Behind Green Eyes

То, что я сейчас услышал, тронуло меня до глубины души. Теперь я вижу Гарри с другой стороны. С более слабой и светлой. Он кажется таким беззащитным, на самом деле. — Луи, только прошу тебя об одном, — он сжал песок, и закусил губы. Так бывает, когда тебе чертовски больно. Это помогает собрать волю в кулак и выдавить слова, которые сложно, а порой невозможно произнести, — Ни в коем случае, не жалей меня. Я рассказал тебе это, просто чтобы ты знал, а не надавить на жалость. Ты можешь просто уйти, я пойму. Он — киллер, он убивает людей. Таких же, как он, как я, как его семья. Я не должен, но я жалею его, хотя бы потому что чувствую всю его боль, которую он испытывает, находясь рядом со мной. Судьба сыграла с ним злую шутку, он бы не пошел на такое, если бы жизнь не вынуждала, я верю в это. Я верю, что, убивая, он все же понимает, насколько сильно грешит. Верю, что его еще можно вытащить из этого дерьма. Мне, правда жаль Гарри, и теперь я просто не могу винить его. Но что бы я сейчас ни чувствовал, я не поменяю своего решения. Это сложно — перечить самому себе, отказываться от того, кто тебе нужен как воздух, а Гарри мне нужен. Очень нужен. Я хотел броситься к нему в объятия еще в ту самую секунду, когда понял, что он — это не проделки моего воображения, а самая настоящая реальность. Я добиваю Гарри молчанием. Но только потому что боюсь что-либо говорить, боюсь, что крик о боли вырвется наружу, и я не смогу остановиться. Меня рвет на части. Я люблю его, несмотря ни на что, но не могу принимать его темную сторону. Иногда лучше быть дураком и ничего не знать, чем знать то, что рано или поздно сгонит тебя в психушку. — Гарри, — единственное, что я могу выдавить. В горле встает комок, глаза наполняются горячими слезами, и я всеми силами пытаюсь не выдавать себя. Но как бы я не старался казаться сильным, мой шмыгающий нос все равно дал о себе знать. Я не могу себя заставить отказаться от него, но я должен, — Это по-прежнему ничего не меняет. — Это говоришь не ты, — Гарри хмурит брови, а я вздрагиваю от такого глубоко взгляда. Мне становится вдвойне невыносимо, зная, что он видит меня насквозь, видит, как я кричу на самом деле, а я не хочу, чтобы он видел. Я хочу обмануть и себя и его. — Это мое решение, и это говорю я. — Тогда почему ты плачешь? — он двигается ко мне и проводит большим пальцем, вытирая мокрые дорожки с моих щек. Я не знаю, что ответить. Все вокруг исчезает от одного лишь его прикосновения, и мне кажется, я должен его поцеловать сейчас, потому что глупо сидеть и пялиться на него, когда я могу решить все проблемы просто потянувшись к его губам. Но если я сделаю это, то не смогу остановиться. Я встаю и ухожу, оттряхивая свою задницу от песка. Только что я разбил ему сердце. Нет, не только ему. Нам обоим. Я уничтожил последнее, что осталось от «нас». А именно, я уничтожил надежду. — Стой, — Гарри кричит мне вслед, и я оборачиваюсь. Он догоняет меня, — Ты серьезно хочешь просто взять и уйти? — Да. — Но ты не хочешь. — Почему ты так думаешь? — Потому что твои глаза засияли, когда я к тебе прикоснулся. — Тебе показалось. И вообще, ты сказал, что примешь любое мое решение, так почему пор не отпустишь меня? — Луи, я ведь знаю, чего ты хочешь на самом деле. — Я хочу остаться с тобой. — Так останься. — Я боюсь. — Иди ко мне. — Но… — и я сбиваюсь с мысли, потому что в эту же секунду его горячие губы накрывают мои. Это был, пожалуй, самый отчаянный и страстный поцелуй в моей жизни. Самый горький и самый сладкий одновременно.