Часть 5
13 июня 2015 г., 17:19
18+
Стив слишком демонстративно чавкал жвачкой, сидя напротив Фьюри в его кабинете и сверля бывше-будущего начальника наглым взглядом. Надо отдать Стиву должное, мастерством пялиться он овладел вполне, так что даже всё повидавший глава ЩИТа несколько обалдел, когда подросток плюхнулся в кресло, закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди, уставившись на Фьюри так, будто тот был ему должен. Стоявший позади директора доктор Беннер удивлённо приподнял бровь, окидывая Стива оценивающим взглядом. Уж, пожалуй, он не ожидал подобного поведения от человека, который когда-то был и вскорости снова будет Капитаном Америкой. Только Баки, стоявший прислонившись к стене вместе с Наташей, отчаянно хлопнул себя ладонью по лбу. Просил же не выпендриваться, когда собирал Стива на эту встречу! Но одно было неискоренимо в характере Капитана: он никого не слушал, если не считал нужным. К сожалению, угадать, когда и какой совет герой посчитает уместным было невозможно, поэтому оставалось только скрещивать пальцы и надеяться, что принятое решение своими последствиями не столкнёт человечество в бездну апокалипсиса. – Ну что же, – Фьюри прокашлялся. – Доктор Беннер, ваш отчёт, пожалуйста. – Да, вот, – Брюс протянул директору бежевую папку со стереотипным красным штампом «секретно». – Если позволите, я вкратце вам на словах расскажу, а остальное вы уж сами, да? В общем, сегодняшнее обследование показало, что Стивен Роджерс совершенно здоров, физические и интеллектуальные показатели на прежнем уровне, а состояние тканей соответствует возрасту восемнадцати лет, так что Стив теперь совершеннолетний. – Жених на выданье, – прокомментировала Наташа. – Попрошу без выкриков с галёрки, – строго потребовал Фьюри, отрываясь от содержимого папки и поднимая глаза на Брюса. – Ну-ну? – Вот, значит, разъяснительная работа, связанная с вопросами касательно ЩИТа, Мстителей и Капитана Америки непосредственно была проведена, к сожалению, в экстренном порядке, тем не менее сейчас Стив хорошо осведомлён о нашей деятельности, также он прошёл под нашим контролем полноценную учебно-теоретическую подготовку, и мы считаем, что можно начать курс тренировок, нацеленных на восстановление Стива в роли Капитана Америки. – Ну а воспоминания? – Не вернулись, увы. Баки неуютно поёжился. На первое апреля Стив крайне бестактно разыграл его, с утра пораньше запрыгнув к нему на диван с воплем «Я всё вспомнил!» Баки кинулся было на радостях целовать Стива, и Бог знает, до какого греха бы дошло, если бы Баки не одумался, напомнив себе, что Брюс ещё не подтвердил совершеннолетие Стива. Ну а так как план совращения всё равно провалился, Стиву пришлось признаться, что про воспоминания он соврал. Баки был готов убить его, честное слово. Стив не прекращал разглагольствовать, как он понимает, что Баки испытывает, как хочет поддержать его и облегчить его участь, но именно такими поступками сносились подчистую, как старые здания, благие намерения. – Что ж, хорошо, – заключил Фьюри и, положив ладони на стол, побарабанил по отполированной поверхности пальцами. – Тогда приступайте к тренировкам, ну, и держите меня в курсе. В зависимости от успехов мистера Роджерса через неделю-другую попробуйте послать его на задание вместе с кем-нибудь из агентов, пусть практикуется, – Фьюри встал, Баки и Наташа отлипли от стены, Стив нехотя и нарочито медленно покинул насиженное место. – Всех благодарю за присутствие и старание, можете быть свободны. – Вот чего, спрашивается, он нас всех на ковёр приглашал? – раздосадовано пробубнил Стив, когда все четверо покинули кабинет. – Точно с таким же успехом мог запросить отчёт Брюса и всё прочитать. – Хотел воочию видеть плод наших трудов, – пожала плечами Наташа. – Если будем разбирать аспекты боевой подготовки, чур я беру холодное оружие. – Чёрт! – притворно разочаровано воскликнул Баки. – Ты наверняка возьмёшь рукопашный бой, да? – спросил Стив, и голос его был исполнен надежды. – Шиш, на мне огнестрел. – А Клинт как же? – вмешался Брюс. – А вы молчите, мистер Курсы Выживания. Клинт пусть берёт маскировку. – Ой, он обрадуется, что какой-то снайпер-пенсионер у него хлеб с маслом забрал. – Давай не будем забывать, кто чуть не подстрелил Фьюри, – напомнил Баки. Во время реабилитации психологи неоднократно говорили, что лучший способ борьбы со страхом – смех, поэтому Баки старался шутить на тему своего кагэбэшного прошлого, и что самое странное, это работало. – Значит, на Старке экстремальное вождение и иже с ним, – подытожила Наташа. – Значит, Старк может попрощаться с половиной своих машин, – усмехнулся Баки. – Да ладно тебе, я нормально вожу! – наигранно обиделся Стив и ткнул Баки локтём под рёбра. – Короче, когда начнём? – спросила Наташа. – Завтра? Я могу и сегодня, – Брюс пожал плечами. – А давайте сегодня! Мне прямо интересно, как именно вы будете меня учить, – Стив похрустел пальцами. – Кто первый по мою душу? – Наташ, давай ты, – предложил Брюс. – Раз уж мы здесь, а тут ничего кроме маленького спортзала нет. Можешь? – Почему бы нет, – Наташа положила руку Стиву на плечо. – Ну вот, теперь заново привыкать, что ты меня на голову выше. Пойдёмте, капитан. И она увлекла его за собой по коридору. Когда Баки и Брюс остались наедине, Баки сразу посуровел. – Ты его нарочно спровадил, да? Ты что-то хочешь мне сказать. – Да, кое-что, что я не стал говорить Фьюри, посчитал ненужным, – Брюс снял очки и посмотрел стёкла на просвет. Вздохнул, подышал на них и стал протирать их подолом рубашки. – Я думаю, без лишних слов понятно, что Стив будет взрослеть и восстанавливаться дальше, так? Вопрос в том, с какой скоростью. И вот это-то я посчитал. Не знаю, может, тебе лучше сесть? Брюс с надеждой посмотрел на Баки, но взгляд того был непреклонен, поэтому доктор продолжил. – Я только надеюсь, что этот процесс будет продолжаться только до тех пор, пока Стив не вернётся в тот возраст, в котором был обращён. Но не волнуйся, не врождённый, а, как бы назвать… В общем, того, которому соответствовало состояние тканей. Ну что