Behind Green Eyes

Четверг Иногда жизнь похожа на головоломку. Я держу в руках кубик Рубика, пытаюсь собрать что-то похожее на полноценную картинку, но ничего не выходит. Потому что я понятия не имею, как обращаться с этим, я лишь кручу его из стороны в сторону, периодически меняя направление, однако это мне совсем не помогает. Если одна часть становится более менее упорядоченной, то другая пребывает в полном хаосе. Также и с жизнью. Я держу ее в своих руках, но, черт возьми, я не знаю, как ею пользоваться, потому что все, что в ней творится, подобно огромной мозаике, состоящей из множества мелких пазлов, которые, в свою очередь, не хотят собираться воедино. Пожалуй, из всего дерьма, что со мной происходит, я больше всего озабочен поведением Гарри. Мы оба делаем вид, что все гладко и спокойно, хотя на самом деле это далеко не так. Чего только стоят, например, его необъяснимые выходки. Одна из таких произошла буквально меньше недели назад. В этот вечер я вернулся домой с тренировки и, обнаружив, что Хазз отсутствовал, как и остальные парни, завалился спать. Ничего не предвещало беды, я спал, как убитый, но грохот, который раздался темном углу, поднял меня практически моментально. Первые несколько секунд я пребывал в ступоре, и не мог понять, что, черт, происходит, кто ворвался в нашу спальню, и что ему надо. Что произошло дальше, вызвало у меня бурю эмоций, которые просто упали мертвым грузом куда-то на дно, я не мог вымолвить ни единого слова, потому что видеть, как твой парень крушит все вокруг, выдвигая и швыряя ящики полные бумаг – это минимум страшно. Он что-то искал, однозначно. Но что? И почему с ТАКИМ энтузиазмом? Неужели, нельзя было просто включить свет и попросить меня помочь с этим? Слишком странно. Слишком непонятно для меня. Буквально через пару дней, происходит не менее странная вещь. Казалось бы, это обычная ситуация, но вот только не в моем случае. Я пил чай в гостиной, просматривая очередную тупую комедию про двух друзей, чьи имена я с трудом вспомню, но это не так важно. Важно, что было дальше. Гарри в течение часа возился с какими-то бумагами, да и с такими нахмуренными бровями, словно переписывал свое имущество на кого-то другого. Мне, конечно же, стало любопытно, и я ненавязчиво потянулся к нему, спросил, что это за «макулатура» на столике, но в ответ лишь услышал равнодушное «неважно». Еще бы, это же все тайна. Вся его жизнь покрыта тайнами. Мы обещали друг другу ничего не скрывать. Обещание нарушено. Я понял это, когда войдя в комнату, Стайлс захлопнул ноутбук. Объяснений, конечно же, не последовало. Все это сущие мелочи по сравнению с тем, что было вчера. Flashback. — Зейн, — слабый голос эхом отдался в просторном помещении. Малик, подняв свой корпус на зов, широко распахнул глаза, — ты не видел Гарри? — Почему ты здесь его ищешь? — отвечает Зейн, возвращаясь в исходное положение, — Если ты не заметил, тренировки его теперь не интересуют. — Да, но… — Луи задумался на пару секунд, а затем печально вздохнул. — Я не знаю, в какой угол он забился, но он точно дома! — Хорошо. И снова Луи, словно потерявшаяся тень, блуждает по дому в поисках чего-то. Он не понимает, что ищет. Луи прекрасно знает, что Гарри находится за одной из дверей, что стоят прямо перед его носом, но он продолжает что-то искать, слоняясь из одного угла в другой. Слишком много вопросов, которые не дают ему покоя уже больше двух недель. Возможно, он даже знает, что правда ближе, чем ему кажется. Просто не всегда хочется широко открывать глаза, потому что реальность не так хороша. Вот и настал момент, когда Луи понял, что бродить не смысла. Он, не задумываясь, распахнул дверь и вошел в ванную. Бывает, ты не можешь поверить своим собственным глазам и начинаешь просто в спешке тереть их, а потом, когда открываешь их, картинка становится реальной. Но это был далеко не тот случай. Луи был готов треснуть себе по лицу, только бы убедиться, что это не сон. Гарри был, словно манекен на витрине: бледная кожа, синие губы и пустые кукольные глаза, которые, как казалось, совершенно потеряли свой цвет. Ванна полная льда. Но он даже не дрожит. Он ничего не чувствует. Абсолютно. — С-с-стайлс… — Луи едва смог вымолвить слово. Картина, которую он увидел – это что-то нереальное, это то, на что способны только безумцы. Но Гарри ведь не безумец? — Поднимайся! Сейчас же! Ноль реакции. Луи не выдерживает и просто крепко хватает тело своего парня. Оно не то, что холодное, оно ледяное. У него нет времени на глупые вопросы, ответы на которые все равно не получить. Луи пытается укутать Гарри в теплое махровое полотенце, но он ведь понимает, что этого критически мало, чтобы согреть его. И тогда он плюет на все и берет Гарри на руки, держа одной рукой его спину, а другой ноги. Надрывая спину, он тащит парня до кровати и делает все возможное, чтобы согреть его как можно быстрее. Сейчас, когда мое внимание сконцентрировано не на Гарри, он спокойно занимается своими делами, периодически поглядывая на меня, словно хочет лишний раз убедиться, что я не подсматриваю за ним. Есть ли смысл это делать? Думаю, нет. Я ничего не добьюсь, если буду рассуждать поверхностно. Чтобы решить проблему, нужно копать вглубь. Я делаю пару хаотичных поворотов, и кубик, словно по волшебству, собирается. Выбора нет. Если я хочу знать хоть немного правды, я не должен сидеть на месте, сложив руки. То, что происходит с Гарри, убивает меня. Утром я просто побоялся начать разговор из-за, как мне показалось, плохого самочувствия Стайлса, но сейчас он сидит, словно ничего не произошло, словно всей окей, и так и должно быть. — Гарри, — я отложил кубик в сторону, понадеясь, что мне удаться разговорить своего парня. Он, услышав меня, слегка прикрыл ноутбук, — нам надо поговорить. — Сейчас? О чем? И снова эти глаза широко распахнуты, словно он искренне удивлен прозвучавшему вопросу.

