Неразрывная нить

Пролог. - Я не хочу тебя отпускать. - Всего неделя… - Больше. - Хорошо. Десять дней! – Алиса шутливо подняла растопыренные ладони, потом сцепила руки на затылке Третьего. – Успеваю, и ещё время останется, всё безопасно. Честно-честно, так куда безопаснее, чем наших электровеников в одиночестве домой отпускать. Норн тихо засмеялся, нижней парой рук обнимая её за талию. Средние привычным жестом защиты и поддержки положил на плечи, а пальцами верхних зарылся в отросшие волосы, притягивая Алису ближе к себе. - Не оспоришь, - шепнул на ухо. – Четырехлетних детей вообще в одиночестве куда-то отпускать опасно, а наших – тем более. Алиса улыбнулась, потянулась вперед, прижимаясь щекой к щеке. Двухнедельный отпуск на Пенелопе удался, как никогда. Давно они не отдыхали вот так: ни о чём не думая, ни о чём не беспокоясь, отбросив все заботы. Разумная планета показала им спрятанные в лесах северного полушария озера – мелкие, пресные, с дивной шелковой водой, разбросанные среди низких пологих холмов. Как объяснила сама Пенелопа, это место «только для друзей». Другом, безусловно, считалась Алиса, а значит, и вся её семья. Они разбили палатку у одного из озер, среди деревьев, чем-то напоминающих земные ивы. Здесь можно было загорать, купаться, бегать по окрестностям без оглядки. Непостижимый разум планеты был наивен и добр, Пенелопа никогда бы не допустила, чтобы дети пострадали, даже случайно, вот и отпускали родители свои «чудовища-сокровища» исследовать мир без страха. Норн, к полному восторгу детей, вспомнил все фиксианские подвижные игры, в которые когда-то играл с друзьями в родном пригороде. Алиса, по собственным словам, впала в детство – собирала гербарий для своей школы, в качестве подарка от знаменитой выпускницы, и вспоминала, что умеет готовить не только в стиле «разогреть стандартный паёк и притащить мужу в рубку». …По вечерам, когда умотавшиеся Кир и Тэтта засыпали в палатке, а небо начинало переливаться огнями близких звёзд, они тихо удирали за отрог ближайшего холма, на соседнее озеро. И там плавали вдвоем в чёрной воде, отражающей яркое ночное небо. А после – любили друг друга на мягкой и плотной приозерной траве. Плохо знакомые с фиксианцами люди часто путают их чистоту и невинность с холодностью. Зря они это делают. Фиксианцы умеют быть страстными и физическую сторону любви ценят не меньше духовной, вот только направлено это всё исключительно «внутрь», на единственного и неповторимого спутника в жизни. Дети потом ещё удивлялись, почему это мама с папой такие квёлые и спят едва не до полудня. - И как тебя отпускать, когда ты о таком думаешь?! – почти по-настоящему возмутился Третий капитан, шутливо дергая Алису за прядь волос. А думала она о том, что вот эти руки, так бережно её обнимающие, ещё вчера…гм. - Извини, - без малейшего раскаяния отозвалась Алиса. – О чем думается. Глупо всё получилось, но ничего страшного, разберемся. …Отпускная идиллия закончилась в тот момент, когда они добрались до космопорта Жангле-многоточия. Третьего вызывали с того самого, памятного Аметиста, где сейчас строилась большая научная база и город-колония при ней. Работы там было много, капитаны как раз туда и собирались, помогать – и должны были после отпуска встретиться именно на Аметисте. Ким уже стартовал с Земли, по пути должен был завернуть на Альдебаран за кое-каким оборудованием (Аметист осваивали две планеты). Всеволод отдыхал с семьей на Блуке и собирался стартовать напрямик. Ему легче – не надо беспокоиться, как долетят дети, взрослые сыновья сами могли за кем угодно присмотреть. Третий хотел сначала сделать