Неразрывная нить

Серое облако. Пиратская база. По коридорам пиратской базы полз мерзкий, тошнотный запах крови и требухи. Мамаша не церемонилась, наказывая виновных. Не провинившиеся пираты затихарились по своим углам и изо всех сил надеялись, что буря стихла – впавшие в неконтролируемое бешенство крокрысцы были тварями истинно смертоносными, и общаться с ними вплотную никому не хотелось. В мертвой тишине эхо легко подхватывало и разносило шаги. Цок, цок, цок. Шлеп. Когтистые лапки трансформировались в изящные женские ступни. Ломкая тень смялась и распрямилась, заново обрисовывая контур, на этот раз человеческого тела. Мамаша повела плечами, с досадой отмечая, что после физической нагрузки трансформироваться стало труднее. Что поделать, возраст! Четыреста лет – и для крокрысца немало, тело утрачивает эластичность, принять любую произвольную форму пиратская королева уже не могла. Только несколько «любимых», то есть привычных и закрепленных уже на уровне рефлексов. Посреди коридора стояла обнаженная молодая женщина с безупречной фарфоровой кожей, кукольной фигуркой и густыми черными волосами. Она наклонилась, брезгливо, двумя пальцами подобрала драную, мятую тряпку, когда-то белую, а теперь покрытую ало-багровыми разводами. Платье в ней узнавалось с трудом. В своём природном обличье представители её расы одежду не носили, на Крокрысе были свои понятия о том, что стыдно, а что нет. Но Мамаша большую часть жизни провела среди существ с других планет, по большей части людей и иных гуманоидов, поэтому к одежде привыкла. Да и вообще свой природный облик перестала воспринимать как привычный и нормальный. Но надевать то, что осталось от платья, не стала. Выбрала более-менее чистый клочок, вытерла испачканные руки, промокнула брызги крови на теле, бросила обратно на пол и легким шагом удалилась к себе. * * * - Входи, входи, - Мамаша поманила точеным пальчиком пыхтящего за дверью пирата. – Убивать не стану. Пока. За дверью душераздирающе вздохнули. Была б воля пирата, он бы осторожно протиснулся в щелочку, но, чтобы впустить такую тушу, дверь пришлось распахнуть мало не на всю ширину. В щелочку Весельчак У не помещался. Заплывшие глазки умильно смотрели на начальство – ну вроде сорвала на виноватых ярость, вроде бы уже спокойная, ну за что наказывать ценного члена команды? Кто ещё, кроме Весельчака, сумеет незаметно сбыть награбленное и украденное и обеспечить всю базу? Он очень, очень полезный… - Ну-с, дорогой мой дружочек, оправдываться будем?.. – ласково уточнила королева, откидываясь на спинку кресла. Любимой плеткой она постукивала по колену весьма многозначительным жестом. - Так я же… - заикнулся Весельчак. Надо сказать, мамочки покойного Крыса он боялся намного больше, чем когда-то самого Крыса. Тот, хоть и был редкостным садистом и личную месть иногда ставил выше дела, всё-таки берега видел. Что выкинет эта, никто предсказать не мог. Может, одарит сверх причитающейся доли, а может, и наоборот… что случилось с растяпами, упустившими трех девчонок, видели все. Превращаться в неопознаваемые клочки Весельчак У не хотел. - Убежали они на чьем кораблике? На твоем, - совсем уж нежно пропела пиратка. – Кто у нас в Содружество влезать умеет и не попадаться? Ты, ты, не мотай головой. Поэтому, дружочек, бегом марш ловить нашу пропажу, пока их какой-нибудь патруль не отловил. Первых двух можешь хоть на фарш живьем перекрутить, но чтобы с Третьей ни волоска не упало! Она мне нужна целая и вменяемая! Весельчак взглянул в неподвижные, темные и пустые глаза, судорожно сглотнул и оттарабанил: - Сделаю, всё сделаю! Догоню, притащу… а двух других обязательно на фарш?.. - Ты притащи. Разберемся, - оскалилась Мамаша. Солнечная Система. Взаимная неловкость не спешила рассасываться. Паша отчетливо не знал, как себя вести с подругой детства, Алиса тоже чувствовала себя в тупике. Слишком близкими друзьями они были когда-то, слишком много вместе пережили. С Пашкой замечательно было дружить… пока не выяснилось, что