Mermaid's tears

Хак не чувствует ни крупицы усталости. Казалось, он вообще ничего не ощущает, кроме жгучей боли в груди и злости. Он позволил принцессе принять участие в этом плане, в то время как должен был остановить ее. Заставить всеми способами отказаться от этой идеи и не позволить Йоне и близко приближаться к кораблям Ким-Джи. Как только они смогли уйти с корабля и переправиться на судно капитана Ги-Ган, та сразу же велела отнести принцессу в ее каюту. Хак осторожно посадил Йону на кровать, стараясь не делать лишних движений, чтобы не доставлять еще большей боли. Он не хотел покидать каюту, собираясь остаться с принцессой и позволять ей сжимать его одежду. Ее пальцы побелели, но она так и не разнимала их, словно стараясь найти поддержку и защиту. Такой сломленной она выглядела лишь после смерти своего отца. Хак боялся, что она вновь может погрузиться в себя. Боялся ее пустого взгляда, и застывших в глазах слез. Это было невыносимо - вновь увидеть ее такой. Как только капитан оказалась в каюте, она спокойно велела Хаку уйти, но даже если ее слова и звучали размеренно, он знал, что это приказ. Капитан сказала, что она поможет и сделает все возможное, чтобы успокоить принцессу. Хак не желал, чтобы кто-то кроме него мог видеть Йону. Сжав челюсти, он аккуратно расцепил пальцы принцессы, нашептывая ей, что скоро вернется, что теперь все в порядке, и она в безопасности. Ее тело не прекращало дрожать, и принцесса не поднимала лицо, чтобы взглянуть на Хака или капитана. Йона просто не могла этого сделать, чувствуя, что многослойный страх все еще давит на ее плечи, прогибая все тело. Хак вышел из комнаты капитана, направляясь в отведенную ему каюту. Глухой звук закрывшейся двери был единственным за всю ночь, который он услышал. Его тело тяжело опустилось на пол рядом с кроватью, оставаясь в таком положении в течение нескольких часов. Он просто продолжал смотреть в одну невидимую точку, сжимая и разжимая кулаки. Его сердце не прекращало бешено биться, дыхание не могло успокоиться и прийти в норму. Хак словно все еще находился в той самой комнате, пропитанной запахом крови и ужасом. Подняв руку к лицу, он взглянул на свою кисть. Его кожа пропитана темно-красной жидкостью, которая въелась в его поры. С детства Хака учили управляться с оружием, наносить удары и слушать, как из-за быстрой скорости свистит металл, разрезая воздух. Это то, к чему он привык с раннего возраста, то к чему его вели на протяжении многих лет. Главной целью Хака было защищать королевскую семью, обеспечить безопасность принцессе, что бы ни случилось. Он ее щит, который принимал на себя все удары и капли крови. И он знал, что Йона ненавидит чувствовать себя существом, требующим вечного надзора и защиты. Однако, принцесса явно не создана для того, чтобы приносить смерть. Этот ледяной страх в ее глазах, от которого сжимается грудь Хака, все еще стоит перед его взором. Он резко сжимает пальцы в кулак, с силой ударяя им по деревянным половицам. Тихое рычание вырывается сквозь плотно сжатые зубы. Он должен был уберечь Йону от этого, оградить ее от чувства вины за то, что лишила жизни человека. Тихие осторожные шаги за дверью и последовавший стук в дверь заставили Хака резко подняться на ноги и впиться глазами в кусок дерева. Боковым зрением он видел, что слабые лучи солнца пробивались сквозь стекло в окне, вырезанном под самым потолком. Уже рассвело, а его тело все еще не может сбросить с себя оцепенение от испытанного. — Хак, — позвал голос Юна, после чего дверь медленно отворилась, впуская мальчика внутрь комнаты. — Что случилось? Йона в порядке? Юн уже переоделся в свою обычную одежду и теперь не спеша закрыл дверь, не решаясь пройти дальше в комнату. Он кивнул на последний вопрос Хака, позволяя его мышцам заметно расслабиться. — Она спала, когда я последний раз спрашивал капитана, — проговорил мальчик, сплетая пальцы на руках. — Когда Йона проснется, она будет в ужасе, и ты единственный, кого она захочет видеть. Его тихий голос почти сливался с тишиной в комнате. Хак внимательно смотрел на лицо Юна, которое по сравнению с его еле слышными словами выражало уверенность, смешанную с искренним беспокойством и волнением. Несмотря