Хрустальный алмаз в судьбе закаленной стали

День приближался к концу, наступали сумерки. Поезд, следующий в Восточный город, постепенно начал снижать скорость, что свидетельствовало о скором прибытии. За всю дорогу путники не проронили ни слова, за исключением Альфонса, единожды предпринявшего попытку завести разговор, что собственно ему не удалось. На протяжении всей поездки взгляд Дианы был устремлен в окно. Растворившись в собственных мыслях, она наблюдала за сменявшимися один за другим ландшафтами. «Уже три года прошло. За это время я ни разу не вернулась к нам. к себе домой. Какой там беспорядок, должно быть…» Сегодня была годовщина смерти ее старшего брата — единственного в судьбе девушки близкого человека. Их отношения не были похожи ни на какие другие; брат с сестрой были настолько близки, что казалось имели одну душу на двоих. И в этот день три года назад Диана погибла вместе с братом. Она не видела, как его убили, она даже толком не знала, как это произошло, но в решающий момент, даже будучи далеко от того места, где случилось злодеяние, она почувствовала нечто необъяснимое; будто мир разбился на осколки, развеялся прахом, она чувствовала себя чужой этому миру. Девушка не могла находится среди его вещей, даже на похороны не смогла явиться, потому и попросила полковника нагрузить ее по полной работой, и желательно подальше от Централа. Собственно, это и являлось ключевой причиной, по которой она не хотела сопровождать Элриков, ведь они довольно часто посещают столицу, поэтому-то ее не мог не радовать перевод Мустанга в Восточный штаб. Однако с другой стороны возвращаться рано или поздно все же придется; быть может как раз это и хотел сказать Рой назначив ее на временную должность в качестве телохранителя Эдварда. Направление мысли Элрика старшего же угадать было несложно, все его думы были заняты философским камнем, но тут, словно почувствовав, что в своих размышлениях девушка затронула его персону, он недоверчиво покосился в ее сторону. «Она оказалась не такой уж и стервой, как показалось мне сначала, — думал он, внимательно изучая ее лицо. — Так лихо привела меня в чувство. Вот только к чему эта напыщенная холодность?» — Ты хочешь у меня что-то спросить? Раз так, то не тяни резину, — без энтузиазма бросила она сидящему напротив Элрику, уже давно чувствуя на себе его изрядно раздражающий взгляд. Должно быть Эдвард настолько увлекся в своих размышлениях, что и не заметил, насколько пристально и долго изучал внешность своего надзирателя. — Что? — Не понял поначалу Эдвард, вернувшись в реальность. — Нет. С чего ты взяла? — Решительно и чуть раздраженно бросил он, резко поменяв объект наблюдения, коим стала приближающаяся станция. — Просто я минут десять как удостаиваюсь твоего редкостного внимания, — на этих словах Диана впервые за всю поездку посмотрела Стального. Она говорила без доли смущения, устремляя свой прямой взор прямо в глаза собеседника. Под таким гнущем гвозди взглядом любой бы отвел глаза в сторону, и Эдвард — не исключение, но так как он сие действо успел сделать раньше и не видел сейчас испытующего взора своего телохранителя, то спокойным ровным тоном проговорил следующее, успешно проигнорировав предшествующую фразу девушки: — Приехали, — через пару секунд после этого поезд окончательно остановился, и, поднявшись со своего места, Элрик старший первым вышел в проход между сиденьями. На это девушка лишь хмыкнула, иронично усмехнувшись, поле чего, последовав примеру братьев, вышла последней. Когда они вышли из поезда, старший брат шел значительно впереди, но тем не менее не терялся из виду. Альфонс тут же поспешил догнать его, убежденный, что девушка после сделает тоже самое, но этого не произошло. Диана шла в своем темпе позади Элриков, и ее это вполне устраивало. Тем временем, когда Ал уже достиг брата, между ними завязался короткий диалог: — Эд, ты чего? — Недоумевал Альфонс. — Она всего лишь выполняет свою работу, ты мог бы