Behind Green Eyes

POV Луи Упираюсь ладонями на кухонный стол и смотрю в окно. Луна сегодня слишком яркая, уж больно сильно слепит глаза. Делаю последний глоток и ставлю прозрачный стакан обратно. В этой комнате жутко холодно, моя кожа покрылась маленькими пупырышками. Что я творю? Почему второй раз подряд выходит так, что меня пьяного заносят домой? Это не я. И вообще, это все просто плохой сон. Сейчас я лягу и закрою глаза, а когда открою, на улице будет светить солнышко и мне позвонит Элеанор, чтобы наорать на меня за то, что я опять проспал. О чем я вообще? Идиот, это был не сон. Я прекрасно все помню: как сначала напился с ребятами, как потом убежал на танцпол, как поймал Стайлса за тем, что он следит за мной, а потом шарахался от него полночи, как случайно подцепил какого – то парня, как положил под язык, и как мне было потом хорошо. Еще я помню избитые в кровь казанки и равнодушный взгляд того самого Зейна. Помню, что кричал что – то, что меня держали, потому что я не мог нормально стоять на ногах… В общем, я не хочу это вспоминать, потому что меня все это пугает до дрожи в коленках. Еще недавно мне казалось, что я где – то на пике своего «выдуманного» счастья, а уже сейчас чувствую, как начинаю грязнуть в каком – то дерьме. Я разворачиваюсь, чтобы выйти из комнаты, но врезаюсь во что – то мягкое и теплое. Это было неожиданно. Я едва ли держусь на ногах. Чьи – то сильные руки обхватывают мою талию и прижимают к себе так, что я упираюсь своим носом прямо в шею этого инкогнито. Чувствую его запах, и он кажется мне таким знакомым. Неужели, это тот, о ком я думаю? — Зачем ты встал? — с губ парня сорвался тихий хрипловатый шепот. Теперь я точно был уверен, что сейчас стою в объятиях своего ночного кошмара. — Что ты здесь делаешь? — я попытался немного отстраниться от него, чтобы посмотреть в глаза, и убедиться, что он не одержим гневом. Однако, Стайлс расценил эту попытку как побег, и прижал меня сильнее. — Я переживаю за тебя, дурачок, — сладко прошептал он, — Я думал, что потерял тебя, Луи. Я не знаю, что ответить. Внутри меня ожили те самые бабочки. Просто бездумно касаюсь его губ и понимаю, что говорить здесь ничего и не надо. Это лучший ответ. Я знаю, что поступаю неправильно. Но когда ты чувствуешь, как твои пятки медленно отрываются от пола, то становится плевать на всякие стереотипы. Нам хорошо, значит, это правильно. Значит, мы не будем жалеть о содеянном. Теперь я понимаю, что каждый раз, когда говорил, как я сильно ненавижу его, я имел в виду, как я сильно хочу к нему, но не могу себе этого позволить. А сейчас, черт возьми, я просто счастлив, что смог преодолеть самого себя. Наш поцелуй длится уже больше минуты, и я не хотел, чтобы он заканчивался. Только вот кудрявый, кажется, хотел. Он оттолкнул меня от себя. — И все же, я не понимаю, как ты мог так поступить, — Стайлс внезапно начинает говорить, — Ты же спортсмен, так зачем засунул в себя эту дрянь? Ты вообще знаешь, что не всякий организм выдерживает это? Идиот. У меня зла на тебя не хватает. — Я просто попробовал, что здесь такого? — Ты не знаешь, с чем имеешь дело. — Теперь знаю. И я больше не буду. — Конечно, не будешь. Я не допущу этого. Наступает минута молчания. Я не понимаю, почему этот парень так печется обо мне? Мы не знакомы с ним и недели, а он ведет себя так, словно я его младший брат, за которым ему приказала следить мамочка. Впрочем, я и своих поступков не до конца понимаю. Я его поцеловал, это было не случайно, ведь я желал этого и сделал. И мне понравилось. Впервые какой – то легкий, буквально детский, поцелуй вызвал у меня такие ощущения. Я должен разобраться, что, черт возьми, происходит между нами. — Гарри, — робко прошептал я, — Дай пройти. После этих слов я вытолкнул Стайлса с прохода и ушел к себе. Он даже не сопротивлялся. Укрываю себя пледом и зарываюсь носом в подушку. Здесь все еще тепло, как и пять минут назад. Идеально, чтобы уснуть. Но только не этой ночью. Слишком много событий за последние два дня. Слишком много мыслей, что разрушают мой мозг. Я не могу закрыть глаза, не подумав о поцелуе с Гарри. Не буду отрицать, это было прекрасно. Я могу соврать людям, что это было «фу», но только не себе. Врать самому себе опаснее, чем кому – либо. Иногда случается так, что мы начинаем верить в свою же ложь, и этого нельзя допускать. Что будет дальше – сказать точно невозможно. Я знаю только одно: все зависит от моего выбора. А как я знаю, правильного выбора не существует – есть лишь сделанный выбор и его последствия. Это меня и пугает больше всего. Каковы будут последствия, если вдруг, я захочу быть со Стайлсом? Что мне скажут люди? А если я решу, что он – моя ошибка? Что тогда я скажу себе?

