Следователь из 6-го района.

1. Шелия почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу – явление для него редкое. Но, к сожалению, организм его еще не восстановился после ранения. Вспомнить о собственной дурости не хотелось, но ведь он не спецназовец, чтобы им внезапно стать и все гениально предугадать! Но самое главное ему сделать, кажется, удалось. Страх за близкого человека как-будто отключил мозги. В итоге он получил ранение, которое даже для гуля ознаменовалось потеряй сознания и рваными ранами на теле. С трудом приоткрыв глаза, он удостоверился, что мир пока еще крутится волчком – поэтому его и выворачивает. Под головой и шеей были мягкие коленки, на лбу лежала прохладная ручка. Его заботливо придерживали за плечо. Григорий позволил себе выдохнуть. Кажется, он все-таки справился. Цель его миссии и одновременно с этим очень близкий человек был жив. Еще и о нем заботился. Стальными нервами Лепнина Анна могла бы даже не хвастаться. На то она и младшая сестренка Арсения Волконского. Уверенная в себе женщина – премьер-министр России – будь она другой ни за что бы не согласилась пойти на такой риск. Шелия тяжело закрыл глаза. Еще немного, пару секунд. Чувствовать ее холодные пальцы на своем лбу и висках, такие нежные прикосновения, будто его мать еще жива. Хотя эта женщина была слишком молода для того, чтобы пройти по возрасту, ей было около тридцати пяти, зато относилась она к нему так же тепло. Поэтому он так нервничал от этой спец. операции. И все равно, собственная глупость его раздражала. Почему бомба? Разве не логичней взять премьер-министра в заложники, а не убить? Однако, мощность взрывчатки была такова, что весь этаж был уничтожен. Скрыв Анну в своем кагуне, он спас ей жизнь, но сам потерял сознание. Что там было в этой бомбе? Или даже для гуля, это просто уже слишком? Понять бы, что происходит, но Шелия идиотом не был. Если эти типы так легко решили ее убить, то возможно, они даже не знали, кого взрывают. Тогда, это не те ребята, которые хотели устроить ей показательную казнь по данным межведомственной разведки. - Как ты? – прошептала она одними губами, видимо, почувствовав, что он пришел в себя. Шелия пальцами показал, что ему нужна еще пара минут, чтобы восстановиться. Анна кивнула, упрямо глядя вперед. Не надо было гулем, чтобы почувствовать проснувшуюся в почти первой леди государства ненависть. Особенно, Анна, не имевшая детей, но очень в свое время хотевшая своего ребенка, терпеть не могла детский плач и страдания. Шелия усилием воли открыл глаза и усмирил тошнотворную вертушку. С трудом сев, он увидел зал с арочными сводами ниже уровня земли всего лишь с одним слуховым окном. Их окружали испуганные заложники. Постояльцы отеля, некоторые с детьми, и участники конференции, несколько поредевшей. Шелия цыкнул про себя. Конечно, его цель спасти Анну. Но Лепнина наверняка захочет спасти заложников. Шелия бросил на нее косой взгляд, убедившись. Прикусив губу, Анна глядела вперед. Ледяные глаза зимнего неба были непримиримы. Но осознавая угрозу заложникам, она пытались придумать план. Детский плач ей явно действовал на нервы, мешая собраться. Что что, за детей она готова была убить. Но тут она скорее глупо погибнет. Шелия тихонечко вздохнул. Идея Арсения – Главы Надзора за популяцией Гулей в России - была проста. Если угрозу премьер-министру нивелирует гуль, то постепенно отношение к ним начнет меняться. Эта идея возникла после разговора Ивана, его сына, и главы CCG Японии – Савадой Цунэёши. Сам же Иван, по возвращении из Японии, получил должность начальника Девятого Отдела специального реагирования. Но Девятый отдел не занимался устранением террористов. Он уничтожал гулей. Но Шелия подписался, потому что его попросил Арсений, а Григорий был перед ним в долгу. Когда его семьи не стало, именно отец Ивана помог ему во всем. От похорон до устройства в жизни. Кажется, он всегда знал, что лучший друг сына – гуль. Но это не мешало ни ему, ни его жене, ни его сестре относиться к нему очень тепло. Единственный, кто терпеть не мог Шелию, это муж Анны – Константин Лепнин. Они виделись всего пару раз. Он не только не жал ему рук, он держал их в карманах, Лепнин даже близко к нему не подходил. Очевидно, что Лепнин ненавидел его до глубины души, наверняка зная о настоящей сути Шелии. К тому же, Лепнин, видный оппозиционер правящей партии с явно завышенным самомнением. Но взгляд его совершенно обычных карих глаз был пугающим. Кажется, что он видел человека насквозь. В какой-то степени, это была более