ты на меня так смотришь? Да, ткани, а как ещё, по-твоему, определяется возраст, когда документов нет? Так вот, по состоянию тканей Стиву было около тридцати лет. А теперь самая хорошая, наверное, для тебя новость, – Брюс сложил ладони, как в молитве, зажмурился и глубоко вздохнул. – Он будет покрывать год за день. Баки уставился на Брюса так, как если бы он был его одноклассником, в разгар буйной вечеринки сообщившим, что на следующий день будет финальный тест по математике. От этого взгляда Брюс напрягся и пощёлкал пальцами перед носом Баки. Тот резко выдохнул и стал отдуваться. – Год за день, – повторил он. – Ух, это действительно хорошая новость. То есть, завтра я проснусь, а Стиву девятнадцать. Потом двадцать, а потом можно будет начать гонять его за выпивкой. Что ж супер! – Баки хлопнул в ладоши. – Баки, будь серьёзен, – настоятельно потребовал Брюс. – До сих пор ты отлично справлялся с воспитанием Стива, и я готов дать тебе медаль за то, что ты смог за год вложить ему в голову всё то, что в ней формировалось суровыми годами Великой Депрессии и тяготами Войны. Но сейчас рано складывать оружие и спускать флаги, напротив, если сейчас где-нибудь щёлкнет не тот выключатель, то всё, сдуется герой. Поэтому глаза открытыми, ушки – на макушке, чтобы никаких соблазнов и вредных излишеств. – То есть, нам с ним всё ещё нельзя спать? Брюс побагровел, и на минуту Баки испугался, что сейчас Халк начнёт крушить, но учёный продышался и посмотрел на Баки, как на идиота. – Это в первую очередь. Никакой интимной близости, никакого алкоголя, курения, порно, кабаре, и я не знаю, чем ещё можно его испортить. – Наверное, «Тёмного рыцаря» не стоит смотреть. Нет, а мало ли у Джокера чему-нибудь вредному научится. – Если переходить на терминологию комиксов, то сделай одолжение: прекрати изображать из себя Дэдпула и закрой рот. Я всё сказал, надеюсь, ты достаточно зрелый и ответственный человек, чтобы принять это к сведению. Хорошего дня. Брюс зашагал в лабораторию, а Баки направился в спортзал, посмотреть, как будет Наташа тренировать Стива. Стив занимался по несколько часов в день, и за первую неделю в полной мере восстановил навыки ближнего боя. Причём освоил приёмы так хорошо, что одолевал одного за другим всех Мстителей. На уроках вождения Стив расколотил таки одну из машин Старка и поспешно пересел обратно на родной мотоцикл. Тут в ход пошли и бешеные гонки, и трюки, и катание по городу для удовольствия. Баки надеялся, что Стив никогда не попадётся копам, потому что дата рождения в правах их явно удивит. К огромному огорчению Баки, со стрельбой у Стива были проблемы: парень постоянно отвлекался и на стрельбище пялился на наставника, а на открытой местности – на листочки, птичек и облачка. Спортивные снаряды в тренажёрном зале Стив игнорировал, только дома делал утренние и вечерние комплексы упражнений, развивая мускулы, но не грозясь превратиться в ту гору мышц, какой сделала его проклятая сыворотка, вдруг активировав все скрытые ресурсы организма. Курсы выживания Стив проходил с Брюсом в реальных условиях: они ушли на выходные в поход, а вернулись – Стив со сломанной рукой, а Брюс весь в царапинах. Как оказалось, недостаточно ответственно подходивший к вопросу Стив вывел из себя Брюса, и на смену ему пришёл Халк. В итоге бегали полдня по горам и лесам, зато Стив отлично научился спасаться даже из самых нелепых и невероятных ситуаций. Рука, как и полагалось, восстановилась неприлично быстро, и Брюс предложил попробовать ещё раз и на сей раз взять с собой Баки, но только представив, что будет если ему придётся жить со Стивом в маленькой палатке, Баки наотрез отказался. Пришлось овладевать навыками первой медицинской помощи на манекенах, скалолазанию учиться на скалодроме, а ядовитые и неядовитые растения изучать по книгам. Испытать умения Стива на практике Наташа предложила первой. На вопрос Баки, как это устроить, она нашла очевидный и изящный ответ: Мстители пошли на пейнтбол, но не простой. Специально для них ЩИТ выстроил небольшую, но усложнённую площадку, и всю первую половину дня немолодые уже герои, те самые, которые, рискуя жизнью, защищают Землю, как дети малые носились между деревянными конструкциями, преодолевали препятствия и делали то, чего на самом деле так хотели: убивали друг друга. Баки беспощадно всадил в Старка штук шесть шариков с краской в отместку за неуместные и обидные шутки, но в итоге всё равно выиграла команда противника, та, в которую по жребию попал Стив. Услышав об этом, Фьюри сделал вывод, что уже вполне можно послать восстановляющегося Капитана на пробное дело, и подрядил его поехать вместе с Баки в Норвегию. Баки пришёл в ужас. Какими только доводами ни пытался он убедить Фьюри сменить Стиву напарника, директор ЩИТа был непреклонен. Его аргумент был неоспорим: на переправе коней не меняют. Этим он хотел сказать, что раз уж Баки изначально взялся провести Стива по тернистому пути взросления от младенчества до героического триумфа, то пусть он доводит дело до конца. Друзья должны были вылететь на задание на одиннадцатый день после начала тренировок, и, к удивлению Баки, Стив, всё это время превращавший его жизнь в ад домогательствами, в самолёте не предпринял ни одной попытки совратить Баки. Вместо этого Стив выпытывал у Баки подробности их жизни в довоенном Бруклине, клянчил рассказы о детстве и выуживал случайно проскальзывавшие упоминания романтических отношений между ними. Всё-таки Стив никак не мог поверить, что оставался невинен до такого уже даже не почтенного возраста, и это при том, что рядом был свободномыслящий и любвеобильный преданный Баки, на всё готовый, лишь бы Стиву было хорошо. Самое смешное, что эти слова до сих пор были правдивы. Ирония судьбы была в том, что Баки оказалось куда сложнее привыкнуть к тому, что Стив снова был взрослым и больше не нуждался в поминутной опеке. С другой стороны, это было и логично: на то, чтобы ужиться со Стивом-ребёнком у Баки был год, а осознавать, что он уже вырос и созрел, ему приходилось день ото дня заново, ведь каждые сутки Стив вставал