быть и повежливее, — как можно мягче, чтоб не разозлить подобными комментариями брата, говорил младший Элрик. — Раз работает, то пусть делает это молча, — буркнул в ответ Эдвард, не сбавляя темпа. — Но ты ведь сам буравил ее взглядом, кому это понравится? — Парировал в свою очередь Ал, чем в свою очередь окончательно довел брата, ведь был прав. Эдвард же не то что злился, скорее был несколько раздражен, что являлось вполне обычным для него состоянием. Вид у него был, к слову сказать, забавный, как у взбешенного хомячка (не к росту сказано). Он на эмоциях хотел было что-то сказать в ответ, но передумал, поскольку не нашел на то слов. Зато через некоторое время, чуть поубавив свой пыл, он обернулся проверить их преследовательницу. Расстояние между ними не уменьшилось, даже наоборот немного увеличилось, к тому же девушка даже не смотрела в сторону братьев, она была полностью погружена в свои мысли и, запустив руки в карманы, прогулочным шагом шла к выходу со станции. В этот момент у Эдварда недобро заблестели глаза, а лицо озарила хитрая заговорческая улыбка во все лицо. Подобные изменения в настроении брата не предвещали ничего хорошего, Альфонс на задворках сознания догадывался о пронесшейся в голове старшего Элрика конкретной мысли, и она Алу ой как не нравилась. — А~л, — нараспев протянул Эдвард, не переставая улыбаться, после чего посмотрел в лицо младшему брату. — Ч-что? — Тут же напрягся Альфонс. На это Эдвард лишь схватил его за руку, и они резко двинулись в сторону, скрываясь в толпе. — Брат, ну это же.! — Он хотел было призвать к совести юного гения. — Тихо! — Вполголоса гаркнул на него Эдвард, да так, что брат не смел ему перечить. Когда Диана заметила пропажу, а это случилось далеко не сразу, ее, как человека крайне ответственного, паника, как ни странно, и не охватила вовсе. Убедившись в том, что это не она их потеряла, а то, что эти двое сбежали сами, девушка пожала плечами и все тем же прогулочным шагом направилась в сторону Восточного штаба.

***

Тем временем военные, возглавляемые Роем Мустангом, преследовали Шрама, но тот успешно скрылся в канализации. На место приехал отряд подполковника Маэса Хьюза, расследовавшего это дело. А еще минут через двадцать, завидев издали знакомую форму военных, каких было немало, прибыли и Элрики. — Полковник, что здесь произошло? — Наблюдая за огромной ямой посреди дороги, осведомился Элрик, хотя и догадывался по почерку о возможной причине. — Стальной? Ты здесь каким ветром? А впрочем неважно, — без интереса заключил мужчина, желая продолжить ведущую ранее беседу с подполковником, касательно данного происшествия. — Эдвард, Альфонс, давно вас не было видно! — Хьюз был как всегда в своем репертуаре, однако как только Элрики исчезнут, он снимет эту маску беспечности. — Здесь от вас мало пользы, — при общении с Элриками полковник, как обычно, забывал о такте — направляйтесь-ка пока в штаб, я скоро там буду. — Но как же., — хотел было возразить Эдвард. — Я сказал, ждите в штабе, — не требующем отлагательств тоном, от которого берет в дрожь заключил Мустанг. Очевидно, он сегодня был не в настроении, должно быть по причине дождя и в частности из-за Шрама. Стальному ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Он уже развернулся и хотел было уйти, как услышал в спину голос Роя: — Постой, — Эдвард обернулся. — А где майор Хайд, которую я к тебе приставил? «Черт, вот влип,» — думал алхимик, приняв растерянное выражение лица, столь мало характерное его физиономии. — Ну она., — Рой прекрасно понимал, что сейчас от Стального последует неправдоподобная ложь и, выгнув бровь, ожидал тирады, но ее не последовало. Молодой человек поднял взгляд выше голов офицеров и с перекошенным лицом поднял руку, показывая указательным пальцем за их спины, и при этом сопровождая свои действия полным ужаса возгласом: — Шрам! Осторожно, Шрам! — И воспользовавшись общим секундным замешательством, ретировался вместе с братом.

