Behind Green Eyes

***

— Гарри, ты здесь? Я крепко вцепился в перила лестницы, наклоняясь вниз так, что голова начала кружиться. — Гарри? И снова голос эхом отдается в доме, как казалось, полном лишь теней. Я поворачиваю свой корпус на все сто восемьдесят, и возвращаюсь в спальню. Падаю на кровать и зарываюсь в одеяло как можно быстрее, как будто бы от этого я буду в безопасности. Я видел, как в комнату кто-то пробрался очень тихими шагами, и я бы не заметил этого, если бы действительно спал. Но я не спал, и я, блять, видел этот чертов силуэт под два метра ростом! Возможно, это был и вовсе не Гарри, но… кто? — Черт, — сквозь зубы процедил я и, сдернув с себя одеяло, прямиком направился к выключателю. Яркий свет режет глаза, но так мне хоть немного спокойнее. А еще спокойнее мне будет, если я найду что-нибудь похожее на биту, но я ее не найду, потому ее здесь нет. В этом доме вообще нет легче оружия, чем какие-нибудь огнестрельные стволы, больше, чем уверен, в гараже Малика стоит танк, вместо матово-красной Феррари, и все то оружие, которое они носят с собой – для них игрушечные. Так стоп, Луи. Не истери. Сейчас я просто возьму в руки что-нибудь тяжелое и пойду прямо на доносящийся скрип в коридоре. Я взял зарядку от ноутбука, нет, это не самый тяжелый предмет в нашей спальне, просто я подумал, что если размахнуться как следует, то можно хорошенько уебать этим набалдашником по ебалу. Поворачиваю ручку двери, одновременно готовясь замахнуться, открываю дверь, и, черт, никого нет. Я глупый параноик.

***

Утро. Я заснул лишь под утро, когда Гарри уже вернулся и, скинув с себя грязную одежду, крепко прижал меня к себе. Если я проспал два часа, то это хорошо. Потому что по состоянию моему нельзя было сказать, что я вообще спал последнюю неделю. Резкие звуки сверлили мне мозг, солнечный свет заставлял меня жмуриться, и улыбка Найла вызывала тошноту, но не потому что это было ужасно. У Найла ведь очень светлая и искренняя улыбка, но она так раздражала тем добром, которое он вкладывал в нее, чтобы поделиться хоть самым малым кусочком своего хорошего настроения с кем-то другим. — Доброе утро, Луи! Я лишь посмотрел на Найла в ответ, демонстрируя ему свою убитую физиономию с двумя синими мешками вместо глаз. На этом наш не начавшийся диалог закончился, и я, проклиная все вокруг, побрел до той комнаты, в которой мог бы найти хоть немного утешения, и возле которой по утрам собирается медленно продвигающаяся очередь. — Сука, — я ударил по двери, и спустился по стенке. — Я не знаю, какая тварь намывает свой зад, но если ты не поторопишься, я уничтожу тебя. Дверь открывается, и передо мной стоит сам господин Малик с полотенцем на голове. На голове, не на бедрах. — Недотрах? Я выгибаю бровь. — Судя по твоей агрессии, у тебя недотрах. — Зато у тебя перетрах, судя по твоей голове. — Очень остроумно. Зейн лишь подмигнул, и стремительно оставил меня, не давая шансов ответить ему что-нибудь более язвительное. Ну а я наконец-то остался наедине с собой и контрастным душем. После душа я не почувствовал пробуждения. И все-таки я снова завалился спать, и как только я почувствовал рядом теплое дыхание Гарри, я окончательно смог расслабиться. Я старался прикасаться к нему как можно нежнее, чтобы не разбудить, но он либо не спал, либо чувствовал мое присутствие и гладил меня в ответ. Улыбка на его лице была еле заметной, но это только потому что она предательски вырывается наружу. — Так ты спишь или нет? — Сплю. Гарри говорит хриплым голосом и улыбка становится еще более заметной. Не умеет врать. Я провожу пальцем по его щеке и смотрю, как дрожат его ресницы. — Где ты был ночью? — я вдруг задал вопрос. Это вышло как-то спонтанно и нелепо, потому что ответ был абсолютно предсказуемым. Однако, мне нужно было убедиться, что я не параноик. — Как обычно, — отвечает кудрявый, — по всяким делам ездили. Мы же не обсуждаем это, ты забыл? То есть, Гарри дома не было? Значит, либо это был вор, либо приведение, либо я сошел с ума! Да, именно так. Столько всего пережить за последний месяц и остаться адекватным человек, по большему счету, нереально.

