Царапина

Скользкие улицы, иномарки целуются, Помятые крылья несчастной любви. Минуты отмечены случайными встречными И никто не ответит, что ждёт впереди. (Би-2)

Только прилёг — звонок. — Кто говорит? — пробурчал в трубку и невольно зевнул. — Носорог? — Какой носорог, Ром? — возмутилась сестра. — Ром, ты что там, бухой? — Какой бухой, Дин? — я так устал, что с трудом соображал, с чего она так о моём здоровье волнуется. — Я только со смены пришел, только подушку обнял… — Рома!!! Ну и децибелы… — Ты чего орёшь, как ужаленная? За тобой зомби гонятся? Так лопатой их… — Рома! Дианка всегда являлась ненормальной, но тут уж явно истерика. Я собрал себя в кучу, сел, хотя голова перевешивала и просилась обратно к родной подушке. — Ну что? Рожай уже. — Рома, я… — послышались всхлипы. — Я машину разбила… — Блять… Ты… — Чужую поцарапала… — она уже плакала навзрыд. — Иномарку. Дорогую. — Бля… — ругательства так и рвались с языка. — Ты… Ты… Ты цела сама-то? — Да, — всхлипнула Диана. — Ромочка, приходи быстрей. Это тут, возле дома почти… По улице пойдешь, увидишь… Так не хотелось никуда переться, но эта ж дура сама ничего не сообразит. Молодая еще просто, и характером вся в мамочку, стервозина. Но сестра ж, сестёр любить полагается, а младших еще и защищать. — Ладно, иду уже. Ментов вызывай. Я дал отбой, положил трубку рядом с собой, тряхнул несколько раз шевелюрой, отгоняя сонливость и принуждая организм работать в предельном режиме, потом с усилием встал, пошел собирать разбросанную одежду. Дианку я люблю, но вот ей в этом никогда не признаюсь. Не заслужила. На ее счастье место происшествия оказалось действительно близко. Она уже доехала до нашей многоэтажки. Почти доехала, точнее. Я офигел, когда увидел «Калину», на которую я копил последние полгода, а потом еще взял кредит, чтоб эта коза ездила на чем-то приличнее «семёрки», хотя у меня в ее восемнадцать из транспорта только велосипед «Стеллс» был. Бедная машинёшка, жалобно мигая «аварийкой», капотом обнимала железобетонную опору уличного освещения, столб с фонарём, если по-русски. Хорошо хоть, эта их любовь не была взаимной, столб устоял перед натиском, а то еще за него платить. Но по «Калине» и по зевакам я лишь скользнул взглядом, потому что рядом я увидел настоящее чудо, и на моём лице расцвела абсолютно мальчишеская улыбка. «Бугатти Вейрон». Брутально-чёрный сверкающий полировкой красавец, с обтекаемыми формами, мощным движком, мечта любого знающего толк в технике мужчины. Да и не знающего тоже. Я просто залип на него, забыв обо всём на свете, разинув рот… — Ром! Дианкин вопль вырвал меня из моего личного рая и безбожно шмякнул о грешную землю. — Мать моя… — я только сейчас сообразил, что она боднулась вот с этим швейцарским банком на колёсах: он тоже мигал «аварийкой». Мне стало плохо, коленки затряслись. Нам всем пиздец. Можно вешаться прям сейчас, на том фонарном столбе, чтоб его, в качестве эшафота используя долбанную развороченную «Калину». Владелец суперкара ожидал, присев на капот, скрестив на груди руки. Он выглядел под стать своей машине, великолепно: не очень высокий, но отлично сложенный, волосы до плеч, в узких стильных очках. Джинсы, кроссовки и футболка казались простенькими, но это было обманчивым впечатлением. Я больше года подрабатывал в одном богатом доме садовником и знаю, что на каждом ярлычке — имя известного дизайнера. Взгляд внимательный, изучающий, чуть насмешливый. Еще бы, чего ему беспокоиться, не он же в пожизненное рабство загремел, наблюдает теперь, энтомолог хренов, как забавные букашки пытаются выбраться из огромнейшей кучи дерьма. Но если б он орал и слюной брызгал, было б хуже. Обычно так молодые мажоры и делают. Однако по этому видно, что он серьёзный перец. Мимо проезжали машины, водители и пассажиры едва ли не высовывались из окон, чтоб посмотреть на крутую тачку, попавшую в ДТП. Наверняка злорадно ухмылялись, козлы. Спасибо кто-то «треугольник» выставил. — Рома! — Дианка подбежала, виновато потупила взор, всхлипнула, но тут же подняла глаза и в них проступила набирающая силу стервозность. — Я случайно! Я не хотела! Это из-за него! Я просто задумалась! — Вечер добрый! — кинул я парню. — Очень добрый, — отозвался он, не меняя позы. — Гайцы еще не приезжали? — спросил я у Дины, страхи страхами, а законы законами. Вопрос был, конечно, глупый. — Я не вызывала… — проблеяла сеструха. — Почему? Она опять опустила свою пустую тыковку. — Не нужны они… — Ну как не нужны? — я аж рассердился. — Сдурела? Быстро звони! Сто двенадцать! Мажор всё сидел, наблюдал. В цирк, блять, пришел! Да была б у меня такая машина, я б за нее уже порвал всех, раком поставил и выебал. А он сидит, сука, курит. А сигареты дешевые — «Лаки страйк». Я обогнул «Бугатти», поражаясь, что никаких вмятин не вижу. Остановился напротив