Deimos

      Его тело сотрясала лихорадка, которая усиливалась с каждой минутой. Он понятия не имел, сколько уже провел времени тут. День, два, неделю, месяц? В аду времени нет, оно останавливает свое течение, растягивается, словно приторно-сладкая, тошнотворная патока, обволакивает и заставляет застыть, как насекомое, попавшее в смолу дерева и оставшееся в ней навеки. Зато здесь была боль, много боли. И, что примечательно, она каждый раз была разная, но по-своему яркая. Если представить боль окрашенной разными цветами радуги, то можно было бы сказать, что Ральф испытал на себе весь ее спектр.       То, что жить ему осталось недолго, он осознал сразу, как только его палач сломал ему обе руки и ноги. Ломал качественно, в нескольких местах, чтобы не просто лишить возможности двигаться, но чтобы даже малейшее шевеление приносило невыносимую боль. Сам Ральф был под действием какого-то препарата и не мог сопротивляться, да и толком не чувствовал, что с ним делали. Лишь ощущал, как что-то тяжелое опускается сначала на его ноги, а потом руки, и слышал неприятный хруст, отдающий во всем теле до самого позвоночника. Боль пришла позже, когда действие наркотика закончилось, нестерпимая адская боль. Это только во всяких доморощенных триллерах преступник связывает жертву, пристегивает ее к чему-нибудь наручниками, оставляя призрачную надежду на освобождение. На деле же есть куда более действенный и верный способ обездвижить своего пленника, лишая его любой мысли о спасении. Палач Ральфа выбрал именно этот.       Поначалу Ральф плакал. Хотя слово плакал здесь не очень-то уместно, ибо с того момента, как Бирман очнулся, зрения у него уже не было. Глаза постоянно жгло, они сильно слезились, а вокруг все виделось через непроницаемую мутную пелену, так что не приходилось сомневаться — они повреждены без возможности восстановления. Потому плач Ральфа больше походил на вой и хныканье. Бирман молил пощадить его, пытался узнать, зачем этот человек творит подобное, что он, Ральф, сделал ему. Однако вскоре его лишили и этой возможности.       Вот тогда-то для Бирмана начался сущий ад. Палач избивал его, бил умело и жестоко, нанося болезненные повреждения, но недостаточно сильные для того, чтобы убить. В какой-то момент в ход пошел нож, кожу Ральфа резали, словно сливочное масло, а в раны что-то заливали, заставляя тело дергаться в конвульсиях, безуспешно опираться на сломанные конечности. Ральф кричал так, как никогда не кричал в своей жизни, он сорвал себе горло. В какой-то момент жуткая симфония его диких нечеловеческих воплей резко оборвалась, будто кто-то выключил надоевшую песню, и дальше он мог только хрипеть.       Периодически он терял сознание, но палач всегда приводил его в чувства. Человеческий организм — странная штука. Он так долго может выдерживать истязания, до последнего пытаясь цепляться за жизнь, даже если его владелец жаждет уже совсем иного. Тело — самый подлый предатель. Оно послушно в руках изувера, словно пластилин, из которого можно вылепить все, что угодно. Оно не сопротивляется боли, но противится смерти, погружая своего обладателя на радость мучителю в самые глубокие пучины ада.       Однако у всего есть предел, и у человеческой выносливости в том числе. Когда в анус Ральфа вторглось что-то огромное, твердое и чужеродное, разрывая изнутри, голос неожиданно прорезался, и сумасшедший крик эхом отразился от стен помещения, в котором был заточен Бирман. Сломанные руки затряслись, будто тряпичные, выгибаясь под немыслимыми углами. Ральф тщетно пытался сопротивляться, хоть как-то оттолкнуть от себя изверга, причиняющего все эти немыслимые страдания, наносящего непоправимые повреждения телу, но все было тщетно. Пытка была короткой, но она стоила всего того, что Ральф уже испытал на себе. Предмет с противным хлюпающим звуком покинул его тело, и вниз по бедрам и ягодицам тут же полились тонкие струйки крови, скапливаясь в лужицу на жесткой холодной поверхности, на которой лежало тело Ральфа. Сразу после этого палач куда-то исчез, за все время его экзекуций, сам он, в отличие от жертвы, не проронил и звука.       Ральф остался один на один со своей болью и своим кошмаром. Только сейчас краем сознания, которое то и дело проваливалось в какую-то непроглядную черную яму, Бирман уловил, что все это время фоном откуда-то доносилась слабая мелодия песни, похожей на колыбельную. Вполне себе красивая нежная мелодия, до дикости неуместная в этом месте. Она повторялась раз за разом, как заевшая пластинка, лишая остатков разума.

Sleep, sugar, let your dreams flood in Like waves of sweet fire, you're safe within Sleep, sweetie, let your floods come rushing in And carry you over to a new morning*

      Ральф чувствовал дыхание смерти на своей коже. Сейчас он желал ее, как никогда, жаждал сильнее всего на свете умереть и больше не чувствовать этой боли, он ждал избавления, и одни только мысли о предстоящей смерти приносили ненормальную радость. Его тело билось в сильнейшей лихорадке, вся та боль, которую он испытал, сейчас свилась в теле клубком змей, медленно, но верно разрушая его. Смерть стояла рядом, но не спешила принять Ральфа в свои объятья, и это было новым мучением для него.       Когда Бирман снова услышал рядом тихие шаги, кажется, его затрясло еще сильнее. Несмотря ни на что, он нелепо задергался, будто надеясь уползти, скрыться от дьявола, вновь пришедшего по его тело и душу.  — Тшш… — тихий шепот заставил замереть на месте и вовсе забыть, как дышать. — Не волнуйся, скоро все кончится.       Голос вовсе не человеческий, а искусственный, металлический, пугающе заниженный. Несмотря на слова, обещающие скорое избавление, оставшаяся в теле Ральфа кровь буквально застыла лишь от одного звучания этого голоса.  — В том, что с тобой случилось, виноват лишь ты сам. Ты — никчемный грязный человек, посмел коснуться ангела и осквернить его. Ты заслужил все это, и то, чтобы сгнить тут заживо, умирая медленно и мучительно. Но я милосерден, я подарю тебе быструю смерть. Кто знает, быть может, на том свете тебя ждет истинный ад.       Что произошло дальше, Ральф просто не почувствовал. Тело, измученное причиненной болью, уже не посылало в мозг сигналов о новых ее источниках. Но через несколько мгновений боль вдруг стала исчезать, гаснуть, словно затухающий костер. И тут Ральф почувствовал настоящую эйфорию, его затопило счастье и безмятежность. Боль уходила, тело становилось легким, словно пух, готовым взлететь в любой момент. Сознание поплыло и ухнуло в небытие, лишь в последний момент слабо уловив звук, похожий на жужжание электропилы. - Что.. что вы имеете ввиду? — если бы не кровать за его спиной, Рик бы так и рухнул прямо на пол там же, где и стоял.  — Что конкретно вам неясно? — в голосе, звучащем из телефонной трубки, появились какие-то насмешливые нотки, хотя, скорее всего это лишь воображение Рика добавило их в интонации говорящего. — Мы получили приказ расследовать дело о зверском убийстве молодого мужчины. И пока вы — единственный фигурант данного дела. Хорошо, что вы позвонили сами, мы как раз собирались приехать к вам пообщаться.       