на новую ступень развития. И уже очень скоро ему должно было перевалить за тридцать (хоть бы Брюс был прав в своих предположениях, и Стив не превратился за пару месяцев в старика), но Баки всё ещё рефлекторно пытался взять ответственность даже за самые житейские ситуации. Всё началось, когда агенты готовились к поездке. Баки схватился собирать вещи Стива, попутно проговаривая, что и зачем нужно, пока не заметил, что Стив глядит на него с таким сконфуженным снисхождением, будто Баки рассказал заезженную шутку и удивился, почему никто не смеётся. Не успел Баки поинтересоваться в чём дело, Стив оттащил его от раскрытого чемодана, усадил в кресло, всучил путеводитель по Осло и велел читать вслух. Через несколько минут оба чемодана были красиво уложены и выставлены к двери, готовые к дороге. Вылетали ночью, а Баки ненавидел ночные перелёты, потому что не мог спать в неудобном кресле, и поэтому он всё-таки решил подремать, чтобы скоротать время. Ему снилось что-то фантасмагорически-невнятное, и он был даже рад проснуться, тем более, что разбудили его объятия Стива и поцелуй в макушку. Будь обстоятельства иными, Баки с удовольствием бы понежился под одеялом рядом со Стивом, но пришлось ему поспешно встать с постели, потянуться и пойти на кухню за кофе, который, к слову, был уже готов. Помимо этого Стив приготовил бутерброды и сказал, что уже вызвал такси. Баки, принципиально пользовавшийся общественным транспортом потому, что до трясучки не любил общаться с водителями, уже предвкушал, как будет выдавливать из себя указания, но и тут Стив постарался ему угодить, весь акт коммуникации взяв на себя. Летели они гражданским рейсом, и хотя была глубокая ночь, аэропорт всё равно гудел, как улей, и народ суетился, как труженики-муравьи, разве что с диаметрально противоположной целью – ускользнуть от работы. В этой суматохе Баки проснулся, растормошился и снова ощутил прилив ответственности за Стива, а потому поспешил принять дальнейшие действия под личный контроль. По стрелочкам и указателям Баки ходил хорошо, изучив информационное табло, он взял Стива за руку, чтобы тот не потерялся в толпе и не отстал, и двинулся было к стойке регистрации, но снова встретил в глазах Стива тот же снисходительный взгляд, и выпустил ладонь Капитана из своей. Правда, с огромным сожалением, но если пока Стив был мальчишкой, мало кого смутило бы, что его водят всюду за руку, теперь даже в толерантном американском обществе это выглядело бы чрезмерным публичным проявлением чувств. В самолёте Стив уступил Баки кресло у окна, и Баки смог долго, пока они не достигли океана и всё не поглотила тьма, наслаждаться разноцветными огнями городов, похожими на блёстки на платье, а когда рейс заходил на посадку, Стив перегнулся через Баки, чтобы с восторгом ребёнка рассматривать приближающуюся землю, а заодно опершись ладонью о бедро Баки. Баки закусил губу, лицезрея затылок Стива, зависший у него перед носом, и надеялся, что это была случайность и Стив ни на что не намекал. Норвегия встретила их сумасшедшим временным скачком из ночи в белый день, впрочем, не совсем белый, так как шёл проливной дождь, но, к счастью, к самолёту подали телетрап, так что ещё полчаса Стив и Баки оставались сухими. Под навесом у выхода из здания аэропорта толпился народ, толкался в очереди на такси, ездил друг другу по ногам чемоданами, варилась вавилонская языковая каша, а некоторые особо одарённые граждане ещё и курили. Баки который тоже не отказался бы от сигареты, но был хорошо воспитан сначала родителями, потом Стивом, потом Гидрой, а потом ещё раз Стивом, соблюдал приличия, а ещё он отчётливо расслышал несколько голосов, говоривших на русском, по мере того как человеческая волна уносила их со Стивом куда-то в бок. Стив потыкал Баки в плечо. – Вижу через дорогу ещё одну стоянку. Добежим? Баки с тоской посмотрел на стоявшую перед ними водяную стену, поблёскивающую, как занавеска из серой органзы. Крупные капли ударялись о поверхность луж, посылая во все стороны всплески, вдоль тротуаров бежали ручейки, и звук был, как от помех на телевидении. – Промокнем так, что нас в салон не пустят, – Баки помотал головой. С хитрой улыбкой Стив расчехлил свой щит, который впервые взял в руки после начала тренировок, и, притянув Баки поближе к себе, закрылся металлическим кругом, как зонтиком, и короткими перебежками они рванули на другую сторону дороги. Баки был уверен, что в толпе обязательно найдётся несколько человек, которые узнают товарный знак Капитана Америки, нафотографируют и запустят в интернете волну сплетен. Ну и ладно, зато машину поймали без толкотни и промочили только ноги. Доехали с комфортом, в салоне играла приятная музыка, а водитель попался не из болтливых и, в отличие от большинства Нью-Йоркских таксистов, не засыпал туристов вопросами, сам будучи иммигрантом. Отель, который ЩИТ забронировал для своих агентов, Баки не понравился. Не то, чтобы он испытывал тотальное отвращение к стеклобетонным гигантам, но по-домашнему уютные гостиницы в старых зданиях были ему приятней, так как создавали хоть какое-то ощущение неприкосновенности, а в этих огромных лобби и обитых алым ковролином коридорах он чувствовал себя выставленным на показ, да ещё и эти швейцары, и носильщики, и менеджеры и портье. Нет, особенно менеджеры. Но и тут Стив проявил инициативу и заботу, ни на шаг не отходил от Баки, сам общался с регистратором и даже заполнял гостевые карточки. Получив ключ, он вежливо отогнал носильщика, который рванулся помочь им, и Баки оставалось только радоваться, что не было лифтёра. Их номер был на одном из последних этажей, поэтому из окна открывался несколько унылый вид на крыши, утыканные антеннами, как клиент тайского салона – иглами, и обострялась общая депрессивность пейзажа дождливо-серой погодой. Баки параноидально проверил все углы номера на предмет жучков, едва не полез в окно осматривать панораму на случай, если где-нибудь мог засесть снайпер, и едва поверил успокаивающим словам Стива, что ЩИТ ещё до их приезда всё тут прошерстил, и что среди персонала есть доверенные