Хрустальный алмаз в судьбе закаленной стали

«И чего ради он приперся в одиночку? — думала Диана, изредка косясь на сидящего рядом полковника. Сейчас они ехали в его служебной машине к дому Хайдов, за рулем был Жан. — Здесь что-то нечисто. А может быть Мустанг приперся, надеясь на личную встречу? Хах, вот была бы веселуха, — на самом же деле девушке при мысли о подобном стечении обстоятельств было совсем невесело. — Да ну нет! — настойчиво протестовал здравый смысл ее логике. — Хотя, вдруг правда. И что же мне делать? А я могла бы сразу догадаться, дура, — ругала себе Дина; ей в самом деле было неловко за произошедшее. — Но это странно как-то: он знал меня еще ребенком, а тут — нате! Женишок, блин… А может спросить напрямую? — мужчины любят конкретику. Да боже ж ты мой, о чем я только думаю!» — Приехали, — выдал Хавок, останавливая машину; Диана в этот момент словно очнулась от глубокого транса. Всю дорогу они втроем ехали молча, что несомненно оставляло на душе девушки неприятный осадок, вызванный произошедшей ранее ситуацией. Она чувствовала нечто наподобие вины перед полковником и не представляла, как за это извиниться. Майор хотела выйти молча, ничего не сказав, хоть и понимала, что должна была, но, даже помедлив перед выходом, так и не нашла нужных слов, чтобы сказать хоть что-то. К счастью Рой сам попросил задержаться в тот момент, как девушка уже открыла было дверь: — Майор Хайд, — деловито начал он; Диана обратила к нему свой взгляд и тихо захлопнула дверь. — Я должен выказать Вам благодарность, — пояснил мужчина свою просьбу о ее задержке; девушка с непониманием смотрела в лицо своего руководителя. — Если бы не Ваша помощь, кто знает, когда бы нам удалось схватить этого убийцу, — от мужчины веяло не столько холодом, сколько официозом, что напрягало и ставило в неловкое положение девушку не меньше. Даже его взгляд в тот миг казался ей колючим и мертвым. — Простите? — все так же не понимала Диана, неловко осведомляясь о конкретике сказанного ранее полковником, она даже сама не заметила, как начала называть его на «Вы». Ответом на ее вопрос послужил красноречивый взгляд переведенный полковником в окно. На улице, вблизи ее родительского дома околачивалась группа рядовых военных, что свидетельствовало — как пояснил Мустанг позднее — об успешном задержании Шрама. — Это люди подполковника Хьюза, и, держу пари, они прибыли сообщить нам хорошую новость. Только сейчас Диана заметила Элриков, подошедших к военным, и, судя по перекошенному лицу Эдварда, им рассказали о случившемся. Поскольку машины полковника они не заметили, девушка поспешила как можно быстрее ее покинуть, дабы все сразу прояснить. — Эдвард, стой! — строго выдала Хайд, порывисто выскакивая из машины и направляясь в сторону Элриков. — Все уже закончилась, — пояснила она, отвечая на немой вопрос обескураженного Эда, — вы ведь взяли его? — удостоверилась девушка, обращаясь на этот раз к солдатам. — А Вы, собственно, кто? — несколько надменно вопросил молодой человек, на вид того же возраста, что и Диана. В ответ на такое заявление девушка, тихо просебя возмущаясь, подняла брови. — Майор Хайд, Безымянный алхимик, — раздался за ее спиной леденящий голос полковника. Солдат тут же стушевался, извиняясь и отдавая честь майорам и полковнику. — Так что со Шрамом? — Взят под стражу, товарищ полковник, — не убирая от головы руки, докладывал юноша. — Вольно, солдат. Можешь идти, — не меняясь в выражении, заключил Рой, после чего обратился к своим подчиненным. — Что ж, поздравляю: теперь вы оба избавляетесь от необходимости терпеть друг друга, — смеясь одними глазами, говорил мужчина. Дальнейшие слова он говорил, как и полагалось при его должности: — Майор Хайд, с этого дня вверенное Вам задание по охране и защите Элрика закончено. Можете вернуться к своим непосредственным обязанностям, — туманно намекал полковник на ее предыдущую миссию. — На этом вы оба можете быть свободны. Данная новость ошарашила Диану, равно как и самого Эдварда. Не зная поначалу, что на это ответить ни один, ни другой поначалу не предпринимали никаких действий, но как только полковник намеревался