The Devil Within

Много месяцев спустя… Рауль де Шаньи стоял в оцепенении посреди старого парижского кладбища. Его взгляд упирался в буквы на могильной плите. Филипп де Шаньи. Любимый брат, примерный сын и надежный друг. И короткая черточка между датами, обозначающими начало и конец жизни. Рауль глубоко вздохнул. Рука в черной кожаной перчатке непроизвольно стряхнула налипший на плиту февральский снег. Прошло уже больше года, но Рауль все еще не мог прийти в себя. Что-то сломалось в нем после гибели брата. Перед глазами раз за разом проносился образ затравленной и загнанной в угол Кристины. Рауль тряхнул головой, чтобы отогнать наваждение. Вдруг его руки коснулась другая, женская рука в кожаной перчатке. — Пойдем, дорогой, — Лизетта потянула своего мужа в сторону выхода с кладбища. — Конечно, милая, пойдем… Они прошли по узкой заснеженной тропинке вдоль ограды. Меховой шлейф волочился за Лизеттой де Шаньи. Граф Рауль шел, опираясь на тонкую трость. Они сели в карету, которая сразу же тронулась с места. - Ты уверена, что нам нужно там быть? – сомневался Рауль. - Конечно, это же премьера. Хотя ты и так пропустил уже три премьеры в собственном театре, но на этот раз… - Хорошо, как скажешь… - Рауль обессиленно откинулся на спинку сидения.

***

Карлотта распевалась за кулисами, когда мимо нее пронеслась Мэг с ворохом костюмов в руках. Ее громкие шаги потревожили чуткую оперную диву, и она не преминула сообщить об этом самой Мэг. - Нечего топать тут, как у себя дома! Иди разбирайся с костюмами в другое место. Костюмерше вообще нечего делать в святая святых театра… Ее место в подсобке… Мэг ничего не ответила. Ее взгляд не выражал никаких эмоций. Эта беспристрастность очень выводила из себя сеньору Гудичелли. Мимо бесшумно пронеслась Мадам Жири. Следом за ней двинулась кучка балерин. Карлотте пришлось умолкнуть. К старшей Жири она все еще испытывала некоторый суеверный страх. - Так, все по местам, - мадам хлопнула тростью по поверхности сцены, - отрепетируем выход еще один последний раз. До выступления остаются считанные часы.

