Хрустальный алмаз в судьбе закаленной стали

Кабинет полковника Роя Мустанга

— Я правильно понимаю, — осведомилась девушка, выдержав короткую паузу после продолжительной тирады полковника. — Вы вызвали меня ни с того ни с сего с другого конца страны, когда я уже фактически внедрилась во вражескую группировку и добыла так «необходимые стране сведения», — передразнивая манеру разговора полковника, она с каждым словом поднимала тон все выше, а активные жестикуляции, свойственные этой особе незаметно набирали интенсивность, — чтобы выполнить какое-то порученице, не имеющие никакого отношения к моей специальности?! — Все это девушка говорила с таким задором и так искренне-весело, что даже мысли не возникало, будто она злится. На самом же деле она была вне себя. Еще бы! Несколько месяцев тщетных попыток внедрения к революционерам неделю назад наконец-то увенчались успехом, ей оставались считанные дни, дабы добыть то, что было поручено ей полковником, но этот самодур срочным донесением вызывает ее в Ист-сити, словно забывая о таком долгом и изощренном компостировании ее мозга, на тему столь важных для страны сведений. — Интересно, — не без иронии заметил полковник, — о какой такой специальности идет речь? Он прекрасно знал, что имеет в виду девушка, и тем не менее не упустил возможности лишний раз над ней поиздеваться. Майор резко перешла на более спокойный тон и сейчас, бесцеремонно облокотившись о его стол обеими руками и буравя взглядом, говорила чуть ли не шепотом: — Вы прекрасно знаете, что передовая — не мой профиль, — в голосе звенели нотки стали. — Не лучше было бы отправить на это задание, кого по-способнее? — Твой профиль, не твой, — лениво протянул мужчина, но следующие слова отчеканил четко. — Это приказ, — непримиримо бросил он, бросая строгий взгляд на девушку. — К тому же, — его тон заметно смягчился. — Из всех возможных ты — единственная, кто сможет за ним сейчас присмотреть. Что ж тут сказать: с Роем у них всегда была взаимная антипатия, с самого первого дня знакомства. Мустанга изрядно бесила ее холодность и прямота, к тому же, девушка не упускала ни малейшей возможности его подтрунить. Выводя поковника из себя она получала особое удовольствие, упиваясь его ненавистью к ней в эти минуты. Все их диалоги (если можно их так назвать) обычно были насквозь пропитаны ядом и иронией, но сегодня у наших героев не было на то ни времени, ни настроения. Однако, не смотря на всю эту, казалось бы, вражду, работали они как нельзя четко. Не в правилах Мустанга строить козни подчиненным, забрасывая ненужной работой, равно как и не в правилах майора проявлять вольности из-за конфликтов с начальством. Она была верна ему, как никто другой, на то была воля ее брата. К слову сказать, после его смерти девушка и стала такой стервой, и не только по отношению к Рою, являвшимся в ее глазах никем иным, как предателем Витсента. Окончательно решив скрывать свою слабость за маской дерзости и цинизма, она думала таким образом защитить свою изрядно впечатлительную натуру от грязи окружающего мира. День был солнечный. Солнце находясь в зените, одаривало всех прохожих своим теплом. По яркому голубому небу медленно тянулась белоснежная вереница облаков, чем-то отдаленно напоминающих то ли огромную курящую гусеницу из «Алиса в стране чудес», то ли могучего дракона. Молодая девушка лет двадцати, вышедшая недавно из штаба, задумчиво всматривалась в клубы дыма, извергающиеся гусеницей. Она была полностью погружена в свои мысли и в данный момент не принадлежала ни себе, ни этому миру. Подобное частенько происходило с ней на гражданке, когда майор не была обременена офицерскими обязанностями. Признаться, профессия военного была не то что ей не к лицу, она и вовсе была ей чужда. Девушка производила впечатление художницы, поэтессы, балерины в конце концов, но никак не офицера. Она была маленькой, тоненькой; нежным воздушным созданием, которое хотелось скорее защитить, нежели отпустить в столь чуждую для нее среду. Но внешность зачастую бывает обманчива, и нежный хрусталь на поверку оказывается прочным алмазом, который в свою очередь является тоже поддельным, что выяснится очень нескоро.

