Наследие

      — Хм, спасибо, что подвезли, — немного хмуро, но искренне сказала я, вспоминая вчерашний день.       Когда мы приехали, я взбунтовалась, заявив, что пока мне не дадут принять душ и переодеться или хотя бы просто вытереться полотенцем, они не вытянут из меня ни слова. Те на удивление быстро согласились, и Коу провёл меня в какую-то комнату. Сначала я подумала, что это моё временное пристанище, пока буду в этом доме, но потом вошла девушка примерно моих лет, молча оглядела меня, потом подхватила Коу под руку и затащила за собой в ванну. Правда, это нисколечки не помогло, и я всё слышала. Девушка, которую, как я потом узнала, звали Киёми, оказалась очень догадливой и сразу поняла, зачем я здесь. Она, переходя с шёпота на крик, а потом, опомнившись, обратно, вдалбливала Коу, что, благодаря им, у неё и так все футболки с умопомрачительной скоростью рвутся и превращаются в тряпочки, а она тут ещё кого-то левого должна одевать:       — Вот в чём я ходить буду?       — Можешь ходить и так, мне даже больше понравиться.       — Да? То есть, ты одобряешь? Я могу соблазнять твоего брата? — саркастически спросила она. Дальше послышалось шипение, дверь распахнулась, и из ванной выскочил Коу. Почему-то с голым торсом. Следом вышла раскрасневшаяся Киёми, улыбаясь и протягивая мне махровое полотенце, на ней была рубашка Коу.       — Даже не спросил, какого из его братьев я собираюсь соблазнять, — засмеялась она. — Ты только не подумай, что мне жалко вещи, просто я давно хотела забрать у Коу его рубашку, а тут такой повод! — Она уже стояла у шкафа с одеждой и решительно перешвыривала вещи. В итоге откопала юбку и блузку, которые я и одела. Получился некий обмен, спровоцированный женской солидарностью: моё платье ведь осталось у неё.       Далее шёл «занимательный» разговор в форме «вопрос — ответ», в котором участвовали все, кому не лень. Я искренне не понимала, кому нужны эти глупые расспросы и зачем им надо обо мне знать, если мы больше никогда не увидимся. Но потом это переросло в милое чаепитие. Правда, казалось, что в чайник добавили что-то алкогольное. Я слегка расслабилась, Муками оттаяли, и мы… э-э-э, не знаю, как назвать то, что творилось: Коу, назвал меня пару раз милым котёнком, так достав этим, что в последний раз я подыграла ему, замурлыкав. Юма начал смеяться, Азуса вспомнил, что у Киёми есть толстовка с ушками на капюшоне, и его послали за ней. Я поддержала всеобщее веселье и напялила толстовку, натянув капюшон на голову . Руки, кстати, слинял ещё в начале этого маразма и больше не вмешивался. Да, весело вчера было…       — Сакамаки, ты офигела?! — Я застыла, а глаза мои стали стремительно расширяться. — Какого хрена ты опять опаздываешь? Мы же договорились встретиться! — Иоши была зла как никогда.       «— Одно слово из уст рассерженной девушки. Одно слово, и все мои вчерашние старания не спалиться — насмарку. Чёрт».       — Но ведь теперь я здесь. Пошли уже, — примирительным голосом сказала я и стала подталкивать подругу на оживлённую улицу, в сторону магазинов. Я прямо чувствовала, как мою спину в районе лопаток сверлят четыре взгляда. Надо уйти отсюда быстрее, чем они отойдут от шока и врубятся, что произошло.