***

Без происшествий добравшись до штаба, братья направились прямиком к кабинету Мустанга, где обнаружили весьма неожиданную картину. Ну для начала кабинет был открыт, и это при том, что вся свита полковника в данный момент находится с ним, и рабочий день давно закончен. А во-вторых, Элрики наткнулись на свою новую знакомую, прибывавшую на тот момент в весьма необычном положении. Беря во внимание тот факт, что в кабинете находился диван, странно было наблюдать спящую в угловом кресле девушку. Она сидела, поджав под себя ноги, укрытые бесцеремонно стащенным у полковника пледом, со скрещенными на груди руками в тщетных попытках согреться. Ее мокрые из-за дождя длинные волосы были намеренно разбросаны по широкой спинке кресла, но редкими прядями все же спадали на оголенные плечи, что заставляло девушку время от времени покрываться гусиной кожей. Лицо ее было предельно расслаблено, глубокое ровное дыхание, характеризующиеся плавным вздыманием груди, свидетельствовало о спокойном глубоком сне, который, как выяснится позднее, невозможно было прервать, даже разговаривая в голос. — Отчего она в кресле? — Недоуменно шептал Эдвард, прерывая затянувшуюся между ними паузу. Ни «как она сюда попала», ни «откуда у нее ключи», ни «почему/как давно она здесь», а «отчего в кресле»; первый вопрос, который приходит на ум. — Может, ей просто было неловко спать на чужом диване, прямо посреди кабинета., — выдавил из себя сомнительную догадку Альфонс в тон брату. — Ага! — Перешел на громкий шепот Стальной. — А взять из шкафа чужой плед неловко ей не было. — А что ты меня то об этом спрашиваешь? — Так же громким шепотом отвечал Ал. — Ладно, — бросил Эдвард и сел на диван. Брат последовал его примеру. — Как думаешь, — вновь нарушая нависшее между ними молчание, говорил алхимик, — она может что-нибудь знать о философском камне? Альфонс был несколько удивлен подобному вопросу. — В любом случае, братец, — весело начал он, — не думаю, что после твоих выходок она захочет нам помогать. Данное заключение так же вызвало у Эда легкую улыбку: — Пожалуй, ты прав. Прошло уже часа два, а полковника все не было. На улице уже почти совсем стемнело, создавалось впечатление, будто Мустанг и вовсе забыл, что назначил им встречу. Диана все это время спала, так и не сменив ни разу своего положения. Но через некоторое время со стороны углового кресла до братьев стали доноситься время от времени тихие стоны. Девушка то и дело хмурилась, из-за чего образовывались морщинки, и изредка вертела головой, дыхание ее все учащалось, а на лбу проступили капельки пота. — Кошмар похоже, — заключил Альфонс, успевший позабыть о ее здесь нахождении. — Угу, — бросил Эдвард, очевидно о чем-то задумавшись. Тут майор резко распахнула глаза, стараясь отдышаться словно от только завершившегося забега. Какое-то время она приходила в себя, после чего приняла нормальное положение и заметила Элриков. — Давно вы здесь? — Спросила Диана пропавшим голосом, после чего поспешила откашляться. — Пару часов точно, — ответил Эдвард ровным тоном, и, что удивительно, без характерной в общении с девушкой неприязни, присутствовавшей на протяжении всего их непродолжительного знакомства. Напротив, он, казалось, был даже несколько обеспокоен. Для Дианы, равно как и для Альфонса, не мог остаться незамеченным тот факт, что отношение к ней Эдварда несколько изменилось. И если Ал не пытался скрыть своего удивления, недоуменно покосившись на брата, то девушка не стала предавать изменениям Стального особого значения, и вела себя как ни в чем не бывало. Можно ли списать это на ответную любезность или же на сонное состояние нашей героини, но и ее грубости, подпитываемой иронией в отношении к Элрику старшему, пришел конец, по крайней мере на этот вечер. Их короткий диалог прервал скип открывшейся двери. То был полковник, пришедший за какими-то бумагами. Он порывисто влетел в кабинет, направляясь прямиком к столу, и не сразу заметил присутствовавших. Взяв из стола бумаги, Мустанг поднял взгляд сначала на Элриков, после чего перевел его на Диану, поскольку они находились в разных концах кабинета. — Ну и что вы здесь делаете? — Выдержав короткую паузу, задал интересующий его вопрос будничным тоном. — Что мы здесь делаем?! — Вскочил со своего места взбешенный Эдвард. — Брат, не надо… — Не ты ли нам сказал ждать здесь?! — А~ ну да, ну да, — лениво протянул полковник, смотря куда-то в сторону, а не на стоящего перед ним Элрика, — такая мелочь, что просто вылетело из головы, — несколько двусмысленно проговорил он прикрыв глаза и ехидно ухмыляясь, на самом деле имея в виду важность поручения, а не то, о чем мог бы подумать Эд. Стальной тихо кипел от злости, Альфонс не бросал тщетных попыток успокоить брата, а Диана безучастно наблюдала за ситуацией. — Но перед тем, как я сообщу