взрослая и российская версия Хирумы. Например, Лепнин на вид был типичным интеллигентом с бородкой, аккуратными баками и в очках. Постоянно носил перчатки из кожи тонкой выделки и строгие костюмы. А еще имел привычку сжимать руки так, будто хотел кого-то удушить. Очевидно, что того, кто в тот момент его сильно бесил. Его в известность об этой операции никто не ставил. Так что Шелия был уверен, что сейчас Лепнин брызжет ядовитой слюной во все стороны и взрывает мозг Арсению. Кстати, его оппозиция, была оппозицией президенту, поэтому это не мешало поддерживать жену на предстоящих выборах. Скорее всего, роль закулисного лидера устраивала его больше, чем свое собственное реальное президентство. Шелия знал, что перед тем как решиться на эту операцию, Арсений несколько раз общался с самим Савадой по телефону. И все же, почему все вышло не так, как они ожидали? Неужели разведка могла их подставить? Шелия огляделся. В этом зале боевиков было всего четверо. Трое по стене, где дверь, четвертый – на противоположной. - Они выдвигали требования? – тихо спросил Шелия, а потом увидел кровавые разводы, что вели к двери. - Нет, - выдохнула Анна, хмуря брови. – Просто убили ребенка, который не мог успокоиться. - Просто… - повторила она, сверкнув глазами. Григорий сжал ее руку, потому что она своим маникюром поранила себе кожу на другой руке до крови. - Если бы у меня было столько физической силы… - выдохнула она сквозь зубы. Сколько есть у него. Шелия понимал, что она бы сделала. Пожалуй, Лепнина из тех, кого Таками мог в первую очередь ожидать на операцию по смене “песочницы”. Правда, вряд ли ей это позволит сделать муж, ненавидящий гулей до нервных коликов. Шелия не очень понимал, как Арсений может продвигать свою сестру, зная, что при всей своей силе политика, она все равно будет марионеткой в руках мужа. Куда более сильного и жестокого. Их противоположные идеологии не смогут ужиться. С другой стороны, Лепнин никогда не высказывался на эту тему. Может, он готов терпеть, как терпел всегда? Звякнуло оружие, привлекая внимание испуганных заложников. - Вам сегодня очень повезло! – заявил террорист. Шелия не понимал, что тот говорит, но был уверен, что ничего хорошего тот сказать не может по определению. Наушника на месте не оказалось. Может, он не пережил взрыв, может, его выкинула Анна, чтобы ваххабиты не поняли, что схватили кого-то из спец. сотрудников. Пальцы гуля коснулись поверхности пола. Шелия приготовился к атаке. Она должна быть молниеносной, если он хочет спасти не только Анну, но и заложников. Но Григорий считал, что это невозможно. Сколько-то их все равно погибнет, хотя бы потому, что он один. - Они говорят, что у них не будет никаких условий, - перевела Анна, заставляя Шелию вздрагивать от удивления. Арсений говорил, что сестра у него полиглот, но чтобы выучить перед приездом какой-то диалект? Голос Анны был сух. Кажется, она приняла какое-то решение. Григорий был уверен, что ему это решение не понравится. Потому что любимая тетя окажется в опасности. - Говорят, что это их путь к свободе. Что сегодня они убьют всех. Отель полностью под их контролем. И что их больше пятидесяти человек. Анна усмехнулась краем губы, очень похоже на своего мужа. Говорят же, что муж и жена одна сатана? Анна внимательно глянула на Шелию. - Твой наушник я выкинула. Боялась, что поймут, кто ты. Они обыскивали мужчин. Григорий слабо улыбнулся. - Значит эти люди не в курсе, кто у них захвачен? - Пока что точно нет, - выдохнула она. – Возможно это только вопрос времени. - А что может другая группировка сейчас делать? Выжидать? - Либо ее и не было, либо выжидает. Григорий глянул на женщину. Ее голубые глаза теперь стали по-настоящему ледяными. В них будто появился серый туман. - Каждые десять минут мы будем убивать одного, - почти равнодушно доперевела она. Но Шелия прекрасно знал, что скрывается за этим деланным равнодушием. Ледяная ярость, упрямство, и не умение проигрывать. - Тебе надо говорить, что мы не можем этого допустить? Нет, Шелии не надо было что-то разъяснять, он и так все это предполагал. Лепнина подняла юбку на бедре. Там, притороченные на ремне, висели рядом дамский пистолет, типа револьвера, рассчитанный на четыре выстрела, и короткий нож. Григорий догадывался, что Лепнина собирается сделать. Скрыв белые волосы капюшоном, она собиралась добраться до человека у противоположной стены и устранить. А значит ему нужно поднять настоящую шумиху, отвлечь полностью на себя и уничтожить всех. Шелия почувствовал, как в душе поднимается