На крыльях ветра...

      Снег заметает все, постепенно скрывая обломки кораблей Гильдии и Империи, стирая все следы битвы.       По жилам течет кровь, смешанная с ядом, снежинки мгновенно тают, падая на пылающее жаром лицо. Черную фигуру на белом медленно заносит снегом.       Капитан "Сильваны" не приходит в себя: в голове, затуманенной тяжелым дурманом, сменяет друг друга череда бессвязных картин, то ли снов, то ли горячечного бреда. Они то тускнеют, то снова ослепительно вспыхивают и смешиваются, превращаясь в размытые пятна. Но одно видение намного ярче остальных. Оно так и стоит перед закрытыми глазами, словно фотография, запечатленная на внутренней стороне век.       Капитан словно видит себя со стороны — маленькое черное пятно на бескрайне-белой равнине Дизита. И знакомая фигура, легко двигающаяся по снегу, совсем не оставляющая следов. На ней поношенный пилотский комбинезон, ветер треплет длинные каштановые волосы, от мороза на щеках проступает нежный румянец.       Юрис...       Она подходит совсем близко и садится рядом, не примяв ни одну снежинку, и взгляд у нее радостный и теплый, словно луч солнца в этой ледяной пустыне.       Девушка ласково гладит отросшие, чуть вьющиеся черные волосы, и ее губы улыбаются и шепчут что-то неслышное, но до боли знакомое и родное.       Юрис легко наклоняется вперед так, что длинные душистые пряди щекочут капитану лицо, мягко целует его в лоб и ...исчезает.       Веки капитана дрогнули.       Алекс Роу открыл глаза и увидел небо.       Сколько лет он не видел его, вот так, как сейчас, просто и спокойно. Не вглядываясь в облака, разыскивая притаившегося там врага, не следя за ходом боя и полетом ваншипов, не прокладывая курс для "Сильваны", а просто глядя на эту бесконечную глубокую синеву, умиротворенную и величественную.       Сколько лет он не видел неба...       Одна его половина сейчас смотрит ввысь и не может наглядеться, а вторая мыслит четко и уверенно, действуя почти автоматически. Руки выворачивают карманы, шарят по складкам на одежде, ища то единственное, что связывает его с "самым безопасным местом в мире".       Каждое движение отдается долгой ноющей болью по всему телу и острой пронзительной где-то под сердцем, но это сейчас не важно. Важно другое...       Вот оно!       Из потайного кармана на свет появляется крохотное переговорное устройство, не больше ногтя. Простое донельзя: элементарный транслятор и маленький микрофон, который совсем не рассчитан на большие расстояния, но сейчас это единственная нить, связывающая капитана с его кораблем.       Алекс ни разу не пользовался этим устройством, просто по привычке держа его при себе, и даже не знает, работает оно или нет, но включает транслятор и слышит мощные помехи, которые несет с собой порывистый ветер.

***

      На мостике висит напряженная тишина, вся "Сильвана" замерла, и это словно затишье перед бурей. Корабль без капитана прокладывает курс по воздушным течениям в полной тишине. Вся команда на своих местах, все работает слаженно и четко, как часы.       София стоит на своем обычном месте, рядом с креслом капитана, и смотрит куда-то вдаль, устало опустив плечи. Перед глазами — недавняя картина, пугающая своей четкостью. Белая плита кенотафа на высоком обрыве среди живых цветов, черная трость-ружье, две бутылки: одна с вином, вторая — с чистой водой, и старые пилотские очки. Это все, что осталось. Даже тело того, кому они обязаны жизнью, никто не смог найти и похоронить как положено.       София тяжело вздыхает, стараясь скрыть от команды свои мысли, пока не... Пока что? Сейчас она на корабле главная, и никто не посмеет занять место Алекса Роу. "Сильвана" — корабль одного капитана.       Ее размышления прерывает резкий звук внешней связи, команда непроизвольно вздрагивает, но остается на своих местах, вопросительно глядя на первого помощника.       София медлит, никак не решаясь принять вызов, и сама не знает почему. Динамик надрывается звуком, захлебывается отрывистыми резкими гудками.       Наконец, София кивает, и Вина Лайтинг принимает вызов. Тишина на корабле еще больше сгущается, становится почти осязаемой, ее нарушают лишь потрескивания помех и шум далекого ветра.       "Поврежденная линия. Отбой", — хочет приказать София, но медлит и не говорит ни слова. Шум помех становится невыносимым, заполняя все пространство мостика, мелкой дрожью пробегая по нервам.       И вдруг... тишина.       И в повисшем безмолвии до боли знакомый усталый, но четкий и уверенный голос:       — Внимание! Говорит капитан "Сильваны" Алекс Роу.