о вашем предстоящем деле, — начал говорить Мустанг, на этот раз, как полагается, более бодро, — не мог бы ты, Стальной, объясниться: что это было там, на улице? — Строгим тоном заключил полковник, буравя взглядом юношу. Тот, в свою очередь быстро умерил свой пыл и, скорчив уставшую моську, принялся лихорадочно набрасывать варианты ответов в собственных мыслях. Наблюдая за подобной картиной, Дина не смогла сдержать улыбки: — Я крайне извиняюсь, — начала она, интересуясь без всякой задней мысли, — а что было на улице? — Как? — Театрально взмахнув руками, перевел на нее взгляд мужчина, девушка тут же почувствовала, что грядет очередной вынос мозга от полковника, и невольно поежилась. — Леди Хайд не в курсе? — Наигранно удивлялся Рой, сохраняя при этом невозмутимое лицо, лишь глазами и голосом демонстрируя свои актерские способности. Диана решила промолчать. — Так я скажу Вам. Эти двое выгораживали вашу халатность, — на этих словах девушка перевила изумленный взгляд на Элриков. Не то что она была удивлена их благородству, вовсе нет, она просто впервые обвинялась в халатности. — Да никого мы не выгораживали! — Так и не дал договорить Мустангу Стальной, но следующее сказал намного тише, отвернув голову в сторону, чтобы не видеть надоедливую рожу своего начальника. — Мы сами сбежали. — Вот как? — Эдвард был уверен, что полковник начнет отчитывать его, но вместо этого он повернулся в сторону Дины. — Как такое возможно, чтоб первоклассный разведчик не смог уследить за двумя детьми, один из которых в два с лишним метра ростом? — Так получилось, — флегматично заключила девушка, пожав плечами, что вынудило мужчину не слабо вдарить по столу, от чего все присутствовавшие чуть вздрогнули, поскольку сие действо было крайне неожиданно, тем более от столь веселого (судя по поведению) на сегодняшний день полковника. — Я тебе что приказал? — Ледяной шепот, полный невероятной злобы, заставлял невольно сглотнуть нарастающий в горле ком. — Не отходить ни на шаг, — покорно, но не теряя при этом достоинства, и также тихо отвечала Диана, нарушая громовую тишину. От прежней дерзости и иронии не осталось и следа, девушка не решалась поднять на полковника глаз, и тем не менее страха перед ним она не чувствовала. Эдвард смотрел на нее, не веря своим глазам; до этого момента он был уверен, что ее невозможно сломать. И даже наблюдая ее невозмутимое лицо, чуть поджатые губы и маленькие кулачки, сжимающие плед, красноречивее всяких слов выдавали ему ее истинное состояние. Он чувствовал к ней нечто на подобии. жалости? Нет, скорее сожаления, вызывавшим в нем желание как-то помочь. Юноша и сам не мог понять, почему, но он чувствовал свою ответственность за нее. Быть может, из-за того, что его невинная выходка послужила причиной этого отчитывания полковником, или же здесь замешано нечто другое? — Впрочем ладно, — успокоился полковник, должно быть тоже отметив, что перегнул несколько палку. — А что касается тебя, Стальной, — Эдвард тут же напрягся, ожидая тоже нечто подобного, но просчитался. Мустанг лишь подал сдавленный смешок, заставивший исчезнуть ту нагнетающую атмосферу. — Какой же ты все-таки еще ребенок, — не скрывал своей ехидной улыбки Мустанг, чем и заставил Элрика покрыться легким румянцем. — Ч-чего? — Не понял поначалу алхимик. — Какой я тебе к черту ребенок?! Но мужчина, благополучно игнорируя его вопли, продолжал: — Ему в сопровождение досталась такая девушка, — Рой имел в виду внешние данные майора, — а он! Эдвард поначалу растерялся, но быстро взял себя в руки: — Будто это имеет значение, — уж больно сурово проговорил он данное заключение. Мустанг бросил на него быстрый взгляд, после чего сменил тему, касающуюся непосредственно их задания. — В любом случае, у меня для вас новость, — сказал он обычным рабочим томном, после чего краем глаза глянул на девушку. — Хорошая или плохая? — Без интереса осведомился старший Элрик, скрещивая руки на груди. — Для меня хорошая, на вас же она особо никак не отобразиться, — после этих слов он снова посмотрел на Диану. На этот раз Эдвард проследил за его взглядом и непонимающе уставился на полковника. Тот в свою очередь не придал этому взгляду большого значения. — Фюрер отдал приказ о моем назначении в Централ, — на этих словах Хайд будто током ударило, но она не показала виду; поскольку ее голова все еще была немного опущена, а длинные пряди не давали всмотреться в лицо, никто из присутствовавших не заметил ее напряженный и несколько испуганный взгляд. — Поэтому-то, — чуть повеселев голосом говорил Рой, — вам предстоит перевести некоторую бухгалтерию. Вот перечень документов, — на этих словах он протянул Эдварду список. — Все рассортировать и доставить через два дня. — Н-но… — И это не обсуждается, — на этих словах полковник вышел, захлопнув за собой дверь.