на слова Юна, Хак уже знал, что обязан быть рядом с принцессой и лишь то, что Йоне был нужен отдых, останавливало его. Он кивнул на слова мальчика, и, прежде чем задать терзающий его вопрос, глубоко втянул воздух, пытаясь совладать с эмоциями. — Юн, что произошло на корабле? Ему уже сообщили, что этот корабль был «главным» судном, на котором присутствовал Янг Ким-Джи. И это именно из его груди торчала рукоять ножа. В течение всей ночи его мысли не могли успокоиться, продолжая безостановочно рисовать картины возможных событий. Почему принцесса оказалась в его комнате? Почему сейчас Юн выглядит так, словно чувствует вину за все произошедшее? Услышав вопрос Хака, мальчик сжал пальцы сильнее и опустил голову вниз. По его напряженной фигуре было видно, что он тщательно подбирает слова, и Хак был этому благодарен. Сейчас, кажется, любая неправильно сказанная фраза может сломать его с трудом построенное спокойствие. — Когда мы оказались в трюме, — начал Юн, все еще не поднимая головы, — мне казалось, что мы собираемся следовать уже придуманному плану. Однако, одна из пленниц сообщила, что именно сегодня тот день, когда он забирает одну из девушек и... она больше не возвращается. Он сглотнул, и его голос постепенно начал дрожать. Юн вцепился пальцами в ткань своей одежды, сжимая ее до того момента, пока костяшки пальцев не побелели. Хак повернулся к нему спиной и сделал шаг в сторону небольшого стола, стоящего возле кровати. Он наклонился вперед, опираясь руками о шершавую деревянную поверхность. — И после слов этой девушки Йона повела себя странно. Она дала мне изумруд, который сняла со своих украшений и сказала, чтобы я сделал, как она попросит. — Его голос дрожал все больше, но уже не был таким тихим как прежде. — Она сказала, что я должен положить его в замочную скважину, когда Ким-Джи заберет девушку, а стража начнет закрывать за ним двери. Юн шумно втянул воздух, но уже через секунду продолжил. — Как и сказала заложница, он пришел. Йона не стала прятаться, она... решила стать той самой девушкой, которую он заберет. И он забрал ее. С каждым словом руки Хака сжимали столешницу все сильнее, посылая ноющую боль по суставам. Он будто старался разломить предмет на две части, чтобы хоть как-то успокоиться, но потребность что-то разрушить становилась почти невыносимой. Йона решила защитить одну из заложниц, чтобы не позволить Янг Ким-Джи лишить жизни еще одну девушку. Как опрометчиво и глупо с ее стороны, но это именно то, что делает Йону такой, какая она есть. Потребность защищать других. — Что было потом? — смог выдавить Хак, впившись взглядом в узор на дереве. Когда Юн не ответил он повторил громче и тверже. — Что было потом, Юн? За спиной Хака раздался приглушенный всхлип, который мальчик пытался спрятать своей ладонью. — Я сделал, как обещал ей. Когда стража закрыла дверь и спустя несколько секунд удалилась, я понял, что дверь все еще открыта. — Его голос обрывался на некоторых словах, но он заставлял себя говорить. — Ключ прошелся поверх изумруда, не задев запирающий механизм. Хак был готов рассмеяться, но смех вышел бы ненастоящим и жестким. Этот старый трюк с замком принцесса проделывала еще в самом детстве, когда слуги на ночь запирали дверь ее спальни. Принцессе не нравилось чувствовать себя отрезанной от внешнего мира, словно сидишь в клетке, даже если была ночь. Она не понимала, что все это было ради ее безопасности, но когда отец Йоны понял, что его дочь оказалась гораздо хитрее и смышленее, сдался и больше никогда не просил слуг запирать замок. Это была ее маленькая победа, благодаря которой Йона добилась «свободы». Уже в таком возрасте Хак восхищался юной принцессой. — Когда пленницы были выведены из комнаты, я собирался сразу направиться за Йоной, но... на шум появилась стража, — произнес Юн. — Я не с-смог быстро вернуться за ней, а когда, наконец, добрался до его комнаты, то увидел, как... Йона отходила в сторону от кровати, на которой лежал Ким-Джи. Я еще не видел ее такой напуганной, — выдохнул Юн с тихим всхлипом. — Когда я попытался подойти к ней, она закричала и не позволила мне даже приблизиться. Прикрыв глаза, Хак вспомнил, как выглядела принцесса, когда он только вошел в