***

Вечер того же дня. — Как дела, Лиам? Я зашел в прохладное помещение в подвале, которое здесь было принято называть спортивным залом. Лиам неохотно колотил грушу, словно совсем уже выдохся, но из-за каких-то своих непробиваемых принципов все же не мог оставить это занятие. — Хреново, — боксер вкладывает все силы в последний удар и после поворачивается корпусом ко мне, — мне просто надоело уже это все… — Что именно? — Что именно? Ты еще спрашиваешь? Ты посмотри, как мы живем! Разве ты не видишь? Постоянная ложь, постоянные прятки, кровь, криминал и грязные деньги- — Вы уже столько лет этим занимаетесь… — Всему есть предел. — Лиам бросает на пол перчатки, затем делает шаг ближе. — Гарри повезло, у него есть. Ты принял его таким. А я… меня таким вряд ли примут. Понимаешь? Ни семьи, ни любви… Это клеймо на всю жизнь. Даже если я выберусь из этого дерьма, я все равно буду продолжать врать, и все эти люди, которых я когда-то убил, они продолжают мне сниться… Внутри сейчас что-то лопнет. Слушая все эти откровения Лиама, я понимаю, что ведь на самом деле он не такой сильный, каким казался мне до сегодняшнего дня. Но это не делает его тряпкой в моих глазах, потому что я видел достаточно. Если Лиам уже смог пройти через это, то я бы даже и не решился.

***

После того, как я поговорил с Лиамом и попытался вселить в него надежду на светлое будущее, я почему то не мог просто взять и уйти спать. Что-то подсказывало мне, что нервы на приделе здесь у всех. Исключением не являлся и Хоран. — Привет, не помешаю? — я вошел без стука в комнату Найла, и затем, дожидаясь ответа, прикрыл за собой дверь. Этот человек не умеет отказывать. — Нет, не помешаешь. Найл отложил ноутбук в сторону, я сел рядом на краешек его кровати. Ужасно странное желание узнать, что же на самом деле творится на душе у этого светлого снаружи человека. — Как дела? — Нормально. Так же принято отвечать на этот вопрос? — Да. А если честно? — Хах, нормально, Луи, — он улыбнулся, — ты как? — Я в порядке. Ты уверен? Просто если ты хочешь поговорить… — Почему я должен хотеть поговорить? Черт, Томмо! Ты пришел потроллить меня? — Я тоже устал притворяться. Устал притворяться, что все нормально. Но ведь если я начну обсуждать то, что творится у меня в голове, люди сочтут меня за ненормального. Мы же ведь поэтому натягиваем улыбку, не потому что все хорошо? — Вот зачем ты сейчас начинаешь ворошить все это? Чего ты хочешь? Вот так легко и просто. Самый открытый из них человек в результате ушел в себя глубже всех. Парадокс какой-то. В общем, этого и следовало ожидать, ведь ему, кажется, пришлось сложнее всех переступать через свои страхи. Разговор не удался, но из этого неудавшегося разговора я смог выяснить для себя достаточно многое.

