непередаваемые ощущения. Курона сжала руку Наширо. - Здесь сражались гули и следователь? Таками, усевшийся на край, кивнул. Оползень устроил гуль, пытаясь спастись. Пытаясь вернуться домой к парню, который и не знал, что происходит. Но потом он выяснил абсолютно все. Это не было сложно. К тому же Вакана добралась до него и поведала часть истории. Добралась, но отказалась забрать его плоть, чтобы выжить. Девушки уселись по обе стороны от него, а потом поцеловали в обе щеки. Ичиро, усмехнувшись, обнял их за талии. - Мы никуда не уйдем, - сказали они одновременно. Их голоса, мягкие и мелодичные, были бальзамом на его душу, - ты сам нас не отпустишь. Тоже верно. Теперь он знал о мире гулей, если не все, то очень многое. Теперь он не отведет от них взгляда. Он будет готов помочь, когда будет надо. Он обнял их сильнее. - Я вас люблю. И буду рядом, - признался Таками. Он был не из тех людей, которым нужно ответное признание, чтобы быть счастливым. Сейчас он был как никогда счастлив. - И я тебя люблю, Ичи-тян, - ответила каждая из них, прижимаясь щекой к его груди. Таками слабо улыбнулся, обнимая их за плечики. “Только не ненавидь наш род, Ичи, пожалуйста, - просила Вакана, - мы просто не умеем жить иначе. Пойми нас…” Ичиро поцеловал обе макушки. Вместо этого ему потребовалось время, чтобы простить людей, вряд ли Вакана ожидала такого поворота. Но Кохару прекрасно знала, что жизнь продолжится. “Влюбись снова и будь счастлив. В этом смысл нашей короткой жизни.” Он нашел свой смысл. На горизонте показались паруса. Наверное, какой-то яхт-клуб тренировался. Белые треугольнички снова ли туда-сюда. - Красиво, - прошептала Курона. 4. Маса взволнованно ходил по двору Рёкана, вышагивал туда-сюда, а Манабу расслабленно сидел на лавочке и следил за его волнениями. - Ну почему? – возмутился Маса. - Да дай ты девчонкам побыть вдвоем и с детишками. Им есть что обсудить. - Но я же все знаю! Юки возвел глаза к нему. - Несомненно. Но есть вещи, которые хочется обсудить с подругой, а не с парнем. - С женихом! – поднял указательный палец Маса. Действительно, дата свадьбы уже была назначена. Манабу чувствовал, что терпение Масамуне подходит к концу. Он наконец-то стал счастливым обладателем двойняшек, а ему не дают с ними возиться! Но вот из дверей пулей вылетел Масахиро, взбираясь на колени к отцу. Послышался голос Луис: - Наасу сказала, что еще пару секунд и ты сам вломишься, - улыбнулась девушка. – Так что просила тебя позвать. Маса кивнул, стремглав бросившись в дом. Луис только усмехнулась и подошла к своему мужу. Тот потянул ее за руку и усадил рядом. Малыш катался на его коленях, весело смеясь. - Когда все это закончится… - вдруг выдохнул Мана, - заведем еще одного? Юкимитсу понимал, о чем просит. Для человеческой женщины это ад, выносить ребенка гуля. - Возможно, мы уже найдем… - но Луис приложила палец к его губам, призывая замолчать, а потом убрав его, поцеловала Ману. - Я справлюсь. Я уже знаю, что будет, так что это не так сложно, как кажется. Луис, как всегда, преуменьшала. Если бы это было так просто… Но они улыбнулись друг другу, сжимая руки. Их малыш обнял родителей. Масамуне наконец-то снова был возле Наасу и двух своих прекрасных дочерей. У одной глаза были янтарные, у другой черные. У одной волосы каштановые, у другой светлые. По мнению Масы – произведения искусства. Он не мог на них наглядеться и надышаться. Сейчас, пока малышки спали, Хирума уселся на кровать, а потом потянулся к Наасу. Сжав свою девушку в объятьях, он нежно ее поцеловал. - О чем вы шушукались с Луис? Все же хорошо? - Все хорошо, Маса-доно, - усмехнулась Наасу, обнимая мужа за талию. Хакуи не нужны были церемонии, чтобы считать иначе. Однако, обручальное кольцо с бриллиантом ей приглянулось, что и говорить. Хакуи улыбалась, чувствуя легкие прикосновения ласковых рук на спине, легкие поцелуи на лице. Масамуне тот еще повернутый папочка, но Наасу все это нравилось. Семья у Хирумы стояла на первом месте, и Хакуи нравилось то количество внимания, что ей перепадало. Оказалось, что от отношений невозможно устать, даже если их много. Впрочем, Масамуне успевал везде. Как-никак Йоичи и Сена требовали его присутствия на всех важных совещаниях. И та, другая, очень жесткая, “гулья” сторона, Хакуи очень нравилась. Будут ли их девочки расти в новом мире? Том, который пытаются создать Шестые? Наасу хотелось верить. Она и верила. 