***

Следующим днем братья Элрики ухватились за новую ниточку, ведущую к разгадке тайны философского камня, но, увы, она оборвалась столь же скоро, как и нашлась. Доктор Марко — дезертир по словам бригадного генерала — был убит солдатами Аместриса, следовавшими приказу данного алхимика. Братья опоздали: материалы были засекречены, единственный человек, который что-то знал, убит, да и сам бригадный генерал вскоре попадет впросак с объявившимся серийным убийцей государственных алхимиков. Но это будет позже. А сейчас, запустив руки в карманы штанов, Эдвард понурый шел вдоль главной дороги поселка Марко и интервалом в два шага отправлял перед собой в полет серый камешек, валявшийся под ногами. Снова они в тупике. Ни единой зацепки. На ум приходило лишь пробраться в архив и, игнорируя запреты, выкрасть результаты исследования доктора. Альфонс, громыхая доспехами, шел чуть позади брата, прибывая в точно таком же состоянии. Сейчас они держали путь на станцию, намереваясь поскорее вернуться в город. Однако благополучно, не то что достигнуть Ист-сити, выехать из деревни им не удалось. Как уже упоминалось ранее, на Баск Грана было совершено нападение, увенчавшиеся, к слову сказать, успехом. Убийце со шрамом также было известно о нахождении Стального в этом поселке. Долго братьев искать не пришлось: они стали невольными свидетелями кончины бригадного генерала и, угадав дальнейшие намерения неизвестного, поспешили ретироваться. Погоня затянулась. Элрики, не знавшие еще наверняка, за кем конкретно гонится убийца, разделились. Однако разлука была недолгой: вскоре Эдвард услышал со стороны переулка знакомый голос брата и нырнул туда. В тот самый момент юноша успел дорисовать на стене алхимический круг и провести реакцию, в ходе которой за братьями выросла кирпичная преграда. Но и это не остановило Шрама. Сломав стену, он поспешил отрезать последний путь отступления, просто приложив зататуированную руку к той же стене. Загнанные в угол, ребята были вынуждены отбиваться, но они не успевали за Шрамом. Эдвард дважды чудом остался жив, спасибо автоброне. Но теперь его главные козыри известны противнику, и ни что не мешает ему прикончить алхимика на месте. Тем не менее братьям удается отвлечь его на несколько секунд коротким разговором, из которого выясняется, что на них напал не рядовой сумасшедший, а сам «наместник Бога». Очевидно, наместник не собирается вести дискуссию дальше и намеревается покончить со всем одним ударом, но ему это не удается. С той стороны, где произошел завал, отрезающий путь к отступлению, послышался мощный взрыв. Сквозь плотную завесу пыли просматривалась красивая женская фигура, идущая на них с грацией кошки и попутно убирая длинные волосы в конский хвост. — Посланник Бога, говоришь? — Весело и саркастично пропела она. — Ну давай, ниспошли на меня кару, — преодолевая желание откровенно рассмеяться фанатику в лицо, призывала она. Не то чтобы она как-то негативно относилась к религии или Богу, нет. В этом плане она была вполне толерантна, хоть и являлась атеистом. Несмотря на свое неверие в Бога, девушка обладала достаточно глубокими познаниями в религиях знакомых ей народов. По сути у всех религий одни ценности, одни запреты, даже вообщем одно видение мира, если не придираться конкретно к словам (что, к слову сказать, делает большинство), все они говорят о ценности человеческой жизни. Потому ее так смешила абсурдность религиозных войн и понятия убийства «во имя Бога», здесь, как говорится, и смех и грех. Девушку в буквальном смысле просто вырвали во время выполнения секретной миссии по внедрению к революционерам, потому переодеться в форму военного даже после прибытия к Мустангу в Ист-сити ей так и не удалось, да и, признаться, не очень то и хотелось. Отсюда следовал разумный вопрос со стороны Стального: — Кто ты такая? — Терялся в догадках молодой человек, не отводя взгляда от девушки. Позже он заметил, как блеснула в темноте переулка серебряная цепочка, тянущаяся от шлевки, к которой были прицеплены часы, до кармана брюк, где собственно и находился предмет удостоверения личности, характерный для каждого государственного алхимика. Данный аксессуар не ускользнул и от зоркого глаза убийцы. — Извини, что опоздала, — говорила она медленно продвигаясь навстречу к Шраму и не сводя