люди. Они разобрали сумки, Баки разумно решил не поднимать вопрос того, почему им предоставили номер с одной двуспальной кроватью, расставили по столикам и тумбочкам компьютерное оборудование, сделав комнату клишированным логовом секретных агентов из голливудских боевиков, и по очереди воспользовались душем. Баки, как истинный мужчина, никогда не пользовался феном, поэтому постепенно высыхавшие волосы забавно завивались, но он совсем не по-мужски обожал халаты. Халат для него был всё равно что плед или одеяло, только с рукавами: в нём было тепло, можно было укрыться с головой, если сильно постараться, а ещё под халатом, на голом теле, было не спрятать оружия, что делало Баки потенциально уязвимым, и поэтому халат был как символ того, что опасности поблизости нет, что можно расслабиться, отдохнуть, побыть самим собой. Ведь каким бы хладнокровным и расчётливым ни казался Баки окружающим, на деле он был домашним добродушным парнем, любящим уют и воскресное бездельничанье на диване. А в чём может быть удобнее валяться на диване, если не в халате? Стив сидел на софе и перелистывал путеводитель. На нём были только футболка и трусы, а недавно высохшие волосы торчали в разные стороны, как если бы Стив нервно их теребил. У Баки какое-то время назад была привычка накручивать на палец прядку во время размышлений – от этого его отучила Наташа, посреди совещания выхватившая нож и многострадальную завитушку отрезавшая. С тех пор, если Баки ощущал необходимость повертеть что-то в руках, он закрашивал клеточки в блокноте, а вредный Стив заглядывал ему через плечо и твердил, что криво. Если бы Баки был чуть менее уравновешен, Стив бы приобрёл ещё один аргумент в пользу своей кандидатуры на замену Фьюри, а именно – отсутствие одного глаза. Баки вздохнул. Когда-то, выйдя из душа, он любил исподтишка подкрасться к занятому чем-нибудь Стиву, стиснуть его в объятиях и начать целовать. Но в сложившейся ситуации Баки дал себе два крайне глупых обещания: слушаться наставлений Брюса и не вестись на заигрывания Стива, пока к тому не вернутся воспоминания. Нет, Баки прекрасно понимал, что Стив может никогда не вспомнить прошлое, но он наивно надеялся, что Брюс однажды одумается и скажет, что взрослым мужикам вредно слишком долго воздерживаться от секса, особенно, когда они накачены супер-сывороткой. Так или иначе, сейчас проявлять какую-либо интимную инициативу было некстати, поэтому Бак просто уселся на диван рядом со Стивом. В ЩИТе как-то само собой повелось, что если агенты выезжали не на срочное задание из разряда «найти, спасти, обезвредить», добравшись до пункта назначения, никто и никогда не приступал к работе в первый день, обязательно выделяя время на то, чтобы прийти в себя после дороги и ознакомиться с местностью с бытовой точки зрения. Тони Старк, например, первым делом всегда узнавал, где магазины электроники, ликёроводочный отдел и традиционный местный фаст-фуд. Когда на задания ездили вместе Стив и Баки, Баки покорно позволял тащить себя в музеи, будь то живопись, будь то черепа кроманьонцев, будь то штопоры (и это не шутка, в одном из северных городков Италии действительно есть затерявшийся в виноградных плантациях музей штопоров, кассирша которого очень удивилась при виде посетителей). Но вот если Баки попадал куда-то в чужой компании или один, для него не было лучшего времяпрепровождения, чем пешие или велосипедные прогулки по городу с любимой музыкой в кармане – ещё одно свидетельство того, насколько профессиональный образ Баки отличался от его истинной сущности. И было крайне огорчительно, что по такой погоде не то, что шатание по городу, даже музей казался невозможным, а на часах тем временем было начало четвёртого, и надо было как-то скоротать положенный выходной. – Я так понимаю, обратно на улицу ты не хочешь? – предположил Стив, откладывая путеводитель на столик. – Ты чрезвычайно прозорлив, – усмехнулся в ответ Баки. Мозг потихоньку начал выходить из анабиоза и осознавать, что теперь можно вести себя со Стивом более или менее как обычно, не делая скидку на его возраст. – Тогда предлагаю пообедать. – У-у, нет, избавь, видел я их обеденный зал, я туда не пойду. На «Титанике» в первом классе и то демократичнее обстановка была. – Можно заказать еду в номер. И, может, посмотрим фильм? – Ты знаешь норвежский? – Можно заказать на английском. – А можно открыть мой ноутбук и пошарить по загашникам. Или тебя настолько пугает моя подборка, что ты предпочтёшь норвежский? – Я бы хотел пересмотреть «Начало», а то помнится мне в детстве – смешно звучит – не понравилось, а ты недоумевал, как такое возможно. У тебя есть? – У нас есть вай-фай. – Ты гений, – Стив резко наклонился к Баки и бегло, но ощутимо поцеловал его в щёку. – Ты ищи фильм, я закажу обед. Вино будешь? – Лучше виски, – оторопело ответил Баки, теребя ворот халата. Доставка прибыла баснословно быстро. Несмотря на просьбы об алкоголе покрепче, Стив всё-таки остановил выбор на красном вине. Делать из обеда шоу не стали, поели, как были, на диване в исподнем, и Баки это очень порадовало. Да, ему нравилось, когда Стив иногда предпринимал попытки быть романтичным, но больше всего Баки ценил домашность, как бы неубедительно это ни звучало. И после этого безумного года больше всего хотелось вместо каких-то изысков и демонстраций пылких чувств увидеть Стива таким, какой он есть, а по сути – каким его сделал Баки. Возможно, в Стиве осталось очень мало от прежнего него: он не стеснялся танцевать, научился играть на пианино, не поливал святой водой современные гаджеты, не размахивал осиновым колом на новомодные музыку и кино и не краснел, когда речь вдруг заходила о сексе, но это всё равно был Стив, более родной, чем когда-либо, потому что теперь он был не просто произведением искусства, которое полюбилось Баки, он был творением самого Баки, а куда сложнее полюбить дело рук своих. А Баки любил, и любил так сильно, что ничего ему не хотелось сильнее, чем просто ощущать присутствие Стива, знать, что у него всё хорошо, что он доволен и счастлив, и, не имеет смысла себя