Пари на любовь

Крис был умным и рассудительным ребенком с ясным умом и всегда знающим, чего хочет. С годами все ярче в нем стали проявляться такие качества, как высокомерность, холодность, иногда перерастающая в черствость, язвительность, резкость. Казалось, ему было на всех плевать. На всех, кроме себя, естественно. Но это было не совсем так. Помимо себя он любил еще свою мать, хоть она и частенько его раздражала и умом не блистала. Отца Крис тоже любил, и, пожалуй, к нему одному он относился более-менее уважительно. А потом у Криса появился друг. Настоящий. Ему всегда не доставало такого человека. Конечно, у блондина была масса знакомых и приятелей, которые, собственно говоря, особой роли в его жизни не играли. А друг был один. И Крис по-настоящему ценил эту дружбу, хоть и никогда не выставлял это на показ даже Роберту. До того самого дня, как друг признался ему в своих чувствах. Криса буквально перекосило. Еще никогда эмоции не вырывались из Криса с такой силой. Хотелось просто набить Роберту морду. Какого черта он решил променять дружбу на какие-то там чувства, на сомнительную любовь?! Крис всегда думал, что брюнет на его стороне, что он тоже не верит ни в какие сказки о любви и о том, как хорошо быть к кому-то привязанным. Что хорошего может быть в зависимости? Крис, например, зависим от никотина, но он в любой момент может подкурить сигарету и затянуться, удовлетворяя свою потребность. А как быть с зависимостью к человеку? Чувства ведь не купишь. Секс купить можно, чувства — нет. Крису было по-настоящему больно отказывать другу, но иначе он не мог, это не в его силах. Крис рожден, чтобы развлекаться — не чтобы любить. Чувство одиночества накрывало Криса с головой, но с этим ничего нельзя было поделать. Он сделал свой выбор точно так же, как его сделал Роб. Он был рад, когда Роб перешел в отступление и согласился все оставить на своих местах. Но этот… Морис. Неужели у них действительно все серьезно? Впрочем, какая разница? Или это… Ревность? Возможно. Но не та ревность, которую испытывают к любимому человеку. Просто Крису казалось, что он теряет Роберта. Что тот незаметно ускользает. Это наводило непонятную тоску. Или это страх одиночества? Крис и сам не понимал. И оттого больше злился. На друга, на себя и на этого… Мориса. А еще Ален. От всей этой ситуации в горле скручивается тугой узелок. Он чуть не трахнул своего собственного брата. А если бы это все же произошло? Что тогда? Крис затянулся в очередной раз и понял, что уже курит фильтр. — В пизду это блядство, — выплюнул он, затушил давно стлевшую сигарету и устало потер глаза. Он не понимал, в каком направлении ему дальше двигаться. Чего ждать от жизни. Куда идти и что искать. Было ощущение, что чего-то мучительно не хватает. При любом намеке на подобные депрессивные мысли он бы тут же набрал единственный выученный наизусть номер брюнета и забылся в этих темных, мутных глазах за бокалом чего-то крепкого. Но теперь у Роберта есть свои заботы. Поважнее тупого нытья блондина. Поэтому Крис достал бутылку виски, бокал и первый беззвучный тост, прозвучавший в его голове, был за одиночество. За одиночество, которое все же стерпеть ему оказалось не под силу, именно поэтому Крис отправил Роберту сообщение с приглашением «на чай» вместе с его парнем. Блондин был уверен, что Роберт проигнорирует его сообщение, но примерно спустя час одинокого пьянства в дверь позвонили. Роберт действительно приехал вместе с Морисом, наивно полагая, что Крис решил наладить мир и желает подружиться с новым спутником жизни брюнета. Как ни странно, Крис сперва действительно был весьма любезен и учтив. Рассадил гостей в зале, разливал алкоголь золотистого цвета по бокалам, предлагал закуски, задавал вопросы и натянуто улыбался. Разумеется, это была игра. Но даже сам Крис не понимал, ради чего. Глаза его помутнели от выпитого алкоголя, и на Мориса он уже смотрел с прежним высокомерием. Морис ему совершенно не нравился. Возможно, по общепринятым меркам, он был довольно симпатичным, но блондин не желал этого признавать. Ему решительно не нравилась его ямочка на подбородке и мелированные волосы. Прошлый век. И Робу он чуть ли не в рот заглядывал. А еще, он почему-то ассоциировался у блондина с недоразвитым птенчиком. Хотя, если судить объективно, Морис был очень даже неплох собой. — Морис, вот скажи, — блондин задумался над тем, с какой бы стороны подобраться, чтобы спровоцировать Мориса. — Чем тебе так нравится Роберт? Морис вежливо улыбнулся и призадумался: — Даже не знаю. В нем много того, что ценно в людях. Он понимающий, заботливый. С ним всегда интересно и весело. Он искренний. Не говоря уже о том, что невероятно красив. Роберт усмехнулся в попытке скрыть смущение, а Крис стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Он понимал, что птенец говорит правду. Да, Роберт именно такой. Его Роберт. Который принадлежит теперь совсем не ему. — А что ты думаешь обо мне? — очередной глоток виски практически не ощущается на языке. — Честно? — Ну разумеется, — хищная ухмылка одним уголком губ. — Я считаю, ты слишком заносчив. Ты разбалованный маленький мальчик, который считает вседозволенность своим вторым именем. Но, вынужден огорчить, Земля крутится не вокруг тебя и твоих прихотей… — Морис, — холодный тон брюнета остался незамеченным для обоих оппонентов. — Что ты имеешь в виду? — ярость закипала внутри блондина. Казалось, стакан в его руке лопнет, осколки вонзятся в плоть, кровь смешается с