***

Суббота, утро. Первое, что пришло мне в голову после того, как я очнулся это… — Сколько мы вчера выпили? — хриплым, словно простуженным, голосом промолвил я, осматривая непонятную кучу вокруг себя. Это были Зейн, Лиам и Найл, которые почему-то уснули прямо друг на друге. В крепких объятиях Малика торчало горлышко пустой бутылки, и на его широких плечах располагались вытянутые ноги Пейна, который сам того не осознавая, прильнул губами к шее Хорана. Что здесь вообще происходит? Я хотел уже было встать, но потом понял, что не могу сделать этого, потому что сам являюсь участником этой «оргии». Гарри развалился на мне и придавил меня к полу всем своим немаленьким весом. — Луи, — внезапно Гарри начинает бормотать, — Луи, Лу-у-у. Он разговаривает во сне? В первый раз слышу подобное, но, черт, так и есть. Хотя, спьяну всякое бывает. — Прости… прости… Я едва могу разобрать слова, его речь невнятна. — Я люблю тебя.

***

Еще одна неудачная тренировка. Тренер просто выгнал меня из-за того, что витаю где-то в облаках. Но как не витать? Мои мысли все только об одном человеке и об одних проблемах, которые нас окружают. Я захожу в дом, и меня снова окутывает шок. С Гарри снова что-то не так. Он повернулся лицом к стене и отколачивает медленный ритм головой. Это похоже на безумие… меня это уже не просто пугает, меня это бесит. Я подхожу к нему, разворачиваю к себе и требую объяснений. И пусть только попробует сказать, что все в порядке. — Все в порядке. Терпение лопнуло в один миг. Он перешел грани возможного и невозможного. Я ушел, ни сказав ни слова.

