The Devil Within

Тьма еще не отступила, но первые рассветные проблески уже показались на горизонте. Ночь выдалась холодной. Кристина, съежившись под одеялом, спала. Первый раз за столько дней она спала спокойно, ее лицо не выражало никаких чувств. Эрик, которому не удалось уснуть, чуть отодвинулся от девушки и сел на кровати, рассматривая ее. Хотя он бодрствовал, все произошедшее показалось ему каким-то нереальным сном, больной фантазией измученного разума. Как могла она просто взять и отдаться ему по собственной воле? Ему, обезображенному, грешному, проклятому. Для Эрика Кристина навсегда останется образцом чистоты и невинности, даже если ей пришлось стать убийцей… «Пришлось стать?» — мысленно усмехнулся Эрик, — «А по чьей вине? Из-за кого ее теперь будут преследовать, могут поймать, кто испортил ей жизнь? «Это не правда…» — взывал к Эрику голос сердца, — «Она любит меня. Действительно любит, раз пошла на такое. И, возможно, всегда любила, только боялась признаться себе в этом…». Но голос разума был неумолим. «Даже если это так, что с того? Что можешь дать ей ТЫ? Что дашь ей, кроме жизни в страхе, изоляции от общества, что она увидит в этой жизни?» «Но как же быть…» Эрик встал с кровати и босиком побрел в сторону ванной, по пути бросая взгляды на девушку. Кристина чуть заворочалась, ощутив, что он покинул ее, но не пробудилась от крепкого сна, который давно заслужила. Струя ледяной воды резко обрушилась в раковину. Эрик размашистым жестом стянул свою маску, и она упала куда-то на пол. Призрак окатил свое лицо ледяной водой, брызги которой разлетелись по всей ванне. Он яростно потирал свои щеки, плечи и лоб и взъерошивал волосы в надежде смыть с себя это отчаяние, которое буквально обволакивало его снаружи и изнутри. Остановившись, он исступленно уставился в зеркало, из которого на него смотрел затравленный, худой, жалкий человек, у которого половина лица была деформирована и искалечена. Но больше всего Эрик испугался собственных глаз, на дне которых всегда плескалось затаенное безумие. Сейчас оно буквально вырывалось наружу. И он возненавидел себя сильнее, чем когда-либо. За трусость, за дерзость, за слабость, за жестокость, за то, что он — причина людских страхов, за то, что он — причина, по которой Кристина сломала свою жизнь, за то, что он пугал ее, за то, что она полюбила его. За то, что он сейчас стоит здесь и яростно вдыхает и выдыхает воздух, вместо того, чтобы провалиться в самые недра Ада. За то, что его сердце бешено колотится, вместо того, чтобы остановиться, наконец, и избавить всех от проблем… Ему все-равно предстоит умереть, так почему не сейчас? Вспышка ярости, и вот уже зеркальные осколки осыпаются на пол ванной и в раковину, смешиваясь с водой. Призрак иступлено сидит на полу, прижимая к себе израненную руку. Кровавые подтеки уже окрасили костяшки пальцев и тыльную сторону ладони. Он поморщился от подступившей боли и, закашлявшись в кулак, размазал кровь по щеке. Полумаска, казалось, печально следила за его мучениями из темного угла. Когда он, наконец, смог восстановить дыхание и подняться, приложив немало усилий, Кристина все еще спала. Вышедший из ванной Эрик был удивлен, как шум и грохот не потревожили ее. Девушка лишь немного наморщила лоб, как будто погрузилась в задумчивость. Призрак присел на краешек кровати и укрыл одеялом оголенное плечо Кристины. Она заворочалась, повернулась на другой бок, но все еще не проснулась. Эрик не в первый раз задумался о том, как она, должно быть, вымоталась за все это время. На тонком пальце все еще красовалось черное кольцо, и ему безумно захотелось сорвать его и выбросить в окно, чтобы оно никогда не напоминало ей о нем. Ему захотелось исчезнуть из ее жизни. Да, правильно. Исчезнуть. Пока еще не поздно. Пока нет свидетелей того, что они бежали вместе. Одна она выкрутится. Ее пожалеют. Ей найдут оправдание. Ему — никогда. Никто не пощадит Призрака Оперы. Никто не услышит его, кроме нее…

