Mermaid's tears

Звук ударяющегося друг о друга металла вытесняет все мысли из головы, заполняя собой каждый участок черепа. Хак не останавливается ни на секунду, продолжая отражать атаки наемников Янг Ким-Джи. Из-за тянущей боли в мышцах движения парня потеряли быстроту и резкость, но он, стараясь игнорировать любые ощущения, с точностью поражает живые мишени. Он уже несколько раз успел пожалеть о том, что убийства запрещены. Кажется, что от того, что он сдерживается, сосредоточенность теряется гораздо быстрее. Хак крепче сжимает пальцами рукоять своего оружия, его глаза быстро осматривают ночное небо, надеясь увидеть сигнальный огонь. Его нет уже довольно долго, и неприятное чувство беспокойства все глубже укореняется внутри парня. Он сжимает зубы, желая, чтобы его мысли не возвращались к Йоне и Юну. Хак никогда не признается, что план принцессы действительно имеет смысл, и сейчас это их единственная возможность найти корабль с заложницами. — Фейерверк. Парень резко поворачивает голову на тихий голос, который он, однако, смог расслышать среди криков и ударов ножей. У самого борта корабля стоит Шинха, его лицо, наполовину скрытое маской, немного поднято к темному небу. Его губы продолжают беззвучно повторять это простое слово, от которого мелкая волна мурашек проходит по спине Хака. Он за пару широких шагов преодолевает расстояние между ним и Шинхой, останавливаясь рядом с Синим Драконом. — Где они? — Хак старается говорить четко и уверенно, игнорируя странную дрожь в голосе. Шинха не поворачивает лицо к парню, лишь вытягивает руку вперед, указывая на один из кораблей Ким-Джи. Заметив нужное судно, Хак вцепляется пальцами свободной руки в деревянный борт корабля, словно стараясь раскрошить его в щепки. — Далеко. — Он почти прошипел эти слова, сквозь сжатые зубы. Развернувшись, он в течение мгновения ищет Зеленого Дракона. — Джи-Ха! Дракон находится всего в паре метров от парня, на верхней палубе. Его окружают три наемника, и Хак видит, как Джи-Ха лишь улыбается, смотря на них. Он резко ныряет вниз, выкидывая ногу и очерчивая дугу, чтобы сбить людей Ким-Джи. Когда все три человека со стонами падают на спины, Дракон небрежным движением смахивает пряди волос с лица и поворачивается к Хаку, наигранно лениво опираясь на деревянные резные перила. — Ты что-то хотел? — Сигнал, — громко произносит Хак, замечая, как лицо Дракона становится более серьезным, а поза напряженнее. — Переправь Шинху на корабль, с которого был выпущен фейерверк. Джи-Ха кивает, выпрямляет одну руку, опираясь ею о перила, и спрыгивает на нижнюю палубу. За полшага подходит к Синему Дракону, оборачивает одну руку вокруг его туловища, уже собираясь покинуть этот корабль. — Джи-Ха, — еще раз зовет Хак, смотря на Дракона, — потом немедленно возвращайся за мной. Зеленый Дракон приподнимает одну бровь, а через секунду его губы растягивает ухмылка. Этот ироничный изгиб рта заставляет Хака крепче вцепиться пальцами в рукоять своего копья, чтобы не бросить какую-либо колкость. Лицо Хака остается непроницаемым, ни один мускул не дергается, но внутри все готово плавиться от острого чувства отвращения к самому себе. Сейчас он зависим от самого безответственного Дракона, и это почти что сводит его с ума, накаляя чувство злости. — Как скажешь, — с издевкой отвечает Джи-Ха и с той же неизменной язвительной улыбкой, — капитан. Возможно, никто другой бы не заметил, как оба Дракона исчезли с палубы, но Хак уловил каждое малейшее движение. Его реакция отточена до совершенства, и это одна из тех вещей, благодаря которым он все еще жив. Именно поэтому тихие шаги, раздавшиеся за спиной, не были для него неожиданностью. Парень, не разворачиваясь, замахивается копьем, ударяя плоской частью лезвия необычной формы. Глухой удар о деревянные доски четко дает понять, что наемник больше не несет опасности. Вокруг мечутся тела, убежденные, что их сил хватит, чтобы одолеть пиратов. Ни один из их ударов мечом нельзя назвать продуманным и взвешенным. Они словно просто стараются попасть в цель, надеются зацепить участок кожи и проткнуть плоть. Кучка обычных головорезов, чей разум полностью