***

Понедельник, 09:06 am. C самого утра льет, как из ведра. Дует ветер, от чего крупные капли бьют по стеклу. В такую погоду только спать и есть. Но ни того, ни другого у меня не выходит. Я так и пролежал всю ночь с открытыми глазами. Сейчас я просто имитирую сон, потому что слышу тихие, почти кошачьи, шаги Гарри. Я понял, что он уже совсем близко, когда ощутил на себе его теплое дыхание. Открываю глаза, и вижу перед собой два изумруда. Его глаза настолько зеленые, что хочется тонуть в них. Он переводит свой взгляд на губы, и я делаю то же самое, как бы давая разрешение на поцелуй. Но Гарри не реагирует. Он ждет действий от меня, в то время, как я жду их от него. Только вот я не собираюсь ничего делать. Я не хочу, чтобы он снова меня оттолкнул. — Луи, — с его губ внезапно срывается шепот, — Зачем ты сводишь меня с ума? — А ты зачем? Кудрявый закрыл глаза и коснулся моих губ. Я чувствую, как он дрожит от неуверенности. Он боится, так же, как и я, а это значит, что ему так же не все равно, как и мне. Отвечаю на его поцелуй и прижимаю к себе как можно сильнее, пытаясь исследовать каждый уголочек его рта. Он постанывает, когда мои руки машинально начинают гладить его по бедрам. Я потерял контроль над собой. Нас разделяет только его рубашка, которая вот – вот полетит к хуям, потому что я стремительно пытаюсь избавиться от нее, и плевать, что пуговицы отлетают на пол одна за другой. Я еще никогда так никого не хотел. Когда наши вещи уже были на полу, Стайлс переключился с «застенчивого мальчишки» на «дикого зверя». Внезапно он разрывает наш поцелуй и переходит на шею. С моих губ срываются нотки блаженства, его движения такие нежные, что я прогибаюсь от каждого его прикосновения. Но одно из них было неожиданно болезненным, отчего я всхлипываю. — Ауч. Что ты делаешь? — возмущаюсь я, когда понимаю, что он оставил на моей шее огромный алый засос. — Прости, — смеется Гарри, — Я просто пометил тебя. — Пометил? — Это значит, что ты мой. И он снова целует меня, а я полностью отдаюсь ему. И мне неважно, что еще пару дней назад мне хотелось съездить кулаком по его лицу. Я просто не знал его по-настоящему. Он готов убить за меня, и этого достаточно, чтобы понять, что я ему нужен. Сейчас я сделал свой выбор: я хочу быть с ним, нарушая все запреты. Я хочу, чтобы он целовал меня так каждый день. Чтобы каждое утро было только нашим. Внезапный звонок в дверь. Я испугался как шестнадцатилетний подросток и отстранился от Гарри. — Черт, это Элеанор! Я пытаюсь выбраться из объятий, но запутываюсь ногой в белой простыне и падаю вниз головой. Раздается такой сильный грохот, что на секунду мне показалось, что у соседей снизу свалилась люстра с потолка. Я не медлю и буквально впрыгиваю в