сесть в машину, девушка неожиданно подорвалась к нему с места. — Полковник Мустанг, — позвала она, прежде чем поравнялась с мужчиной, — разрешите продолжить выполнять вверенное мне поручение, — просила она, следуя всем правилам устава. Вообще их отношения с Мустангом в плане работы были всегда фамильярными, что несомненно не нравилось его свите. Но в те редкие моменты, когда Диана обращалась к Рою по всем канонам офицерского жанра, как бы парадоксально это не звучало, она представлялась перед ним, как женщина. Казалось бы все должно было быть наоборот: в неформальном общении — женщина, а на работе — майор, но отчего-то Мустанг видел в Диане подчиненную только в обычном, неделовом общении с ней, из-за того, что наверное привык, а редкие случаи делового формализма у Дианы заставляли Роя смотреть на нее иначе. Сейчас она стояла перед ним, открыто глядя в глаза уверенным, но отчего-то каким-то молящим взглядом, что необъяснимо делало ее соблазнительно-беспомощной. Ее длинные черные волосы были за спиной, позволяя Мустангу беспрепятственно наслаждался красотой ее прекрасного лица. Пухлые губы слегка поджаты от некого внутреннего напряжения, вызванного страхом получения отказа в своей просьбе, глаза таинственно блестят, заставляя собеседника согласиться на все, что попросит их обладательница. Диана быстро сообразила об истинных мотивах полковника, пришедшего ей на подмогу в одиночку; мужчина правильно расценил приглашение Дины о встрече и заранее сообщил обо всем Хьюзу, ведшему расследование по делу Шрама. Тот сначала сомневался в верной трактовке Мустанга, потому предложил ему все же проверить правильность суждений полковника и поставил отряды несколько поодаль. Увы, но Маэс ошибся. — На каких основаниях? — осведомился полковник, говоря это таким тоном, как будто что-то подозревает. — Я хочу помочь этим детям, — неожиданно для самой себя призналась Диана, но так, чтобы Элрики этого не слышали. — Мисс Хайд, — в тон ее голосу начал Рой, отступая от званий и все же продолжаясь держаться официоза, — Вы не забыли, что в связи с занимаемой Вами должностью на Вас лежат определенные обязанности? Как, например, продвигаются дела с бандой революционеров? «Тоже мне, нашел, что вспомнить», — не без тихой злобы подумалось майору. — А Вы знаете, прекрасно! — резко выдала она, не скрывая своего раздражения, но при этом оставляя громкость своих высказываний прежней. — Да что Вы говорите? — открыто смеясь ей в лицо, говорил полковник. — Представьте себе. Отчет почти готов, а других заданий Вы мне не давали, — говорила Диана, блефуя насчет отчета и добытой информации; следующее она говорила максимально тихо, так, что мог слышать только сам Рой, — и что-то мне подсказывает, — откровенно намекала она на свое фактически блатное положение в армейских рядах, — что других миссий на мой счет в ближайшее время не последует. Не можете же Вы, господин полковник, вечно прятать своего государственного алхимика за старыми бумажонками. Слухи могут пойти, — на последних фразах девушка уже не гнушалась открыто улыбаться в лицо своему начальству. Диана наблюдала, как быстро веселый блеск в глазах сменяется стальным. Отчего-то ей доставляло особое удовольствие злить Роя: то ли из-за его предательства Винсента, то ли за что-то еще. — Не недооценивай важность бумажной работы, — леденящим шепотом почти рычал мужчина, прожигая взглядом вконец обнаглевшую девицу. На эти слова девушка лишь сладостно усмехнулась, предвкушая свою скорую победу в данном раунде. Она сократила расстояние их лиц до минимума и, не отрывая надменного взгляда от агатовых глаз, шептала Мустангу прямо в губы: — Скажите это фюреру, когда он будет просматривать отчеты о моей занятости, — на этом, не дожидаясь ответа из уст Мустанга, Диана вернулась в свое прежнее положение. — Полагаю, моя просьба удовлетворена, — невинно пропела девушка, говоря в голос и при том с утвердительной интонацией. Полковник ничего на это не ответил и сел наконец в машину, громко хлопнув дверью. — Я расцениваю это, как ответ «да», — довольно улыбаясь, заключила в воздух девушка, когда машина скрылась за поворотом.