прогнил и покорежился, как заржавевшая морская цепь. Хак считает каждый свой шаг, забивая голову бесполезными цифрами, смысл которых ясен только ему. Два шага. Поворот. Удар. Шаг. Замах. Удар. Число в голове уже стало трехзначным, а Джи-Ха все еще не появился. Наверное, прошло не больше десяти минут, но они скорее напоминают долгие часы бессонных ночей. Ожидание, ожидание, ожидание. Оно скребет внутренности, заставляя ворочаться, чтобы найти позу, которая не причиняла бы столько неудобств. Нервы парня едва не дребезжат, а раздражение все больше овладевает разумными мыслями. Обостренный слух сообщает о движение за спиной парня. Тело реагирует быстрее, чем в сознании движется поток бессвязных мыслей. Хак заносит меч и быстро поворачивается, чтобы нанести обезвреживающий удар. Он успевает одернуть руку, когда лезвие останавливается буквально в паре сантиметров от лица Зеленого Дракона. Его брови подняты вверх, а странный бледноватый оттенок кожи Дракона едва не смешит Хака. — Ты чуть не задел меня, — недовольно произносит он, немного наклоняя голову. — Успел так сильно соскучиться? Хак опускает лезвие своего оружия вниз. — Почему так долго? — На корабле все улажено, — игнорирует его Джи-Ха, опираясь одной рукой о деревянный борт. — Сейчас стоит заняться наемниками Ким-Джи. На лице Хака непроизвольно появляется недобрая ухмылка, а глаза прищурено изучают острые черты лица Дракона. — Перенеси меня на корабль, — холодным голосом требует парень, с легкостью перекидывая тяжелое оружие в другую руку. — Наемники уже не моя работа. Когда Джи-Ха ничего не отвечает, а выражение его лица пропитано сомнением, Хак уже грубее произносит: — Не вынуждай заставлять тебя. — Не хотел я этого делать... — тихо говорит Дракон, качая головой. Хак не успевает ничего ответить, потому что Джи-Ха не ждет ответа и уже подхватывает его в воздух, направляясь в сторону нужного корабля. Холодный ночной ветер бьет по лицу, спутывает волосы, но резкие порывы освежают разгоряченное тело и пульсирующие мысли. Кажется, даже зрение стало четче, заострились все детали. Возможно, именно поэтому Хак замечает странное выражение лица Дракона. — Почему так долго? — не скрывая раздражения, снова спрашивает он, но, не дожидаясь ответа, задает следующий вопрос. — Вы нашли заложниц? Йона и Юн в порядке? Уголок рта Дракона приподнимается вверх, но улыбка выглядит нервной и вынужденной. Словно этот саркастичный изгиб губ дается парню необычайно тяжело, и он затрачивает последние крупицы энергии на него. Джи-Ха не отвечает, не пытается взглянуть на Хака. Его взгляд прикован к чему-то вдалеке или скорее сквозь этот предмет. Хак сжимает зубы и тяжело сглатывает. На его челюсти дергается мускул, а глаза, цвет которых стал насыщеннее от эмоций, неотрывно смотрят на Дракона. — Да, мы нашли заложниц, — выдыхает Джи-Ха вместе со звуком взрыва на одном из кораблей. Он прочищает горло. — С ними все в порядке, просто сильно напуганы. Еле различимая дрожь в голосе Дракона ледяной волной проходит по коже Хака. Он понимает, что тот ему что-то не договаривает и сейчас совершенно не собирается этого делать, отступаясь от какой-то волнующей его темы. Меньше чем через минуту полета подошва обуви Хака беззвучно касается широких деревянных досок нужного корабля. Он внимательно изучает палубу, прислушивается ко всем звукам и шорохам. Почти все пространство носовой части судна занято молодыми девушками. Они сидят, прижавшись друг к другу, и, почувствовав появление новых людей на корабле, осторожно поднимают головы. В их глазах плеется страх, смешанный с чистой искренней благодарностью. Осмотрев последний раз спасенных заложниц, Хак поворачивает лицо к стоящему рядом Зеленому Дракону. Джи-Ха не смотрит на парня, его голова опущена, скулы резко очерчены. Хак опускает глаза вниз и видит сжатые в кулак пальцы с побелевшими костяшками. Дракон выглядит так, словно готов что-то ударить, и он будет нисколько не против, если этот предмет разлетится на сотни мелких кусочков. Парень уже открывает рот, но в этот момент по лестнице, ведущий на нижний ярус корабля, поднимается Юн. Он уже скинул парик, но длинное