Моё посмертие

— Эй, может, хватит за мной везде ходить? — С интересом поглядывая на чудаковатого индивида, спросила бабулька. — Может, хватит вить веревки из моей Госпожи? — Вскинулся было слуга Вечной Леди, но под холодным и чуточку заинтересованным взглядом быстро сдулся. Наверное, именно так смотрят на жалкую букашку. За его последнее тысячелетие никто не смел на него так поглядывать. Изнутри поднялась просто чудовищная волна негодования. Да как эта душонка смеет ТАК с ним разговаривать?! В глазницах скелета, а это был именно он, загорелись красные огоньки, что уж точно не к добру. Запахло неприятностями и бабулька, смерив его подозрительным взглядом, рванула подальше от этой бомбы замедленного действия. Чего-чего, а на личей, решивших померяться своими посохами, она в Сумеречном мире успела насмотреться. Они там ТАКИЕ финты выделывали, что атомное оружие просто нервно курит в сторонке. Хорошо, что умерев, ты лишаешься не только материального тела, а и всяких болячек, тоже. Сейчас, старушка как никогда была благодарна за это. Так что, маленький марафончик вполне можно было назвать успешным. Но, вот и тронный зал, она делает последний рывок и прячется за хрупкой фигуркой Смерти. Она как раз собиралась прочесть одну, из написанных ею книг. Немая сцена. В зал влетает лич, уже с готовым сорваться с незнамо откуда взявшегося посоха заклинанием изгнания. Глазницы горят яростным красным огнём, посох, кажись уже начал трещать от вливаемой энергии. Смерть в шоке застыла и с отвисшей челюстью посматривала на этого индивида. — Это что, переворот? Смена власти? Кто узурпатор? — Справившись с эмоциями, спросила заинтересованно Вечная Леди. Она ведь так давно не соперничала с действительно равным противником, а тут такой сюрприз. Прямо таки праздник. Она с надеждой посматривала на дверь, но там было пусто. Хм, что-то опаздывает этот самый узурпатор… Смерть нахмурилась… — Вот! Ну вот же идеальный образ для лича! Не то, что эти петушки, насылающие лишь слабенькие проклятья. Щенки! Вот наш новый эталон рыцаря смерти! Только посмотрите на эти просто до усрачки страшненькие глазки. А как мило и мужественно смотрится эта яростная слюнка! Ах, вот это я понимаю Лич с большой буквы! — Сверкая глазками начала бабулька. Она прямо-таки помолодела лет на сто, хотя это не так уж и заметно. По мере того, как дифирамбы изливались на Иллуку, лич понемногу сдувался. При виде Вечной Госпожи, которая увидела его в таком неподобающем виде, хотелось просто сквозь землю провалиться. Он столько лет старательно добивался места подле своей госпожи, но до этого дня ни разу настолько близко к ней не был. Странно, ведь госпожа не имеет своего личного обличия. Но сейчас, на него смотрела красивая девушка чуть старше двадцати. В чёрных чуть раскосых глазах плясали смешинки, а на губах играла легкая улыбка. Леди была так прекрасна и юна, что было просто преступлением называть её смертью. Чёрные, с небольшой проседью волосы волнами спадали с плеч, выбиваясь из-под капюшона чёрной мантии. Лицо бледное, но такое прекрасное… Наверное, вот сейчас он увидел впервые так называемые идеальные пропорции. Лич не сдержался и испустил восхищенный вздох. Но ведь, смерть принимает своё обличье только возле душ, которые уже отжили свой срок и должны пройти возрождение. Но, внешность всегда была разной в зависимости повинностей души. Сейчас же, Смерть была прекрасна. Интересно, какую жизнь прожила эта раздражающая душонка? Вечная Леди не всегда лично занималась собирательством душ, но иногда всё же уходила, дабы развлечься, в живой мир. Пока лич думал свои думы, ситуация изменилась. Смерть не выдержав, засмеялась, ибо до неё наконец-таки дошло, что это снова проделки её милой писательницы. Она уже который раз не пожалела о своём тогдашнем решении припасти такую интересную игрушку у себя, а не отправлять на очередное перерождение. Ехх, было бы жалко, если бы такая интересная личность была стерта в водах Леты. Эта чертовка ещё наверняка её не раз порадует. Какая же все-таки она интересная. Смерть впервые запомнила, как именно забирала эту душу. Несомненно, в своей мудрости сомневаться не приходилось никогда.