***

Кристина проснулась на рассвете, когда яркие солнечные лучи ударили в окно и осветили ее лицо. Несмотря на этот свет, в комнате было очень холодно. Девушка поглубже зарылась в одеяло, накрывшись до ушей. Прошло меньше минуты, прежде чем она поняла, что что-то не так. Его не оказалось рядом. Не было больше его нежных объятий. Только холодок предчувствия пробежал по спине, заставив девушку выбраться из уютного убежища и поплотнее завернуться в халат. Она оглядела комнату. Дверь в ванну была неестественно широко распахнута. Зайдя в нее, Кристина ужаснулась. Всюду на полу виднелось крошево осколков зеркала, которое еще недавно весело над раковиной. А на этих осколках, что было самым страшным, засохли капельки чьей-то крови. Но Кристине не пришлось долго гадать, кому же могла принадлежать эта кровь. То, что заставило ее упасть на колени посреди этого хаоса — одиноко лежащий на полу белый фарфоровый предмет, знакомый до боли. Кристина подняла маску дрожащими руками и прижала к себе. Растерянность, недоумение, ужас, страх — вот лишь частичный спектр эмоций, которые испытала девушка в эту минуту. Вернувшись в комнату, Кристина заметила одиноко лежащий на подоконнике клочок бумаги. Задыхаясь от волнения, она развернула сиротливо свернувшийся комок бумаги и прочитала на нем короткую фразу, которая перевернула всю ее жизнь: «Прости и прощай.» Вот и все. Сердце, сделав кульбит, рухнуло в пропасть и разбилось на осколки, подобно тому зеркалу в ванной. Но почему? Что заставило его? Господи, помоги найти ответы… Кристина выскочила из дома перса в чем была, босиком пробежалась по сырому каменному тротуару, обогнула улицу. Зачем она искала его? Зачем гналась за его ускользающим призраком…? Она и сама не знала. Лишь крепче прижимала к себе последнюю частичку, которая от него осталась. Нет, не последнюю. Было еще его кольцо. Кольцо… Его нет! Исчезло! Что же все это значит? Ведь все было идеально… Что же нашло на Эрика? Спустя час, сама не заметив этого, Кристина добралась до истоков улицы Скриба. Возникшая в самом сердце Парижа, она немало смутила прохожих, даже вызвала язвительные комментарии некоторых пожилых дам, которые прогуливались в этот ранний час. Но Кристину ничто не волновало. Сердце вело ее в Оперу. Она не могла знать, найдет ли там Эрика снова. Это было почти невозможно. Он не мог просто вернуться в свои подвалы и продолжить жизнь там. Но Кристина не знала, куда еще она может пойти. Взобравшись по ступеням, девушка отворила тяжелую деревянную дверь парадного входа и проскользнула внутрь. Ее встретили тихие холлы и пустой лестничный марш. Тяжело вздохнув, Кристина на дрожащих ногах поднялась в общую комнату танцовщиц. Мег Жири спала в своей постели беспокойным сном. Кристина виновато улыбнулась в ее сторону, и одинокая слезинка скатилась по щеке девушки. Добравшись до сундука, Кристина переоделась в самое простое из своих повседневных платьев. Оно было слегка мятым, а туфли, которые к нему подходили, Кристина унесла с собой в коридор, чтобы не разбудить подруг стуком маленьких каблучков. Дверь за ней закрылась, и, поскорее надев туфельки, бывшая хористка пустилась опрометью к единственному месту, с которого можно было начать поиски. В стене артистической уборной, где когда-то висело большое зеркало, зияла черная дыра, от которой веяло холодом и сыростью. Кристина настороженно вглядывалась в темноту лабиринта, по которому ее когда-то увел Эрик. Несчастный Эрик… Ненавистный Эрик… Возлюбленный Эрик… Кристина боялась потерять его. Кристина боялась найти его. Кристина сделала шаг навстречу черной бездне, но в этот миг ее окликнул голос. Знакомый голос, который, казалось, доносился из прошлого. Родной голос милой подруги Мэг. Но этот голос