привычный азарт. Да, противники всего лишь люди, но ставки-то высоки! Шелия не сомневался, что Лепнина умеет пользоваться оружием. Как-никак, жизнь в такой семье, как Волконские обязывала. Хотя какой-то особой спецподготовки у нее, наверняка, не было. Какой-то разряд в айкидо, умение стрелять, ездить на лошади и водить все типы техники. Стандартный набор умелого политика. - Наши пойдут на штурм, несомненно, - сказала Анна, предвкушающее улыбаясь. Кажется, она не боялась, настолько ее били другие эмоции. - Но мы не можем сидеть и ждать, когда они начнут отстреливать людей. - Тогда приказывайте, - ощерился Шелия. Лепнина сжала его руку. - Гуля обычные пули не берут. Но это не значит, что ты должен быть безрассуден, Гриша. Аккуратней. Анна тепло улыбнулась. Ее дети были бы счастливы иметь такую мать. А потом она посерьезнела. - Я обязан вас защищать, тетя. Так что обещайте не лезть на рожон, - усмехнулся Шелия, зная, что бесполезное предупреждение. Лепнина все равно сделает по-своему. Вокруг как раз начала подниматься паника. Женщины, прижимая к себе детей, плакали. Кто-то из мужчин попросил выпустить самых маленьких. Выстрел пробил голову этому смельчаку, а террорист расхохотался, чувствуя себя по меньшей мере богом. - Время пошло! – счастливо заявил боевик. Заложники суматошно заорали, хаотично двинулись в стороны, пытаясь спастись и выглядя как свиньи в загоне. - Пошел! – Анна подтолкнул Шелию в спину, а сама почти на корточках зигзагами, обтекая людей, бросилась к террористу у дальней стены, тот еще не успел направить на заложников автомат, считая, что троих соратников хватит за глаза. Шелия выскочил перед низким боевиком, нависая над ним. - Готов к встрече со своим Аллахом? – с интересом спросил Григорий, сжимая рукой шею боевику. Тот, как пойманная курица засучил ногами, но умер почти мгновенно. Террористы в панике открыли по странному двухметровому типу стрельбу. Но тот, шатаясь из стороны в стороны, ловко уходил от пуль. И даже те, которые по нему попадали, казалось, не приносили вреда. Мужик у стены тоже принялся стрелять. Но он не понял, что произошло в следующий момент. Перед ним оказалась не очень высокая женщина с ледяными глазами. Он даже не успел среагировать. Этот взгляд, полный лютой ненависти заставил его замереть. - Аллах не простит вам такого пути к свободе. А в следующий момент террорист уже умирал от одного выстрела в незащищенный подбородок. - Во имя свободы, - фыркнула Анна, разворачиваясь на носках и отшагивая от трупа в сторону. Боевик грохнулся на пол, заставляя последнего оставшегося в живых террориста уронить оружие и поднять руки вверх. - Свободу надо заслужить. Недолюди свободы недостойны! – громко заявила она на языке, который понимал боевик. Шелия насмешливо облизнулся. Он чувствовал страх террориста. Его соратники были убиты легко и жестоко. Их сломали как игрушки. Поэтому тот сейчас покрылся испариной и что-то блекотал. Лепнина же шла к ним, и заложники, ошеломленные, испуганные, не очень понимающие, что происходит, отступили, давая ей пройти. Женщина скинула капюшон, открывая свои не длинные, по плечи, волосы цвета платины. На губах ее застыла усмешка. - Смерть во имя Аллаха тебе разве не к лицу? – спросила она боевика. Тому почему-то было страшно, хотя перед ним была обычная женщина. А Шелию вдруг понял почему. Сена, не будучи гулем, производил точно такое же впечатление. Он умел вкладывать в слова свои чувства. Лепнина давно была политиком и привыкла это делать. - Мы никогда не поступали так же. Не отвечали тем же. Мол, мы не опустимся до подобного. Мол, мы велики и сильны для этого. Ха! Анна поднялась на самодельный помост, который здесь был, всего на одну ступеньку выше. Лепнина склонила голову чуть набок. - Вы хотите священной войны? Вы ее получите. Но она будет совсем не такой, как вы ожидаете. Это не будет войной религий, это будет войной с нелюдью. И первыми будете вы. Те, кто презирает право человека на жизнь! - Я вам все расскажу… - попытался выкупить свою жизнь боевик, падая на колени. Улыбка Лепниной была жестокой. - Когда ты убивал ребенка, ты не был такой душкой. Анна присела перед ним на корточки. Она смотрела в его глаза. - Передавай привет своим дружкам, - вынесла приговор. Глаза боевика закатились, а изо рта потекла кровь. Большинство заложников даже не поняли, что происходит. Кагуне Шелии мгновенно пробило ему легкие и сердце, с сожалением оставив целой печень. Не время для трапезы. - Спокойно, - приказала Анна, поднимаясь. - Скоро ситуация будет под