обманывать, немножечко фантазировать о том, как они однажды снова будут вместе. Две столетние черепахи, которые слепо ходят по следам друг друга, не зная, что им делать в этом мире поврозь. – А знаешь, это так странно, – ни с того ни с сего проронил Стив, когда на полуноте оборвалась финальная тема фильма и над издевательски долго вертевшимся волчком сомкнулся чёрный экран; пошли титры. – Вот мы обычно говорим: «кажется, что было это только вчера, а на самом деле много лет назад». А мне так смешно от этого, потому что то, что у меня на самом деле было только вчера, на каком-то подсознательном или клеточном уровне было год назад. Ну вот, например, я говорю, что мне фильм не понравился в детстве. А детство у меня было несколько месяцев назад. Более того, день ото дня я себя ощущаю всё старше и старше. Вот не знаю, спроси меня, на сколько я себя ощущаю, я себе дам тридцать не меньше. – А так и есть, – брякнул Баки. – После совершеннолетия ты стал взрослеть за день на год. Так что поздравляю с тридцатилетием. – Хм! Мы с тобой побили наш рекорд: в прошлый раз я был девственником до двадцати семи, в этот – до тридцати. Вообще, слушай, уникальная же возможность: потерять невинность два раза! – Давай не будем об этом, – Баки резко хлебнул вина и поперхнулся. –Лучше придумай, что будем дальше делать. Оба с тоской посмотрели на окно, больше похожее на бетонную стену, по которому скатывались капли. – Когда я был маленький и ты возил меня на осмотры, – стал рассказывать Стив, – я смотрел в окно, и когда шёл дождь, я почему-то воображал, что неподвижные капли – это лес, а те, которые срываются и бегут вниз – это какие-то зверюшки, вышедшие на охоту. Кстати, ты не думал о том, чтобы найти Диснею пару? – А щенят потом кто пристраивать будет? – Одного себе возьмём, а остальных пристроим. Послушай, мы состоим в самой могущественной организации в мире, уж найдём способ обеспечить пятёрке щенков достойное будущее. – Тебе, что ли, селекцией заняться хочется? Я прям догадываюсь, куда это ведёт: сначала один щенок, потом его дети, потом дети его детей, – ты в «Симс», что ли, не наигрался в детстве? Стив фыркнул, встал с дивана, потянулся, сцепив руки за спиной в замочек, и стал ходить по комнате. Притормозил у окна почти во всю стену и привалился к стеклу. Баки показалось, будто он сам ощутил его прохладу. Стив задумчиво посмотрел куда-то вдаль и наискосок, в его глазах читалась полная отчужденность. – А помнишь фильм «Эквилибриум»? – спросил он. – Сцену, где главный герой просыпается во время дождя, а потом начинает вставать солнце, и он срывает с окна плёнку, а там такой пейзаж, и блики, и радуга. – Ага, и Кристиан Бэйл недоигрывает, – подтвердил Баки. – А ты это к чему? – Да просто подумал, вот бы у нас сейчас так солнце встало. – Учитывая, что сейчас уже почти шесть, ему остаётся только садиться. Стив усмехнулся и продолжил дефилировать по комнате. Баки вдруг вспомнил, как подростком Стив иногда маялся от безделья, пока Баки вынужден был заполнять какие-то отчёты для ЩИТа, и почувствовал необходимость придумать Стиву занятие. – Я бы предложил тебе спуститься в ресторан поиграть на рояле, но не уверен, что администрация будет в восторге от подобного произвола. Может, порисуешь? Тебе есть на чём? – Когда ж ты прекратишь обращаться со мной, как с ребёнком? – Стив вдруг оказался позади Баки и беспощадно потрепал его по едва высохшим волосам, которые не преминули встать дыбом. – Но идея хорошая. Вдохновения только нет. – Нарисуй меня, как тех французских девушек! – со здоровой долей издёвки процитировал Баки, притворно эротично распластываясь на подушках. Судя по тому, как расширились зрачки Стива, это была плохая идея. Стив, замедленно дыша, наклонился над Баки и любовно провёл кончиками пальцев по оголившейся в разрезе халата груди. Баки поёжился и отполз из-под прикосновения. Стив огорчённо вздохнул и выпрямился. – Тогда подъём, помоги выстроить мизансцену. Света бы побольше сделать… Вместе они развернули диван лицом к окну. Все переносимые лампы, найденные в номере, сгрудились вокруг него, и Стив отрегулировал падение светотени. Потом поставил себе стул напротив дивана, вытащил из сумки блокнот для рисования (тот самый, из Японии) и карандаш и жестом пригласи Баки располагаться. Тот, заметно дрожа и не раздеваясь, присел на краешек дивана. – Ну а как же эротично скинуть халатик и армейские жетоны вместо бриллианта? – подшутил Стив. Баки закатил глаза и так и не оголился. Вместо этого он по возможности соблазнительно устроился на диване, раздвинул запах халата, чтобы показалось одно плечо, и поправил цепочку с жетонами так, чтобы они свисали на грудь. Стив дал пару указаний, как подправить позу, и велел не двигаться. Только напоследок Баки попросил поставить какую-нибудь музыку, и Стив наобум тыкнул в его плейлист. Как назло попал в раздел классики и включил «Лунную Сонату» Бетховена. Но привередничать было поздно, так что Баки выдохнул, набрался терпения и вверил себя мастерству Стива. Баки испытывал два самых необычных чувства, наверное, за всю свою жизнь. Во-первых, это было то, что он ощущал, наблюдая за работой Стива. Как будто Баки бесцеремонно вмешался в самое прекрасное и интимное таинство человека, и бесстыдно подглядывал за ним, будто фавн за нимфами. Стив немного покраснел, в глазах его были лихорадочный блеск и жадность, когда он отрывался от листа, чтобы запомнить ещё одну деталь представшей перед ним картины. И это было соблазнительно и так эротично, что Баки неосознанно начал возбуждаться. Ну а во-вторых, даже несмотря на то, что технически Баки не был раздет, он чувствовал себя совершенного голым, беззащитным и выставленным на показ. И если когда-то такое состояние его пугало бы и вызывало неумолимое желание схватиться за оружие и хоть как-то обезопасить себя от посягательств внешнего мира, сейчас под взглядом Стива он чувствовал себя недоступным никаким силам зла, огороженным от влияний дурного, будто спрятанным за волшебной стеной, в прекрасной вечнозелёной стране. Он чувствовал, будто Стив всесилен над