5. - Как босс? – тихо спросил Унсуи, заходя в темный зал. Здесь не горело свечей, падал лишь лунный свет. Только переступив порог, послушник вздрогнул, потому что даже для привычного ко всему Унсуи были вещи, которые не могли не напрягать. Шелия сидел на полу, скрестив ноги. Он сидел прямо, его синие глаза в лунном свете выглядели по истине магически. Григорий гладил лисичку, которая спала на его ногах, иногда шевеля ушком – сон ее был зыбок. Белая лиса с девятью пушистыми хвостами была явно больше, чем колени Шелии. Однако, это значило, что восстановление шло успешно. Когда Григорий унес Кейкаина из дома Рёкана, лисенок помещался на его локте. - Хорошо. Скоро проснется, - тихо ответил Шелия. Его голос, похожий на шелест ветра, задумчивый и теплый, заставил Унсуи опуститься на колени и начать читать мантру. Перебирая в руках четки, он молился всем синтоистским богам, но в ответ в зале становилось только темнее, а свет Луны ярче. Так и должно было быть. Значит, он все делает правильно. Однако силы его и пары послушников не хватило для того, что происходило в той бойне. ** Сколько Шелия был знаком с Хидемото, он никогда не видел его в домашней обстановке. Не в храме, а именно дома. Жил Кейкаин недалеко от выбранного святилища, но жил в обычной квартире, что не могло не поразить Шелию. Хидемото не ждал его в гости. Просто Шелия не нашел Кейкаина в храме и спросил у Унсуи, где его глава. Конго не видел смысла скрывать. Кейкаин, открывший ему дверь, был в домашнем халате и тапочках. Почему-то он показался Шелии даже милее, чем обычно. К тому же, Хидемото был удивлен, увидев Шелию, что стирало с лица привычную ехидную улыбку. - Можно? – спросил, запнувшись, Григорий. Почему-то на него накатил жар смущения. Хидемото молча кивнул, пропуская его в квартиру. Вид синкан имел бледный и уставший, но хотя бы уже не был лисой, а способен был удерживать человеческий облик. - Прости, - сказал он, кутаясь, - я… А потом лукаво улыбнулся, видимо, немного пришел в себя. Комната утопала в коврах и подушках, почему-то чувствовался тонкий аромат ели. Кейкаин уселся на диван. Шелия же огляделся. Здесь было очень уютно, хотя Григорий сомневался, что Хидемото использует второй этаж, а там было еще две комнаты. Казалось, что он, как лис, натащил все в одну “норку” и теперь тут живет. Ощущение хаоса, однако, не возникало, все было на своих местах. - Ты не голоден? – спросил Шелия, усаживаясь рядом. - Не особо. Хидемото глянул на Шелию. - Гуля готовить не заставлю, - фыркнул, укладываясь головой на его колени. - Как себя чувствуешь? - С понедельника начну работать. - Пить только не начинай. Оба усмехнулись. Шелия сжал тонкое плечо. Хидемото только на вид был хрупким, но Шелии все равно казалось, что сейчас он слаб. Стоит ли сегодня говорить, что он скоро уедет? В конце концов, еще есть время. - Что случилось? – Кейкаин приподнялся, опираясь руками ему на колени, поднимая на него глаза. Он был так близко, и Шелии казалось, что Хиде сам “шел ему в руки”. Поэтому он не удержался, чтобы не обнять его за плечи, прижимая к себе и усаживая на колени. Лукавая улыбка тронула уста Хидемото, но взгляд тот опустил. Шелия, сглотнув, сбросил с его плеч халат и поднял пальцами подбородок. Вместо улыбки Шелия заметил легкий румянец на щеках Кейкаина. Поэтому Григорий не удержался от ласкового поцелуя. Его пальцы скользнули в длинные волосы, а Хидемото поймал его руку, прижавшись щекой к ладони. Взгляд его был однозначный, так что Шелия облизнулся. И все же… Григорий не мог не сказать о своих планах. Он никогда не страдал особой щепетильностью, но только не по отношению к Хидемото. - Я уеду через неделю, - выдавил Григорий, уже нависая над Хидемото, которого уложил под себя. - Но рано или поздно, ты вернешься. - Несомненно. Хидемото улыбнулся, но не стал ничего говорить про глупые разговоры. Сейчас вообще не до них было дело. А вот позволить снять халат и перевести отношения на новую стадию – самое время. 