контролем. Доверим дело профессионалам и мирно проведем время до окончания штурма. Испуганные заложники согласились, хотя кто-то из мужчин поднялся на ноги и был яро против, чтобы ему указывала женщина. Но ледяной взгляд осадил его. - Ты что не понимаешь, кто она? – сказал вдруг кто-то рядом с ним. – Это же премьер-министр России! - Я не возражаю. Он может идти с ним, - Лепнина кивнула на Шелию. Шелия лучезарно улыбнулся. Но у мужчины как-то отпало желание препираться. С женщиной, которая крутила на пальце пистолет, а рядом стоял двухметровый убийца боевиков, спорить не хотелось. Больше возражений не поступало. - Предупреждаю, - сказал Григорий. – Если с этой женщиной что-то случится, я всех вас, независимо от возраста – убью. Это ей есть дело до вас. Но не мне. Я лишь подчинюсь приказам. Анна перевела. Хотя и без перевода все было понятно. Лепнина перезарядила пистолет. - Сидим тихо и ждем, пока нас спасут, - приказала премьер-министр. Коридоры отеля были пусты. Шелии было интересно, где же оставшиеся боевики. Но те, видимо, его заметили и вскоре поспешили показаться. Ценность человеческой жизни, поднявшаяся было от общения с такими как Иван и Сена, снова упала до нуля. Чем эта мерзость лучше них? Они убивают для пропитания, а эти? За просто так? За нефть? За власть? Шелию в тот момент с души воротило от людей. И только глаза Анны напоминали ему, зачем он здесь. Спасти тех, кто не такой. Кто так же как и он, просто хочет жить. Вернуться к Хидемото, в конце концов… - Когда-нибудь, в мире будет больше света и почти не останется страха, - сказал ему, прощаясь, Кейкаин, - и мы будем жить в этом мире. Если только Сена добьется своего, конечно. Разобравшись с частью боевиков в одном из залов, Шелия понял, что штурм начался. Однако, перед ним появился еще один террорист. И Григорий тут же понял, что перед ним гуль. Судя по уверенному и скучающему лицу – приличного класса. - Как я понимаю, это ты уничтожаешь наших людей? – ехидно осведомился он, выпуская кагуне кокаку-типа. Минимум S+. Шелия ощерился, хлестнув по полу своим бикаку. Гуль, кажется, был рад схватке, хотя его напряжение Шелия чувствовал. Видимо, он осознавал, что силы все же не равны. Схватки не вышло. Шелия вздрогнул, когда на него брызнула кровь противника. Из груди того торчала чужая рука, пробившая гуля насквозь и вырвавшая его сердце. Рука в знакомых кожаных перчатка сдавила еще бьющийся орган, превращая его в кашу. Потом тело упало на пол под чужим пинком, и позвоночник, кажется, хрустнул в десяти местах. Шелия невольно поежился. Вот этот противник бы ему дорогого стоил. Но противник ли? Стряхнув кровь с перчатки, Лепнин уставился на Шелию. Поправив другой рукой очки, Константин холодно спросил: - Моя Анна? - Все хорошо… - Шелия запнулся. Этот тип не только не выпустил кагуне, у него не было даже какугана. Но теперь Григорий остро чувствовал, что перед ним гуль, минимум SS класса. - Ждет окончания штурма в подвале с другими заложниками, - все-таки нашелся Шелия. - Хорошая работа, Гаро, - Лепнин усмехнулся, протягивая ему руку. Он знал даже это имя? Шелия, неловко улыбнулся, впервые сжимая руку Лепнину. Константин поднял на него глаза, и Шелия увидел на секунды какуган. Тот, как было принято у поколения их родителей, при знакомстве двух гулей, показывал “настоящие глаза”, чтобы не было сомнений. В зал уже влетели люди Лепнина и Ивана. Кажется, они отлично действовали сообща. - Низ очищен, продвигайтесь вверх, - отдал приказ Константин, добавляя слова сигналами руки, как заправский спецназовец. Когда отряды исчезли из их поле зрения, Лепнин усмехнулся. - Я за Анной. А ты помог бы Ивану. Вдруг у них будет еще один гуль. Хотя племянник не лыком шит, все равно действуй. - Есть! Шелия бросился догонять отряд. Хотя теперь ему было понятно, почему Лепнин держался отстраненно. Не хотел, чтобы Шелия понял, что тот тоже гуль. И почему у Анны не было детей. Лепнин не хотел таких страданий своей возлюбленной. Иван сжал его руку, когда Шелия остановился чуть ниже по лестнице. - Готов? – серьезно спросил младший Волконский у своего друга. Шелия чувствовал его волнение. Он боялся за своего давнего друга, которого должен был послать вперед, только потому что он гуль, и значит так просто не умрет. Ему очень не нравилось, что он превращает его в своеобразное пушечное мясо. Не Иван лично, конечно. А все эта идея, которая с одной стороны пытается влить гулей в общество, а с другой стороны, не оставит ли она их рабами людей? Что будет дальше? - Все хорошо, - сжал