ним, будто обладает каждой клеточкой его тела, и снова, если раньше подобная ассоциация вызвала бы у Баки отторжение, теперь ему хотелось только больше отдаться Стиву, принадлежать ему всецело. Эти мысли роились в голове вперемешку с вожделением, свет ламп вокруг будто сгущался и слепил здравый смысл, – и вот вокруг Баки уже рушится тюрьма из предубеждений и запретов, и он готов молить Стива, лишь бы тот прикоснулся к нему. Потому что с последнего прикосновения прошли год и три месяца. Особенно три месяца сводили с ума. Музыка сменялась. За Бетховеном последовал «Квартет для струнных» Малера, а потом последняя композиция, которую играл Стив на отчётном концерте по классу фортепиано. Склонившийся сейчас над блокнотом Стив поднял глаза на натурщика и смущённо улыбнулся. – А заметь, как забавно роли сменились, – проговорил он. – Тогда ты сидел в тени, а я был окружён светом, всё внимание было на мне, это был мой бенефис. А сейчас точка сосредоточения внимания – это ты, и знаешь, тебе очень идёт свет. Очень часто люди поглощают чужое сияние, блистают за счёт него, хотя сами гроша ломаного не стоят. А ты – тот редкий экземпляр, который даёт свет, а не забирает. Ты – солнце моё, ты провёл меня по такой суетной и беспорядочной жизни, но мне кажется, ты за год сделал большее, чем родители делают за целую жизнь своего ребёнка. Мне очень хочется, чтобы ты был доволен результатом своих трудов, потому что я не знаю другого способа отблагодарить тебя. Рисунки не в счёт. Как тебе? Стив развернул блокнот к Баки, и тот ахнул при виде портрета. Возможно, он себя недооценивал, но Стив изобразил его куда красивее и чувственнее, чем Баки себя видел. Баки заглянул в глаза Стиву, и на мгновение ему показалось, что в потемневшей голубой радужке он видит беснующие океанские волны. Рухнула последняя преграда, прорвало плотину, ликующая вода понеслась по родному руслу, выплёскиваясь на берег и обдавая хрустальными брызгами истосковавшиеся по влаге растения. – Поцелуй меня, – прошептал Баки. Стив разумно не счёл нужным противиться желаниям. Оставив блокнот на стуле, он двумя большими шагами преодолел разделявшее их с Баки расстояние, навис над ним и без предупреждения накрыл его губы своими. Баки показалось, что его разорвёт от счастья, ведь год, целый год он был лишён близости Стива, его силы и нежности, в таких идеальных пропорциях смешанных в нём. Стив распахнул халат Баки и обласкал его тело заворожённым взглядом. После этого он не стал терять ни секунды – снял то немногое, что было на нём из одежды и налёг на Баки сверху, идеально синхронизировав их позы. Стив продолжил целовать Баки и немного вздрогнул, когда механическая рука любовника первый раз скользнула по его спине, но металл быстро нагрелся, и приятно жёсткие ласки возбудили Стива ещё больше. Он покинул губы Баки, чтобы перенести внимание на его подбородок, шею, уши, – Стив перемещал поцелуи по телу Баки с такой экспертной уверенностью, будто знал его, как по карте. И да, Баки рассказывал кое-что о том, что они были любовниками ещё в военные годы, и Стив почему-то был уверен, что тайные даже друг от друга чувства связывали их и в мирное время, но рассказы были одним, а действия – совершенно другим. Стив бы никогда не подумал, что можно получать столько наслаждения от того, что доставляешь удовольствие другому. Стив экспериментировал с ласками так и эдак, поминутно срывая с губ Баки сладкие стоны, но сколь бы приятно ни было каждое действие, все они вызывали стойкое ощущение дежавю, и чем дальше Стив продвигался, тем больше отрывочных образов из прошлого всплывало из недр памяти у него перед глазами. Поцелуи Стива спустились уже к паху Баки, но как бы сильно ни хотелось Стиву доставить удовольствие любовнику, он не находил в себе сил тратить время на прелюдию. Поэтому он нырнул ниже, стал растягивать Баки, языком, пальцами, и раздававшиеся в ответ на ласки полувсхлипы-полустоны почти доводили Стива до оргазма. На голову Стива легла рука Баки, судя по весу, правая, пальцы вцепились в волосы и настойчиво потянули наверх. Стив понял намёк, поднялся, сровнялся лицом к лицу с Баки, заглянул в глаза друга, переполненные отчаянной нежностью и нерастраченной любовью, направил себя и одним плавным толчком вошёл в податливое тело Баки. В этот момент будто выключили свет. И в абсолютной темноте пошла трещинами и вдребезги разлетелась невидимая стеклянная стена, окружавшая сознание Стива. Ненадолго все ощущения слились в одно: шум дождя за окном, неявный полусвет комнаты, запах тела Баки и мягкость его кожи, – они превратились в бесконечное, вязкое, обволакивающее, тёплое наслаждение. Стив двигался быстро, мощно, будто боясь утонуть в этом чувстве, а Баки под ним извивался, стонал и царапал его спину, будто понукая продолжать в этом же темпе. И тогда Стив открыл глаза, хотя он и не помнил, чтобы закрывал их, и увидел вокруг свет, столько золотого света, как если бы за окном зажёгся десяток прожекторов. Но нет, это были не прожектора – это были прощальные лучи заходящего солнца, прорвавшиеся сквозь тучи, чтобы возрадоваться за счастье двух любовников. Стив неровно рассмеялся и наклонился, чтобы поцеловать Баки. – Вот тебе и «Эквилибриум», – прошептал он Баки на ухо. – О, да, ты явно играешь лучше Бэйла, – хохотнул в ответ Баки и захлебнулся стоном, когда Стив немного сменил угол проникновения и поднял Баки на новую ступень наслаждения. – Расскажи мне про наш первый раз, – тяжело дыша попросил Стив. – Это было в Нормандии, – послушно заговорил Баки, пытаясь сохранять дыхание. – Вскоре после того, как ты спас меня из Гидры. Наш взвод стоял в каком-то небольшом городке, мы разместились по заброшенным домам, и мы с тобой спали на каком-то чердаке, и там было холодно, и ты сказал, чтобы я не стеснялся и прижался к тебе, как мы делали зимой в Бруклине, чтобы ты не мёрз, а потом ты начал меня поглаживать, и… – Баки поперхнулся, перевёл дыхание и закончил сокращённо, – точно в такой же позе, только мне приходилось диктовать тебе, что делать, и это было чертовски эротично, что капитан слушается