выросший друг смотрит на неё немного по-другому. И что теперь? Стать чужими?.. Алиса честно попыталась, получилось плохо. Она и обиделась когда-то на него, как на предавшего друга. - Ты без навигатора и штурмана ходишь? – наконец спросила она. - Так кораблик-то… - Паша пожал плечами. - Даже не «Пегас», так, дальний транспортник для срочных грузов. Двоих достаточно, мы же между заданными точками прыгаем. - А… - девушка вздохнула, кивнула. Повисло неловкое молчание. Алиса стояла на пороге крохотной каюты – койка да откидной столик, вот вся обстановка – и не знала, чего ей больше хочется. То ли быстро попрощаться и закрыть дверь, то ли продолжать разговор. - У меня это зачетный рейс. Потом, как звание получу – буду на большой проситься, - на этот раз первым заговорил Пашка. – Хоть кем. Не век же мне транспортники гонять. Надеюсь, куда-нибудь в экспедиционный корпус назначат. - Было бы здорово, - Алиса охотно подержала тему. – Слушай, если что – давай я штурманом побуду. Я теперь умею. - Да ты и раньше справлялась. Помнишь, как мы на Гай-до в гонках летали? Алиса засмеялась: - Пять-Четыре вспомни. Но тогда у нас Гай-до, если честно, и за капитана, и за штурмана, и за всех остальных был. А мы так, игрались. - Да, хорошо поигрались, с размахом, еле ноги унесли, - Пашка тоже засмеялся. – Ох и везучие мы балбесы в детстве были… Ты, правда, приходи в рубку, как на трассу выйдем. Вдвоем веселее, - он помялся, улыбнулся неловко: - Алис, я рад, что ты со мной летишь. Правда. - Я тоже, - серьезно ответила она. И закрыла наконец-то дверь. Алиса не обманывала – она была рада. Когда они заговорили о детских приключениях, ушла неловкость, сразу стало легко и хорошо. Может, этот полет разрушит ледяную стенку, поставленную когда-то от обиды?.. …Паша время от времени поглядывал на занявшую штурманское кресло Алису и еще больше, чем когда-либо, завидовал Третьему капитану. Алиса просто просматривала трассу, но как она это делала! Сразу становилось понятно, что для неё это действия привычные, отлаженные до автоматизма. Сам Пашка к зачетному рейсу тоже не один день налетал, но до такого пока не дорос. Это надо пять лет в почти непрерывных полетах провести, чтобы вот так действовать. - Пять прыжков? – с легким удивлением уточнила Алиса. - Угу, - кивнул Пашка. – Альдебаран – Центр – Пилагея – Яра, и только потом твой Аметист. Ты не переживай, опускаться нигде не будем, на орбитах разгружаемся, уже послезавтра до конечной доберемся. Прямо по курсу увеличивался исполинский шар Юпитера, расчерченный полосами газа и завихрениями-бурями. Пашка чуть подправил курс, обходя планету по орбите. В прыжки теперь уходили за Плутоном, так что время поговорить, заново притереться друг к другу у них было. - Я не переживаю, - рассеяно отозвалась девушка. – Нормально, укладываюсь с запасом. Свет от многочисленных приборов и экранов мягко обрисовывал её профиль, дрожал на ресницах и завитках волос. В школе Алиса стриглась совсем коротко, а теперь отросшие волосы закрывали шею. Такая прическа ей очень шла, и Пашка сердито отвернулся. …Сколько лет он терпеливо ждал, что Алисе надоест гнаться за несбыточной мечтой и она наконец-то посмотрит по сторонам, заметит преданного одноклассника? Да лет с четырнадцати, наверное. Столкнулся с Алисой в школьном коридоре – и как пыльным мешком по голове ударили. Вот не обращал внимания, а его подруга и верный товарищ-приключенец взяла и превратилась в замечательно красивую и целеустремленную девушку. Не просто красивую – удивительную и единственную в целом свете. Вот только смотрела эта удивительная и единственная на Пашку по-прежнему как на друга. Только как на друга. Парень долго терпел, уговаривая себя, что мечты мечтами, но фиксианцы браки с иными расами не заключают, и когда-нибудь Алиса это поймет. Ей будет больно, да, но он будет рядом, подставит плечо, утешит, поддержит, и вот тогда… а «тогда» всё не наступало и не наступало… в итоге Пашка сорвался, Алиса рассердилась и улетела, а