комнату. Он навсегда запомнил ее тело, сотрясающееся от рыданий. Хак вновь и вновь прокручивал в сознании ее обнаженные плечи, открытый воротник платья и развязанный на талии пояс. Мысли об этом лишь ожесточали ситуацию, заставляя его приказывать самому себе держать себя в руках. Сдерживаться и усмирять собственных внутренних демонов. — Как долго она была с ним в комнате? — низким напряженным голосом спросил он, боясь услышать ответ. — Я н-не знаю, — пробормотал Юн, и по его неуверенным словам Хак понял, что Юн думает о том же, о чем и он. — Я не думаю, что достаточно долго, но... Черт! Это я виноват! Последний раз крепко закрыв веки и глубоко вдохнув кислород, Хак развернулся, потому что больше не мог находиться в этой комнате. Он видел, как Юн стискивал зубы, чтобы не издавать ни звука, но мокрые дорожки от слез полностью выдавали его. Мальчик не смотрел на него, его глаза были опущены, а губы поджаты. Хак не знал, что он должен сказать, чтобы прекратить его слезы. Казалось, сейчас ничего не может стереть это выражение лица. — Ты не виноват. Все, что сказал Хак, прежде чем обойти Юна и быстрым шагом направиться по коридору в сторону каюты капитана Ги-Ган. Он действительно не считал мальчика виноватым, потому что чувствовал, что груз вины лежит на нем самом. Хак успел услышать голос Юна, зовущий его по имени, но он не стал оборачиваться и возвращаться. Сейчас для него важен лишь один человек на корабле. Тот, который безмолвно требует присутствия Хака рядом с собой. Он уверенно преодолел все расстояние и, оказавшись в нескольких метрах от нужной двери, увидел одного из пиратов, который охранял помещение от посторонних. Одна часть Хака была благодарна капитану за это, а вторая кричала о том, что это именно он должен быть тем, кто охраняет принцессу. Когда он подошел почти вплотную к пирату, тот твердо произнес: — Капитан запретила пускать кого-либо. Хак не собирался тратить на него свое время и именно поэтому уже готов был схватить его и откинуть в сторону, не беспокоясь о том, что за этим последует. — Пропусти его, — голос Джи-Ха проскользнул сквозь ледяное раздражение, покрывающее Хака с ног до головы. Его взгляд прошел поверх плеча пирата и остановился на Зеленом Драконе. На лице Джи-Ха была привычная усмешка, но Хак не мог не заметить беспокойство в его глазах, которое можно было прочесть у каждого члена команды. Пират фыркнул, но отошел в сторону, открывая Хаку дорогу. Он бегло взглянул на Джи-Ха и кивнул ему, на что тот лишь нервно улыбнулся. Хак отворил дверь, надеясь, что этот звук не потревожит принцессу. Когда он оказался внутри комнаты, то его взгляд тут же нашел Йону, сидящую на кровати. Ее поза была похожа на ту, в которой она была, когда он нашел ее в каюте Янг Ким-Джи. От осознания этого его легкие сдавило цепями, останавливая приток кислорода. — Хак, — раздался слабый голос принцессы. Ее лицо было повернуто к нему, а глаза смотрели с чем-то похожим на радость, будто на нее нашло внутреннее спокойствие. Он сделал пару широких шагов, оказавшись прямо перед кроватью принцессы. Ее ноги, прижатые к груди, закрыты тонким одеялом. Одежда, которая была на ней вечером, сменилась на одно из ее легких хлопковых платьев, открывающих руки. Взгляд Хака изучающе прошелся от ее кистей, лежащих на коленях, до изгиба плеч, заметив несколько синяков. Ее запястья представляли собой сплетение темно-синих отметин от грубого захвата Ким-Джи. Хак тяжело сглотнул и поднял глаза на лицо Йоны. Его тело, казалось, отказалось ему повиноваться в этот момент. Синеватый след на ее скуле и несколько таких же отметок на шее. Кто-то словно нанес Хаку сильный удар в живот, от чего он хочет согнуться пополам и безнадежно хватать ртом воздух. Его колени ослабевают, и он глухо опускается перед ней, ощущая, как гнев и вина скребут изнутри его тело. Хак не сводит взгляда с глаз принцессы, видя в них десятки непонятных ему эмоций, среди которых он может распознать хорошо знакомый ему страх. — Принцесса... Он не знал, что еще может сказать. Все существующие слова кажутся бесполезными и неважными, потому что он неспособен как-то облегчить терзания Йоны. Не знает, как попросить у нее прощения за то, что его не было