Рик все еще сидел на кровати и невидящим взглядом смотрел в одну точку, отказываясь поверить, принять то, что услышал только что. Выходит, Сэм Макфер больше не будет заниматься этим делом? Но что тогда делать ему, Рику? Ведь Сэм обещал помочь, а если его отстранили, кто теперь будет защищать Рика? Голос на том конце провода почему-то вовсе не располагал к доверию. И тут Брауна словно оса ужалила. С какой стати сейчас его это волнует, ведь звонил он совсем по другому поводу! Рик вновь подскочил и помчался куда-то в гостиную.  — Послушайте, мистер Горден, надеюсь, я правильно вас запомнил. Я все понял, но сейчас на это совершенно нет времени! Мне звонил… друг Ральфа Бирмана. Ральф это мой… он был мне близким человеком, но сейчас не об этом. Его друг сказал, что Ральф пропал! Три дня от него не было ни слуху, ни духу. Я уверен, случилось что-то плохое, вы срочно должны начать его поиски…  — Успокойтесь, мистер Браун, — ледяной тон оборвал поток речи доктора и заставил последние слова застрять где-то в глотке. — Не дергайтесь и прекратите свою панику. Мы выясним, что там случилось с вашим… другом. А пока оставайтесь на месте, мы скоро будем. - Нет, я не м-могу… — говоря это, Рик как-то уже вовсе потерял всякую уверенность в том, что он мог, а чего не мог, властный холодный голос, которым Ларс Горден говорил последнюю фразу, вызвал волну растерянности и чего-то крайне неприятного в душе. — Я обещал другу Ральфа приехать к нему…  — Забудьте про друга Ральфа, мы сами разберемся с ним, если это понадобится. А вы, мистер Браун, никуда не поедете. С этого момента вам вообще запрещается покидать черту города. Будьте дома для вашего же блага. До скорой встречи, доктор.       В трубке раздался щелчок и связь оборвалась. Макфера Рик так и не услышал. Несколько минут Браун стоял в гостиной, не шевелясь, даже не убирая руку с телефоном от уха. Маленький, потерянный человек, впервые в жизни не знающий, что ему делать, как поступить. Вновь возникло чувство, будто бы он все еще спит и видит сон, и все это происходит с кем-то другим, с персонажем из сна, который исчезнет, растворится навсегда с первыми лучами солнца, заглянувшими в окно. Однако все было совсем не так. Как ни прискорбно, ни ужасно, но это была реальность, в которой по несчастью главным героем стал Рик Браун.       Тряхнув головой, Рик несколько минут бездумно ходил из угла в угол комнаты. Затем, чтобы хоть чем-то занять себя, Рик оделся, напялив джинсы и серую толстовку, в которую спрятал мобильник. Он все еще надеялся, что ему удастся вырваться к любовнику Ральфа. Да и, кроме того, наверняка его вновь заберут в участок, не станут же они допрашивать его дома. Хотя, теперь Рик уже не знал, чего ему ожидать. Его волнение и паника перешли за какую-то условную грань и словно бы растворились, оставляя внутри странную пустоту и апатию. Рик устал, неимоверно устал от тех чувств и эмоций, которые ему приходилось испытывать в последние дни. Все эти волнения, тревоги, разочарование, но сильнее всего его измотал страх. Рик вдруг осознал, как никогда, что он совершенно один. Ему негде искать защиты и утешения. Возникло даже мимолетное желание поехать к родителям, но, во-первых, если ему действительно запретили выезжать из города, то он попросту не сможет этого сделать, а во-вторых, с родителями его отношения сложно было назвать хорошими. Они не приняли того, что их сын оказался геем. И если мать еще смирилась с этим, иногда они созванивались и даже весьма тепло общались, то вот отец вовсе отрекся от сына.       Когда Рик осознал, что ему не нравятся женщины, и напротив, привлекают представители собственного пола, он долго не решался рассказать об этом своим родителям. Но скрываться вечно он тоже не мог. В конце концов, настал момент, когда пришлось все выложить. Мать была бледна, как полотно, и лишь молчала, а вот отец был дико зол, таким разъяренным Рик его еще не видел никогда. Первое, что сделал Браун старший, это от души врезал Рику по лицу. Рик готовился к чему-то такому, и все равно это оказалось неожиданным и обидным. А после были слова, что причинили боль куда большую, чем даже сотня таких ударов. Отец сказал, что у него больше нет сына, что в этот день его сын умер, а после заперся в комнате и не выходил. И самое страшное, Рик знал, что его отец плакал, этот сильный непоколебимый мужчина с железной волей, какая только бывает у отставных генералов, беззвучно страдал в одиночестве, закрывшись в своей комнате, словно моллюск в раковине. Рик понял, что ему больше нет места рядом с этими людьми, и хотя мать плакала и просила его не уходить, он собрал чемодан и уехал. С тех самых пор дома он не появлялся вот уже больше десяти лет. Очутись он сейчас там, на пороге, неизвестно, чем бы все кончилось. Мать наверняка была бы рада, но вот отец… стать причиной разлада в отношениях родителей Рик не хотел. Да и в любом случае, ему бы пришлось рассказать все, что с ним произошло, и он перепугал бы их до смерти. Так что поездка в отчий дом отметалась однозначно.       Время потерло для Рика всякий смысл, поэтому он не осознал, в какой момент звонок над входной дверью стал настойчиво трезвонить. Не особо задумываясь, Браун открыл дверь, нос к носу столкнувшись со стоящим за ней человеком. От неожиданности Рик вздрогнул и отступил назад, открывая проход гостю, чем тот и воспользовался, тут же оказавшись в квартире доктора. За ним в прихожую вошло еще три человека, которые, не церемонясь, сразу отправились в комнаты, предварительно оттеснив Рика к стене. Доктор был настолько растерян, что как-то даже не успел испугаться или возмутиться подобной бестактностью.  — Мистер Браун, я Ларс Горден, мы разговаривали с вами по телефону, — первый из вошедших наконец соизволил представиться и демонстративно развернуть удостоверение служащего федеральной полиции. — Надеюсь, вы не против, что мои люди осмотрят вашу квартиру. Соответствующий ордер у нас имеется.       Перед носом Рика махнули ничего не значащей для него бумажкой, которая вскоре вновь перекочевала во внутренний карман пальто Гордена. Рик лишь пожал плечами, апатия, начавшаяся некоторое время назад, только усилилась.  — Как скажете. Полиция уже осматривала мою квартиру…  — Ничего, мы посмотрим еще раз, — улыбка Ларса была до того неестественной, что вызвала у Рика невольное омерзение.       Горден был молодым мужчиной, быть может, чуть моложе самого Брауна. Его светлые пшеничного цвета волосы были густо набриолинены и зачесаны назад. Лицо не отличалось особой выразительностью, хотя большие голубые глаза можно было бы назвать красивыми, если бы только в них не было столько скрытого сарказма и презрения ко всему окружающему. Ларс был несколько выше Рика, хорошо сложен и одет, что называется, с иголочки: в форменный костюм, белоснежную рубашку с накрахмаленным воротником и дорогое черное пальто. Тонкие бледные губы Гордена кривились в легкой едва заметной усмешке. Полицейский не отрывал своего цепкого взгляда от Брауна, словно стараясь что-то высмотреть в его лице.       Рик внутренне съежился, этот тип ему определенно не нравился. И дело было даже вовсе не в бесцеремонности этого человека и его подчиненных. Весь он казался Рику таким же скользким и липким, как и гель, пропитавший его волосы, а в мыслях невольно рождалось сравнение со слизнем.  — Послушайте… — вновь начал Рик, подавляя желание обхватить себя руками за плечи, так как теперь ему было жутко неуютно находиться в собственном доме, по которому туда и сюда сновали незнакомые люди. — Разве местная полиция уже не занимается этим делом? Зачем было привлекать вас? Уверен, вам и так хватает дел.  — Само собой, — Ларс кивнул с самодовольной улыбкой. — Просто некоторые люди считают, что местная полиция… как бы это сказать… не способна справиться с данным делом.       Вот это уже было откровенным хамством, и Рик нахмурился, начиная внутренне раздражаться. Сэм Макфер был отличным полицейским, настоящим мастером своего дела. На его счету было столько успешно раскрытых преступлений, сколько многим федералам и не снилось. В свое время он и сам по каким-то личным причинам отказался переводиться в федеральную полицию, хотя ему неоднократно предлагали. И даже после ранения, которое навсегда поставило крест на физическом здоровье Сэма, он все равно остался шефом полиции, и никто не думал отправлять его в отставку. Сказать, что местная полиция не способна справиться с каким-то делом — значит оскорбить Сэма Макфера, а этого человека Рик уже считал своим другом.  — Вас не должно это так волновать, — тем не менее, продолжил Ларс. — Ведь в ваших же интересах, чтобы преступника нашли как можно скорее, и дело было закрыто.  — Тогда выслушайте меня, наконец! — Рик не выдержал, повысив голос и делая небольшой шаг в сторону Гордена. — Ральф Бирман пропал! Кто-то накануне неоднократно звонил ему, говорил какие-то гадости, быть может, угрожал. Ральф три дня назад ушел из дома, направляясь ко мне, но пропал. Из пригорода до этого района ехать часа три, не больше…  — И откуда вам стало известно, что этот самый Ральф Бирман пропал?  — Я же еще по телефону говорил, что мне звонил его друг, искал Ральфа тут, он мне все и рассказал.  — Вот как, — Ларс завел руки за спину и сложил пальцы в замок, начиная переминаться с носков на пятки и задумчиво покусывая нижнюю губу. — И с чего вы решили, что этот ваш Ральф действительно пропал, а не использовал вас, как удобную отговорку, чтобы уйти от своего «друга»?  — Ральф бы так не поступил, он не такой человек, — процедил сквозь зубы Рик, смотря на Гордена гневным взглядом, однако того, казалось, это лишь сильнее развеселило.  — А вы так уверены в нем? Вы что, так хорошо его знаете? - Да! Мы были… Мы встречались какое-то время, у нас были отношения. И я знаю, если бы Ральф захотел уйти, он бы сказал об этом своему партнеру прямо.  — Ну надо же, все интереснее и интереснее, — Ларс уже вовсе не скрывал своей усмешки. — Не волнуйтесь, мы проверим этого «друга» Ральфа Бирмана, а также займемся поисками самого мистера Бирмана, если в этом действительно будет необходимость. Вас же я попрошу проехать со мной в участок для дачи некоторых показаний.       Пренебрежительный тон, а главное грубые слова, которые были сказаны в адрес Ральфа, и равнодушное к нему отношение не на шутку разозлили Рика. Ему захотелось ударить Гордена или, по меньшей мере, плюнуть ему в лицо. Но Браун изо всех сил держал себя в руках, боясь, что этим лишь навредит и еще больше усугубит ситуацию.  — Как скажете, только прошу вас, не тяните с поисками Ральфа! Этот человек… это чудовище, вы же сами наверняка видели, что он способен сотворить со своей жертвой. Если это действительно он схватил Ральфа…  — Успокойтесь, я ж сказал, мы этим займемся, — казалось, настойчивость Рика начала раздражать Гордена. — Прошу вас, пройдемте на выход. Ребята, заканчивайте тут без нас! Только бардак после себя не оставляйте.       Бросив напоследок небрежную фразу, Ларс вслед за Риком вышел из квартиры и сопроводил доктора к своей машине. И снова дорога, прошедшая для Рика в напряженном молчании. Радовало лишь одно, пока Ларс общался с кем-то по телефону, Браун достал свой мобильник и успел отправить Сэму сообщение о том, что пропал один из его бывших партнеров, а также послал контакты его нынешней пассии, прося Макфера как можно скорее с ним связаться. После этого Рик немного успокоился.       Через какое-то время Браун очутился все в том же полицейском участке, в котором бывал неоднократно за последнее время. Однако сегодня ему отчего-то страшно было оказаться здесь. В участке в это время почти никого не было, не считая дежурных. У ребят была пересмена. Горден и Рик остановились в приемной, Ларс двинул было к одному из дежурных, но тут откуда-то из-за угла вывернул взволнованный Сэм Макфер. При виде Рика в его глазах, кажется, мелькнуло облегчение.  — Вы приготовили комнату для допросов? — сразу с ходу поинтересовался Ларс.       Макфер хмуро глянул на федерала, лицо его было темно. - Да, все давно готово, вас там ждут. Я одного не пойму, чем вас не устраивает мой кабинет? - Тем, что это допрос, а не дружеские посиделки, — в лице Гордена читалось нескрываемое презрение.  — Минутку, допрос? — кажется, до Рика только стал доходить смысл всех фраз и действий Гордена. — Я что, подозреваемый?  — Послушайте, Рик…  — А что вы хотели? — Ларс бесцеремонно перебил Макфера, заслоняя мужчину своим плечом, будто отрезая Рику путь к оплоту защиты. — Вы — единственный фигурант по делу… поправка, единственный живой фигурант. Вы – тот, с кем связывается убийца и с кем он делится своими далеко идущими планами. Вы темная лошадка, мистер Браун, и нам еще предстоит проверить, жертва вы или подозреваемый.  — Но это же абсурд! — Рика затрясло, мало того, что в его жизнь ворвался какой-то псих, без колебаний убивающий других людей зверским способом, так теперь еще и его самого в чем-то подозревают. – Сэм, скажите… - Сэм, молчите! — последнее слово, как всегда, было за Горденом, который не стеснялся оборвать и заткнуть любого. — Вы не в том положении, чтобы жаловаться и чего-то требовать, мистер Браун. И чего вы так переполошились? Вам есть, что скрывать? Если нет, то просто ответите на наши вопросы и можете быть свободны. Какая разница, где я буду вам их задавать?       Давно Рик не испытывал такой злости и неприязни к человеку. Конечно, он понимал, что доля правды в словах Гордена была, да и никто не обязан был с ним нянчиться. Однако само отношение этого типа к Рику выводило из себя. Невольно создавалось впечатление, что Ларс уже приписал Брауну какую-то вину и теперь только и ждал момента, чтобы Рик на чем-то прокололся, тогда бы он тут же торжественно произнес: «Агаааа, голубчик, вот ты и попался!» и ткнул бы в Рика обвинительным перстом. Браун откровенно не понимал этого цирка. Его вины ни в чем не было, и он не собирался позволять кому бы то ни было обращаться с собой, как с преступником.       Радовало то, что Рик был не одинок. Макфер выглядел разозленным ничуть не меньше доктора, и сейчас скорее походил на разъяренного черта. Чтобы с ним — шефом полиции, подобным образом обращался какой-то сопляк, да где это видано?! Лицо Сэма побагровело, а на висках вздулись вены. Рик даже на миг заволновался о его здоровье, не хватало еще, чтобы мужчину хватил удар. Но Сэм не был бы тем, кто он есть, если бы не умел справляться с собственными эмоциями. Он заставил себя успокоиться, лишь только его руки так и остались сжатыми в кулаки.  — Ларс, не могли бы вы немного сбавить тон. Вы все-таки говорите с уважаемым человеком.       Горден хотел было на это ответить что-то, но в этот раз пришла очередь Рика его перебить.  — Хорошо, раз это допрос, тогда я требую адвоката. Я не собираюсь общаться с вами наедине.       Повисла пауза, при этом лицо у Гордена сделалось таким, как будто он съел очень кислый лимон.  — Боже, мистер Браун, не стоит так драматизировать, — наконец произнес он. — Никто не собирается вас допрашивать, как пойманного преступника. Да и где, по-вашему, мы в такой час найдем адвоката? Вы же сами говорили, что время не ждет, и ваш друг может быть в серьезной опасности.       