***

Дым, сигареты и балкон – это явные признаки незадавшегося денька. Хотя не задался не только день, но и вообще жизнь в целом. Я делаю глубокую затяжку и выпускаю густой дым. Сейчас я курю как-то отчаянно, что ли. Вытягиваю из сигареты каждую каплю никотина, словно она сможет помочь мне. Хах. Никогда не думал, что это так сложно – любить кого-то. Это тебе не просто приятные слова и теплые объятия. Это боль, отчаяние, страх, поиск правды в кромешной лжи. Это когда каждый раз ты висишь на волоске от того, чтобы просто сдаться и уйти. Я часто ловлю себя на мысли, что проще уйти, чем терпеть все это. Но уйти – это значит предать Гарри. Предав Гарри, я предам себя. Я не имею права оставить его. С ним что-то не так, и на это есть причины. Я должен помочь ему, но как я могу сделать это, если он наотрез отказывается обсуждать вопросы, касающиеся его странного поведения. Я не понимаю, что он скрывает и чего он боится. По-моему, я знаю о нем и так достаточно неприятных вещей, которые вряд ли смог бы кто-нибудь принять. Что может быть уже того, что я уже знаю? Зейн подкрадывается ко мне, словно кошка, и кладет руку на мое плечо. — Куришь? — он улыбается, одновременно пронзая меня своим неповторимым хирургическим взглядом. — Я буду не против составить тебе компанию. Я протягиваю ему пачку Парламента, и он с удовольствием вытягивает сигарету, затем прикуривает и делает первую затяжку. Пару минут мы просто молча любовались заходящим за горизонт солнцем. Перьевые облака окрасились в красно-желтые тона, и все вокруг было в той же гамме. — Ты же ведь, Луи, тоже далек от идеала, — Малик внезапно начинает говорить, не отрывая глаз от заката. — Что? — Почему ты не можешь просто понять его? — С ним что-то происходит, а он не хочет говорить мне. — Боже, Луи. Это Стайлс. Смирись, он всегда решает свои проблемы сам. — По-твоему, это нормально долбиться головой об стену, принимать ледяные ванны- — А ты, вместо того, чтобы осуждать его, не пробовал просто обнять его? Я эгоист.

***

Song: The Irrepressibles – In This Shirt

Наверное, я перегнул палку. Будь я на месте Гарри, я бы понял многое, чего мне не дано понять, находясь в своей рубашке. Первое, от чего я откажусь – суждение. Я буду принимать все так, как есть. Второе – это недоверие. Я буду доверять ему, несмотря ни на что. И третье – это вопросы. Больше никаких вопросов. С чего такие жертвы? Да потому что я понял, что должен дорожить Гарри, как последней каплей воды на земле. Нельзя останавливаться, нельзя сдаваться, мы прошли уже слишком много. Все, что творится сейчас – сущие пустяки по сравнению с тем, что осталось позади нас. Мы сильнее своих слабостей. Мы справимся. Мы будем опорой друг другу до скончания веков. Я ворвался в спальню, когда Гарри снова что-то набирал в своем ноутбуке. Мне было не столь важно, чем он там занимается. Я просто схватил его за руку и потащил вниз, на улицу. — Что ты делаешь? — Гарри смеется, а продолжаю тянуть его вслед за собой. — Уже ночь. — Не запнись об ступеньку. Без лишних слов, я крепко обнял его и повалил нас на мокрую траву на заднем дворе. Над нами шикарное, усыпанное яркими звездами, небо. Оно поражает своей глубиной. Оно говорит, насколько огромен мир, и насколько малы в нем мы. Я готов отречься от всего, что вокруг нас. Мне не нужен этот огромный мир, когда Гарри рядом. Гарри и есть мой мир. Все, что я хочу – это чтобы бесконечность, которую олицетворяет звездное небо, олицетворяло и нас. Я хочу, чтобы «мы» - значило «навсегда». Я переплетаю наши пальцы, и смахнув с лица Гарри выбившуюся кудряшку, целую его, слегка оттягивая его сладкие губы. Рано или поздно, любая буря, любой ураган успокоятся. Главное переждать.