когда вернулась, выяснилось, что несбыточные мечты иногда всё-таки сбываются. И нет даже обычного для отвергнутых парней утешения – задавать себе вопрос: «Да чем он лучше меня?!» - и самому себе отвечать, что ничем, и утешаться надеждой, что когда-нибудь Она это поймет. Может, Павел Гераскин и был немножечко чересчур самонадеян и хвастлив, но все-таки честен. Норн Иильс, Третий капитан, был лучше всем. Конечно, свои недостатки даже у него были, всё-таки живое существо, а не идеальный образ. Вот только от того, что на Солнце есть пятна, оно не становится тусклее, и земным огням с ним не соперничать. - Что?.. – неожиданно спросила Алиса. Юпитер давно остался позади, сосредоточенное молчание в рубке затянулось. - Что – что? – не понял Паша. - Ты что-то хочешь спросить, но не решаешься, - пояснила девушка, поднимая голову и в упор глядя на него. Алиса знала, что «фиксианский взгляд» многих смущает, особенно в исполнении человека, но что делать, если так считывать эмоции удобнее? Со своими, близкими, усилий прикладывать вообще не надо, связи работают. Она – не фиксианка, но ученые оказались правы, и объединенное сознание постепенно развивало зачаточные способности человека. Алиса не только «подключилась» к связям Норна, но и сама, отдельно, начинала что-то чувствовать и разбирать. Пашка помялся, лишний раз проверив время до выхода в прыжок. Наконец, не глядя на Алису прямо, спросил: - Ты… там… ты с ним счастлива? - Да, - она искренне удивилась. – Конечно, да. Как иначе?.. - Не знаю. Просто… ну, я за вас рад. Мало ли. Не хотелось, чтобы ты ошиблась и на всю жизнь привязалась к кому не надо. - Фиксианцы в выборе не ошибаются, - Алиса ответила резче, чем надо, и замолчала. …Да, она была счастлива, как никто. Непонимание в фиксианском браке исключается в принципе, но, даже будь Норн человеком – ей и в голову не пришло бы пожалеть о выборе. Так же скучала бы, тосковала и рвалась к нему, единственному, через все звезды на другой конец Галактики. К тому, кто понимает с полуслова, к тому, с кем можно говорить днями напролет обо всем – о смешном и грустном, о веселом и трагическом, о красоте и о боли. Или молчать, спокойно и уютно, когда хочется. Учиться у него и самой что-то рассказывать. Чувствовать защиту и поддержку, знать, что тебя в любой момент оградят от любой беды – и самой подставлять плечо, когда ему тяжело и больно. И быть для него главным чудом и сокровищем Вселенной. И видеть в нем отражение всего мира. - Я очень счастлива, - Алиса с сожалением посмотрела на Пашу, покачала головой: нет, ей не хватит слов, чтобы объяснить. - Хорошо, - он грустно вздохнул, включил внутреннюю связь с машинным отделением: - Пять минут до прыжка, прием. - Готовность один, - тут же откликнулся механик. Он был намного старше своего командира-курсанта и профессионально занимался именно тем, что страховал молодых, проходящих испытание первым полностью самостоятельным рейсом. Пока что Павел Гераскин испытание держал: даже в стрессовой и совершенно неожиданной ситуации ни на минуту не выбился из расписания. Дальний Космос. Млечный Путь – не недавно сформировавшаяся туманность, где разумная жизнь едва-едва протирает глаза. Но и не древняя мудрая Галактика, где обследован каждый астероид. Хватает тут и неоткрытых планет, и малоизученных систем, и таинственных уголков. Пройдет ещё немало столетий по счету планеты Земля, прежде чем Галактическое Содружество сможет сказать: да, мы знаем о родном доме всё! А пока впереди множество научных открытий и встреч с новыми цивилизациями, делающими первые шаги в космос. Для ещё не родившихся поколений исследователей, ученых и романтиков это благо. Для потерпевших крушение в неизученных уголках – беда. - Зависли, - констатировала факт Первая. Сидеть в пилотском кресле, рассчитанном на взрослого, десятилетней девочке было крайне неудобно, до пульта она дотягивалась с трудом. Корабль был маленький, мобильный, кресло в рубке было в принципе одно, и другие беглянки ютились