Да, безусловно, этот человек умел давить на людей и манипулировать ими. При упоминании Бирмана весь запал Рика испарился, он вновь занервничал, сжимая и разжимая дрожащие холодные пальцы. А вот Сэм Макфер не растерялся, в конце концов, это его участок, и он был здесь главным, а посему какому-то щеголю, пусть даже из федеральной полиции, он не собрался дозволять устраивать свои порядки.  — В таком случае допрос будет проходить в присутствии моего человека, — Сэм достал из кармана брюк мобильный и быстро набрал номер. — Тем более, что адвокатская практика у него была.       Горден закатил глаза и покачал головой, создалось впечатление, что он хотел покрутить пальцем у виска, но все же ему хватило мозгов и хоть каких-то зачатков такта, чтобы этого не сделать. На его театральные жесты Сэм не обратил ровным счетом никакого внимания. Дождавшись, когда на его звонок ответят, он коротко произнес:  — Броуди, не мог бы ты подойти в приемную, ты мне нужен.       Значит, Нил Броуди тоже был здесь. Неужели Макфер говорил о нем? Значит, Нил был адвокатом? Что тогда он, интересно, забыл в полиции?       Ровно через минуту Броуди был уже рядом с шефом. Несмотря на ранний час и легкую усталость на лице, Нил выглядел собранным, опрятным и готовым к любой работе. Будто бы и не было для него тяжелой ночной смены, а он недавно поднялся с постели, принял освежающий душ, разве что кофе выпить не успел. Горден и Броуди одарили друг друга пристальными взглядами, и у Рика вдруг появилась нелепая ассоциация, что на одной территории повстречались два змея.       Оба этих человека выглядели снобами, однако если рядом с Броуди хотелось выпрямить спину и вытянуться по стойке смирно, как перед учителем на линейке, то глядя на Гордена хотелось куда-нибудь плюнуть, причем желательно ему в лицо. Во взглядах блондинов появился лед. Лицо Нила как всегда не отражало ровным счетом никаких эмоций, а вот с лица Гордена неожиданно исчезли насмешка и пренебрежение, зато ощутимо повеяло неприязнью.  — «Кажется, эти двое нашли друг друга», — мелькнула в голове Рика мысль, в этот момент ему захотелось куда-нибудь испариться, лишь бы случайно не попасть под электрический разряд, который, казалось, вот-вот должен был разразиться между этими людьми.       Похоже, Макфер тоже уловил нечто такое, потому кашлянул, привлекая к себе внимание, и поспешил представить своего помощника.  — Это Нил Броуди, моя правая рука. Как я и говорил, у него была адвокатская практика, так что он вполне имеет право присутствовать на допросе мистера Брауна, если не как защита, то как гарант соблюдения его гражданских прав, — после этих слов Сэм повернулся к Броуди и добавил. – Нил, прошу.  — Я понял, как скажете, — просто согласился Броуди.  — Чудесно, — подал голос Ларс, хотя его интонации явно давали понять, что ничего чудесного в этом Горден не находил. — Надеюсь, теперь мы можем начать. Пойдемте.       Федерал развернулся и направился прямо по коридору в сторону комнаты для допросов. Нил пошел следом за ним. Рик на секунду замешкался, обернулся и посмотрел на Сэма Макфера. Однако получив от него ободряющий кивок, слабо улыбнулся и поспешил за сотрудниками полиции.       В комнате для допросов их ждал человек. Это было неожиданно для всех, кроме Ларса Гордена. Даже на лице Броуди мелькнуло секундное удивление. Незнакомец был мужчиной средних лет, полноватым, с высоким лбом, который визуально делался еще больше из-за крупных залысин. Его серые глаза пристально разглядывали вошедших сквозь стекла овальных очков в тонкой оправе.  — Знакомьтесь, это Виктор Кранц, — Ларс небрежно махнул рукой в сторону мужчины, и тот кивнул. — Он — психолог, лучший в своем деле. А это — доктор Рик Браун, сегодня мы будем беседовать с ним, присаживайтесь.       Психолог вновь кивнул, а следом вопросительно уставился на Броуди. Рик с опаской покосился на блондина, лицо которого превратилось в неподвижную каменную маску. Отчего-то Брауну представилось, что сейчас где-то глубоко внутри Нила проснулся вулкан.  — «Наверное, я окончательно с катушек съезжаю, если в такой момент думаю о подобном», — мысленно посетовал Рик и слегка поежился.       Ларс, заметив, что возникла заминка, и никто не сдвинулся со своего места, вопросительно посмотрел на доктора Кранца, затем на Рика и будто бы только сейчас заметил стоящего рядом с ним Броуди. - Ах, да, это мистер Броуди, он тут для того, чтобы следить, соблюдаем ли мы права мистера Брауна. Не волнуйтесь, он не будет нам мешать. Рик, присядьте уже в конце концов.       Рик поспешил исполнить указание Гордена, не потому, что ему шибко хотелось это сделать, а лишь для того, чтобы на всякий случай убраться с пути Нила Броуди. Ибо если бы сейчас Нил бросился на Гордена и как следует съездил бы кулаком по его наглой роже, никто бы не удивился. Был ли предел хамству и наглости господина федерального полицейского? Рик в этом уже сомневался. Ларсу нравилось унижать людей, и он не стеснялся показывать этого.       Однако на столь явное оскорбление, которое привело в замешательство даже доктора Кранца, Броуди и бровью не повел. Его выдержке Рик мог только позавидовать. Еще, в голове Рика промелькнула мысль, что Нил и Ларс откуда-то давно знают друг друга, и, похоже, весьма не любят. Вот уж свезло, так свезло оказаться между молотом и наковальней.  — Для начала, мистер Горден, о подобных мероприятиях предупреждают и договариваются заранее. Ничего не хочу сказать против вас, доктор Кранц, но я уверен, что мистера Брауна никто не предупреждал о том, что беседа с ним будет проходить в присутствии психолога.       Виктор Кранц открыл было рот, чтобы что-то ответить, но как всегда вездесущий Ларс его опередил.  — А что, с этим какие-то проблемы? Доктор Кранц здесь для того, чтобы составлять психологический портрет, только и всего.       Горден приторно-слащаво улыбнулся, а психолог в очередной раз кивнул.  — Совершенно верно.       Броуди поджал губы, но промолчал. Отойдя куда-то за спину Рика, он отыскал стул и сел на него напротив психолога. Тот, в свою очередь, вернулся на собственное место, Ларс же уселся за стол, за которым уже был Рик.  — Итак, наконец-то мы закончили со вступительной частью и можем перейти к делу, — Горден сложил руки на столе перед собой в замок и пристально посмотрел на Брауна. — Когда убийца впервые позвонил вам?       Рик вздохнул поглубже и вновь принялся пересказывать то, что не так-то давно рассказывал Сэму Макферу. Однако Ларса, в свою очередь, больше заинтересовали иные подробности, нежели шефа полиции.  — Вы были знакомы с убитым до его гибели?  — Я же уже говорил, что нет, я не знал его, — Рик безуспешно пытался растереть замерзшие пальцы, ему было крайне неуютно под пристальными взглядами психолога, который то и дело бросал их на Брауна в промежутках между писаниной. - Но, тем не менее, убийца решил, что вы с ним похожи, как думаете, почему?  — Откуда мне знать…  — Однако в ваших первых показаниях вы упомянули о том, что в какой-то момент вам тоже показалось сходство с убитым.       Рик на секунду запнулся. Судя по всему, когда он в сердцах рассказывал Сэму, что ему довелось увидеть в том злосчастном туалете парка, он проболтался и о том, что за наваждение его посетило, а старательный Броуди зафиксировал это в протоколе.  — В моем состоянии тогда многое могло показаться. Ночь почти без сна, стресс…  — Позвольте не согласиться, — подал голос психолог. — Далеко не каждый человек в подобной ситуации увидел бы в трупе себя. Тем более, если взять и сравнить ваши с убитым фотографии, то станет ясно, что схожего в вас мало.  — А вот убийца, как и вы, отчего-то решил, что все как раз наоборот, — воодушевленным голосом закончил Горден.  — Это… так важно? — Рик откровенно не понимал, чего от него хотели, это злило и утомляло. — Я думал, вы спросите о Бирмане…  — И до него очередь дойдет, — нетерпеливо перебил Ларс, а психолог с удвоенной скоростью принялся что-то писать. — Таксист, который привез вас в парк, сказал, что вам стало плохо. Что вы были бледны, вас рвало и трясло. Это потому, что в мертвом человеке вы увидели себя? - Что? О чем вы? Любому человеку станет плохо, если он увидит… подобное.  — Вы не любой человек, мистер Браун. Вы — врач, и не просто врач, а хирург. Уверен, за всю вашу врачебную практику вы и не такие вещи повидали. Хотите сказать, вам стало плохо от вида крови или отрезанных частей тела?       Рик закусил губу. Горден попал в точку. Ему действительно стало плохо в тот момент, когда он увидел на месте того трупа свой собственный. Но почему федерал так прикопался к этому? Неужели думает, что Браун съехал с катушек? Рик чувствовал, как на его шее затягивается фантомная удавка, откуда-то возникло неясное чувство, словно он в чем-то виноват и пытается это скрыть. Но ведь никакой вины за ним не было! Рик мельком глянул на Броуди, тот выглядел мрачнее тучи, но молчал. Браун подавил нервный вдох.  — «Спокойно, он специально так провоцирует меня. Он общается со мной, как с подозреваемым, я не должен вестись на эти уловки, ведь я ни в чем не виноват», — мысленно заставив себя успокоиться, Рик ответил. - Да, мне стало плохо потому, что на месте убитого человека я представил себя. А еще потому, что в своей работе я имею дело с живыми людьми, а не с изувеченными трупами!  — Мистер Браун, разрешите задать такой вопрос, — вновь заговорил Виктор. — Вам ведь нравятся мужчины? - Да, и что с того?  — Когда в последний раз у вас были отношения? Я имею в виду регулярную связь с постоянным партнером.  — Около трех лет назад… Я не понимаю, к чему вы клоните? Как с этим делом связаны мои личные отношения? — Рика порядком начало доставать то, что из него пытаются вытянуть информацию, которая мало того, что, по его мнению, никак не могла пригодиться в расследовании, так еще и была слишком личной.  — Что вы, я ничуть не хочу вас задеть или оскорбить, не стоит так реагировать, — примирительным тоном произнес доктор Кранц. — Я лишь хочу сказать, что в вашем возрасте необходимы регулярные сексуальные отношения. Их отсутствие или нерегулярность может серьезно сказаться на здоровье организма, психическом в том числе. Тем более, для человека вашей профессии, который длительное время работает без заслуженного отдыха.       Значит, они уже и это успели раскопать. Рик был крайне неприятно удивлен. Да, федералы работали очень оперативно, что ни говори, жаль только, что совсем не с том направлении, в котором нужно. Что еще более мерзко, Браун понимал, к чему клонил психолог, он уже давно догадался, по какой причине его вообще пригласили на допрос. Единственное, что для него было совершенно неясным — каким образом все так обернулось, почему вдруг из пострадавшего он превратился в того, кого подозревают. Взгляды Гордена и Кранца были прикованы к нему, а он все никак не мог собраться с мыслями, чтобы достойно ответить этим двоим.  — Если господину Брауну будет нужна консультация психолога, он непременно запишется на прием, — голос Броуди прозвучал громко и неожиданно, от него Рик встрепенулся и в упор глянул на Кранца.  — Благодарю, как врач, я в курсе, чем грозят неудовлетворенные физиологические потребности, но мне бы не хотелось говорить об этом здесь.       Психолог коротко кивнул и уткнулся в свои бумажки. Рик выжидательно посмотрел на Гордена, тот, в свою очередь, сверлил взглядом Нила. Броуди как всегда был сама невозмутимость.  — Вы собираетесь мешать ходу допроса, мистер Броуди? — глаза Ларса сузились, казалось, еще немного, и он зашипит как настоящий змей.  — Напротив, я возвращаю его в то русло, от которого он случайным образом отклонился.       Повисла пауза. Рик внутренне восхитился Нилом. По сути, до этого он не испытывал к блондину особой симпатии. Для Рика Броуди казался педантичным сухарем, дотошным во всех вопросах и чересчур правильным. Сейчас же Браун увидел и другую его сторону. То, как одной простой фразой он осадил выскочку Гордена, было достойно уважения. Теперь Рику стало интересно, почему Броуди бросил карьеру адвоката, ведь, судя по всему, из него был весьма успешный адвокат. Однако Рик рано расслабился, и Горден, который не нашелся, что ответить Нилу, вернул доктора из мира мыслей в суровую реальность, решив отыграться на нем.  — Что ж, мистер Браун, в ночь, когда вы получили первый звонок от убийцы, в квартире вы были один, спали после смены.       Рик кивнул.  — Однако этого никто не может подтвердить. В промежутке между тем, как вы покинули больницу, и звонком прошло около пяти часов. От клиники до вашего дома примерно 15 минут езды, в тот вечер вы были за рулем. Но камера магазина, располагающегося напротив подъезда вашего дома, зафиксировала, что домой вы вернулись только через полтора часа после окончания вашей смены. Где вы были столько времени?  — Я… заезжал в круглосуточный магазин, это я тоже говорил полиции, — Рика несколько ошарашил данный вопрос.       Макфер тоже интересовался, поехал ли доктор сразу после смены домой или же заезжал ещё куда–то. Тогда Рик ответил ему то же самое, и пока вопрос этот больше не всплывал. Какой толк снова было его озвучивать?  — Верно, мои подчиненные были в этом магазине, опрашивали продавца, смотрели записи камер. В магазин вы вошли округ 22:30 и пробыли в нём менее получаса. После чего покинули его, сели в машину и уехали. Где вы были ещё час? В это время пробок на дорогах нет, ни к кому заезжать причин у вас не было, ведь ваши родители живут в другом городе, а отношений ни с кем на данный момент у вас нет. Куда такой одинокий человек, как вы, мог отправиться в 11 часов вечера после тяжелой двенадцатичасовой рабочей смены?       Рика едва не прошиб пот. В тот день еще с самого утра его старенький форд начал барахлить, а вечером, стоило только Брауну отъехать на пару кварталов от супермаркета, как он вдруг заглох. Такое уже случалось неоднократно, внутри что–то засорилось, в итоге машина перегрелась. Рику пришлось вылезти, открыть капот и покопаться во внутренностях автомобиля. На это ушло не меньше получаса. Рик говорил чистую правду, однако поломка машины совсем вылетела из его памяти. Это можно было понять, во–первых потому, что такое случалось не впервые, и привыкший к особенностям своей машины Рик не придал этому значения, во–вторых, с Брауном столько всего случилось после, что подобная мелочь вовсе не запечатлелась в его памяти. Но как объяснить это Гордену, который цеплялся к любой детали, даже самой незначительной? Рик чувствовал себя загнанным в ловушку, но молчать он тоже не мог.  — Моя машина забарахлила, потому я задержался в пути.       