***

— Что ты ему сказала? — с неподдельным интересом спрашивал девушку Стальной. — Просила еще немного тебя понянчить, — не ставя перед собой цели издевательства, шутя заключила Диана, одаривая братьев искренне довольной улыбкой. — Надеюсь, ты не против? — не сомневаясь в одобрении своих действий, добавила она. — И он так просто согласился? — с сомнением выдал юноша, как ни странно не принимая всерьез ее комментария. — У меня свои рычаги давления на Мустанга, — просто ответила девушка, чуть пожимая плечами. — Поделишься парочкой? — усмехался алхимик, не без иронии говоря данную фразу. — Хах, — хохотнула майор, но быстро вернулась к интересующему их делу. — Так вы что-нибудь узнали. — Не много, — задумчиво протянул старший Элрик, принимая серьезное выражение лица, — только имя. — Имя? — не понимала, о чем речь Диана. — Мы нашли письма, — пояснил Альфонс, — и нам показалось странным, что твой отец мог вести переписку с практически безграмотным человеком. — Что? С каким человеком? — Подписывался он как Рыжий пес, — говорил Эдвард; далее, размышляя вслух, он опрометчиво высказывал свои смелые теории, касательно мотивов отца Дианы. — И похоже речь шла о доставке им плененных ишварцев к твоему отцу. Ужасно: эти записи выглядели точно накладные на некий товар, — не сдержал возмущения алхимик, пораженный таким диким отношением к живым людям, но следующее заключил гораздо тише, — хотя, по сути, так оно и было. Мистер Хайд покупал их для своих целей с частотой примерно раз месяц-два по десять человек. Записи об этих людях также встречались в его научном дневнике, — следующую фразу он говорил, как приговор. — Из всего этого можно сделать вывод, — Эдвард осознавал последствие после сказанного, но он не мог скрывать от Дианы такие подробности, девушка имела право знать. — Диана, — решительно начал Стальной, смотря девушке прямо в глаза и неосознанно заряжая ее собственным волнением, — твой отец проводил опыты на этих людях, — наконец высказал он, искренне сожалея подруге. — Чушь! — уверенно воскликнула девушка. — Мой отец был благороднейшим человеком, он не мог ни связаться с работорговцем, ни тем более эксперементировать на людях, — жарко говорила она, свято веря в честолюбие своего отца. — Ну подумай сама, — столь же пламенно говорил старший Элрик, неосознанно подражая девушке в манере, — зачем нам тебе врать? — Не знаю! — огрызнулась Дина. — Но я убеждена, что вы лжете, — гневно заключила она, искренне веря в свою правоту. — Госпожа Диана, поверьте, нам нет смысла Вас обманывать, — убеждал ее Альфонс в, отличной от брата, мягкой манере. — В любом случае, Вы можете сами в этом убедиться. — А и убеждусь! — твердо заключила девушка. — Убежусь, — поправилась она. — Вообщем, за мной! — Этого не может быть, — еле слышно говорила Диана, лишенная всяческих эмоций. — Он не мог, — обреченно убеждала она себя, чувствуя как родной отец, которого девушка всю свою жизнь превозносила чуть ли не до небес, стремительно падал в ее глазах, начиная вызывать отвращение к содеянному. — Мне жаль, — тихо молвил Эдвард, искренне сожалея. Он прекрасно понимал, что сейчас чувствовала Диана, ведь когда-то испытывал тоже самое и к своему отцу. Было время, когда Эдвард, также как сейчас Дина, боготворил Гогенхайма, но после того, как тот оставил семью, чем довел любимую всем сердцем маму до гробовой доски, юноша испытал целую гамму эмоций. Сначала была боль, сильная, неистовая, потом она сменилась чувством предательства, вызывавшем последующую ненависть, короткую, но словно сжирающую юношу изнутри, которая после перерождалась в простое отвращение к ненавистному человеку. Но вместе с тем алхимика грызла досада, досада от того, что он верил этому человеку больше, чем должен был. Видя ее переживания, Эдвард ощущал то же; то ли из-за схожего опыта, то ли из-за чего-то более личного. Отчего-то юноше было особенно тяжело видеть ее боль, словно Диана для него была родным человеком. Сейчас она сидела к Эдварду спиной на холодном деревянном полу, подогнув колени, и в который раз перепроверяла разобранную переписку, на краю души все же надеясь, что речь шла о чем-то другом и они использовали шифр. Но чем больше она перечитывала, тем больше становилось ясно, что братья говорили ей правду. — Нам необходимо выяснить, кто этот Рыжий, — решительно заявила Диана, поднимаясь на ноги и беря себя наконец в руки. Эдвард был искренне рад ее перемене, даже не смотря на строгий тон, боевая настроенная Диана ему нравилась куда больше. — Тогда нам нужно на вокзал за билетами, — довольный сменой настроения майора говорил Стальной, скрещивая на груди руки. — Дорога будет неблизкой, — пояснил он, видя стоящий вопрос в глазах своей спутницы, и показал единственный конверт, на котором был обозначен точный адрес отправки.