крюк до Земли, оставить у дедушки с бабушкой близнецов, а уже после брать курс к месту встречи. Но вышло так, что его перехватили за несколько часов до старта. С Аметиста. Со слезной просьбой вылететь немедленно. Самое неприятное, что помощь и личное присутствие Норна действительно требовались срочно и времени лететь до Земли совершенно не оставалось. - Я долечу до Земли на обычном пассажирском, - в сотый, наверное, раз повторила Алиса давным-давно проговоренное. – И там спрошу, кто летит на Аметист, туда сейчас регулярно Дальний флот корабли гоняет. А если корабля не будет, доберусь в ближайшую точку, и ты меня оттуда подберешь. Мы успеем, я всё подсчитала! - Да знаю я, - тоскливо согласился Норн. – Всё я знаю… просто боюсь. Алиса обняла его покрепче, прижалась всем телом. Она тоже боялась. Фиксианские пары просто так не разлучаются, но если у всех прочих есть несколько месяцев – у Алисы и Норна только две недели. Что будет после, проверять не хотелось. Поэтому они и стояли у окна, выходящего на взлётное поле космопорта Жангле, не в силах разжать объятия. У любого, даже самого смелого и героического фиксианца, после обретения второй половинки глубоко в подсознании поселяется червячок страха – потерять эту половинку. Сама по себе смерть не так страшна – у потерявшего пару фиксианца просто гаснет сознание и останавливается сердце, мгновенно и безболезненно, но смерть в разлуке пугает их до онемения. Чувствовать, как медленно, с болью и кровью рвется связь, выпивая силы и волю к жизни, невыносимо жутко. Норн ничем не отличался от сородичей и не стыдился этого. - Всё, иди, скоро посадка, - капитан разжал руки, напоследок взъерошив Алисе волосы. – Чудовища-сокровища там всех замучили, наверное. - Через десять дней, на Аметисте, - Алиса улыбнулась. Пока она шла по коридору до дверей в зал ожидания, оглянулась раз пять. Норн стоял у окна и неотрывно смотрел вслед. Ему не надо было говорить, что любит и не может без неё жить. Те, у кого одно сердце на двоих и души вросли друг в друга, и так это знают. «Да что может случиться тут, на давно известных трассах, где в каждой точке выхода по патрульному крейсеру!» - Алиса помахала рукой от дверей, дождалась ответной улыбки и выпорхнула в зал ожидания. 1. Голоса прошлого Серое облако. Пиратская база. После отбоя свет гас – хочешь дойти до санузла, двигайся в кромешной тьме наощупь. Но замученные непосильными нагрузками дети обычно и не вставали. Падали на кровати и засыпали, и за ними давно уже по ночам никто не следил. Что было весьма на руку. Девочка, лежащая на крайней койке у стены, справа от входа, открыла глаза. С двух других коек доносилось ровное дыхание, но она знала, что подруги не спят. Перед глазами стояла сплошная чернота, и шестое чувство окутывала точно такая же беспросветность. За стеной с колючей проволокой сверху, в технических дворах и гаражах, в коридорах, комнатах и залах дышать нечем было от застарелых, плотно спрессованных эмоций алчности, страха, ненависти, злобы и вожделения. Редкие проблески довольства и радости, и то были отравлены. Она бы, наверное, давным-давно сошла с ума, не вынеся давления отрицательного эмо-фона, если бы рядом не было подруг. Тьму разгоняли два огня – один яркий золотисто-рыжий, ровный и теплый, как свеча, второй – обжигающе-белый в голубизну, как раскаленный добела металл или разряд бластера. Юная фиксианка, на вид лет десяти, не больше, худенькая и бледная, беззвучно села, отбросив тонкое одеяло. Рядом не ощущалось ничьих посторонних эмоций, наблюдение тоже не давило на затылок, значит, можно поговорить. Добралась наощупь до