изменился. Он стал взрослее, чуть суровее, в нем зазвенел лед. — Кристина? — Мэг удивленно хлопала длинными ресничками. Когда она успела проснуться и переодеться? — Мэг… — Кристина протянула к ней руки, но тут же отпрянула, когда взгляд подруги внезапно посуровел. — Как ты посмела вернуться… - Мэг, казалось, не спрашивала, а утверждала. — Мэг, я… — Запиналась Кристина, — Я… Послушай… — Тут нечего слушать, Кристина. Ты с ним заодно. — Мэг, пойми, я люблю его, а Рауль хотел… — Кристину начали душить слезы, но сердце Мэг не дрогнуло. — Любишь? Вот значит что… Кристина, ты ведь знаешь, что он сумасшедший, обитающий в оперных подвалах? Он способен на что угодно. Кстати, где это он сейчас? — Мэг огляделась по сторонам. — Его… Нет… — Душа Кристины даже как-то опустела после этих слов, — Он ушел. — Скрылся, значит. Ха… — Мэг не собиралась щадить чувства Кристины. Тем временем сама Кристина начала осознавать предыдущую реплику подруги. — Мэг, он не сумасшедший… — Да, я вижу, что сумасшедшая здесь ты, раз действовала с ним заодно. — Мэг, я… — Не надо слов. Я прекрасно знаю, что ТЫ сделала с виконтом де Шаньи. — Но… Но откуда, Мэг? Если только… Он сказал тебе? Он жив? Мэг молчала. Кристина уже собиралась направиться к выходу из комнаты, как бывшая подруга схватила ее за руку мертвой хваткой. — Никуда ты не пойдешь. Тебя разыскивают. Ты должна ответить за свои преступления. Люди пострадали из-за тебя. — Мэг, пожалуйста, отпусти… — взмолилась Кристина, — я должна найти его. Он… Он может быть в опасности. — Не отпущу, — прошипела Мэг, сильнее сжимая тонкое запястье. Отчаяние охватило Кристину. Держа маску Призрака в одной руке, она чувствовала, как появляются новые синяки на другой. Силу, с которой Мэг вцепилась в Кристину, трудно угадать в такой хрупкой с виду девушке. Нет, все не может закончиться так. Она не может сдаться в руки властей, но и объяснить Мэг мотивы своих поступков она, кажется, не в состоянии. Виконт, если он жив, обязательно упрячет ее за решетку. Если только… Оставался последний шанс. Никого поблизости нет. Если устранить препятствие в виде Мэг, есть еще шанс сбежать. Препятствие? С каких пор Кристина начала думать о людях, как о препятствиях? Наверное, с тех самых, как Рауль взял на себя смелость решать, кому и как жить. Но сейчас надо подумать о другом. Если оттолкнуть Мэг к стене. Не сильно оттолкнуть. Только слегка, чтобы вывести юную Жири из равновесия, тогда, возможно, удастся улизнуть и скрыться в лабиринтах подвала. Мэг не рискнет туда войти в одиночку. Кристина замахнулась, чтобы нанести Мэг неожиданный удар, используя для этого единственный предмет, который был под рукой… Но произошло страшное. Сначала Кристине показалось, что ее лицо обдало холодом. Словно правую часть ее лица погрузили в ледяную воду. Но затем ее обожгло. Кожа горела так, будто по ней заплясали языки пламени. Смена этих двух состояний заняла чуть больше секунды. Кристина издала страшный вопль. Мэг отскочила, испугавшись содеянного. В ее глазах больше не было той решительной жестокости. Только животный страх. Кристина привалилась к стене, корчась от страшных мук. Пламя боли перекинулось и на шею. Она попыталась коснуться своего лица, но ей пришлось отдернуть руку, когда этот невыносимый жар лизнул ладонь. Глаза Кристины почти перестали видеть. Последнее, что ей удалось понять, так это то, что тонкий лоскуток кожи сейчас свисает с ее ладони. Мэг, взвизгнув, убежала прочь из артистической уборной, не в силах наблюдать происходящее с бывшей подругой. Дверь с грохотом захлопнулась. Умом Кристина понимала, что ей все равно нельзя здесь оставаться. Даже если боль подчинила себе все ее существо. Стиснув зубы и собрав волю в кулак, девушка приложила холодную поверхность маски к пострадавшей части лица и, держась за стену, медленно двинулась в сторону проклятых подземелий…