Маленький вишневый лепесток

В коридоре сквозняк, но я стою без движения уже минут двадцать, уставившись в тупом ожидании на дверь, за которой скрылись организаторы проекта после нашего прослушивания. Нас трое - я, Гакупо и Мику. Мой длинноволосый друг уже пьян: во время выступления он взял не ту ноту, психанул, назвал всех идиотами и ушел со сцены. Сейчас Гакупо беззаботно потягивает что-то из припрятанной в складках кимоно фляжки, напевает себе под нос и явно не волнуется. Мику стоит у самого окна, и я посматриваю за ней краем глаза. Ветер развевает ее длинные волосы и то и дело отбрасывает пряди на лицо, но девушка не шевелится. — Мику, отойди от окна. От звука собственного голоса я вздрагиваю. Мику переводит на меня удивленные глаза — за день это первые мои слова, обращенные к ней. — Отойди. Вывалишься еще. Из угла звучит пьяный голос Гакупо: — Да, дорогуша… ик! Отойди. Там невысоко, второй этаж только…ик! Но при неудачном падении пару косточек слома… ик! Парень конфузливо затыкается. Мику отходит от окна и садится за стол. — Как вы думаете, мы пройдем? Я поворачиваюсь к Мику, и она смотрит на меня в ожидании ответа. В ее глазах читается масса чувств — страх, любопытство, сочувствие. Я вздыхаю: — Не могу ничего сказать. — Я слышала, Гуми-тян прошла отбор вместе с близняшками. Я хихикаю. Гуми-тян! Услышала бы это моя подруга, уже бы вцепилась в волосы Мику. Волосы Мику… Ловлю себя на мысли, что не могу оторвать от них взгляда. Какого они цвета? Голубые? Нет, скорее, ближе к цвету морской волны. Отлично поработали стилисты, ничего не скажешь. Лучи солнца играют на прядях, отражаясь в огромных глазах Мику. Везде одни блики, и это делает девушку похожей на маленькую звездочку, яркую и блестящую. — Да, мы вчера именно это и хотели отпраздновать в кафе, пока… Я напрягаюсь, вспоминая, чем кончилась наша встреча вчера, и тут же успокаиваю себя мыслью, что все позади. Почти неслышно Мику неожиданно говорит: — Мне жаль… Я видела, что вы ссорились вчера. — Все в порядке, — я сажусь рядом с Мику на диван. — Мы уже помирились. Не без помощи вон того алкаша. Гакупо уже мирно посапывает в углу, не слыша наши разговоры.

***

Мои ноги едва касаются земли, когда я бегу домой. Мне не терпится сообщить Гуми радостную новость — ведь теперь и она, и я будем вместе не только дома, но и на сцене. Я не замечаю ничего вокруг, витрины магазинов сбоку сливаются в одно большое яркое пятно, как вдруг… Моя нога наступает на мой собственный шнурок, в мгновение ока меня словно кто-то подрубает и я падаю голыми коленями на мостовую. Боль бьет по ногам, но я ее не чувствую, ибо мой взгляд прикован к витрине винтажного магазина, возле которого я упала. В ней, по соседству с платьем 20-х годов, надетым на менекен и россыпью ожерелий из хрусталя и жемчуга, среди заколок из бисера и перьев, перчаток из тонкой кожи и пышных вееров стоит то, что я долго не могла найти ни у нас в городе, ни в интернете. Маленький фарфоровый терьер смотрит на меня лукаво своими черными глазками, и я могу поклясться: этот маленький паршивец точно знает, что с его помощью этот отличный для меня и Гуми день станет и вовсе идеальным.