соседней койки, стараясь не шуметь, тронула Вторую за плечо. Та моментально собралась, спрыгнула на пол, как будто и не лежала только что, расслабленная и сонная. Первая уже уловила их возню и села, сдвинувшись на край койки и освободив подругам место. Они сбились в плотную кучку, как птенцы в гнезде, накрылись сверху одним одеялом, а другое натянули до подбородков. Призрачная защита, но так было уютнее. Человечки обняли фиксианку, прикрывая с двух сторон, обнимая, защищая от окружающей жути. - Надо бежать, - еле слышно выдохнула Третья. Имен у них не было, только номера. Первая, Вторая, Третья – как стояли автоклавы в лаборатории, так их и называли. Имена, как говорила Мамаша, заслужить надо. - Думаешь, пора? – едва не в ухо прошипела Первая. – Мы ещё так мало знаем и умеем. Мы даже куда бежать, не знаем! Третья отчаянно помотала головой: - Надо! Если мы не сбежим сейчас, больше не сможем! Нас разделить хотят… - Да я им! – вскинулась Вторая. – Пусть попробуют! Бошки посворачиваю! - Дотянись до них сначала. Третья зажмурилась и съежилась, не ответив. Вторая виновато засопела и погладила подругу по пепельным волосам. - И зачем мы эту блаженную кормим, давно пора её в расход пустить! Мамаша резко развернулась и с оттяжкой хлестнула подручного по спине плеткой. Плотную ткань комбинезона он не распорол, но пират все равно коротко взвыл и заткнулся. - Я скорее тебя в расход пущу! – рявкнула главная. – Фиксианцы – живые детекторы лжи! Она мне нужна! – пиратка протянула хвост плетки через ладонь, хмыкнула: - Я на эти ошибки ученых столько сил и средств потратила, что обязана пользу отбить. От беседующих поползли такие эмоции, что подслушивающая Третья едва не теряет сознание. Её мутит, и узнавать подробности судьбы ошибшихся ученых совсем не хочется. Как и выяснять, в чем именно была ошибка. - Вот Первая мне не нравится. - Почему? Мне не нравится эта припадочная Вторая. - Припадочной как раз управлять легко, а эта тихоня явно что-то себе думает. Давать бы им информации о мире поменьше, так ведь первое же задание завалят! …Вот что, надо их развести, пока из-под контроля не вышли. Мозги парить легче одиночкам. …Третья торопливо шептала, давясь слезами и словами, пересказывала разговор. Подслушать было совсем нетрудно: «блаженную» не рассматривали как серьезную опасность и вообще мало обращали на неё внимания. Третья это чувствовала и научилась использовать, избегая только Мамаши, которая к своей ценной вещи относилась очень внимательно. Подруги слушали её, больше не перебивая. Вторая постепенно загоралась чувством «всех убью, одна останусь», Первая была почти спокойна и сосредоточенна. - Надо угнать корабль и драпать! – уверенно подытожила Вторая. - Куда? – шепнула Третья, кусая губы. - Да куда угодно, хуже, чем здесь, не будет! А если они не хотят нам говорить о внешнем мире – значит, там точно лучше! Угоняем корабль и драпаем, говорю ж… - Так, - перебила Первая. – Тогда отсюда и до старта я главная. - Это почему? - Это потому, что Третья до корабля вообще не доберется, а ты с таким шумом пойдешь, что нас точно того – в расход пустят. На полпути. Надо удрать тихо и быстро, и чтобы хватились не сразу. Или хотя бы только после старта. Вторая душераздирающе вздохнула, дернула плечом: - Ладно, права, давай сюда план. - Ага. Значит, завтра нас поведут на стрельбы, а Третью на эти гребаные тесты. И вот что мы делаем… Земля. За прошедшие со старта Второй Межгалактической пять с лишним лет Москва не изменилась ничуточки. Пара новых небоскребов и в очередной раз отреставрированный Кремль – разве это изменения? У дома Алисы по-прежнему