джинсы, натягиваю на себя мятую грязную футболку. Мне плевать на Элеанор, но она не должна знать, чем мы тут занимались до ее визита. Забрасываю рваную рубашку Гарри под кровать и кидаю ему его брюки. Открываю шкаф, чтобы найти что – нибудь для кудрявого, но едва я успеваю это сделать, на меня вываливается почти все его содержимое. Вот что бывает, когда ты лентяй. — Черт, Луи, — Гарри смеется, — Почему я не удивлен? — Заткнись! — я кидаю ему первую попавшуюся футболку и в спешке заталкиваю вещи обратно, надеясь, что дверца не откроется, — Одевайся и вали на кухню! Он смеется и уходит, а я собираю всю волю в кулак и бегу к двери со всех ног. Нельзя заставлять девушку долго ждать, тем более, такую истеричку как Эль. И, черт, я не знаю, как себя вести с ней. Онf вроде как еще моя псевдо девушка, и я должен искренне радоваться ее визиту, но ничего подобного. — Привет, — открывая дверь, говорю я, — Проходи. Она заходит и пристально осматривает меня. Да, я выгляжу действительно странно. У меня, наверное, красные губы и глаза блестят… и блядь, засос. Пожалуйста, не заметь этого. Я делаю вид, что чешу шею, хотя просто пытаюсь спрятать «метку» Стайлса. — Чего так долго? Я потеряла ключи, поэтому не могла зайти, — вздыхая, говорит она и проходит на кухню, как будто бы знает, что там кто – то есть. Я следую за ней, и когда мы проходим в комнату, видим Гарри, который выглядел совершенно нормально, в отличие от меня. Единственное, что казалось странным - это моя ярко зеленая футболка на нем, в которой я обычно хожу на футбол. Ему она совсем впритык. — А мы тут с Гарри с чай собирались пить, — неуверенно говорю я и сажусь за стол. Элеанор садится рядом и обхватывает мою руку. — Привет, Гарри, — улыбаясь, говорит Эль. Стало душно, потому что обстановка была крайне накаленной. Гарри еще ничего не ответил, а я уже боюсь, что будет дальше, потому что вижу, как он сверлит ее взглядом. — Привет, Элунор, — с пластмассовой улыбкой говорит он, — Как дела? Я никогда не видел разговора наиграннее, чем этот. Одна сидит так, словно она царица, а другой еле сдерживается, чтобы не скривить лицо и не выдать всю свою неприязнь. — Вообще – то, Элеанор, — дерзит Эль, — Что ты здесь вообще забыл? И тут я понимаю, что продолжения может и не быть, потому, как глаза Стайлса начали приобретать тот ненормальный вид, которого я до дрожи боюсь. Я встаю из – за стола и делаю вид, что смотрю на время, после чего начинаю суетиться. — Черт, нам нужно срочно идти! Мы опаздываем! — вскликиваю я, подмигивая кудрявому, — Хрена ты расселся? Пошли, — уже сквозь зубы. Гарри еще раз бросил на девушку недовольный взгляд и, не торопясь, встал из – за стола. Я вытолкнул его вперед и мы стремительно отправились к выходу.