его плечо Шелия. – Вань, ты забываешь, что главное. Младший Волконский глянул на закадычного друга. Григорий легонько ударил его кулаком по груди. - Твои чувства. Да, действительно, пока он готов горой стоять за друга, то все можно будет изменить так, как надо им. Разве Сена хоть когда сомневался? Разве думал отступить? Нет, какой бы безумной не казалась идея, он шел к ее исполнению не оглядываясь. Иван усмехнулся. Его команда и команда Лепнина переглянулись. Один парень, очевидно, старший по званию, сказал: - Мы знаем, кто наш командир, и мы за него горой. Не волнуйся, прикроем по высшему разряду. Парни усмехнулись. - Тогда вперед, - приказ Иван, выбивая дверь на этаж и позволяя Шелии скользнуть в проем. - Следом! – рявкнул тот парень, показывая пальцами расстановку. Иван был очень рад, что вместе с ними был настоящий спецназ, потому что его огромный опыт лежал в другой сфере. И сейчас Ян заполнял все прорехи в его незнании. Правая рука Лепнина – Ян Шолохов, с позывным “Рамзес” был очень хорош именно в штурмах зданий. На этом этаже были основные силы боевиков, здесь они закрепились и достаточно успешно. Не учли они только одного, кто в этот раз был против них. Шелия, окрыленный тем, что ему совершенно не надо скрывать, кто он на самом деле, выпустил бикаку и свою силу на максимум. Рамзес присвистнул, продолжая отдавать указания. Иван с удивлением заметил, что никто из отряда Лепнина не замер от удивления, никто не испугался, хотя Шелия умел пугать. Его хвост, в котором жила тьма и саблезубые пасти был одним из страшнейших кагуне. - На пол! – рявкнул Ян, когда граната, которая в них полетела, поймала одна из пастей и сжала, ломая. Григорий ощутимо побледнел, с края губы скатилась кровь, но он усмехнулся. Чувствовалось, что его это только раззадорило. Шолохову и Волконскому это, однако, одинаково не понравилось, так что они перегруппировались и начали масштабную атаку. Все закончилось быстро. Шелия очнулся, когда Иван сжал его плечо, останавливая. - Нам нужна пара языков. Эти парни, кажется, многое знают, - Волконский кивнул на сжавшихся в страхе боевиков. – Особенно мне интересно, как они наняли гуля в свои ряды. Шелия фыркнул. - Гриш, - Шелия повернулся к Рамзесу, который оглядывал покоренный этаж. Ян достал какую-то тряпку. А Шелия продолжал недоуменно на него смотреть. Рамзес отрезал пальцы у трупа, складывая их в эту тряпку. – Если что-то хочешь взять – не стесняйся. - А что… - с трудом сказал Шелия, сглатывая слюну, - Лепнин любит пальчики? - Обожает, - без смешка сказал Рамзес. А потом широко ухмыльнулся. – Ну, у всех же есть любимые блюда? - Возьми пару глазиков, - предложил другой парень. Рамзес фыркнул, а потом глянул на Шелию. Иван же смотрел на Яна. Если к власти придут те, кто верит в идеальное сосуществование, в идеальное равновесие, то гули не станут пушечным мясом, люди не станут рабами и кормом гулям… Это сложно, но глядя на некоторых типов, это казалось возможным. - Мне бы печень. - А, пожалуйста, - сказал Рамзес, вскрывая тело боевика. – Где-то тут была одна. ** Шелии было очень интересно, как Лепнин оказался здесь. Иван ему ответил: - Ну… Видимо, Лепнин узнал, что среди террористов есть гуль… И ему сорвало крышу. Он заставил отца дать его людям разрешение на штурм. Выйдя на улицу, Шелия почти тут же увидел, как Лепнин обнимает Анну. Тетя счастливо улыбалась, обнимая мужа. Константин тоже выглядел довольным, и улыбка на его лице, сразу делала его из заносчивого человека приятным типом. Он увидел их и поднял в приветствии руку. Кажется, той стены, что мешала им общаться, больше не существовало. 2. Маруко разбирался в документах, вздыхая про себя. Делал он это в обеденный перерыв, как раз для того, чтобы пораньше отпросить самого себя домой. Дел было невпроворот. К тому же, Бада, скрепя сердце, можно было оставить за главного. Тецума это переживет, а Куроки сегодня отпросился, видимо, на дополнительную тренировку с Шином. С недавних пор Кодзи решил, что тоже должен стать следователем. Вполне понятно почему. Маруко и сам не отказался бы иметь возможность помочь Сене куинке, а не пистолетом, от которого не было толку. Но Хируме и Кобаякаве нужен был свой человек в полиции, так что Рейдзи продолжал тянуть привычную лямку. Не сказать, что он был сильно расстроен. К тому же, дома ждала его прекрасная Мегу и красавица дочка. Что могло быть лучше? Немного вгоняло в задумчивость капитана полиции то, что ребенка от Тсумине ему не видать. Никакая сила воли не могла помочь сохранить гулю человеческий