с того глаз. — Полковник приставил меня к тебе для охраны, — на этих словах она перевела взгляд на Эдварда, к тому моменту уже успев его достигнуть. — Полковник Мустанг? — Удостоверился он, рассматривая девушку с ног до головы. Как и говорилось ранее, на офицера, тем более на государственного алхимика она не была похожа. Средний рост (почти на пол головы выше Эда), узкие плечи, идеальная осанка, осиная талия и пластика в каждом движении были характерны скорее для танцовщицы; черные, как крыло ворона, волосы легкими локонами спускающиеся до поясницы, окаймляли лицо, являясь ярким контрастом с благородно-светлым тоном лика, аккуратный носик, пухлые губы в довершение к глубоким синим глазам создавали впечатление голубой крови, текших в жилах юной особы. Одета она была достаточно просто: в черные зауженные бриджи, спускавшимися чуть ниже колена, с высокой талией с заправленным в них темно-зеленым топом, на ногах коричневые открытые босоножки на небольшом каблучке. Самым необычным, пожалуй, в одежде был такой аксессуар, как короткие черные перчатки, пальцы которых доходили лишь до фалангов, изготовленные из тонкой кожи. На изнаночной стороне этих перчаток был выведен рисунок в виде алхимическая круга, таким образом исключалась возможность раскрытия в ней государственного алхимика вовремя выполнение секретных поручений. 《Да что она может? У полковника вконец шарики за ролики заехали, если он присылает в телохранители такую девчонку! 》 — Есть возражения? — Безэмоционально заключила она, чувствуя недовольство со стороны Стального, при этом взглядом изучая будущего противника. — Ты так и не ответила на мой вопрос, — несколько замявшись перед тем, как сказать, выдал алхимик. — Я Безымянный алхимик Диана Хайд, — проговорила она, представляясь скорее Шраму, нежели братьям. — Какой удачный сегодня день, — с нотками нарастающего безумия говорил убийца, дрожа от нетерпения. — Я избавлен от необходимости искать всех вас. Должно быть, сам Бог помогает мне. — Всенепременно, — бросила девушка, что спровоцировало мужчину напасть первым. Диана обладала удивительной скоростью и моментальной реакцией, она не только поспевала за Шрамом, который был в свою очередь намного быстрее братьев, но и успевала даже предугадывать его движения. Наблюдая за поединком, у зрителей создавалось полное ощущение, что мужчина чуть ли не намеренно промахивается, девушка же, сохраняя спокойное выражение на протяжении всего боя, делает лишь еле уловимые глазом движения, в ходе которых обтекает выпады своего оппонента, словно вода. Разгадав способ алхимической атаки Шрама, девушка нарочно подставилась так, чтобы мужчина смог, наконец, схватить ее за голову. — Нет! — Послышалось со стороны братьев, но было поздно. Диана уже была осведомлена о способе убийства, спасибо Хьюзу. За долю секунды до того, как Шрам выполнил реакцию (потому как преобразованием это не назовешь), девушка успела положить руки на алхимический круг, что на его руке, таким образом предотвратив возможные последствия. — В чем дело? — Недоумевал убийца. Поддавшись легкому замешательству, он не заметил, как дал вырваться своей пленнице и даже сделать четкий выпад. Благо, он успел быстро сориентироваться и уйти в сторону, но тем не менее девушке удалось задеть его плечо, причем тем же способом, что и он сам проделавал на протяжении всего времени. «Как это понимать? — Судорожно анализировал происходящее старший Элрик. — Она скопировала способ атаки? Нет, это было бы слишком просто…» Получив серьезное ранение, Шрам поспешил скрыться, бросив напоследок что-то вроде: «это не последняя наша встреча». Брезгливо отряхивая руку от чужой крови, девушка зло бурчала себе под нос проклятия в адрес их нового знакомого. — Мисс Хайд, — послышался тонкий моложавый голос, доносившийся, казалось, откуда-то из бочки или колодца. Девушка обернулась на оклик. — Вы можете перенимать способ атаки, подражая кому бы то ни было? — Восторженно лепетал Альфонс, подтверждая догадки старшего брата. «Но как такое возможно?»— Думал в свою очередь Эдвард, недоверчиво косясь на своего телохранителя. — Зовите меня Диной, — бросила девушка, развернувшись к детям лицом. — И да, ты абсолютно прав. Это генетическая предрасположенность, — пояснила она и направилась к выходу из того злополучного переулка.