***

— Это было просто вау, — улыбаясь, говорит Стайлс. Он старается не отвлекаться от дороги. На улице по-прежнему льет дождь. Дворники неторопливо передвигаются с места на место и издают неприятный скользкий звук. На улице почти никого нет, но это неудивительно. В такую погоду разве что ненормальные ходят по мокрым улицам. Дышу на стекло, чтобы оно запотело и рисую узоры. — Что именно? — Все. Начиная с того, как я тебя поцеловал и, заканчивая тем, как на тебя вывалилась груда шмотья, — он смеется надо мной, — Я не помню, когда в последний раз у меня было такое хорошее настроение. Я тоже не помню, честно говоря. Сейчас мне кажется, что я в безопасности. Я смотрю на него, на то какой он серьёзный, кода ведет машину и мне хочется улыбаться. Не знаю, почему, но мне так тепло рядом с ним. Это особенное чувство, когда тебе тепло внутри, где – то в груди. — Куда мы едем? — В кампус, у нас же пары. — Останови машину! Гарри в упор давит на тормоз и нас заносит из – за того, что дорога мокрая от дождя. Вся жизнь пролетела перед глазами. Мы стоим прямо на тротуаре в нескольких сантиметрах от стеклянной витрины. Я не знаю, что хочу сейчас сделать больше: заорать во всю глотку о том, какой же Стайлс идиот или просто поблагодарить его за то, что он вовремя вывернул руль и нас не унесло на встречную полосу. — Ну, остановил, — совершенно спокойно говорить он, как будто бы ничего не было, — Что ты хотел? Мой глаз начинает дергаться, потому что его спокойствие просто выводит меня из себя. Хочется вырвать себе волосы, но я сдерживаюсь, как могу. — Что. Это. Было? — я отчеканиваю каждое слово. — Ты попросил остановить машину. Я остановил. Он отвечает так уверенно, что я постепенно начинаю убеждать себя, что все нормально. Меня отпускает, и я откидываюсь назад. — Увези меня куда – нибудь, только не в кампус. — Как далеко ты хочешь? — Без разницы. — Хорошо, — кудрявый шарится на заднем сидении и достает какой – то черный платок, — Повернись ко мне спиной, — Я слушаюсь его, — А теперь закрой глаза. Гарри аккуратно накрыл мои глаза этим платком и затем завязал его на затылке. Я ничего не вижу. Нащупываю его ладонь и крепко сжимаю. Он заводит машину, и мы трогаемся. Сейчас все, как в ванильных фильмах. Но только мне это нравится. Он не отпускает мою руку. Я хочу посмотреть на него, чтобы еще раз увидеть, как он хмурит брови, а потом улыбнуться от этого. Но, к сожалению, ничего вижу. А если я сдерну эту повязку, то сюрприз, который он, судя по всему, собирается сделать не будет сюрпризом.

***

Звуки, что издавали дворники, прекратились, когда я почувствовал, как мы плавно остановились. — Сиди здесь, — Гарри отпустил мою руку и вышел из машины, тихо прихлопнув дверь. Спустя секунды, он отрывает дверь с моей стороны и помогает мне выбраться из машины, — Осторожно, ты можешь упасть. Я пока не до конца понимаю, где мы сейчас находимся. Под ногами, судя по всему, галька. Мои кеды очень скользкие и я поскальзываюсь, когда делаю первый шаг. — Луи! — кудрявый схватил меня, — Я же просил. Я улыбаюсь. — Когда уже можно снять ее? — Я сам с тебя ее сниму. Гарри приобнял меня и мы направились в неизвестное направление. Он следил практически за каждым моим шагом, предупреждал, когда я могу запнуться. Он ловил меня на каждой кочке, потому что меня бесполезно предупреждать, я все равно запинаюсь и падаю, не специально, конечно, просто хочется, чтобы он трогал меня и заботился обо мне. Теперь я слышу шум воды. Гарри обнимает меня со спины, затем развязывает платок, и он самовольно слетает с меня под порывом ветра. Наконец, я могу видеть: передо мной огромное озеро. Волны бьются друг об друга и разбиваются, оставляя после себя лишь брызги. Красиво. — Здесь прекрасно. — Я знаю. Кудрявый разворачивает меня к себе. Наши волосы раздувает ветер. Мы смотрим друг другу в глаза и вокруг нас никого нет. Мы одни в это мире и он крутится вокруг нас. Хочу поцеловать его, но он опережает меня и кладет свою теплую ладонь на мою холодную щеку. — Может быть, я не должен говорить это так рано, но мне очень хочется, чтобы ты знал. Ты перевернул всю мою жизнь, и теперь я, кажется, не представляю ее без тебя. Ты мой личный наркотик, который я не собираюсь ни с кем делить. Вы когда – нибудь слышали что – нибудь более милое? Я нет. И сейчас я не знаю, как выразить свои эмоции словами. Если бы у меня были крылья, то я бы просто улетел от счастья. — Прости, но я не умею говорить красиво, — я немного замялся, потому что хотел, чтобы он почувствовал то же, что и я, — Ты мой… — я не могу подобрать слова. Понимая, что слов уже в моей голове точно не найдется, я притягиваю его к себе и целую. Мы сливаемся в одно целое. И я надеюсь, ничто не разлучит нас.