***

Получить разрешение полковника на это путешествие для Дианы вообщем-то не составило труда, хоть и пришлось изрядно поспорить, потрепав нервы, как свои, так и Мустанга. По официальной версии ей с Элриками надлежало проверить некоторые населенные пункты, вызывающие определенные подозрения назревающих революционных настроений, охвативших внушительную часть северо-восточной границы. По факту же алхимики искали некое поселение, не найденное ими ни на одной из современных карт. К счастью на конверте был указан восточный округ, что значительно сузило круг поиска. Поиск людей для Дианы являлся неотъемлемой частью ее специализации, потому сейчас при выполнении текущей задачи девушка чувствовала себя куда уверение, нежели когда должна была выполнять непривычные ей обязанности телохранителя. Ребята держали путь не в Восточный город, как поначалу казалось братьям, а чуть севернее. Диана надеялась, что ее давний знакомый, который не раз помогал ей в подобных делах, через свои каналы сможет выйти на нужного им человека. Удивительно, но за последние дни отношения Дианы с братьями значительно потеплели, что было для нее несколько неожиданно, но тем не менее приятно. Альфонс, к великому счастью нашей героини, наконец-то начал звать ее просто по имени (без «госпожи»), все же не решаясь пока перейти на «ты», даже по ее просьбе. С Эдвардом общение тоже стало намного свободнее, буквально за несколько часов им удалось найти общий язык так, что от прежних пересудов не осталось и следа. Точкой соприкосновения, как ни странно, оказалась алхимия. Хайд была весьма неплохим алхимиком, и все же уступала в гениальности своим родственникам, ну, а Эдварду и подавно, но даже несмотря на это, им нашлось, о чем поговорить. Раньше молодым людям не доводилось вести дискуссии на данную тему, но стоило возникнуть, казалось бы, какому-то невинному поводу, как алхимики разговорились, замечая за собой поразительную схожесть во взглядах. Диане несложно было выполнять свою часть уговора, она чувствовала особое расположение к этим детям и всем сердцем хотела им помочь. Эдвард очевидно был благодарен девушке за помощь, какую она им оказывала, хоть и не понимал причин этих поступков. Диана представлялась ему отважной и решительной девушкой, несомненно вызывавшей восхищение, даже несмотря на ее импульсивность в некоторых аспектах; в тоже время не оставалась незамеченной и ее женственность, которую майор так старательно пыталась скрыть. Спустя некоторое время, проведенное вместе, Эдвард начинал понимать мотивы ее не вполне обычного, по его мнению, поведения. Наблюдая, сколь тяжело переживала Диана кончину своего брата, алхимик отметил ее опасную, в каком-то смысле даже смертельную чувствительность, неприемлемую для офицера армии. Свои проявления нежности и чуткости Диана максимально сводила на нет, отчего о ней, как о человеке, создавалось крайне ошибочное негативное суждение, но стоило лишь немного понаблюдать за ее действиями, как первоклассный шпион выдавал свою подлинную личность на блюдечке с голубой каемочкой. Составляя свое впечатление о человеке, Эдвард никогда не уделял большого внимания к внешним данным, но в случае с Дианой не мог не отметить ее какую-то особую привлекательность. Не то чтобы она была подобна греческой богини, у ног которой лежали все мужчины мира, но отчего-то конкретно для Эдварда девушка представлялась именно такой. Диана, привыкшая работать в большинстве своем ночью, зачастую отсыпалась в обед, что потихоньку начинало перерастать у нее в привычку. Убаюканная размеренным стуком колес, она, сидя на скамье, опиралась о стену вагона. Лицо ее было спокойно и приобретало легкий оттенок серьезности, что шел ей гораздо меньше, нежели улыбка. Увлеченные карточной игрой, братья не сразу заметили, как Диана уснула. Краем глаза зацепившись за ее силуэт, Эдвард заметил ее состояние и не смог сдержать мягкой улыбки. Как и всегда ее руки, опущенные на колени, обнимали локти, даже беря во внимание то, что погода стояла теплая и замерзнуть девушка никак не могла. Длинные пряди волос настойчиво желали спасть на лицо, но положение головы этого не позволяло. Одним словом, девушка спала в такой позе, что прошедший бы мимо пассажир, не сильно приглядываясь, подумал бы, что она просто смотрит в окно, наблюдая за сменой не шибко разнообразных ландшафтов. Альфонс терпеливо ждал хода брата, задумчиво рассматривая свои карты, но как только понял, что их пауза несколько затянулась, юноша обратил свое внимание на оппонента. Проследив за его взглядом, обращенным к сидящей по правую руку от младшего Элрика девушке, алхимик загадочно сощурил глаза, очевидно широко улыбаясь. — Братец, это уже нескромно, — издевательски протянул юноша, потеряв уж надежду, что его испытывающий взгляд таки будет заметен брату. — Что? — не понял Эдвард, отвлекшись от своих каких-то мыслей и обращая свое внимание на Альфонса. — Нет-нет, ничего, — еле сдерживал смех алхимик, увлеченно перебирая свои карты. — Твой ход.