***

Ночлегом была выбрана местная гостиница. Взяв ключи от двух соседних номеров, алхимики поспешили поскорее расположиться. На протяжении всего их пути Диана не проронила ни слова, а если ее все-таки о чем-то спрашивали, то отвечала всегда четко, но коротко, как и положено офицеру. Войдя в номер, Эдвард первым делом плюхнулся на кровать, уставший от событий последних нескольких дней. За все это время ему впервые представилась возможность как следует отдохнуть. Альфонс, постояв какое-то время в дверях, вошел, закрыв за собой. Невооружённым глазом было видно, что что-то не давало ему покоя. — Наконец-таки я отосплю~сь, — довольно протянул старший брат. — В чем дело, Ал? — Хотел у тебя спросить. — М? — Приняв нормальное сидячее положение, Эд просто спросил. — И что же? Несколько замявшись перед ответом, Альфонс таки задал интересующий его вопрос: — Почему ты изменил свое отношение к Дине? Даже извинился после ухода полковника. И только не говори, что в тебе неожиданно проснулась совесть — поспешил добавить он последнюю фразу, вызвавшую у брата горькую усмешку. — Ты меня насквозь видишь, — улыбался Эдвард, и приняв более серьезное выражение, поспешил ответить. — Помнишь, ты сказал, что она не захочет нам помогать, если я буду продолжать себя так вести? — Ал кивнул. — Ну вот. Она упрямая, так что заставить силой ее не получится, придется действовать тоньше. — Ты в самом деле думаешь, что ей что-то известно о философском камне? — С сомнением осведомился младший брат. — Это очевидно. Ты видел ее алхимию. Генетическая предрасположенность? Звучит сомнительно, не находишь? — Но перенимать боевой стиль алхимика с помощью философского камня. разве это возможно? К тому же, тебе не кажется, что это как-то слишком мелко, учитывая его возможности? Взгляд Эдварда был устремлен в окно, наблюдая звездное небо: — Да. Ты несомненно прав, — выдал он, после короткой паузы. — Но ведь она может использовать его несознательно. К тому же, — на этих словах он вновь посмотрел на брата, — если с помощью философского камня можно воскресить человека или превратить свинец в золото, — он улыбался уголками губ, — то почему нельзя перенять способ алхимической трансмутации у другого человека? Слова старшего брата звучали очень убедительно, но: — Все же брат, мне кажется твоя гипотеза притянута за уши, — решительно высказав свое полное неверие, Альфонс также поспешил оправдать его, значительно понизив голос. — Возможно тебе так кажется, потому что у нас нет других вариантов, — грустным тоном заключил он, опуская голову. Повисло молчание. Эдвард лежал на кровати, заломав руки за голову, смотрел в окно, что было по правую сторону от него, и размышлял над словами брата. — Возможно, — задумчиво и тихо протянул он, в то время, как Альфонс был уверен в том, что разговор давно окончен. Глубокой ночью, делая вид что спит, он размышлял над верностью своей гипотезы и комментариями к ней младшего брата. Неожиданно для него самого, мысли его сменились Дианой, и причем думал он не о ее алхимических способностях, а о ней самой. Очевидно ее что-то заботило, но вот что? Почему, говоря о своем переводе в Централ, полковник так пристально следил за ее реакцией? И главное, сам Эдвард чувствовал, что она значительно лучше, чем хочет казаться на самом деле, ведь никого не трогает и не задирает без причины. Тогда почему же она так сильно хочет казаться такой. такой.? Интересно, кто ее к этому надоумил? Но тут его мысли и вовсе изменили ракурс: «Единственное, пожалуй, в чем бы я не стал спорить с полковником, так это в ее обаянии., — представляя перед собой образ улыбающейся Дианы, закрывал налитые свинцом веки Эдвард; и перед тем как провалиться в царство Морфея, отголоском сознания мелькнула мысль, — она ведь и правда очень красива…»