***

      — Значит, так. Пока тебя вчера и сегодня не пойми где носило, столько всего произошло. — Иоши успокоилась и теперь говорила без умолку, пока я слушала вполуха, не перебивая.       «— Эх, как же я привыкла уже к ней», — думала я, с улыбкой наблюдая как подошедшая девушка переставляет с подноса на столик эспрессо для меня и горячий шоколад с булочкой для Иоши.       Её любовь к этому напитку началась в аэропорте. Она тогда попросила приехать за ней и забрать, потому что, по её словам, она «уже четыре раза чуть не поцеловала колонну». Я нашла её рядом с кофейным аппаратом, продрогшую, со слипающимися глазами и башенкой одноразовых пластиковых стаканчиков около ноги. Через два дня, проспавшись и разложив вещи из чемодана, она вызвонила меня сюда прямо от отчитывающего меня Рейджи, которого достал мой телефон (Иоши упорно восемь раз подряд звонила мне). Эта кофейня ей чем-то очень приглянулось, хотя стояла слегка на отшибе от больших и шумных мест, которые она предпочитала больше. Отныне, каждую неделю мы встречались здесь.       — Кстати, совсем забыла сказать, мне тут одни духи понравились, оценишь? — Она протянула мне полосочку картона из парфюмерного магазина. Запах уже почти выветрился, но я смогла различить сладковатую корицу.       — Мне нравиться, но, по-моему, не для тебя. — Иоши слегка грустно кивнула. Ничего, переживёт. Корицу люблю я, и духи ей на все праздники дарила тоже я. Специально, чтобы запах крови перебить и в один прекрасный день не сорваться. Хотя сейчас я почти не соврала — он ей правда не подходит.       Она грустно потёрла носик, но потом о чём-то вспомнила и снова затарахтела:       — Ой, помнишь, я говорила, что моя тётя ездила в гастрономический тур? Ну, там ездишь по странам, лопаешь вкусняшки… Так вот, она нам из каждой страны что-нибудь прислала. Когда на кухню занесли коробку, не развернуться было — такая большущая. Мне там это… — Иоши замялась, вспоминая. — Не помню, — и улыбнулась, — будет «красная бурда». Она мне понравилась. Заходи, вместе полопаем. — Она мечтательно подпёрла щёку рукой, но в этот момент телефон Иоши завибрировал и уверенно направился к краю стола. Не дав ему совершить побег, подруга вгляделась в экран и ответила на звонок. Пара недовольных реплик, и она виновато посмотрела на меня.       — Ты же не обидишься? — с ходу, не вдаваясь в подробности, так как я и так знала, что может у неё произойти, спросила она.       — Вали уже.       — Спасибо. Завтра пойдём по магазинам. — Её голос снова с устрашающей скоростью сменился с мягкого на повелительный. Я лишь вздохнула и проводила девушку взглядом. У меня в кружке кофе тоже почти не осталось, надолго я здесь не задержусь. Заправила за ухо выбившийся из причёски локон, сделала последний глоток и, встав, направилась в туалет, чтобы причесаться. Расчёску мне всунула Киёми, сказав, что у порядочной девушки в сумочке всегда должна быть как минимум косметичка, а если нет сумочки, то и расчёски хватит.       Перекинув волосы через плечо, провела по ним и посмотрела в зеркало. По телу почему-то вдруг разлилась слабость, голова закружилась, а к горлу стала подступать тошнота.       «— Так, взбодрись. Не спала всего одну ночь, а уже на пределе!» — Мысленно подгоняла я себя. Мне даже стало как-то лучше, но резко подняв голову, снова почувствовала, что улетаю. Ноги стали подкашиваться, расчёска выпала из рук. Я опёрлась о стену, но пальцы начали съезжать. Потом я закрыла глаза, а открыть сил почему-то не осталось. Последнее, что относилось к этому миру, а не ко сну, был громкий стук.

***

      Коу снова сидел около барной стойки и болтал с девушкой, готовящей кофе. Для него это было так привычно, он так часто делал — ему нравилось наблюдать за ними: как смущаются, пытаются сначала быть холодными к нему, а потом — уже минуты через три — улыбаются во все тридцать два. Даже когда Коу отвлекался, мог поддержать разговор или не дать ему уйти в другое русло — так у него был отработан порядок фраз. Но сейчас он не будет просто болтать с ней, сейчас у него есть определённая цель. О, а вот и нужный номер!..       Он достал из кармана маленькую капсулу и сжал её в холодных руках. Дождался, пока барменша отвернётся, открыл капсулу, высыпал в кружку с кофе порошок и быстро размешал пластиковой трубочкой. Девушка повернулась, и Коу переместил трубочку к себе в кружку.       — Что, правда? — Барменша весело посмотрела на него. — Ты пьёшь кофе через это? Да эти трубочки у нас тут стоят лишь для идиотов, заказывающих в кофейне лимонад!       — А ты, я смотрю, не очень их любишь? — на автомате продолжая помешивать трубочкой кофе, спросил Коу.       — Угу, — вздохнула она. — У меня аллергия на какой-то там краситель или усилитель вкуса… Не помню, у меня в блокноте название было записано. Специально сюда устроилась, чтобы случайно не выпить лимонад, а потом «ассортимент расширили», — поморщившись, ответила она. — Ким куда-то пропала… Мне надо заказ отнести, подождёшь? — с надеждой спросила она, ставя на поднос тот самый кофе, куда старательно подмешал что-то Коу, горячий шоколад и булочку.       — Да, у меня ещё несколько минут есть, — отозвался парень. Барменша улыбнулась, обогнула стену, надёжно защищающую Коу от лишних глаз, и направилась к нужному столику. Дело сделано, можно уходить.