***

Моя следующая жертва – это самая загадочная загадочность, которую я когда-либо встречал. Зейн Малик. Я почему-то был уверен, что он меня и на метр к себе не подпустит в столь позднее время, но, к счастью, мне даже не пришлось его искать, потому что мы случайно пересеклись в коридоре, и тот с охотой согласился покурить со мной на балконе. — А ночи уже не такие теплые, — потирая голые плечи, говорил Зейн, пока я пытался найти зажигалку в карманах своих треников. Сейчас в голове крутится лишь один вопрос: он ведь на самом деле такой, каким кажется мне, или как и все остальные прячется за маской? Зейн ведь очень странный. Он жесток, но заботлив, равнодушен, но отзывчив, суровый, но забавный. Кто он? — Держи, — я протянул Зейну сигарету после того, как поджег свою. Мы оба с удовольствием сделали первую затяжку. — Ты знаешь, хочется просто уехать как можно дальше, — брюнет смотрит в даль и улыбается, — куда-нибудь в Калифорнию, подальше от этого сырого Лондона. — У меня была такая идея. Я тоже хотел в Калифорнию. — А что не уехал? — он делает короткую затяжку, затем выпускает дым прямо на меня. — Деньги и связи тебе позволяют сделать это. — Деньги принадлежат отцу, связи тоже. А ты почему не уехал? — Глупый вопрос. Ты же знаешь, почему. — Из-за того, что- — Превратил свою жизнь в дерьмо. Но нет, Луи, не пытайся меня оправдывать, что мол были тяжелые времена, нам нужна была работа, и бла-бла-бла. Поезд уже ушел. — У вас не было другого выхода. — Я не считаю это поводом совершать аморальные поступки. Жаль, я говорю это сейчас, а не раньше… Зейн глубоко вздохнул и посмотрел на меня с каким-то уставше-заебавшимся выражением лица. Еще никогда он не подпускал меня к себе так близко, и никогда не позволял мне видеть в его глазах что-то кроме злобы. В чем-то мы с ним похожи. Он тоже старается выглядеть безразличным ко всему, но только чтобы защитить себя от окружающих. — Ты ведь не такой, каким хочешь казаться, — я говорю это почти шепотом, потому что говорить громче не имеет смысла. Мы и так находимся достаточно близко. — Как и все в этом доме, Луи. — он опускает глаза, затем поднимает мою футболку ровно настолько, чтобы можно было видеть шрам. — Он теперь никуда не исчезнет. Считай, это клеймо на всю жизнь. — Ерунда. — Ерунда, когда это просто шрам. А то клеймо, которое сейчас на мне, не дает и не даст мне нормально жить. Ты знаешь, сколько людей мне пришлось убить? — Знаю. Много. — Ты просто не представляешь, как это сложно заставлять свои руки не дрожать, чтобы не промахнуться. Потому что от одного выстрела иногда зависит твоя жизнь. И еще, — Зейн снова посмотрел мне в глаза, — я не понимаю, почему жизнь каждый раз остается на моей стороне? Чем я заслужил? — Возможно, ты не такой плохой парень, как думаешь. — Возможно, я хуже. Зейн не стал дальше выпускать своих чертиков наружу. Он дождался, когда его сигарета дотлеет до конца, и ушел, пожелав мне спокойной ночи. Однако, я уверен, что после такого разговора он вряд ли будет крепко спать, скорее он будет пялить в потолок до самого утра. К счастью или, к сожалению, моя сигарета вскоре тоже дотлела, и когда я понял, что мерзнуть на балконе в полном одиночестве уже бессмысленно, я вернулся в спальню, откуда все и началось. Я думал, что стоит попытаться провести подобный разговор и с Гарри, но, черт побери, в постели его уже не оказалось. *** Глубокая ночь. Я проснулся от странного ощущения, словно кто-то пристально смотрит на меня. Не могу заставить себя открыть глаза. Это просто страх увидеть перед собой тот черный силуэт, или дикое нежелание просыпаться? Еще раз пытаюсь открыть глаза, пытаюсь встать, и потянуться за телефоном, чтобы хоть немного посветить, но, черт, руки не слушаются. Открываю глаза и при слабом свете луны вижу то, во что, кажется, нереально поверить. Руки связаны. Передо мной снова он.