***

Рауль встретился в фойе театра со своим старым другом Армэлем. - Граф, правда ли то, что мне сообщили? Вы не абонируете ложу? Предпочли разместиться в партере? Пристало ли вам, дорогой граф? - У меня с некоторых пор предубеждение к ложам… В конце концов мы пришли смотреть представление, не так ли? – парировал де Шаньи, - из партера открывается хороший вид на сцену. Лизетта передала свое роскошное манто в гардероб. Рауль последовал ее примеру, снимая шляпу, шарф и дорогое пальто. Дане протянул руку, чтобы проводить Лизетту в зрительный зал, но та по неизвестной причине отпрянула и прижалась к Раулю. Тот даже бровью не повел, а его друг усмехнулся и, развернувшись, продолжил свой путь. Поднялся занавес и начался первый акт. Рауль сидел посреди зала в окружении толпы малознакомых людей. Это слегка успокаивало его нервы. Лизетта положила свою ладонь поверх его руки. Он повернулся к ней. Жена улыбнулась ему, ободряюще. Со сцены донеслось пение Карлотты. Так Рауль, погруженный в свои мысли, провел около часа. Взгляд его блуждал по сцене, иногда против воли переводясь в сторону пятой ложи. До антракта остались считанные минуты, как вдруг увиденное заставило сердце Рауля пропустить удар. Он стоял там. Посреди пятой ложи, которая по традиции пустовала. Призрак в белой маске и черном плаще, укрытый полумраком. Рауль нервно сглотнул и повернулся к Армэлю, чтобы сообщить об увиденном. К его удивлению, когда друг перевел взгляд на пятую ложу, там никого не оказалось. - Тебе мерещится, граф. Никакого Призрака Оперы больше нет. Он сбежал. - Надеюсь, что мне показалось, - успокаивал себя Рауль. Действительно, что он видел? Краткое мгновение Призрак стоял там. Это могла быть игра воображения. Галлюцинация, вызванная тревожным состоянием. Рауль едва дождался антракта, чтобы выскользнуть из зала. Бросившись в мужскую уборную, он принялся ополаскивать лицо холодной водой из-под крана, надеясь успокоить воспаленный разум. Оторвавшись от этого занятия, он перевел взгляд на зеркало, и чуть не лишился чувств. Позади него стояла Кристина. На ней был черный мужской плащ и маска… В ее глазах полыхала ненависть. Рауль моргнул, надеясь справиться с разбушевавшимся воображением. Обернувшись, он, конечно же, не обнаружил никакой Кристины. Только пустота. В уборную зашли другие мужчины, весело гогоча и обсуждая что-то далекое от искусства. Выскочив за дверь, Рауль понесся к жене, сшибая всех по пути. - Что стряслось, дорогой? – взволновалась Лизетта. - Мы должны сейчас же уехать домой! Сейчас же! – закричал Рауль. Другие посетители Оперы оборачивались на его крик. Лизетта смущенно оглядывалась на них, пытаясь оттащить мужа подальше от толпы, чтобы поговорить с ним тет-а-тет. - Милый, успокойся, пожалуйста! Объясни, что стряслось? – шептала она. - Он здесь. Вернее она. Я не знаю, что я видел. Я видел Призрака. И Кристину. Или призрак Кристины. Это сложно объяснить, но прошу тебя, поверь мне. В этот момент к ним подошел мсье Дане. - Ах, вот вы где! Пойдемте-ка в зал. Нынче уж больно короткие антракты, не хотелось бы мне протискиваться к своему месту сквозь толпу людей. Рауль, заикаясь, бормоча что-то невнятное, попытался сбежать, но Армэль ухватил друга под руку и повел прямо в зал. Лизетта бросилась следом. Когда почтеннейшая публика вновь заняла свои места, освещение в зале приглушили. Рауль теперь не отрывал взгляда от пятой ложи, в то время как его спутники любовались происходящим на сцене. В середине второго акта Армель ткнул друга в бок, чтобы тот обратил внимание на презабавнейшее поведение одного из артистов ансамбля. Рауль невольно отвлекся, но не смог понять, что происходило на сцене, потому что вовсе перестал следить за действием, а когда отвернулся от сцены, то снова чуть не лишился чувств. Призрак снова был там. В пятой ложе. Он… или она? Стоял неподвижно, смотря прямо на графа де Шаньи. Рауль чувствовал этот пронизывающий взгляд, который заставил волосы на затылке зашевелиться. Рауль резко поднялся со своего места, не сводя глаз с Призрака в ложе. За его спиной сразу послышались возмущенные голоса. Не разбирая дороги, Рауль пятился к концу ряда, чтобы покинуть зал. Люди, которым он наступал на ноги и закрывал сцену, отпускали в его адрес не самые лестные комментарии. Растерянная Лиз тянула к мужу руки, но он словно не видел ее. Его взгляд был прикован к одной из лож. Тогда и она обернулась в сторону источника беспокойства мужа, и увидела там промелькнувшую тень. Тень, которая начала исчезать за секунду до того, как Лизетта и Армэль обернулись к ней. Рауль продвинулся к выходу на два или три сидения, когда раздался громкий треск с высоты потолка. Карлотта как раз издала очередной грудной звук сопрано в тот момент, когда эхо ее голоса потонуло в грохоте и звоне падающей многотонной люстры. Со всех сторон раздались вопли, крик, визги. Люди бросались прочь, перепрыгивая через ряды кресел. Воспламенившаяся люстра сбивала собой целые ряды, унося жизни людей одну за другой. Сеньора Гудичелли едва успела отскочить в тот момент, когда полыхающая махина подобралась к самой сцене. Следом за этим начали отваливаться и осыпаться тяжелые куски потолка. Под ударом каменного противовеса обрушилась пятая ложа, забрав жизни еще нескольких человек, которые не успели вскочить со своих мест. Оркестровая яма уже полыхала. Огонь перекинулся и на занавес. Карлотта попыталась отползти от края сцены, но наткнулась на неожиданное препятствие. Кто-то поднял ее на ноги, но когда она попыталась опереться на этого человека, ее самым жестоким образом оттолкнули. - Пожалуйста… Помогите мне… - глаза примадонны слезились от дыма и она не видела, с кем разговаривает. Вдруг раздался знакомый, но почти забытый голос: - Просите меня, просите, как собаки просят… - Что?!! – ужаснулась Карлотта. - Они встают на задние лапки и скулят… - Продолжил голос. - Ты?!! – дива вскрикнула и, пошатнувшись, потеряла равновесие. Вес ее платья потянул женщину вниз. Она рухнула прямо в полыхающее пространство под сценой. Ее предсмертный крик потонул в общем гуле голосов пострадавших. Фигура в черном плаще прошествовала по сцене, наблюдая разрушения. Рауль тщился выбраться из-под горящего завала. Искорёженные части люстры передавили его ноги. Рядом истекала кровью его жена. Ближайшее кресло полыхало. Языки пламени уже подбирались к ней. Рауль попытался сесть, а затем приподняться, опираясь на спинку сидения, чтобы позвать на помощь. Вдруг он увидел ее. Кристину. Она скинула свой плащ и осталась стоять в черном траурном платье. В ее руке была белая фарфоровая полумаска. Рауль вгляделся в ее лицо. Половина его была покрыта ужасающими шрамами или волдырями. Кожа была красной, как от ожога. Кристина смотрела на него, а по щекам катились слезы. Вдруг в очередной раз раздался грохот. Вспышка боли, а затем все потонуло во мраке. Все, кроме ее искалеченного лица. Оно проследует за ним прямо в Ад, и никогда не даст забыть о себе. You'll never know what hit you Won't see me closing in I'm gonna make you suffer This hell you put me in I'm underneath your skin The devil within...*