шумел парк, и в окно пахло липами. Так же скользили по воздуху флипы и флаеры, так же деловито спешили по улицам люди, а под деревьями носились взапуски дети. Правда, среди них уже не было ни одного знакомого лица… А вот безумно и безоглядно влюбленная девочка, готовая вывернуться наизнанку, но доказать, что достойна и места в экспедиции, и своего мужа, ушла безвозвратно. Её место заняла юная женщина, спокойная и уверенная в себе и в своей любви. Неизменным остался стержень, душа, Алиса по-прежнему верила в доброту мира и сама стремилась сделать его настолько лучше, насколько ей хватит сил. «Солнышко моё земное» - говорил Норн. - Надо же, опять нам с отцом придется работать «посменно», - смеялась Кира, одергивая на дочери форму Дальнего Флота и любовно расправляя воротник. – И подгонять его экспедиции к моим отпускам и концам строек. - Прости, мам, - Алисе было стыдно. – Но не можем же мы… - Доченька, за что ты извиняешься?! Внуки - это такое счастье, мы даже не надеялись, что они будут… так скоро, - Кира счастливо улыбнулась. – Как здорово быть молодой бабушкой! Не представляешь, как без тебя тут пусто и тихо в доме было, просто кошмар. Ты береги там себя, пожалуйста. Новости писать не забывай, когда сможешь. - Конечно, мам, со всех станций буду, - заверила дочь. Присела на колени, поманила детей. Кир и Тэтта повисли на маме с двух сторон, на Алису вспышками накатило нежелание расставаться и сияюще-чистая детская любовь. Брак с фиксианцем – не шутки, он трансформирует сознание медленно, но неизбежно и сильно, Алиса уже сама не представляла, как раньше жила без шестого чувства. - Так, зайцы солнечные, руки-ноги не ломать, дедушку и бабушку до инфаркта не доводить, с Земли без спросу не улетать. С остальным сами разберетесь, - она поочередно поцеловала детей, прижала к себе покрепче на пару секунд и отпустила: - А мы вам с Аметиста что-нибудь интересное привезем. - Что? – тут же поинтересовалась любопытная Тэтта. - Что найдем, то и привезем, - засмеялась Алиса. – Сама еще не знаю, я там была один раз. Не скучайте очень сильно, я буду вам слать видеописьма. Алиса садилась в служебный флаер Космофлота с улыбкой. В доме, пожалуй, до появления близнецов действительно было слишком тихо. Индикатор, к огорчению девушки, умер, когда ей было шестнадцать – Алиса его искренне и долго оплакивала. Марсианский богомол, ежи и прочий зверинец прожили ещё меньше, а кустик, изрядно подросший и распушившийся, сейчас выклянчивал компот у Норна на борту корабля. Они просто не смогли с этим кустиком расстаться, он был чем-то вроде семейного талисмана. Ну что ж, теперь задача близнецов превращать дом в филиал КосмоЗоо. Алиса уже видела лоток с марсианскими мхами, которыми питался богомол (названный так исключительно за внешнее сходство с земным насекомым, на Марсе они были травоядными и безобидными). Тэтта наверняка выклянчит кота, она уже вздыхала, глядя на голографии мэй-кунов, какие-де они ушастые и пушистые, но фиксианцы в принципе питали необъяснимую привязанность к земным кошачьим, и дочь могла согласиться даже на дворово-полосатого «ваську». Алиса даже склонялась к мысли, что именно такого Тэтта на следующий день и притащит откуда-нибудь от соседской кошки. А вот во что ткнет пальчиком Кир и скажет «хочу», Алиса даже предполагать не стала, помня свои странные детские вкусы. В конце концов, вернется с Аметиста и сама увидит. * * * Рюкзак и чемодан с «самым необходимым плюс гостинцы от мамы» Алиса могла бы тащить и сама, но зачем, если в космопорте есть свободные автотележки? Пробежку в полной выкладке ей (ради справедливости, не одной