приказов сержанта. – Я всегда слушал тебя, Бак, кроме случаев, когда ты был полным идиотом. – Я буду полным идиотом, если прямо сейчас тебя не поцелую. Стив тут же наклонил голову ниже, чтобы дать Баки то, что он просит. Их движения стали усталыми, дёрганными, Баки начал нервно хвататься за всё, что попадалось под руку, и наверняка скинул несколько подушек, пока не кончил, изгибаясь навстречу Стиву и бормоча бессвязные слова. Времени, пока Баки приходил в себя после сокрушительного оргазма, как раз хватило Стиву, чтобы толкнуться ещё несколько раз и излиться глубоко в тело друга, прижимаясь к нему так тесно, будто он был его единственной связью с реальным миром. Когда Стив иссяк, он без сил повалился на диван чуть сбоку от Баки, чтобы не придавить его своим весом, даром что Стив вырос стройнее, чем был изначально. Баки немного поелозил на диване, чтобы лечь поудобнее и дотянуться рукой до головы Стива и погладить его по взмокшим от усердия волосам. Они довольно долго лежали так, в объятиях друг друга, на их телах неприятно остывал пот. Стив вдруг поднял голову и нежно посмотрел на Баки. – Я, кстати, всё вспомнил, – осипшим голосом сказал он. – Первое апреля уже было, – фыркнул Баки в ответ. Стив усмехнулся и ласково поцеловал Баки в шею. Уткнувшись носом в шевелюру любовника, Стив прошептал: – Но я правда вспомнил. Баки оторопело уставился на Стива, а потом начал подниматься с дивана, попутно спихнув со своего плеча его голову. Стив тоже напряжённо опёрся на локти. Он был готов ко всему: истерике, драке и даже равнодушному фырканью, но тут Баки захохотал нечеловеческим смехом, взвизгнул, соскочил на пол и начал пританцовывая носиться по комнате , горланя какой-то разухабистый мотив. Остолбеневший Стив понаблюдал за этим какое-то время, пока поведение Баки не начало его пугать, но как только он собрался вмешаться, Баки подлетел к нему, наклонился и страстно поцеловал в губы. – Господи, Стив, – полушёпотом сказал он, запыхавшись, – это самый счастливый день за последний год. – А до этого что считалось самым счастливым? – усмехнулся Стив, обнимая Баки за плечи и роняя его на себя. – Когда ты начал ходить, – Баки продолжил целовать Стива и даже не удивился, когда через несколько минут они оба снова возбудились. 0-(Эпиложек) Миссия в Норвегии прошла как по маслу, тем более, что усовершенствованный Стив оказался более дипломатичен и прозорлив, чем его предыдущая версия, и если бы Баки сказал, что видел в этом свою заслугу меньше, чем на три четверти, он бы соврал. В свободное время, которое выпадало в основном на ночь, парочка навёрстывала упущенный год отношений, а Баки наконец отпустили зацикленность на возрасте Стива и мания брать на себя ответственность, так что теперь при первой же возможности он сбрасывал с себя воображаемый доспех неуязвимости и самоконтроля и полностью отдавался под опеку Стива, который только этого и ждал с тех пор, как прошла неделя с его совершеннолетия. На родину агенты вернулись с триумфом и довольные, как два кота, нализавшиеся валерьянки . Брюс, разумеется, сразу захватил Стива в своё распоряжение для проведения тестов, предусмотрительно оставив Баки дожидаться в коридоре, и вышел оттуда с ликующим лицом. Оказалось, что он оказался прав, и когда возраст Стива вернулся на круги своя, восстановилось и всё остальное. Баки очень хотелось спросить, мог ли послужить катализатором секс, но воздержался. Правда, Брюс сам поднял эту тему, прямолинейно поздравив Баки с тем, что он и Стив могут восстановить половую активность. Как раз выходивший в это время из лаборатории Стив едва удержался от смешка. Рекомендации доктора, впрочем, были выполнены в тот же вечер. В ЩИТе организовали вечеринку в честь возвращения Капитана. Тщательно продумав легенду его исчезновения на год, позвали даже прессу. Впрочем, официальное заявление о том, что Стив снова в строю, опередили фотографии из аэропорта в Осло, где туристы засекли Капитана, перебегавшего дорогу, прикрываясь от дождя щитом, как зонтом. Маркетологи тут же догадались выпустить зонты с такой расцветкой, а Стиву достался неплохой процент от продаж. На вечеринке он снова сел за фортепиано, причём после достаточно долгого перерыва, и играл почти одни лишь вальсы, пока Наташа первой не поняла намёка и не выволокла Брюса танцевать. Тут же присоединились и Старк с Пеппер, и Коулсон с Хилл, а Коулсону, кстати, всё-таки достались автографы на коллекционных карточках , каждый сопровождённый добрым пожеланием. А потом Стива у инструмента сменил Клинт, и Стив пригласил на танец Баки. Смущённый, он согласился, и как только они сделали первый шаг по залу, Баки понял наконец, что должна была испытывать Наташа Ростова во время первого вальса с Болконским. Потом состоялась закрытая вечеринка Мстителей, на которой в ход пошла тяжёлая артиллерия и алкогольные игры. Когда играли в «Кто я ?», за неимением стикеров писали имена прямо на коже, и Коулсон, за ночь об этом забывший, попал в очень неловкое положение, утром придя на работу с жирной надписью «Бэтмен» на лбу. Дольше всех засиделся Баки, которому достался президент Бьюкенен, зато Стив, недавно перепрошедший школьную программу, сходу отгадал Бекки Тэтчер. Ну а Диснею всё-таки нашли пару: у одной из агентов ЩИТа очень удачно оказалась самка далматинца, и через два месяца народилось семь щенят, из которых одного взяли Стив и Баки и назвали Марвелом. Баки наблюдал за Стивом и не мог сдержать улыбку, если слишком долго задерживал взгляд или начинал задумываться обо всём, через что они прошли. Ведь изначально, что представлял из себя Капитан Америка, созданный из объединения моральных качеств Стива Роджерса и физических возможностей, даруемых супер-сывороткой доктора Эрскина? Получился идеальный солдат, патриотичный, добросовестный, целомудренный и самоотверженный, иногда, правда, упёртый как баран, но этот грех никого из нас не миновал. Хотя Баки любил Стива, ещё когда тот был болезным мальчишкой, он понимал, что Стив, даже будучи символом нации, не сможет завоевать той житейской популярности, которой