женское платье все еще на нем. Парень делает шаг в сторону мальчика, но когда Юн поднимает голову, услышав шаги, Хак прищуривается, изучающее вглядываясь в лицо мальчика. Юн замирает на месте, он часто моргает, и только сейчас Хак замечает его глаза, покрасневшие от слез. По ощущениям, железные осколки раздробленных ножей заполняют органы Хака. Тяжелое чувство страха и беспокойства подкатывает к горлу парня, когда он вдруг понимает, что Йоны нет на палубе. — Юн, — начинает он, стараясь, чтобы его голос был сплетен из уверенности и решительности. — Где принцесса? Слова сказаны еле слышно, голос звучит слабо и с придыханием, когда мальчик произносит: — Хак... — Где Йона? — тверже и требовательнее спрашивает парень. Вопрос больше похож на рычание, когда он вырывается из его горла. Губы Юна вновь размыкаются, но он ничего не произносит, и тогда Хак прошипев что-то нечленораздельное, собирается обойти мальчика, чтобы спуститься по лестнице. Он не знает, где принцесса, но сейчас спуск вниз кажется самым рациональным и логичным решением этой проблемы. Его нога опускается на первую ступеньку, как вдруг кто-то хватает его за плечо и одну руку, заводя ее за спину и выхватывая копье. — Хак, тебе нельзя к ней, — шипит рядом с его ухом Джи-Ха. – Сделай так, как я прошу: не ходи к принцессе. — Черта с два я буду слушать тебя! Злость, которую Хак так старательно подавлял, чувствуется в каждом его движении и слове. Эти двое что-то скрывают от него, и, что еще более важно, они скрывают от него Йону, которую парню сейчас жизненно необходимо увидеть. Чем яростнее Хак пытается вырваться, тем сильнее его старается удерживать Зеленый Дракон. — Убери руки, — рычит Хак, дергаясь вперед и чувствуя, как ослабевает хватка Дракона. Джи-Ха не успевает перехватить парня, когда тот вырывается из его рук и, перелетая сразу через несколько ступенек, заворачивает в коридор. Завернув за угол и не услышав шагов Дракона, собирающегося снова попытаться схватить его, Хак уже более медленными, но широкими шагами направляется по узкому коридору. В его голове вращается бесконечное множество вопросов, но действительно волнует его сейчас лишь один. Сделав очередной поворот, он замечает приоткрытую дверь, из которой пробивается яркий свет от светильников. Чем ближе парень подходит к двери, тем тяжелее становятся его ноги. Ступни состоят из влажной глины, не позволяющей свободно передвигаться. Сердце учащенно бьется в груди, заглушая звук шагов в сознании парня. Несмотря на все это, он не замедляет шаг и вскоре его пальцы толкают дверь, и она с тихим скрипом отворяется вовнутрь комнаты. Глаза парня в течение секунды привыкают к яркому свету, исходящему от напольных ламп, заполненных десятками маленьких свечей. Хак моргает один, второй раз, но как только его зрение проясняется, что-то похожее на электрический заряд распространяется по костям. Принцесса. Она сидит на полу, вжавшись в самый угол комнаты и обхватив ноги руками. Голова опущена на колени. Ее пальцы впиваются в обнаженную кожу ног, потому что полы ее платья почти полностью распахнуты. Ткань платья сползла вниз, оголяя одно плечо. Хак делает медленный оторопелый шаг в сторону Йоны, когда замечает еще пару человек в комнате. Шинха стоит на приличном расстоянии от принцессы. По его немного дерганым и резким движениям складывается ощущение, что он не позволяет себе приблизиться к принцессе. На массивной кровати, занимающей большую часть комнаты, на боку лежит тело. Его уже вряд ли можно назвать человеком, потому что из груди мужчины торчит рукоять ножа. По короткой металлической рукояти Хак узнает нож, который он сам дал принцессе перед тем, как они с Юном отправились в тот злосчастный дом. Темно-красное пятно растеклось по одежде мужчины, стекая на шерстяное покрывало и склеивая темный ворс. Парень делает глубокий вдох, сжимает пальцы в кулак и медленно подходит к принцессе. Он понимает, что она чувствует его приближение, но даже не поднимает головы. Пальцы Йоны сильнее впиваются в кожу обнаженных ног, а она словно пытается вжаться как можно глубже в стену. Старается стать с досками единым целым. Ее тихие