6. Сене, конечно, не очень нравилось быть кандидатом в особый класс. Только сражение в Шестом других вариантов ему не оставило. То, что он сражался против Одноглазой Совы могло принести бы ему и особый класс, только Савада, как и многие следователи высшего ранга, догадывались, что выдержал эту битву Сена благодаря гулям, которые сражались на его стороне. Хотя вслух об этом никто не говорил. Слишком трудноперевариваемой была эта мысль для большинства следователей даже особого класса. Но против фактов особо не попрешь. К тому же, в особом классе служили не только сильные люди, но еще и умные. Так что Сена надеялся, что часть из них постепенно все-таки смирится с этой мыслью. А вот Савада знал полную и правдивую историю, которую попросил рассказать. Сена не стал отказывать, к этому времени понимая окончательно, что дядя на его стороне. Ранг Сены предполагал помощь другим районам, чего он терпеть не мог по ряду причин. В первую очередь, потому что ему надо было истреблять гулей, и он не мог подойти к этому вопросу так же, как в Шестом. С другой стороны, кандидаты в особый класс и особый класс, истребляли обычно тех гулей, с которыми говорить было больше не о чем. Но Сена к этому “не о чем” относился скептически. Он вообще думал, что можно любого озлобившегося гуля переубедить. От этой мысли попахивало наивностью, но Сена предпочитал думать именно так. В жизни было, конечно, не так как в мыслях. Например, Курогане, которого переубеждать было не надо, присоединяться к ним все равно отказался. Хотя Хидемото сказал, что приглядит за ним, сражаться за чужую справедливость Властитель Сувы больше не собирался. - Постепенно он станет прежним, - сказал Кейкаин, даже выдержав сочувствующие нотки. - Рано или поздно. Кажется, синкан думал, что скорее поздно. Количество работы, свалившейся на плечи Сены, увеличилось в разы, поэтому он отчаянно ждал выходных. Развалившись на кровати, он досыпал сладкое утро. - Йоичи, потом, дай еще поспать… - прошептал Сена, чувствуя, что на спину ему прыгнули, а потом лизнули в щеку. - Да погоди же… - Сена открыл глаза, потому что на него нагло улеглись. Тело было шерстяным и жарким. Церберос! С видом хозяина тот лежал на Сене, выдыхая горячий воздух в прохладную по утру комнату. - Ну ты и хам, Цер! – усмехнулся Кобаякава, выворачиваясь и стискивая мощную псину в объятьях. - Т-ц… Я же говорил не прыгать на кровать! – Хирума вышел из ванной, натирая волосы полотенцем. – Опять постельное белье стирать. Только Церберос его не слушал, он издевался над Сеной, Сена над ним. Хирума фыркнул, бросил полотенце в сторону ванны и завалился рядом. Какая к черту разница? Стиралка же есть. Питомец погулял по ним обоим, счастливый донельзя. Его хозяева тоже были неподдельно довольны. С ним все хорошо. Разве что, он стал гулем. Таками требовал исследований с ним, и никто не был против, но Ичиро сейчас хватало исследований полугулей и гулей. Пока что Церберос не рвался жрать людей, ведя себя почти так же как всегда, местами разве что более агрессивно, так что гулять с ним приходилось на поводке. Да и мало ли, когда ему кровь ударит в голову? Про кагуне тоже не было известно, хотя Манабу, проведя предварительное исследование, сказал, что оно точно есть и скорее всего укаку-типа. В общем, Церберос им проблем не доставлял, хотя на прогулку они ему надевали специальную повязку на один глаз. Это с человеком понятно, может он контролировать какуган или нет, а с собакой как-то не очень. Цереброс особого недовольства таким нововведениям не выказывал, но, возможно, это было просто временным явлением на фоне возвращения домой. - Ну все, повалялись и хватит! – заявил Йоичи, на которого эти валяния нагоняли пошлые мыслишки. – Пойдем завтракать и гулять. Сена потянулся и кивнул. Наверняка у его любовника планов громадье, а он и не в курсе. Церберос остался валяться в кровати, дербаня на части очередную мягкую игрушку. А Сена, еще раз зевнув, заставил себя встать. На улице была прекрасная погода, хотя и было уже прохладно. - Сваришь кофе? – предложил Йоичи, открывая ноутбук. - Угу, гулий эксплуататор, - фыркнул Сена, доставая