Лица Чикаго

Карл с детства был необычным ребенком: шумным, жестоким, но смышленым. И чего греха таить, немного ебанутым. Это сказывалось на котах без хвостов, на сваренных в микроволновке рыбках или склеенных над тостером фигурок из коллекции комиксов. Со временем вкусы изменились. Вместо кошек – люди, вместо фигурок – оружие. Их связало именно последнее. Он ее даже не заметил, как и всех остальных. Сидела за передней партой, подпирая голову рукой, и писала что-то в тетрадь, изредка виляя своими светлыми волосами. - Ты ведь заточку делаешь? Смотрит на нее, как на седьмое чудо света. Переспрашивает. Кивает. А она треплет что-то про заражение и отца. Даже не замечает, как они подружились. Запоминает ее имя, и имена всей ее семьи, что живут в фургоне около супермаркета. Разрешает им прийти в гости. Ее кофта растянута до предела, куртка вся в дырках, а на ногах старые потрепанные кеды. Карл удивляется, как ей удается так искренне улыбаться и сверкать своими голубыми глазами, при таких- то условиях жизни. - А давай завтра ограбим банк? Она сумасшедшая. Смеется задорно, протягивая Карлу только что украденные деньги. Целует сначала осторожно, а потом прижимает к стене, не давая ему сконцентрироваться. Карл чувствует, что влюбляется. Он не знает, как это, но внутри при виде нее все треплет, и он уверен, что это те самые розовые бабочки. Вдыхает запах ее волос, улыбаясь на то, как доверчиво она льнет к нему, забывая, какую они сегодня творили хуйню. А на следующий день они угоняют автомобиль. Она также весела и красива, ну кто бы мог подумать, что это чудо может творить что-то сверхпизданутое? Зарывается пальцами в ее волосы, слушает ее ровное дыхание, а на следующий день грабит ювелирный. Золотая цепочка с птицей на конце холодит ладонь, но он уверен, что ей понравится. Ведь она тоже, как птица – свободная и независимая. - Ты ведь в меня не влюбляешься или что-то вроде того? Карл смотрит на ее серьезное лицо и чувствует, что падает. Нет, не он. Там, в груди, то, чего у него никогда не было вдруг исчезает, как бы говоря: «Не твое, я ошиблась!» Он не предлагает ей пиво, смотрит на удаляющуюся фигуру и засовывает в карман свой подарок, который на следующий день протягивает ювелиру, намекая на то, что им бы поставить охрану, чтобы их товар не валялся у входа. Но отчасти от того, чтобы ему больше не взбрело в голову совершать такую глупость ради недельной влюбленности. Ее нет день, два, неделю. Карл бредет по пустым зимним улицам, сворачивает к супермаркету и пустым взглядом разглядывает место стоянки фургона. Больше он туда не возвращается. А уже через месяц он не помнит ее имени.