обладал, скажем, Старк. (При всей нелюбви Баки к Старку, он должен был признать, что с пиаром у миллиардера всё было хорошо). Потому что после того, как Стив стал по всем параметром совершенным человеком, он потерял ту бросающуюся в глаза изюминку, которую было не заметить с экранов телевизоров и под костюмом, пока Кэп мельтешит туда-сюда по локации, отбиваясь от ударов и закрываясь от пуль, так что Баки был поистине баловнем судьбы, что застал Стива ещё не задрапированного геройской аурой, а потом снова смог проникнуть под эту броню после возвращения и снова найти в душе Стива то, что притягивало его как магнитом. Но теперь, когда Стиву посчастливилось прожить жизнь заново, пусть и в ускоренном режиме, и пройти через совсем другое воспитание, которое, впрочем, тоже сделало его достойным человеком, он овладел совершенно новым набором персональных качеств, которые, смешавшись с возвращёнными старыми, из просто идеального человека превратили Стива в неповторимого. Идеальным ведь быть легко, но все идеалы одинаковы и похожи на манекены, а Стив теперь был личностью с большой буквы, ещё более многогранной, чем до этого. А ещё он стал менее стеснительным, перестал поворачиваться спиной к прогрессу и современной культуре, перешагнул все свои сомнения и закрыл гештальты. Сэм как-то раз предложил сделать совместное шоу Железного Человека и Капитана Америки. На это Наташа ответила, что тогда можно сразу сделать совместное шоу всех Мстителей и едва успела одёрнуть Сэма, прежде чем у того завертелись шестерёнки, придумывающие концепцию будущего хита. ЩИТ работал в штатном режиме. Мстители разъезжали в разные стороны света на задания и в отпуска. В июле всей командой полетели на частный остров Старка отмечать столетие Капитана Америки, совершенно проигнорировав официальное мероприятие в Вашингтоне. Стив потом специально явился за какой-то там почётной грамотой и медалькой. При награждении присутствовали Фьюри и Баки, и директор не удержался от несвойственных ему сантиментов. – Поздравляю, Барнс, – сказал он, на выходе пожимая Баки руку. – Я, признаюсь, сомневался, удастся ли вам вырастить героя достойного самого себя. Но вы превзошли все ожидания. Вы вырастили хорошего человека. Баки так заметно покраснел, что Стив вынужден был спросить, не рассказал ли босс неприличный анекдот, пока Стив получал комплементы от руководства страны. Где-то в сентябре у Баки началась паранойя. Чаще, чем обычно, ему стало казаться, будто Мстители странно на него поглядывают, а Наташа, Брюс и Стив и вовсе шепчутся, не сводя с него глаз. Но однажды из-за такого же вот недоразумения едва не укокошивший целый класс стажёров Баки решил не начинать разборок, а подождать, к чему это может привести. Привело это к милому домашнему вечеру. Стив сварил глинтвейн, Баки испёк их любимый пирог, играл джаз, Дисней и Марвел уютно дремали в уголке, а их хозяева учились играть в шахматы. С тонкостями и обманными ходами решили не заморачиваться, ограничились базовыми правилами, и Стив выиграл несколько раз подряд, но только потому, что Баки не столько хотелось играть, сколько провести вечер в своё удовольствие, в приятной компании. Они шутили, вспоминали прошлое, сплетничали немного про коллег и продумывали планы на будущее, а после пятой партии Стив вдруг пододвинулся к Баки и взял его за руку. – Не пугайся, хочу кое о чём поговорить, – сказал он с такой улыбкой, которая заставила бы Баки расслабиться и ни о чём не переживать, даже если бы на них летела ядерная боеголовка. – В общем, Брюс, Наташа и я стали замечать, вскоре после моего возвращения, что ты какой-то сам не свой. Не настолько, конечно, как когда меня только обратило, но другой, чем был весь прошлый год, пока воспитывал меня. Мы посовещались на эту тему, большую роль и я сыграл, конечно, и пришли к решению, которое покажется тебе странным, но по мне, так оно очень хорошее. Зайду издалека, если ты не против. Так вот, ты, наверное, думаешь, что я не помню своего повторного младенчества, но это не так. Во-первых, сыворотка, во-вторых оно было всего полтора года назад. И поэтому я помню очень много твоих внутренних монологов вслух. Не красней, пожалуйста, они порой были очень милыми. В одном из них ты с грустной иронией размышлял о том, что до того, как меня обратило, начинал задумываться о том, чтобы предложить завести ребёнка. Так вот, у нас есть Дисней и Марвел, конечно, но это не то, а по тебе явно видно, что ты начинаешь скучать по ответственности теперь, когда я снова в строю и сам могу постоять и за себя, и за тебя, и ещё за всю Америку в придачу. Поэтому, по рекомендации Брюса, а он плохого не посоветует, я интересуюсь, твоё предложение всё ещё в силе? Теперь Баки узнал, ещё и что испытывают девушки, когда уже догадались, что парень делает им предложение, но заветные слова никак не звучат. Баки дрожал от нетерпения и беспощадно впивался пальцами в подлокотник кресла, и вот когда, как раскат грома, прозвучала последняя фраза, он чуть не сполз на пол, как если бы на самом деле был удивлён. Через пять минут Стив носился за Баки по всему району, пытаясь убедить его, что нет, они не издеваются, что это не попытка отправить Баки на пенсию или намекнуть, что он размяк, а потому что Стиву очень хочется испытать то, что чувствовал Баки, когда видел его первые шаги и слышал первые слова, но на этот раз разделить эти головокружительные эмоции. Но в отличие от того случая, когда шестнадцатилетний Стив пытался развести Баки на интим, на сей раз Баки выбрал метод побега от проблемы и продолжил игру в салочки в масштабах страны, пока не понял, что нет смысла скрываться от очевидного. Пред Рождеством Стив и Баки переехали к Старку, который едва ли не битьём бутылки шампанского благословлял уже давно зарезервированный под них этаж, а после Нового Года к ним присоединилась трёхмесячная Сара Маргарет Роджерс. Старк всё пытался доказать, что это был тот самый день, когда обратило Стива, но кому какая разница, если все счастливы? Кроме, разве что, Диснея, на хвосте которого Сара решила опробовать первые зубы. 以上です＾＿＾