***

Шрам, в свою очередь, не получил серьезных ранений, но крови терял много. Потому, наскоро перевязав руку чем пришлось, он вновь направился на поиски алхимиков. Погода начала ухудшаться, все свидетельствовало о скором дожде. Совсем скоро за ним возобновится преследование в лице военных, возглавляемых Роем, а сейчас у него было время перевести дух.

***

Первое время троица шла молча, пока девушка не рискнула нарушить столь безинтересное для нее занятие. — Ну и куда вы теперь намереваетесь идти? — Не то чтоб ей было очень любопытно, просто несколько напрягала повисшая между ними тишина. Альфонс перевел взгляд на брата, но тот не собирался отвечать. — Эй, я с вами говорю! — Несколько возмущенно проговорила она, обернувшись, так как шла несколько впереди братьев. — В Ист-сити, — нерешительно начал Ал, убедившись, что Элрик старший отвечать не намерен. — Брат должен предоставить отчет полковнику Мутангу о порученных ему ранее заданиях, — пояснил он, дипломатично умалчивая о их цели пребывания в данном селении. На лице девушки появилась ироничная усмешка, но братья не могли ее видеть: — А сам Стальной за себя ответить не в состоянии? — Каким-то провокационным лисьем тоном спросила она, вызвав тем самым открытое проявление недовольства со стороны Эдварда. — Да какого черта ты прицепилась! И вообще на каких основаниях мы должны отчитываться перед тобой за свои действия?! — На протяжении всего дня скрывая зачатки нарастающего отчаянья, вызванные потерей единственной ниточки к нахождению философского камня, он лишь накапливал в себе отрицательные эмоции, которые сейчас потоком обрушились на непричастную ни к чему девушку. Как ни странно, ответной подобной реакции на данный выпад с ее стороны не последовало, хотя Альфонс был просто убежден в дальнейшей неизбежной словесной перебранке, чего он очень боялся. Дина на удивление спокойно, словно и вовсе не замечая злобы, исходящей от Эдварда, отвечала на его вопрос: — У меня приказ сопровождать тебя до тех пор, пока это не надоест нашему общему другу и товарищу Мустангу, — медленно и тихо проговаривала она каждое слово, как разговаривают с детьми или сумасшедшими. — И если ты думаешь, — на этих словах она остановилась и развернулась к братьям лицом, ее голос становился прежним и даже, казалось, начинал звенеть сталью, — что я в диком восторге от роли няньки для мелкого взбалмошного наглеца, то ты очень ошибаешься. Лицо ее было как нельзя спокойно, однако строгий ледяной взгляд, обращенный на молодого человека, выдавал в ней задетую гордость. — Кого ты здесь назвала гномом?! — Взбесился мальчишка, успев позабыть о причине прошлых обид, терзающих его. «Так у него комплексы,»— девушка с трудом подавила довольную гримасу, вызванную подобным заключением. Вообще под словом «мелкий» она имела в виду вовсе не рост, а возраст молодого человека. Сейчас, наблюдая его отчаянное состояние, которое так усиленно Эдвард старался скрыть, замыкаясь и тем самым не давая волю эмоциям, Диана поставила себе цель во что бы то ни стало дать выход его закупоренным в данный момент чувствам, по тому как по собственному опыту знала, к чему могут привести подобные действия. И ей это с лихвой удалось. — Братец, — взволнованно верещал Альфонс, надеясь успокоить брата, — не злись на госпожу Диану, она не это имела в виду. — Это-это, — решила воспользоваться представившейся возможность девушка, и скрестив руки на груди, не без еле заметной улыбки кивала в подтверждение своих слов. — С горошину размером, от земли не видно — на этот раз широко усмехалась девушка, глядя на то, как огромные