ей, а всем и сразу) при необходимости и Всеволод устроит, чтобы форму не потерять. Друзья-капитаны его активно поддерживали, Элла язвила, Ната фырчала, Алиса молча делала скорбные глаза – но необходимость понимали все и потому терпели. Тем более Первый никому не давал непосильных нагрузок, точно соблюдая норму для каждого. - …Селезнева? Алиса? Девушка подняла голову. Надо же задуматься и не заметить, как к ней подошел старший диспетчер второго космопорта, который по её просьбе подбирал подходящий корабль. Вообще-то её должны были окликнуть по фамилии и должности, которую она в разведке Дальнего Флота занимает. Но «биолог-исследователь» звучит как-то длинновато и странно, а для Алисы Игоревны она с точки зрения подтянутого пожилого мужчины явно слишком молода. - Да, добрый день, - она поднялась с узкого диванчика, на котором коротала время в коридоре служебной части здания. - Я всё уладил, - совершенно седой диспетчер коротко кивнул, жестко пролегшие мимические морщины сломались от доброй и немного грустной понимающей улыбки. – Полетите прямо на Аметист, на грузовике с генераторами силового поля, они срочно запросили. - Спасибо большое! – горячо поблагодарила Алиса, у которой с души большая и тяжелая каменюка свалилась. – Вы мне так помогли, просто не представляете! - Да что я, в Дальнем Флоте не служил, что ли, - несколько ворчливо отозвался диспетчер, отвечая на её рукопожатие. – Фиксианцев не видел… у меня один такой на руках чуть не умер, едва до Фикса дотащили. - А что с ним было? – Алиса включила автотележку. - Вот это самое. Авария у них случилось, а у парня жена дома с малыми осталась. Они три месяца на астероиде просидели без грависвязи, их нашли чудом, а наш корабль снимал, - охотно поделился воспоминаниями диспетчер, бывший навигатор земного корабля «Прогресс». – Так мы им запас еды и кислорода оставили, до другого корабля, а этого бедолагу на борт – и до Фикса. И то впритык успели, он совсем белый стал… Алису передернуло. Космонавт в отставке это заметил и снова понимающе улыбнулся: - Так что мне объяснять не надо. Давай, девочка, лети к своему капитану поскорее. - А хоть с кем я? – Алиса благодарно улыбнулась. - Да там всего экипажа – механик и курсант на практике. Хороший парень, - диспетчер одобрительно покивал. – Абы кому корабль вот так, на практике, не доверяют, только лучшим. И то если тот в другое место не попросится. - И часто просятся? - За сейчас не скажу, а в моё время часто было. Кто на базы наблюдения уходил, кто хоть кем, а лишь бы на патрульный прорваться, сейчас-то в космосе куда спокойнее стало… Диспетчер, как многие пожилые люди, оказался словоохотливым, а рассказов про «своё время» и баек у него хватало, поэтому дорога до взлётного поля показалась совсем короткой. Алиса вообще любила слушать рассказы старших, если эти старшие не стремились её на каждом шагу поучать и опекать. - Ну вот, дошли, - прервал сам себя на полуслове старший диспетчер. – Эй, курсант Гераскин, принимай пассажира! …Надежда, что это всего лишь однофамилец, мелькнула мгновенным проблеском и исчезла, когда молодой крепкий парень в форме курсанта Дальнего Флота обернулся на оклик. - Пашка, - тихо ойкнула Алиса. …Он тоже за пять лет изменился. Окончательно утратил юношескую мягкость, ощутимо подрос, но всё же это был её Пашка, её друг и соратник в детских приключениях – с непокорной копной прямых, почти белых волос, курносым носом и легко меняющей цвет кожей. Вот сейчас резко побледнел. - А… это ты? – как-то неловко уточнил он. – Ну... привет. - Привет, - убито ответила девушка. Что делать дальше, она представляла плохо.