плод, он просто перерабатывался, как пища. Это тоже не сильно напрягало Маруко, но мысль, что у него могла быть еще одна дочка, почему-то нравилась и не спешила уходить. Но и не сильно отвлекала от работы. Рейдзи был доволен тем, что у него было. А уж видеть в гостях Масамуне было высшим счастьем. Правда, довольный папаша теперь появлялся только на сходках. Ему было некогда. Странно было ожидать другого от старшего Хирумы. Он вообще привык возиться с детьми в одиночку, наверное, его сейчас удивляет, что Наасу тоже способна справиться со всем одна. Не потому что у нее были дети, а потому что это взрослый, опытный медик. Да и характер волевой, готовый к любым испытаниям. Маруко находил эту пару очень гармоничной. И попросту милой, потому что Маса и Наасу несмотря на возраст и опыт, иногда были наивнее подростков. Карин пришла навестить Бада. И тот как раз бессовестно хохотал над какой-то ее шуткой, мешая Рейдзи. Но Маруко ничего не говорил. Достаточно того, что коллега снова встал на ноги в полном смысле слова. И, кажется, собирался делать Карин предложение. Во всяком случае запросы с его компьютера были соответствующие. Девушка, смеясь над шутками Бада, которые Маруко находил идиотскими, но иногда тоже фыркал от смеха, кормила возлюбленного бенто. Идиллия, да и только. Маруко освободился, как и планировал, на целый час раньше. В этот раз Сбор должен был происходить у Хидемото на территории храма. У Кейкаина была немного другая атмосфера, чем у Рёкана. Хоть Курита и его семья были гулями, более гульской атмосфера была именно у Кейкаина. В дни определенных священных синтоистских ритуалов даже зайти было тяжело. Иногда наоборот настолько легко, что хотелось скакать вприпрыжку. Удивительное место. Но он еще с Обона это понял. Когда же приходить не стоило, Маруко чувствовал на своей шкуре. Его начинало знобить, и он только усилием воли прогонял страх, который подкрадывался к нему со спины, а потом, как в фильмах ужасов, заглядывал в лицо. Сейчас атмосфера в храме была довольно напряженной, но Рейдзи был уверен, что ему ничего не грозит, поэтому на шепотки не обращал внимания, на касания за плечо не оборачивался. Это не было человеческим прикосновением, но он давно приучил себя не бояться. Он уверенно дошел до главного здания, на энгаве которого сидел Хидемото, опершись руками назад и глядя на Луну. Храм утопал во тьме, слабо горели только лампадки у входа. - Хидемото-сан? – негромко окликнул его Рейдзи. - Мару-тян… Проходи. В зале было относительно светло, лунный свет пронзал помещение насквозь. Хирума наливал Сене саке, Масамуне рассказывал что-то Кадзуки, Руи тихо спорил с Агоном. Ворон стоял возле стены, сложив рука на груди, Курита сидел у стены и довольный жевал пончик. Манабу сидел возле Хирумы, глядя на спину Хидемото. Еще Маруко заметил Арату и его сына. Кажется, Аято. Взгляд у паренька был словно у наглого волчонка. - Я просил не звать людей, - заметил Кейкаин. - Они сами пришли, - ответил Хирума. – Думаешь, настолько опасно? - Не думаю. Просто будут мешать. Кадзуки хотел подняться, но Сена покачал головой. - Не будут, - Кобаякава рукой показал Дзюмондзи садиться. - Как скажешь, сотайсё*, - без иронии сказал Хидемото. – Тебе видней. Ты тот, кто привык мешать человеческую кровь с другой. Маруко уселся рядом с Руи, недоуменно глянув на Сену. Привык? Маруко никогда не пропускал слова мимо ушей, но Хабашира отвлек его, наливая в чарку саке и протягивая ему. - Все пришли, кто должен был? – почти равнодушно спросил Хидемото. - Да, - ответил Сена. - Хорошо… Руи приложил палец к губам, и Маруко понял, что надо молчать. Что ж, молчать, так молчать. Все остальные тоже притихли, даже Курита перестал есть, а сложил пальцы по какой-то буддистской форме. Даже Агон, хоть и нахмурился, но, сложив руки вместе, замолчал. Возможно, он наконец-то научился быть серьезным? Лунный свет стал ярче, тени чернее. От каждого гуля они потянулись к Хидемото. Что же мог увидеть Кейкаин? Вряд ли он расскажет. Вряд ли вообще это возможно рассказать. Это надо видеть. Жаль, наверняка жаль, что здесь нет Шелии. Но не могли же он и его друзья вечно оставаться в Японии? Тьма - это страх. Страх это то, чем питаются Ёкаи. Это их Путь, это их Еда, это их Сила. Там, где есть Страх – есть они. Существа, которые появились вместе с этим миром. Они отражение света, его изнанка. То, что позволяет свету быть. А люди? Те люди, чья кровь смешалась с их, могут следовать тем же Путем. Ступая, будто по Нитям, они идут там, где могут пройти Ёкаи. Они видят