В глазах Ларса блеснули торжествующие искорки. На губах вновь появилась едва заметная презрительная ухмылка. — Вот как? И что же, вы не отвезли машину в ремонт? Она сама каким-то чудесным образом починилась? — Рик молчал и лишь хмуро смотрел Гордену в глаза. – Нет, я понимаю, в тот вечер столько всего случилось, вы наверняка просто даже не думали о машине в тот момент. Тем не менее, прошло уже достаточно времени, вы неоднократно ездили в своем автомобиле на работу, но, судя по всему, в техосмотре ваш форд так и не побывал?  — С ней такое периодически случается, потому что она старая, часть деталей уже вовсе не подлежит замене элементарно потому, что их сняли с производства. Я просто не вижу смысла постоянно гонять ее в ремонт. Тем более, что через месяц у меня все равно назначен обязательный техосмотр… — Вот как? Ну что ж, быть может. Однако все же как-то очень некстати ваша машина сломалась именно в тот вечер, вы не находите? — Ларс склонил голову в бок, на Рика он не смотрел в этот момент, а словно разговаривал вслух сам с собой. — А может она и вовсе не ломалась? Просто выйдя из супермаркета, вы решили поехать куда-нибудь ненадолго проветриться? В парк, например?       Рика внутренне затрясло. Вот уж чего он точно не мог предположить, так это что его собственные показания в какой-то момент могут обратиться против него самого. Он испытал настоящий шок, едва ли не такой же, как тогда, когда обнаружил в туалете парка мертвеца. — В-все было, как я сказал. Я никуда не ездил, у меня заглохла машина… — Но в тот момент вы были совершенно один, и, конечно же, ваши слова никто не может подтвердить, да? — Горден театрально развел руками в стороны.       Да уж, действительно, кто мог подтвердить слова Брауна? Разве что какой-нибудь случайный прохожий, в тот вечер оказавшийся на злосчастной темной узкой улочке, где заглохла машина Рика. Но вряд ли бы он захотел иметь какие-то дела с полицией, тем более федеральной, а если б и захотел, то найти такого человека было все равно, что искать иголку в стоге сена. Горден тем временем продолжил. — От магазина, в который вы заезжали, до центрального парка всего ничего. А от парка до вашего дома и вовсе двадцать минут езды. В самый раз, чтобы заскочить ненадолго…       В ушах у Рика зашумело, изнутри поднялась волна гнева, от которой, казалось, забурлила кровь. К ней примешалась какая-то непонятная паника, взявшаяся неизвестно с чего. А еще почти что детская обида на столь несправедливые обвинения, произнесенные небрежным тоном. — Конечно, это всего лишь одна из версий. Жаль, что местная полиция не стала разрабатывать ее, предпочтя просто наблюдать за вами.       В этот момент Рик почувствовал, будто его опускают в чан с ледяной водой. Как-то сразу поостыли все эмоции кроме пока еще неясного ощущения, что его предали. Эти несколько слов, брошенные Ларсом как бы между прочим, причинили Рику боль, о которой он даже не мог подозревать. А если быть точнее, то болезненное разочарование. Выходит, так или иначе, все они, и местные, и федералы не отметали в сторону версию того, что убийство мог совершить сам Рик. Хотя, с одной стороны, Браун, конечно, мог понять Сэма Макфера. Тот неоднократно повторял — это моя работа. Но легче от этого не становилось. Впрочем, в защиту местной полиции можно было сказать еще и то, что люди Сэма работали незаметно. Теперь становилось понятным, по какой на самом деле причине Макфер никогда не посвящал Рика в детали дела. Со временем, когда нашлось бы больше улик и доказательств, полиция убедилась бы в непричастности Брауна к убийству и с него сняли бы все подозрения. А сам Рик даже и не узнал бы, что его подозревали. Но появился некий Ларс Горден, который фактически припер Рика к стенке с какими-то голословными обвинениями, как он сам назвал их — «версиями», и с мерзкой ухмылкой вылепил Брауну в лицо все, как на духу, а теперь сидел и с нескрываемым интересом наблюдал, какая же за этим последует реакция. Как ребенок, оторвавший крылышки мухе, и теперь наблюдающий, как та беспомощно бегает, не способная больше подняться в воздух. И этого Рик не выдержал… В этот момент он как никогда почувствовал, что остался совсем один, и что защищать его некому. И хотя умом он понимал, что это не так, и что на самом деле Сэм ни в чем не обвинял его, в душе у Брауна было чувство, что весь мир обратился против него. И само собой, защитная реакция на подобное не заставила себя ждать. Рик просто взорвался, он подскочил со стула так, что тот с грохотом опрокинулся на спинку, и с яростью уставился в глаза Гордена. — Вы что же, намекаете на то, что это я убил того человека, отвез его тело в парк и потом звонил самому себе?! — Успокойтесь, Рик, я ни на что не намекаю. Я просто разрабатываю все возможные варианты… — Это абсурд! Как… как вообще можно было предположить такое?! — Рик не мог остановиться, он не просто говорил на повышенных тонах, он кричал на всю комнату. — Я что же, по-вашему, сумасшедший?! За кого вы меня держите?!       Ларс даже не изменился в лице, продолжая все с той же едва заметной жесткой ухмылкой смотреть на Рика. Нил подскочил со своего места и в следующую секунду оказался рядом с Брауном.  — Я ни в чем не виноват!  — А это мы еще посмотрим, мистер Браун. В нашем мире, знаете ли, нет невиновных людей. Вот так копнешь немного, и, бывает, такое нароешь…  — Да что вы…  — Довольно, Рик, — резкий голос Броуди заставил Рика запнуться на полуслове и замолкнуть, тяжело дыша. — Успокойтесь, мы уходим. - Что? — настало время Ларса Гордена высказать свое возмущение, его лицо вмиг сделалось злым, и он сверлящим взглядом уставился на Нила, медленно поднимаясь со своего места. — Мешать ходу допроса вздумали, помощник шефа полиции Броуди? - Нет, просто решил прекратить этот балаган.       От негодования щеки Гордена начали покрываться розовыми пятнами, этот человек явно терпеть не мог, когда кто-то перечил ему и, тем более, когда кто-то так явно его осаждал.  — Кажется, кто-то начал забывать, что такое субординация, — зло прошипел Ларс.  — Кажется, кто-то начал забывать, что такое профессиональная этика, коли допускает такое грубое нарушение, как оказание давления на свидетеля, — вторил ему Броуди, правда куда более спокойным и сдержанным тоном.  — Не вам оспаривать мои методы, мистер Броуди.  — Я не потерплю, чтобы в стенах этого участка любой мог творить все, что ему вздумается.       Атмосфера в комнате допросов заметно накалилась. Пораженный до глубины души психолог какое-то время наблюдал за всем с округлившимися глазами, потом попытался успокоить спорщиков какими-то своими методами, что-то едва внятно бубня под нос. Рик тоже поостыл и растерянно наблюдал за парочкой блондинов. Кто бы мог подумать, что Ларс может вывести из себя даже такую непрошибаемую личность, как Броуди. Наверное, быть таким гадом – это, своего рода, тоже талант.  — Не могли бы вы покинуть комнату допросов, будьте так любезны, мистер Броуди. А вы, мистер Браун, вернитесь на свое место, мы еще не закончили…  — Ошибаетесь, мистер Горден, как раз закончили, — Нил направился на выход, кивком головы велев Рику идти за ним. — У вас нет достаточных оснований, чтобы задерживать здесь мистера Брауна. Он сказал все, что знает. Допрос закончен на сегодня, идемте, Рик.  — Что за саботаж, Броуди? Это неподчинение начальству?!       Нил остановился в дверях и бросил на Гордена ледяной взгляд, от которого, наверное, застыла бы и сама пустыня Сахара.  — Вы не мой начальник, мистер Горден, я не обязан подчиняться вашим приказам. Прошу, Рик.       Броуди открыл дверь и дождался, когда очнувшийся от ступора Рик сорвется с места и спешно проскочит в дверной проем на выход. После чего, коротко кивнув на прощание психологу, Нил вышел следом, оставив Ларса сжимать кулаки в бессильном гневе.  — Мы еще поговорим с тобой, Нил Броуди…       Горден резко повернулся к психологу и в пару шагов оказался возле него.  — Покажите ваши записи.       Тем временем Броуди вел Рика по коридору обратно в приемную участка. Шли они молча, никто не обронил ни слова. Рик пытался отойти от всего произошедшего. Для начала, огромным шоком для него оказались подозрения и едва ли не явные обвинения Ларса Гордена в его адрес. Браун чувствовал себя морально побитым и оплеванным, а главное, он теперь не знал, как ему относиться ко всему этому. Что, если те, от кого он больше всего ждет защиты, вдруг обратятся против него. Конечно, такое было невозможно, Сэм верил ему, он сам говорил об этом. Но гнусный голосок внутри все равно нагонял сомнения и страх. Чтобы не слушать его, Рик переключил свои мысли в другом направлении. Сегодня Нил Броуди открылся для Брауна совершенно с иной стороны. Кто бы мог подумать, что этот с виду тихий и исполнительный человек, во всем следующий правилам, может настолько жестко осадить кого-то, поставив на место. Если бы не Нил, кто знает, что могло случиться на том допросе. Наверняка Макфер предвидел такое и именно потому отправил вместе с Риком Броуди. Браун вновь мысленно поблагодарил Сэма, и, наконец, окончательно заставил внутренний голос, вызывающий сомнение в этом человеке, заткнуться и исчезнуть.  — Спасибо, Нил. Вы… сегодня вы меня спасли, без преувеличения.  — Не стоит, — бросил через плечо Броуди. — Просто некоторые не знают меры и слишком часто непростительно перегибают палку. Нельзя спускать такое с рук.       Рик коротко кивнул и закусил губу, украдкой посматривая в спину идущему чуть впереди Нилу. Его терзал один вопрос, который он не решался озвучить. И все же через минуту Рик его задал. - Нил, простите, но… вы ведь знакомы с Ларсом Горденом, да? Я имею в виду, что знали его еще до сегодняшней встречи?       Броуди слегка замедлил ход, позволяя Рику поравняться с ним. По выражению его лица не было похоже, что он горел желанием отвечать на вопрос Брауна, но элементарная вежливость не позволяла его проигнорировать. Рик даже пожалел, что спросил. Сейчас Нил выглядел крайне раздосадованным. Все же тяжело быть тем, кто держит и переживает все внутри себя. Рик выплеснул часть своих эмоций еще там, на допросе, и сейчас, несмотря на упадок духа и поганое настроение, его хотя бы так не сжигал внутри гнев.       Нил открыл было рот, снова захлопнул его, нахмурился сильнее, словно взвешивая, стоит ли говорить или не стоит. В итоге он все же ответил. - Да, знакомы, — Броуди замолк, и Рик было уже решил, что это был исчерпывающий ответ, но через несколько секунд Нил неожиданно продолжил. — Мы с Горденом сводные братья. По отцу. Фамилии у нас разные, потому что мать сразу после моего рождения дала мне свою.  — Вот как… — интересно, в какой момент сегодняшнего дня Рик перестанет удивляться чему-либо. — Вижу, вы не очень-то хорошо ладите.       При этих словах на губах Броуди скользнула кривая усмешка, и Рик заметил, что на самом деле эти двое весьма даже похожи, во всяком случае, эту схожесть легко можно было проследить, когда на лице Нила появились эмоции.  — Не ладим, это слабо сказано. На то есть личные причины.       Браун понял, что этот разговор лучше не продолжать. Еще ему очень интересно было бы узнать, почему Нил бросил карьеру адвоката, но доктор посчитал, что задавать этот вопрос будет уже вовсе лишним, в конце концов, с Броуди они не были ни друзьями, ни приятелями, так что лезть в дела помощника Макфера Рик права не имел.       Через минуту они стояли у двери в кабинет Сэма. Нил негромко постучал, но, не дождавшись ответа, открыл дверь и заглянул внутрь. Макфера на месте не оказалось. - Хмм, неужели успел уйти домой? Не должен был, — пробормотал себе под нос Броуди и прошел к столу Сэма.       На нем Нил обнаружил аккуратно свернутый вчетверо белый листок бумаги. Он лежал поверх всех папок и явно требовал обратить на себя внимание. Взяв его в руки и повертев, помощник шефа обнаружил на нем надпись, сделанную рукой Сэма: «Нил, передай это Рику Брауну, как только вы закончите». — Рик, это вам, — Броуди махнул зажатым в пальцах листком, вынуждая Рика, все это время топтавшегося у входа, войти в кабинет, тихо прикрыв за собой дверь.       Браун подошел к Нилу и забрал письмо, тут же развернув его и пробегая глазами по строчкам, написанным мелким, чуть корявым почерком.       «Рик, я получил Ваше сообщение и отправился по адресу того молодого человека, что Вы прислали мне. Не волнуйтесь, мы немедленно примемся за поиски Ральфа Бирмана, но, боюсь, это последнее, что я смогу сделать для Вас. Сверху пришел приказ о том, что мое подразделение отстраняется от этого дела, его целиком и полностью передают Федеральной Полиции. Мы сможем оказывать содействие лишь постольку-поскольку. Однако отдавать Вас в руки Ларса Гордена я не намерен. Он — последний человек, на которого я мог бы положиться, хотя я и не вправе так говорить. Поэтому, я хочу, чтобы Вы познакомились кое с кем. Я все объясню Вам как-нибудь при встрече. Пока же могу сказать лишь одно — этот человек поможет Вам лучше, чем кто бы то ни было еще. Его имя Кевин Райс, сейчас он вроде как частный детектив, но когда-то он сам служил в Федеральной Полиции и был лучшим. Ниже его адрес. Если возникнут сложности, скажите ему, что Вы от меня. Как только смогу, я с Вами свяжусь. Всего доброго».       В нижнем правом углу записки значился адрес: Гарден-стрит, дом 14, первый этаж и первая дверь, она должна быть с табличкой.       Признаться, такого поворота Рик вновь не ждал. Весть о том, что Сэма Макфера и его людей отстранили от дела, буквально убила. Сегодня одна плохая новость сыпалась на Рика за другой, как будто кто-то там сверху решил проверить доктора Брауна на прочность, сколько он сможет вынести, пока не сломается. Черная полоса жизни Рика продолжала становиться все чернее. Рик поймал себя на том, что ему снова захотелось расплакаться. На время он сумел отвлечься от проблем, свалившихся на него, но сейчас они все разом напомнили о себе. За Риком охотился какой-то псих, убивший человека, Ральф пропал, самого Брауна подозревают в причастности к преступлению, которого он не совершал, а в довершение всему Сэм Макфер больше не будет вести это дело. Как-то это было уже слишком. - Рик, — голос Броуди вырвал Брауна из глубин отчаяния, в которые он так стремился погрузиться. — Насчет слов Гордена, не стоит принимать их близко к сердцу. Этот человек любит все преувеличивать, нагнетать и переворачивать с ног на голову. Никто не намерен предъявлять вам какие-то обвинения. Хотя, мы действительно наблюдали за вами, однако это лишь часть нашей работы. Полицейские обязаны проверять все версии, даже самые невероятные. В конце концов, вы — единственный маячок, по которому мы могли бы выйти к настоящему преступнику. Ларс Горден тоже знает это, и он не будет стесняться любых средств, чтобы добиться своей цели. Потому для вашего же блага, не ведитесь больше на его провокации. Вообще-то я никогда никого не стремлюсь утешать, я просто не хочу, чтобы вы теряли свою рациональность и самообладание. Моему братцу это будешь лишь на руку.       