рядом, чтобы все исправить. — Я убила его, — вновь повторяет она те же слова, что говорила вчера. — У тебя не было выбора. Он ненавидит себя за эти слова, но это действительно так. Ей больше ничего не оставалось, как с помощью оружия защитить свою жизнь. — Главное, что сейчас твоей жизни ничего не угрожает, и я больше не допущу, чтобы подобное повторилось. Я буду рядом с тобой, и тебе никогда больше не придется держать нож в руках. Я не позволю. Ее губы затронула слабая отчаянная улыбка. Она медленно покачала головой, не сводя глаз с Хака. Она едва не распадалась на маленькие кусочки, находясь сейчас перед ним. — Он мертв. Хак потянулся вперед и взял ее небольшие ладошки в свои руки. Она не сопротивлялась, но он увидел, как на мгновение напряглось ее тело, а спустя секунду плечи вновь расслабились, как и черты ее лица. — Я понимаю, что ты чувствуешь, — тихо начал он, поглаживая большим пальцев поврежденную кожу ее запястий. — Когда я сделал это первый раз, то не мог смотреть на оружие в течение нескольких дней, пока старик не привел меня в чувства. Я знаю, что ты чувствуешь, но... Буквально через мгновение Йона выдернула свои руки и взяла лицо Хака в ладони, приблизив свое лицо к его. Она глубоко дышала, и дыхание рваными потоками срывалось с ее приоткрытых губ. Принцесса словно через глаза Хака старалась заглянуть внутрь него, настолько пронзительным и тяжелым казался ее взгляд. Между их лицами было всего несколько сантиметров, и Хак почувствовал, как воздух в помощении сгустился и потеплел. Йона вновь покачала головой, смотря на него. — Ты не понимаешь, — произнесла она. В ее словах запечатаны слезы. — Мне страшно, но не из-за того, что я лишила жизни человека. Хак нахмурился и с непониманием продолжал следить за выражением лица принцессы. — Мне страшно, потому что я ничего не чувствую, — шепотом произнесла она, продолжая держать его лицо между своих ладоней. — Ничего. Словно это не я убила человека. Э-это... отвратительно. Хак не шевелился, совершенно не двигался и, скорее всего, не смог бы. Боль в голосе Йоны рваными ранами ложилась на его кожу. Ее слова были не тем, что он готов был услышать, но Хак точно знал, что не может с ними согласиться. — Смерть – это лучшее, что он мог получить. Он повинен в гибели нескольких девушек, и, кто знает, сколько еще пленниц было продано, — сказал Хак, убирая ее руки со своего лица и сжимая ее ладони, после чего более суровым голосом произнес. — Он заслужил это. Она кивнула, соглашаясь с ним. — Я все еще чувствую его кровь на руках. — Она опустила глаза на свои ладони, а ее губы нервно дрогнули. — Прости, что разочаровала тебя. Дыхание Хака замедлилось от того, что она сказала. Она просит прощения? Зачем она это делает, когда все должно быть наоборот. Кажется, он никогда не сможет понять мысли этой девушки, которая из последних сил смогла поднять уголки своих губ в грустную улыбку. Он поднял ее руки, повернув кисти так, чтобы его губы касались темно-синих отметин. Йона резко втянула воздух, ее глаза немного расширились, но она не отклонилась назад. Хак прикрыл глаза, прижимаясь губами к ее коже и ощущая, как ускорился пульс принцессы. — Я никогда не смогу простить себе то, что Янг Ким-Джи сделал с тобой. — Его хриплый низкий шепот, окутывает Йону теплым туманом. — Я должен знать, что он не... — Он запнулся, не сумев заставить себя произнести эти слова. — Прошу, скажи, что это единственные следы от его грязных рук на твоем теле. Когда он открывает глаза, вновь встречаясь с ранками на ее лице и синяками на шее, то надеется, что хватка на запястьях Йоны не стала сильнее. Он замечает, как принцесса прикусила нижнюю губу, а ее скулы слегка покраснели. Она явно поняла, что именно он имел в виду. Хак был готов зарычать от мыслей, которые стремительно начали проноситься в его голове, но движение принцессы остановило его. Она покачала головой, продолжая кусать губу. — Он не сделал ничего из того, о чем ты думаешь. Волна легкости затопила его внутренности, он резко выдохнул, почувствовав, что, наконец, может свободно дышать. Не отпуская ее ладони из своих рук, он произнес: — Йона... я потрачу остаток своей жизни, чтобы защищать тебя и быть рядом, моя принцесса.