турку. Кофе ему удавалось преотлично. Сложности с потреблением человеческой еды он с горем пополам пережил, спасибо Хируме. Кобаякава вздохнул, припоминая – тяжелое было время. Особенно было стремно, когда его чуть не вырвало в столовой CCG. Хорошо, что рядом были тогда Агон и Кадзуки, пришедший просто пообщаться. - Сена? - А не, все отлично, - Сена улыбнулся турке, но Хирума эту улыбку тоже видел. – Просто подумал, что как хорошо, что меня больше не тошнит. - А близнецы не приносят гульи потроха? – фыркнул Йоичи. Парни тихонько рассмеялись. Фелпсы старательно пытались скормить Сене какую-нибудь дрянь. В итоге Кобаякава ограничился глазами. Его рацион теперь состоял на две трети из человеческой еды, а оставшуюся часть поровну разделили между собой мясо гуля и мясо человека. Но Хирума никогда не мешал все в один салат, Сену до сих пор выворачивало от подобных комбинаций. Йоичи следил за его рационом очень тщательно, хотя Кобаякава и говорил, что Хирума совсем не обязан. Но человек, который болеет (а чем это еще можно называть, когда Сену от одного вида человеческой еды выносило в туалет) не в состоянии сам заниматься готовкой и контролем рациона. Так что, можно сказать, то, что Сена снова смог есть человеческую пищу, было их общей победой. Запах кофе поднимал настроение, а сейчас оно и без того было неплохим. Так что парни с наслаждением пили кофе. Сена не думал ни о чем, а Хирума думал, куда сводить главу района и своего бойфренда по совместительству. В ССG никто не знал, что Сена – гуль. Через рамки тот проходил легко, RC-уровень болтался на максимально допустимой отметке. Он неуклонно повышался, но, когда его нельзя будет скрывать, Савада просто подменит результаты. Каждый день Сена уходил на работу. Если он возвращался вечером, то они тренировались в бывшем доме Масы. Кобаякава, оценивший силу Это, считал себя безнадежно слабым. А слабым чиби себя считать не любил. А из-за ответственности – не мог. Бикаку Сены – милый хвостик, как у ящерки, вряд ли мог считаться серьезным оружием. А вот косы постепенно становились по-настоящему опасны. Маса, впрочем, сказал другое. В задумчивости наблюдая за тренировочным боем со ступенек, он сказал: - Твое природное бикаку сильнее приемного кокаку. А спустя секунды размышлений, добавил: - Почему бы на время не забыть про косы и снова представить себя самым слабым гулем. - Пройти еще раз весь путь с нуля? – спросил Сена и получил в ответ серьезный кивок. - Это будет еще сложнее для того, кто, казалось бы, умел сражаться. - И для того, кто будет его учить, - буркнул Хирума. - Ты же знаешь, я всегда могу начать учить его заново, - пожал плечами Маса. Выматывающие тренировки заканчивались глубоким сном, хотя безусловно от них был толк. Так что Хирума успевал общаться с Сеной только до ухода на работу. О сексе вообще можно было только мечтать. Но сегодня выходной. Даже пара подряд. Хирума был уверен, что оторвется по полной. К тому же Сена, допив кофе, повис на его шее. Пальцы Йоичи тут же сжали упругие ягодицы. - Ты нас сейчас уронишь… - прошептал Хирума, легонько кусая Сену за шею. - А ты не падай, - ухмыльнулся Кобаякава, залезая руками под майку. - Я думал, мы пойдем гулять, - легкомысленным тоном предположил Йоичи, а Сена уже расстегнул ему ширинку и сполз между ног. - С таким стояком не походишь, - фыркнул Сена, лаская языком головку напряженного члена, а пальцами сжимая его основание. Кобаякава почувствовал, как Хирума стиснул его волосы на затылке и позволил толкнуть себя на член, ощущая пристальный взгляд Йоичи на себе. Сена, работая языком, вобрал глубже, чувствуя, что хватка на затылке чуть ослабла, поднял глаза на Хируму, наблюдая легкий румянец на привычно бледном лице. Сена сам смущенно вспыхнул, расслабляя горло и принимая глубже. Хирума провел пальцами по его щеке. Нежность этих движений действовала лучше любых жестких движений. Йоичи никогда не делал ничего, чтобы не хотел, чтобы потом делали с ним. Поэтому, когда Хирума так же глубоко брал, Сена не давил на него. Сейчас Сена продолжает, чувствуя, что у него горят лицо и уши. Но он вознагражден приглушенными стонами. Сена не может в такие