всхлипы становятся чаще и громче, когда Хак садится рядом с ней. Теперь он замечает, как трясет все тело принцессы. Ее плечи дрожат, но не только от тихих рыданий, вырывающихся из ее груди. Йона старается глотать слезы, но страх и ужас, кажется, бьет ее по лицу, доставляя еще больше боли. — Йона, — тихо зовет он, поднимая руку и легко прикасаясь кончиками пальцев к ее плечам. Напряжение очень медленно покидает ее спину, когда она слышит голос и понимает, что это Хак. Так же медленно, будто чувствуя, что вот-вот распадется на части, принцесса поднимает голову. Хак мысленно раз за разом просит у всех возможных Богов спокойствия, потому что сейчас в его мыслях присутствует лишь одна кровожадная потребность что-нибудь разрушить. Сломать, расколоть или раздробить на части, и ему все равно будет ли это неодушевленный предмет или кости живого человека. Он сжимает челюсти и учащенно дышит, впиваясь взглядом в лицо девушки перед ним. Хак очень, очень медленно изучает запекшуюся кровь на ссадине в уголке нижней губы. Подавляет болезненную потребность осторожно прикоснуться к скуле, на которой начинает проявляться синеватый оттенок от удара. Щеки Йоны рассекают влажные дорожки от слез, которые она усиленно старается сдерживать. Хаку приходится до хруста сжать кулаки, когда его взгляд опускается с лица принцессы к ее шее. Несколько красных следов от пальцев, как извращенный узор, украшают ее кожу. Он пытался задушить ее. Мысль о том, что этот человек погиб не от его собственных рук, многослойной злостью и разочарованием опускается на Хака. Он не достоин был погибнуть всего лишь от ножа в сердце. Поочередно сломанные конечности были бы лишь прелюдией перед настоящей пыткой. Парень видит, как нервно двигаются непослушные губы девушки, но он совершенно не слышит ее слов. Сейчас он понял, почему Джи-Ха и Юн не хотели пускать его к ней. Лишь глаза Йоны, в которых плескается слишком много ужаса и страха, которые может вынести обычный человек, заставляют его оставаться на месте. Чистейшая ярость течет по его венам, распространяясь по всему телу и заполняя каждый капилляр. Сквозь красную пелену гнева его сознания достигает прерывистый шепот принцессы. — Я-я... убила е-его, — повторяет она вновь и вновь, а ее тело начинает дрожать с каждой новой фразой все больше. — У-убила... Хак приказывает своим рукам двигаться, разжимает окаменевшие пальцы и быстро снимает с себя длинный синий плащ. Он кладет его на колено, и его внутренней выдержки больше недостаточно для того, чтобы удерживать себя от прикосновений к принцессе. Он едва ощутимо дотрагивается кончиками пальцев до ранки на губе Йоны, осторожно проводит по скуле. Принцесса вздрагивает, но не от боли, а от неожиданной нежности и трепета в прикосновениях Хака. Парень опускает глаза, замечая, как Йона сжимает дрожащие губы. — Йона, прости меня, — с отчаянием выдыхает Хак, чувствуя щемящую боль в груди. Он не остановил Йону. Он должен был запереть ее в одной из кают корабля и связать, если бы понадобилось, но точно не позволять ей осуществить этот план. Когда он снова произносит ее имя, легко касаясь шеи принцессы, девушка тянется вперед. Она буквально падает на грудь Хака, цепляясь за его одежду и сжимая ее пальцами. Всхлипы, которые принцесса уже не старается подавлять в груди, теперь звучат приглушенно из-за того, что она уткнулась лицом в грудь парня. В течение мгновения Хак не шевелится, ощущая, как застыл каждый его мускул. Потом он берет плащ и с головой накрывает им тело девушки. Она кажется маленьким комочком, разбитым и нуждающимся в тепле. Хак оборачивает одну руку вокруг тонких плеч Йоны, а вторую кладет под колени. Он крепко прижимает дрожащее тело к себе, чувствуя как сильно колотится сердце девушки. Он легко поднимается на ноги и немного опускает лицо, прижимаясь губами к голове Йоны, покрытой его плащом. — Моя принцесса, — шепчет он, — все закончилось. Воздух тяжелым сгустком останавливается в его горле, когда он слышит голос, ее слабый хриплый голос. — Ты п-пришел... за мной. — Я всегда за тобой приду, моя принцесса, — не думая о том, слышит она его или нет, произносит он. — Всегда.