доспехи удерживали взбесившегося лилипута. — Ал, пусти меня! — Орал он в гневе. — Госпожа Диана, зачем Вы это сказали? — Не понимал Альфонс, подавляя попытки брата напасть на девушку. Та в свою очередь не без удовольствия наблюдала данную картину и, выдержав паузу перед ответом, серьезно сказала: — Пусти его. Ал в полном непонимании целей девушки, сделал слабую попытку ей возразить: — Н-но… — У государственных алхимиков зачастую хоть и нет навыка работы с детьми, — на этих словах у Эда нервно дернулся глаз, — и тем не менее на одного такого карапуза силенок должно хватить. У Эдварда глаза налились кровью, что-что, а доводить до белого коленья в считанные секунды девушка умела не менее талантливо, чем преобразовывать вещества в алхимии. Альфонс все еще колебался в выполнении просьбы майора. — Ну! — Бросила она ему, после чего младшему Элрику ничего не оставалось кроме как отпустить старшего брата. Бой был достаточно долгим и интересным. Диана если и использовала алхимию, то только в стиле Шрама. «Понятно, должно быть это и есть слабое место ее алхимии. Прикоснувшись к алхимическому кругу противника, она может пользоваться только его способом атаки до тех пор, пока не коснется другого». Прошло уже достаточно времени, и Альфонс даже начинал скучать, наблюдая за поединком. Оба оппонента были вымотаны, но отступать никто не собирался. На первый взгляд хоть и не скажешь, но Диана уже давно была на пределе, однако талантливо делала вид, что ей ничто нипочем. Тем не менее сил у нее оставалось на пару тройку средней силы атак, потому она решилась на рискованный шаг. Уличив момент, когда Эдвард, образовав хлопком ладоней алхимический круг, разомкнул руки перед собой, чтобы в дальнейшем ударить оземь, проведя тем самым преобразование, Хайн перехватила его броню и руку, заключив обе попарно в замок. Эдвард понял, к чему были эти действия, и в тот момент, когда Дина хотела выпустить его из своей цепкой хватки, сжал ее ладони крепче в своих, лишая возможности вырваться. — Браво, гений, — не без иронии бросила девушка, — и что дальше? Вопрос был вполне резонный, покуда двигаться никто из них в таком положении не мог. — А я отвечу, — не дождавшись ответа, спокойно обычным голосом проговорила девушка, глядя в глаза своему дуэлянту, — ты отпустишь меня, и мы втроем отправимся в Ист-сити. И впредь, — на этих словах она чуть дернула Эдварда к себе навстречу так, что между их лицами оставалась пара сантиметров, — вместо того, чтоб упиваться собственным отчаянием, ты подумаешь о брате. На этих словах она выпустила свои руки и, развернувшись к Стальному спиной проследовала в направлении к главной дороге. После упоминания об Альфонсе Эдвард непроизвольно посмотрел в его сторону. В самом деле, даже беря во внимание то, что все, что он делает сейчас, все это ради младшего брата; когда они потеряли выход к исследованиям Марко, он мог думать только о себе, жалеть себя за утраченную ниточку, утонуть в собственных мыслях, упиваясь отчаянием, позабыв тем самым о единственном по-настоящему близком человеке во всем мире. Не желая проявить слабость перед братом, он в какой-то момент отказался от проявления истинных эмоций, тем самым рискуя остаться один на один со своим унынием и провалиться в его бездну. «Она знала об этом. Знала с самого начала, потому и спровоцировала меня, чтобы я окончательно плесенью не покрылся. Если мне так тяжело, то какого сейчас Алу осознавать наше безнадежное положение? Какой же я дурак!.. А эта девчонка так лихо обо всем догадалась, хотя мы и не знакомы толком, словно. словно она сама переживает тоже самое»