этого чувака. — Ну и куда она в те… в вас въехала? — всё-таки я решил не нарываться, вести себя вежливо. — Сюда, — парень встал и небрежным жестом пальцев с зажатой между ними дымящейся сигаретой показал на крыло, которое только что закрывал собой. — Я только поцарапала! — крикнула Дианка, не приближаясь. — По касательной. — Вижу! — рявкнул я, но у самого сердце зашлось от боли: идиотка малолетняя испортила такого роскошного монстра, ноги ей за это оторвать, а заодно мне, что повелся у нее на поводу и купил ей ее чермет. Ходила б пешком, от нее больше б пользы было. Чёрный бок «Вейрона» был изуродован двумя белыми полосами. — Не очень, да? — спросил владелец. Издевается, мудак? Я прекратил убиваться по чужой тачке и решил, наконец, уладить всё по-деловому. — Всего две царапины. Неглубокие. Их можно заполировать и никто не заметит. — Шутишь? — Да почему шучу? Я в сервисе подрабатывал на втором курсе. Затраты тебе страховка компенсирует. Так что без претензи… — У меня страховки нет! — не дала договорить Дианка. — Что?! — я дар речи потерял, даже в сердцах направился к ней, чтобы врезать в морду, но передумал. — Нету! Она три дня назад закончилась! — Так я тебе денег дал на новую! — Я туфли себе купила! — она подняла ногу в какой-то римской сандалии. — Мне надо в чём-то ходить?! Что со мной творилось в этот момент, просто не описать. Я б ее прибил падлу, чтоб осознала весь масштаб своей покупки. Эти башмаки из веревок ей не в три тысячи обошлись, они в миллион вылились. В миллион баксов, как минимум. Ой-ё! — Туфли! Ты туфли себе захотела? А с ним ты чем расплачиваться будешь, — я ткнул пальцем в сторону мажора, — натурой? Дианка предусмотрительно держалась от меня подальше, жалась к тротуару, но склочный характер и желание везде выпятить своё «я», не давало ей заткнуть свою варежку. — Я ему предлагала! У меня вообще челюсть отвисла. — Ты предлагала? Ты что, шалава? Я попытался ее догнать и отвесить пару воспитательных оплеух, но она дала дёру и спряталась за «Калину». Народ на улице потешался. — А чем я еще заплачу? У меня денег нет! У тебя тоже нет! — Шлюха недоделанная! — я обежал гору металлолома, выгоняя сестру из укрытия. — Я должен расплачиваться? — Но он согласился на натуру! — Дина встала перед иномаркой, уперла руки в боки. — Что тебе трудно отсосать ему?! — Мне не трудно отсосать ему! — выкрикнул я на автомате и чуть не поперхнулся, понимая, что ляпнул. — Почему я должен отсасывать ему? Я ошалело перевел взгляд с Дианы на лондонского дэнди. Он стоял, снова скрестив руки, не скрывая, улыбался во все свои тридцать два отбеленных зуба. — Потому что он — гей! В моей голове мозг превратился не то, что в кашу, в какой-то плохо проваренный плов. Соображать я начал очень туго. — Педик? — Гей это называется, — Дианка подошла ко мне, воспользовавшись моим ступором. — Ромочка, миленький, ну что тебе стоит? Всего разочек. Или два. А он нам царапину простит. — Нам? — ко мне опять вернулась способность говорить, но не самообладание. — Нам? Это ты виновата! Не умеешь ездить, не берись! Баб нельзя за руль пускать! Особенно тебя, ненормальная! Диана вмиг превратилась в фурию. — Да что я? Я ехала себе спокойно, с Анькой по телефону разговаривала. Всё нормально было, а тут он на своём тарантасе! Идиот! — Откуда ты ехала? — я кричал, не контролируя себя. Девка, которая назвала «Вейрон» тарантасом, еще будет мне что-то доказывать! — Вон оттуда, — она неопределенно махнула рукой. — А он оттуда. — Так у него главная, дура! Купила права!.. — Ты мне сам денег дал! — Дура! Ни на что не способна! — Сам ни на что не способен! Даже отсосать! — Вот и отсосу! — заявил я, конечно, не собираясь переводить слова в действия. Обещать — не значит жениться. Я же не из того лагеря, я сиськи люблю. — Да это ты только сейчас говоришь! — продолжила нападать Динка. Весь мозг мне вынесла. — Ты достала уже! Вызывай ментов! Вдруг я почувствовал, как кто-то сильно сжал моё плечо и потянул. От неожиданности начал перебирать ногами. Обернувшись, увидел, — да и понял я уже это, — что это голубоватый извращенец тащит меня к своей машине. — Садись, — заметив мой взгляд, приказал он. — Надоело вас слушать. Он открыл дверцу спорткара и затолкал меня внутрь. Ох и жалко я, наверно, в этот момент выглядел: перепуганный до усрачки, упирающийся, закрывающий руками свой тыл. Рот я почему-то не оборонял, а ведь именно на него предполагалась главная атака. Блять, он меня что, действительно, трахать везёт? Хрен получит, петух щипаный, пусть Динку трахает. Пока он обходил машину, я схватил бейджик, бесхозно валявшийся на водительском сидении: «Константин Евгеньевич Железнов, группа компаний „Армада“, участник конференции». Но тут другая дверь открылась, Железнов сел за руль и через три секунды «Бугатти» сорвался с места.