тоже самое, они видят иначе, но так же. И в этом не сочетании рождается правда. Хидемото осторожно ступает во тьме. Ему не страшно, потому что если он будет бояться, то не сможет идти. Наоборот, его “страх” должен пугать других. Он должен быть темнее тьмы вокруг, чтобы идти дальше. И тогда Ёкаи послушно укажут ему путь. Он идет среди гулей, что, конечно, не могут заметить его. Это подчиненные Аогири, которые зачем-то собрались в одном зале. Они о чем-то переговариваются, но разговоры их пусты и абстрактны. Конечно, Хидемото их слышит. Они ничего не знают. Пока ничего не знают. Поэтому Кейкаин ищет Татару или Это. Уж они-то наверняка знают о своих собственных планах. Нужно лишь всего лишь подтолкнуть их к разговору. Хидемото уже заметил этих двоих и подошел к ним. Но замер. Вытянул руку. Впереди была пустота и абсолютная тишина. Он не мог сделать даже шага. Там не было страха. Либо, там был Страх, превышающий его. Хидемото никогда не думал, чтобы гуль, мог владеть этим искусством лучше ёкая. Гулям этого отродясь было не нужно. У них был свой путь, хотя, как и многие сильные гули, они умели ходить по теням. В любом случае, Это и Татара общались, но Хидемото не слышал и прочитать по губам не мог. Казалось, что они несут какую-то околесицу. Движения губ не складывались в слова, тем более не строились в предложения. Это глянула на него, будто увидев. Хидемото нагло усмехнулся. Раз такое дело, он силой пробьет Барьер! Но его дернули за плечо. - Не знаю, что ты собрался делать, - сказал Хирума, все еще сжимая его плечи. - Но не надо, - согласился хмурый Сена, опустившийся перед Хидемото и сжавший его руку. Вряд ли люди поняли, что произошло, во всяком случае они недоуменно смотрели на этих троих, а гули молчали. Хидемото же сделал пару вдохов, приходя в себя, коснулся рукой лба. А потом выдохнул и глянул на Сену, но прежде, чем он успел что-то поведать, раздался голос Аято: - Ты пытался выяснить, что задумали Это и Татара? – фыркнул младший Киришима. – Ха! - Сын… Это синкан, - прервал его Арата, - побольше уважения! - Какое еще уважение! Он никогда не сравняется с Это. Если уж на то пошло, здесь никто не сравняется с ней. И вам ни за что не узнать об их планах. Сена поднялся, складывая руки за спиной, и глянул на Аято. Киришима почувствовал на себе холодный и острый взгляд. - О, - фыркнул Йоичи, - так ты хочешь помочь узнать? - Вот еще. Вы все, сборище, не имеющее ни шанса против Аогири! Они вас раздавят. Непременно. То, что мой отец жив, не сделает меня вашим соратником. Вы просто трусы! Пытаетесь примирить людей и гулей, тогда как гули должны править людьми! Этим ничтожным мусором, этими мразями! Аято не понимал, почему люди, которые были здесь молчали, даже не пытались против ничего сказать. Почему их взгляды были сочувствующими? - Они должны быть уничтожены! - А что мы будем есть? – спокойно спроси Курита, который продолжил есть пончик. Этот его странный обряд никто не мог понять, но подношения Рёкан всегда съедал, хотя и проходилось потом рваться. - Прежде чем сжирать людей, надо понять, чем их заменить. Если уж ты такой умный, - продолжил Маса. - Ха! Можем разводить их как свиней! Йоичи фыркнул. - Сдается мне, - резанул голос Сены, и Аято замолчал. – Ты не разделяешь наших принципов. Он почувствовал внезапный озноб. Этот парень вызывал такой же страх, что и Татара. Но верить в это Киришима не хотел. На плечо Аято легла рука отца. - Он поймет, Каманура, не сомневайся. Но Аято сбросил ее. - Я все уже понял! Кажется, Аогири будет радо узнать, кто скрывается под маской Камануры, Кобаякава Сена. - Аято! Перестань! Немедленно! – потребовал отец. Аято почувствовал в этом приказе страх за него. Но отступать не собирался. В конце концов, сбежать он сумеет. - Ваши принципы – дешевка! Гули и люди не будут существовать вместе! Это невозможно! Вам не уговорить весь мир! Маса поджал губу. - Я сделаю это, - сжал руки в кулаки Сена. Его слова были приправлены его привычным упрямством, тон был таким же жестким, но в нем появилось кое-что новое. Жажда битвы. На лице змеилась улыбка. - А те, кто будут нам мешать, будут… - Прошу вас! – взмолился Арата. – Он еще глупый ребенок… - И что ты будешь с ним делать? – осведомился Агон. – Держать его в подвале? - Киришима-сан… - Масамуне говорил мягко, но тон был опасным. Аято же видел, что его глаза и глаза Сены горят янтарным. - Ваш сын идет против нашего босса и нашего клана. И если вы примите его сторону, то будете уничтожены. - Ха! – Аято понял, что пора бежать и попытался это