Рик посмотрел в глаза Броуди и слабо улыбнулся. Какая-то часть груза упала с его плеч после слов этого человека. И хотя лицо Нила было безразличным, Рик был уверен, что Броуди по-своему заботится о нем.  — Спасибо, мистер Броуди. Я приму ваш совет к сведению.  — Не забудьте последовать и тому совету, который оставил вам шеф Макфер. Уверен, он окажется куда ценнее.       Нил кивнул на листок в руках Рика. Он прекрасно знал своего шефа, тот непременно решил идти до конца по делу доктора Брауна и наверняка оставил в этом письме какое-то важное указание для него.  — Хорошо, — кивнул Рик, еще раз бросив взгляд на записку. — Передайте Сэму мою благодарность. И вам спасибо еще раз. Наверное, мне пора, коли я больше не нужен здесь.  — Всего доброго, мистер Браун, отдохните, это вам сейчас необходимо больше всего.       Рик вновь кивнул. Вместе с Нилом они вышли из кабинета Сэма, и Браун направился к выходу из участка. В приемной оказался Горден, он давал какие-то указания паре своих людей. Кажется, именно они осматривали квартиру Рика. Значит, уже закончили. Завидев Рика, Ларс замолк и в упор уставился на него, будто намеревался что-то сказать. Однако, скрестившись взглядами со стоящим поодаль за спиной доктора Нилом, лишь фыркнул, отвернулся и продолжил беседу с подчиненными. Рик же сделал вид, что ничего не заметил, и спешно покинул участок.       Минут двадцать он шел пешком по улице, ведущей от участка вниз. Нужно было немного проветрить голову и переварить полученную информацию. Выходило не очень хорошо. При одном воспоминании о Ларсе Гордене Рика разбирала злость, и становилось как-то тошно. Однако даже эти чувства отступали перед все нарастающим беспокойством за Ральфа. На самом деле, оставшись наедине с собой, Рик мог осознать, наконец, что его терзали очень плохие предчувствия. И хотя он пытался гнать от себя страшные мысли и жуткие картины, что рисовало его воображение, но никак не мог отделаться от чувства, что с Ральфом случилось несчастье, и теперь ему уже ничем не поможешь. Это доводило Рика до отчаяния. Ему хотелось схватить мобильник, набрать номер Сэма и выспросить, что тому удалось узнать. Но Рик не мог сделать этого, ведь Сэм сказал в своей записке, что сам свяжется с ним, как только узнает что-то. А значит сейчас беспокоить и отвлекать его от работы смысла не было. Рик судорожно вздохнул и провел ладонью по лицу. Как же это ужасно, когда отнюдь не безразличный тебе человек в беде, а ты не можешь сделать абсолютно ничего, чтобы его спасти, и черное отчаяние, поглотившее душу, начинает медленно, но верно превращаться в безысходность.       Браун сглотнул, чувствуя ком в горле, а затем вновь зачем-то развернул записку Сэма, перечитывая ее. Кевин Райс — единственный человек, который, если верить словам Макфера, мог ему помочь. Не доверять Сэму у Рика причин точно не было. Запомнив адрес и прикинув примерно, как можно добраться до Гарден-стрит, Рик перебежал через дорогу на ту сторону и двинулся к остановке. Какая-то пожилая дама подсказала ему, каким маршрутом лучше будет туда добраться. Дождавшись нужного автобуса, Браун запрыгнул в него, уселся на одно из дальних сидений и отправился в путь.       В этот ранний час народу в автобусе было немного. Две школьницы ехали на уроки, что-то весело обсуждая. Впереди на сидении дремал молодой человек, скорее всего возвращающийся с какой-нибудь ночной смены. Рядом с ним через проход сидел пожилой мужчина, почитывающий свежий выпуск газеты. Следом за ним молодая мамочка везла свое чадо в детский сад, малыш вертел туда-сюда своей головкой и успевал задавать сто «почему?» в минуту. Все эти люди жили своей размеренной повседневной жизнью, не заботясь ни о чем, кроме насущных проблем. Как же Рик им завидовал сейчас. Сам он с недавних пор потерял возможность жить спокойно, просто радоваться чему-то, спать без кошмаров. На фоне этих людей он выглядел бледной изможденной тенью, будто бы он был чем-то неизлечимо болен и постепенно прощался с жизнью.       Рик устал, неимоверно устал от эмоций. Ему хотелось, чтобы все чувства в его душе просто исчезли, чтобы любые мысли, делающие голову такой тяжелой, растворились, и, наконец, пришел покой.       Водитель объявил остановку Рика, и тот встрепенулся. Пройдя по салону до двери, он преодолел пару ступенек и шагнул на Гарден-стрит. Улочка эта была одной из самых старых в городе, узенькая, густо усеянная невысокими домишками. На Гарден-стрит проживали в основном пожилые супружеские пары. Район этот находился поодаль от промышленной и деловой зоны, был чистым и благоприятным для жизни тех, кто ушел на пенсию. Старики стремились купить здесь себе домишки, ибо жилье в этой части города, к слову сказать, было весьма недорогим. Да и тихо тут было вдали от суеты центрального района.       Рик покрутился на месте, определяя, в какую сторону ему идти, и поспешил в правильном направлении. Нужный дом Браун отыскал спустя десять минут. Это было четырехэтажное обшарпанное здание неизвестных времен. Дырявые прогалы окон двух верхних этажей говорили о том, что жилыми те явно не являлись. По-божески выглядел разве что первый этаж, да и подъездная дверь была гостеприимно распахнута. Рик немного потоптался на месте, с толикой недоверия разглядывая ветхий дом. Не ошибся ли Сэм, когда писал адрес? Оставалось лишь проверить самому.       Решившись, Рик двинул вперед и вошел в подъезд. Внутри дом был таким же старым, как и снаружи: стены с облупившейся краской, гнилые полы, местами протекший потолок, но, на удивление, было чисто. Нужная Брауну дверь в самом деле была увенчана табличкой «Частный детектив Кевин Райс». Значит, он все же пришел по адресу.       Интересно, каким он был, этот Кевин? Сэм сказал, что некогда он служил в Федеральной Полиции. Выходит это отставной офицер? Может быть, старый друг Сэма или даже напарник, который, в отличие от шефа полиции, не стал отказываться от карьерного роста и перевелся туда, где его ждало больше перспектив. Гадать смысла не было, лучше самому во всем убедиться.       Одернув одежду и слегка пригладив растрепанные волосы, Рик пару раз стукнул в дверь и попробовал ее толкнуть. Не тут-то было. Дверь оказалась заперта. Рик достал мобильник и посмотрел на часы. Времени для начала рабочего дня было предостаточно. Браун постучал еще раз более настойчиво. Но ему снова никто не ответил. Рик нахмурился.  — Ну и сколько мне его тут ждать?       В этот момент до слуха Брауна донесся какой-то неясный шум справа. Длинный узкий коридор, ярко освещенный солнцем из подъездного окна, в конце делал поворот. Так вот где-то за этим поворотом тихонько играла музыка. Заинтересованный, Рик направился туда. Преодолев коридор быстрым шагом, Рик резко повернул и едва не вписался головой в низко нависающую с потолка косую балку. Однако в самый последний момент чья-то заботливая рука легла на его затылок и чуть надавила, заставляя опустить голову вниз.  — Аккуратнее, не убейтесь.       Над ухом раздался приятный низкий баритон. Рик обернулся и удивленно уставился в улыбающиеся темно-синие глаза, цвет которых можно было угадать лишь благодаря падающему сбоку солнечному свету. Повисла неловкая пауза, которую так удачно разбавлял Элвис Пресли, тихонько поющий свою «Oh, my love» из старого радиоприемника.