золотистой жидкостью, польется по рукам, на пол… — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — снисходительно улыбнулся Морис. Крис чудом сдержал себя в руках, чтобы не запустить в щенка чем-нибудь тяжелым. Самое ужасное заключалось в том, что Морис был прав. Крис ничтожен. Он не достоин Роберта. Ни его дружбы, ни, тем более, любви. И это доводило до безумства. Страх окутал блондина. Он осознавал, что теряет себя. Теряет то, что годами строил и вытачивал в себе. Внутренние замки косились, трескались и рушились, готовые обратиться в прах собственных установок и принципов. Он просто стоял где-то там, в глубинах своего разума, среди полуразрушенного собственного мира и силился понять, как же так получилось и как теперь все исправить. — Роб, — на удивление спокойно окликнул брюнета Крис, — принеси мне колы. — Ты же не пьешь колу, — Роберт переводил недоуменный взгляд с одного парня на другого, не в силах понять, что между ними происходит. — А сегодня пью, — отчеканил блондин. Роберт недоуменно пожал плечами, но на кухню за колой все-таки отправился, оставив Мориса и Криса наедине, чего блондин, собственно, и добивался. — Пора прекращать лелеять свои ничтожные надежды и строить воздушные замки. Будь уверен, очень скоро Роберт одумается, так что можешь убирать свои загребущие ручонки подальше и отползать обратно в свой темный мышиный угол. Блондин угрожающе поднялся со своего места, но Морис тут же последовал его примеру, не желая смотреть на врага снизу вверх. — У-у-у, всегда холодный и безразличный ко всему Крис ревну-ует, — издевательски пропел Морис. Впервые за долгое время Криса накрыл приступ бешенства. Конечно, он ревновал, он боялся до смерти, что кто-то навсегда сможет отнять у него Роберта, самого близкого человека в этой гребаной вселенной. Он ревновал, но не мог признаться в этом ни самому себе, ни, тем более, кому-то другому. Блондин в мгновение ока оказался рядом, схватил Мориса за шею, сдавил и притянул к себе, прошипев тому прямо в лицо: — Не нарывайся, тварь. Ты и не представляешь, насколько это чревато. — Что здесь происходит?! — в дверях появился Роб с банкой колы в руках, которая тут же полетела в сторону. Брюнет же кинулся оттаскивать Криса от Мориса. — Да пусти ты! — от сильного толчка Крис отлетел в сторону, а брюнет кинулся успокаивать Мориса. — Я больше ни минуты не намерен оставаться рядом с этим психопатом! — зло выкрикнул Морис, тяжело дыша. — Вот и проваливай отсюда, уебок, — в интонации Крис ему ни капли не уступал. Губы его были от злости искривлены, а пальцы сильно сжимались в кулаки, ногти впивались в бледную кожу. Блондина трясло, он с трудом мог себя контролировать. Роберт завороженно смотрел на друга. Он уже и забыл, когда в последний раз видел его в подобном состоянии. Весь его вид, неясно почему, будоражил сознание Роберта. — Эй, ты со мной? — Морис резко развернул брюнета к себе и поджал губы, словно возражения и вовсе не принимались. Крис тоже не отрывал глаз от друга, ожидая его решения. От этого решения зависело многое. Это своего рода выбор. Дружба или сомнительная любовь? Дружба или этот тупоголовый щенок, который решил ее разрушить? — Я тебя догоню, нам с Крисом нужно поговорить, — произнес брюнет, коснувшись ладони Мориса. Парень одернул руку и, обидчиво выдохнув, покинул комнату, а затем и квартиру блондина, громко оповестив об этом присутствующих хлопнувшей дверью. — О чем ты, мать твою, собрался со мной разговаривать?! Выбирай: я или этот конченый идиот! — Какого черта ты вообще смеешь ставить меня перед выбором?! — взвился брюнет. Друг не на шутку его рассердил, эмоции брали верх. — Господи, какой же ты эгоист. Серьезно, твое поведение переходит уже все границы. — А ты мозги последние растерял со своей любовью. Мгновение, и Роб оказывается рядом, сбивая Криса с ног и прижимая того к полу. — Не смей, не смей!.. — в бешенстве шипит брюнет. Крис так легко втаптывает его чувства в грязь, не отдавая себе отчет в том, насколько это серьезно. — Ты доигрался. То, что происходило дальше, наверное, не представляет собой четкой картины в голове ни у одного из парней. Крис, вдавленный лицом в мягкий, пушистый ковер, с заломленными за спину руками, плохо осознавал то, что происходило в этой комнате. В нем смешались, наверное, все чувства, которые только известны человечеству. Роберт не отдавал себе отчета о происходящем. Он не помнит ни то, как в ярости срывал с друга одежду, ни то, как насильно держал его и вбивался точными, грубыми толчками в тело блондина, ни его стоны и мольбы. Никогда он ему еще не казался таким хрупким, беззащитным и… желанным. Крису было больно. И он не мог понять, какая боль ощущалась острее — физическая или моральная. С каждым толчком Роберт все беспощаднее рушил то, что Крис так бережно пытался в себе сохранить. Осыпались последние руины, которые уже никогда не удастся восстановить. Как бы странно это ни звучало, но этот акт не был физическим. Не в буквальном смысле этого слова. Это был настолько сильный эмоциональный всплеск, который Роберту никогда еще в своей жизни не доводилось испытывать. И вряд ли это еще когда-либо произойдет. Но тогда, в те долгие и мучительные для обоих минуты, происходило нечто совершенно необъяснимое. Слезы горечи и обиды скатывались из уже потухших голубых глаз на мягкий ворс ковра, за который блондин отчаянно цеплялся пальцами. Перед тем, как отключиться, в его голове пронеслась лишь одна мысль: как теперь себя собрать заново?