Междустрочье

Анора пахнет цветущей вишней и горячим свежим хлебом. Шелковые нити светлых волос собраны в аккуратную косу, теплые руки с длинными тонкими пальцами обтянуты нежной персиковой кожей. Королева говорит медленно, и голос её медовыми нотами обволакивает комнату, струится и тянется, лаская слух. От Махариэль пахнет землей и кровью, волосы её спутаны и неуклюже завязаны в узел на затылке, а пальцы неловкие, грубые, покрытые бесконечными мозолями и царапинами на узких эльфийских ладонях. Говорит она властно, командным до неприличия тоном, не терпящим возражений. Рядом с ней хочется биться и умирать, но не просыпаться по утрам. Так говорят. Анора кладет теплую ладонь на её лоб, на котором за год скитаний образовалась до странности глубокая морщина, смотрит в карие глаза и тихо шепчет, что всё пройдет, растает вместе с последним закатом после этого чертового Мора, забравшего у них обеих слишком многое. Махариэль засыпает в её руках и улыбается, когда длинные пальцы касаются свежих шрамов, с королевской осторожностью очерчивая грубые белые полосы. Пахнет цветущей вишней и горячим свежим хлебом.