***

— Это точно здесь? — с полным сомнения голосом спрашивала рыжеволосая, видя перед собой лишь покосившуюся хибару. — Здесь, — холодно заключил мужчина грубым басом и уверенным шагом направился в логово контрабандиста. — Видать, предприятие его захирело, — констатировала девушка, с отвращением рассматривая интерьер. — Не скажи, — задумчиво протянул Вальмар, наткнувшись в своих поисках на деревянную дверь в подвал. Под старым домом находился самый настоящий кладезь современных редкостей от засекреченных материалов военных до новейшего оружия. Само помещение было выполнено более чем качественно и надежно, что позволяло сделать вывод о самом доме, как о маскировке. — Я знаю, что ты здесь, — говорил в пустоту мужчина, в то время когда Эвелин осматривалась в поисках выключателя. Но зажженный свет пока мало как влиял на нахождение контрабандиста. Нависла давящая на уши тишина, Вальмар прислушивался к каждому шороху, уверенно ступая вглубь помещения. Спустя минуты три безрезультатного хождения вдоль стеллажей и коробок мужчина заметил краем глаза рядом с собой какое-то движение, после чего тут же вытащил за шкирку худощавого юношу из своеобразного укрытия. — Прошу, не убивай меня! — взмолился юноша, чуть не плача. — Заткнись, — грубо одернул его Вальмар, чувствуя острое пренебрежение к этому трусу. Бросив парня на пол так, что тот упал возле голой стены, лишенной каких-либо крючков и полок, где могли бы располагаться его товары, мужчина взял контрабандиста на мушку. — Имя Ванесса тебе о чем-нибудь говорит? — предельно спокойно говорил он, желая поскорее со всем этим закончить. — Нет, — дрожащим от страха голосом говорил юноша, показывая, что он сдается. — Я не знаю никакой Ванессы, — отчаянно говорил он, понимая, что эти люди ему не поверят. — Черт, ну почему нельзя все сделать по-хорошему, — скучающим голосом протянул Вальмар, щелкая предохранителем. — Подожди, — неожиданно прервала его Эвелин, опуская ствол. Мужчина в недоумении посмотрел ей в лицо, но девушка не заметила этого взгляда, обращая свое внимание на их жертву. Она подошла к юноше ближе и опустилась перед ним на корточки, после чего достала из внутреннего кармана своей верхней кофты фотографию. — А ее знаешь? — в сравнении с Вальмаром мягче протянула девушка, пристально наблюдая за реакцией пленника. Юноша даже сумел несколько расслабиться. — Да, — сказал он. — Ее фамилия Хайд, она приезжала сюда несколько лет назад с какой-то проверкой и обещала не сдавать меня военным в обмен на информацию об одном из наших клиентов, — протараторил юноша все тем же трясущимся от стража голосом. Выслушав его, Эвелин, довольная собой, обернулась к своему командиру, одаривая того красноречивым взглядом. После она молча поднялась со своего места и проследовала обратно за спину Вальмара. — Говоришь, хочешь жить? — в ответ на этот вопрос мужчины юноша быстро закивал, готовы на все что угодно. — Будешь делать, что я скажу.