сделать. Ему удалось вырваться за пределы энгавы, понимая что пропускает одну атаку. Но, как он и ожидал, отец защитил его. Удар чего-то кагуне был очень тяжел. Аято это чувствовал, хотя и не видел, устремляясь дальше. Если ему удастся покинуть территорию храмового комплекса… - Беги! – крикнул Арата. Он и собирался сбежать с важной информацией во что бы то ни стало. Он слишком много узнал, и теперь будет еще больше полезен Аогири… Но Аято упал. Его укаку, которое он выпростал, чтобы перемахнуть через забор, разодрали на куски. - Ты знал, что отец будет защищать ребенка, даже если это будет означать его смерть, - сухо сказал Оливер. - Ты предал его дважды, - продолжил Джеймс. - Ты отверг наши принципы. - И нашего Короля. - К-короля… - прошептал Аято, пытаясь отползти от этих двух. Так значит близнецы Сакуган охраняли территорию? От них так просто не сбежать. Внутри Аято был уверен, что не сбежать вообще. - Это – ваша Одноглазая Королева, ведь так? - И мы решили, почему бы и нам не начать восхвалять своего Короля? - Так или иначе… - … мы его Правосудие. Оливер выпустил свой хвост и тот вонзился Аято точно в глаз. Еще пять хвостов вонзилось в тело. - Достаточно, - приказал Хидемото, приближаясь к ним. Он держал одну руку в рукаве другой, а двигался бесшумно, как призрак. – Сена зовет вас. Кейкаин склонился над умирающим Аято. - Если бы ты был старше… Возможно, ты сумел бы понять. Арата, поднятый в воздух когтями Масы, чувствовал себя игрушкой в лапах монстра, хотя сам был гулем. Было ощущение, что его броня сейчас лопнет под этим натиском. Арата слабо улыбнулся. Он сделал все, что мог. Дал шанс своему ребенку сбежать. Теперь он может спокойно умереть. Арата знал, что близнецы, охраняющие территорию, не дадут Аято уйти. Но возможно, один самый ничтожный процент выстрелит? Ему нравилось быть рядом с Сеной и остальными. Какая ирония, что его убьет именно Маса. Тот, с которым они прошли Ад Лабораторий. Маса, защищающий своего лидера. Свою надежду на мир с людьми. - Прости, - глухо сказал Сена. Арата кивнул. Он все понимал. Те, кто идут против его принципов, должны умереть. Те, кто просто против, вольны свалить куда подальше. Но когти разжались, и Арата упал в руки Масамуне. Тот крепко сжал друга в объятьях. Киришима не понимал, почему еще жив. Его руки дрожали, но он все равно сжал талию Масамуне. Этот клан тоже был его семьей. Он любил их всех. И тоже не хотел терять. И сейчас чувствовал, что плачет. Масамуне уложил руку на его затылок, успокаивая. - Прости, что не смогли поступить иначе с твоим сыном, - прошептал Маса. Арата упал на колени, а Маса опустился рядом, обнимая за плечи. Войны, идеологии, принципы… Разве они могут быть значимей семьи? Как показала практика, случается всякое. Хирума и Сена смотрели во двор. - Что близнецы так долго копаются? – спросил Йоичи. Маса поднял друга с колен, хотел закинуть руку на плечо, но тот отказался. - Все нормально, - голос Араты звучал глухо. Никто не проронил ни слова, но Хирума и Сена уже ушли. Вернее подошли к Хидемото, который склонился над Аято. Близнецы были непривычно серьезны, как могли бы быть, сдавая диплом и реально переживая за его сдачу. Насколько Сена знал, в реальности, на сдаче диплома близнецы были собой, то есть, паясничали как всегда. - Арата-сан… - У нас был приказ… - Но мы очень постарались! И это было сказано без иронии, хотя понять это могли только те, кто давно общались с близнецами, Киришима как раз понимал. - Спасибо. Он умер… мгновенно. - Он вообще не умер, - сообщил Унсуи, который тоже склонился над Аято. – Его жизни сейчас уже ничего не угрожает. Хидемото вздохнул: - Однако, мозг сильно поврежден. Причем те участки, что отвечают за память. Если честно, я не смог их спасти. - Может, и не надо, - высказался Агон. На него никто не повернулся, но все тяжело вздохнули. Хирума же сказал: - Арата-сан, когда Аято очнется, тебе не обязательно навязывать ему нашу точку зрения. Просто расскажи ему правду. Такой, какая она есть. Но не говори, что он был в Аогири. Пусть побудет на нашей стороне и решит, где же ему жить дальше. Привлекать его к боевым действиям не надо. Пусть просто наслаждается новой жизнью. Не думаю, что это будет просто, но пусть постарается. Пусть твоя дочь поможет. - А… да… - Арата не мог поверить. Разве бывают вторые шансы? В их жизни. В их чертовой жизни? Хотя, что говорить, он же сам, фактически, вернулся с того света. Масамуне сжал его плечи и с силой встряхнул: - Все будет отлично, вот увидишь. Да, это явно лучше, чем смерть.