прямо на полу. Фиксианочка от перегрузок стала совсем зеленой. Угнанный пиратский корабль висел на дальней орбите большой красной звезды, к которой девочки благоразумно не приближались. Лучи близкого светила расчерчивали рубку зловещими черно-багровыми тенями. - Ну, хоть куда-нибудь доползем? – с надеждой уточнила Вторая. - Во, - Первая отстегнула ремни, сползла на самый край кресла и поочередно ткнула сначала в показатели по топливу, потом в навигационную карту. – Мы бы даже на галактии на таких остатках до ближайшего маяка дотянули. А на чем есть… - она почти легла на пульт управления, выводя маршрут, - …ну, разве что до планеты в этой системе. Во! Есть тут одна, которая не газовый гигант и сесть можно. - И там остаться, - буркнула Вторая в ответ. Третья пошевелилась, с удивлением взглянула на подруг. Страх смерти она знала, улавливала, но, признаться, не понимала до конца, пока они не сбежали. Раньше ей казалось, что покой, тишина, небытие – это так замечательно. Так здорово не чувствовать эмпатической грязи, которая окружала фиксианку всю её недолгую жизнь. И никто больше не будет тянуть из неё жилы тренировками и заставлять считывать чужие мерзкие чувства, выясняя, врет пират или нет. Уснуть и не просыпаться, как же она иногда об этом мечтала… Наверное, Третья действительно однажды не проснулась, если бы её не тянули вперед и вверх подруги. Пираты готовили их к налетам и захватам – ну кто, в самом деле, будет подозревать таких милых девочек, пока не станет слишком поздно? Давать информацию о мире за пределами базы приходилось поневоле. Они узнали, что там, за стенами, есть иной мир, который живет по иным законам. И поняли, насколько их жизнь на самом деле жуткая и беспросветная. Раньше всё воспринималось как должное и единственно возможное, ведь сравнить-то не с чем было. А оказывается, их сверстники где-то там строят телеспутники для общения с другими странами, ныряют на батискафах в океаны, спокойно гуляют по лесам и полям и учатся не только собирать и разбирать бластер на скорость. И общаются с ними не только обязательными к выполнению командами. Может, они и не поняли до конца, что такое – «свобода», просто они не захотели больше быть вещами. Трое любили друг друга отчаянно и сильно, потому что совсем никого не любить – значит стать такими же, как окружающие пираты, жестокие и равнодушные, а их девочки ненавидели всеми силами души. Трое мечтали вырваться на волю, потому что надо же им было о чем-то мечтать… Первая покусала губы и выдала: - Вообще-то тут трассы поблизости проходят. Правда, такие… не оживленные… но можно аварийку врубить. Кто-то да услышит. - Мамаша, ага, - фыркнула в ответ подруга. Третья подняла голову и тихо проговорила: - Тогда мы взорвем корабль. - Что?! – человечки повернулись к ней с одинаково круглыми глазами. - Если нас найдут эти, мы взорвем корабль, - отстраненно повторила фиксианка. – И живыми мы не дадимся. Так лучше, - она закрыла глаза и опустила голову, окончательно сжимаясь в комочек. Первая вызверилась и едва не зарычала: - Ну, нет! Я тут эта… капитанка, я за вас отвечаю, и я нас вытащу! Вторая, отбивай на общей частоте: «Терпим бедствие в системе…» - как она называется-то? …Звезда Фоойора, во. - Э? А что не на космолингве-то? – удивилась Вторая, пробираясь мимо кресла к пульту. - А это они вон открыли, - Первая залезла в краткую справку, кивнула сама себе и ткнула большим пальцем за спину, в сторону Третьей. – И в честь какого-то деятеля назвали. Фиксианская фамилия. А код планеты вот, держи. Вторая, покусывая губу, быстро отбивала стандартный сигнал SOS, известный даже пиратам. Аварийный маяк вспыхнул красным огоньком, передавая по всем каналам, что в системе Фоойора терпит бедствие корабль. Дополнительно шла информация для тех, кто поймает сигнал и настроится: экипаж из двух землян и одной фиксианки, корабль садится на планету с таким-то кодом. Оставалось только надеяться, что первыми этот сигнал поймают не их «хозяева» из Серого Облака…