моменты не смотреть, на Йоичи. То, как он прикрывает глаза от наслаждения, как кусает губу от возбуждения, как по щекам растекается румянец… Это дико заводит самого Сену, заставляя спускать свои пижамные штаны и добавлять напряжения движениями рук. Но стоило ему так сделать, как Йоичи отстранил его, потянув за волосы, а потом поднял под попу. - Горячий зад, - фыркнул он. - Лучше, чем холодный, - хмыкнул Сена, уже падая на кровать. - Лучше только мокрый-горячий, - оставил за собой последнее слово Йоичи, избавляя себя от одежды, разводя Сене ноги в стороны и облизывая изнывающий орган. Сена покраснел, глянув в сторону. Они давно этим не занимались, но организм, будто заждавшись, откликался мгновенно на каждое движение. А пальцы Йоичи мгновенно растянули его дырочку. Сена не видел, что Хирума тоже взволнован, но долго смотреть в сторону Йоичи не позволил. Поставив руку рядом с головой Сены, он заставил на него взглянуть. Зеленый встретился с карим. Сена застонал. Хирума в него вошел, все так же пристально наблюдая. Кобаякаве давно не было настолько жарко. - Давно не занимались… - Даже смущает… Тихонько сказали они друг другу, улыбнувшись. И Йоичи втянул Сену в страстный поцелуй, практически улегшись на него. Такие простые, но жаркие движения, заставляли желать большего, быть еще ближе, хотя ближе было быть невозможно. Сена обнимал Хируму за шею, обхватил его ногами, чтобы каждый толчок был еще острее. Он не мог не стонать ему на ухо, и слышал такое же наслаждение в ответ. Это было больше, чем выпить друг друга. Стать на мгновение единым целым, и душой, и телом. Хирума прогнулся, громко застонав, когда хвостик Сены аккуратно проник в него. Очень непросто было одновременно продолжать движения, но Йоичи продолжил. Каждый толчок теперь был реже, но сильнее. Сена же, прекрасно зная тело своего парня, быстро нашел нужную точку. Интересно, другие гули использовали кагуне таким образом? Кобаякава, конечно, не стал бы спрашивать. А вот то, что им было очень удобно точечно давить на Йоичи и доводить его до оргазма, это ему очень нравилось. - Перестань… - хриплый умоляющий голос… кроме Кобаякавы его никто не слышал. - Перестань… - Хирума выдохнул. – Я так кончу быстрее, чем ты! Сена коварно улыбнулся. Ничего страшного. Ему очень доставлял вид Йоичи, когда тот пытался сдержаться. Как он сжимается в ягодицах и бедрах, как закрывает глаза. А Сена, несомненно, останавливаться не собирался. Ему нравилось это насилие. - Что ты там делаешь? – Йоичи распахнул глаза, дыхание его пресеклось на секунды, а сам он, не выдержав, упал плечами на Сену, ткнувшись носом в подушку рядом с его лицом. Он больше не мог двигаться, только стонал в такт движений кагуне Сены. Тот его немного разделил, увеличив основной ствол, а другим кончиком плотно касаясь простаты и постепенно утолщая и его тоже. Хирума никогда не стонал громко, всегда прикусывая губу, но сейчас он не мог этого сделать. Комната наполнилась громкими стонами, так что даже Церберос поднял голову от ковра. - Сена… - приглушенный голос Хирумы заставил Сену провести рукой по светлым волосам. – Это слишком… Слишком… Кобаякава повернул голову, лаская языком ушко Хирумы, он прекрасно знал, что там есть еще одна эрогенная зона. Сена, насладившись в полной мере происходящим, почувствовал, что Хирума разрядился. - Черт… - выдавил Йоичи в подушку. Кажется, ему было стыдно, что он стонал как девчонка, едва ли не до слез. Сена же загадочно улыбнулся, поглаживая его по спине, своей рукой доводя себя до разрядки. - Может, мне, когда я буду сверху, добавлять еще и кагуне? – предложил Кобаякава с легкой иронией. - Тебе надо прекращать общаться с Масой! - О. Он мне этого не советовал… Чертыхаясь, Хирума прижал Сену к себе. - Если серьезно… Что это вообще было? - Кагуне, - серьезно ответил Сена. Спустя секунду оба прыснули от смеха. Они валялись на грязных простынях молча, думая о какой-то чепухе. В их мире, который был больше похож на полноценную войну, они нашли что-то, вернее кого-то, ради кого стоило бороться дальше. Кажется, большего и желать не было смысла. Но Церберос тявкнул, напомнив, что его прогулку не отменит даже ядерная война.