три метра над уровнем моря

Мы покидаем Авалон. Наверно, буду скучать по этому месту. Нет, уже скучаю. Я быстро привязываюсь к людям и привыкаю к вещам. А этот заоблачный остров стал нашим домом. Пусть временным, но пристанищем. Местом, куда хочется вернуться и откуда нет желания уходить. Но Дорога зовет вперед, а Перевозчик не будет ждать вечно. Мы отплываем на закате. Почему? Деймон пожал плечами и сказал: «Привычка Харона». Ну да, Паромщик балансирует между Мирами и идет по заранее намеченному маршруту. Даже здесь, на Той Стороне, свои законы, которые нельзя нарушать. Я снова сижу на нашем месте (странно, все чаше говорю о себе и Сальваторе «мы»), стараясь не смотреть вниз, и глупо улыбаюсь. - Ты уже собралась? – раздался вкрадчивый шепот моего напарника. - Разве это так долго и трудно? – отвечать вопросом на вопрос - перенятая особенность у товарища по несчастью. – Все, что нужно, можно создать по мере необходимости. - Нельзя, - наставительным тоном утверждает Деймон, а в глазах прыгают лукавые бесенята. – Поэтому пара-тройка чемоданов и несколько дорожных сумок и пакетов очень тебе пригодятся! - А тебе рюкзак с алкоголем не нужен? – язвить тоже умею – у меня хороший наставник! - Нет, - усмехается шутник-самоучка. – Я целый ящик уже прихватил! - А мне Морана кое-что сказала. На прощание, - как бы между прочим произношу я, надеясь вызвать любопытство. Куда там! - Наверное, готова поменяться с тобой местами ради моей компании, - веселится Сальваторе. - Дей, послушай, пожалуйста, - тщетно призываю к серьезности. – Наша кураторша пообещала, что новые способности останутся. Видишь, баулы не понадобятся. - Это я и так знал, - продолжает издеваться Сальваторе. – Но, конечно, рад за тебя! Не придется таскать тяжести! Не знаю даже, как на это реагировать. Внимательный, заботливый Дей может быстро и резко превратиться в нахального циника Деймона, и наоборот. Наверно, это и притягивает к нему женщин, как магнитом. И даже я стала поддаваться обаянию этого парня. Надо отвлечься! Я поднимаюсь и подхожу вплотную, совсем как перед судьбоносной игрой с Богами на их территории. Тогда желала ему удачи и делилась силами. Ты врунья, Елена Гилберт! Но Деймону знать об этом необязательно. - Ты рад, что мы уходим отсюда? – мягко, почти робко касаюсь его груди. Мне кажется, даже различаю тихий стук сердца. Своего или его? Игра воображения? Возможно… Тайное желание? Скорее всего… Придуманная правда? Не знаю, но хочу верить… - Конечно, - долгое молчанье перед ответом. – Ты же ждешь этого. Мы должны использовать все шансы. И совсем другим тоном: - Стефан же не думал, что смерть сможет разлучить дружных братьев Сальваторе! Да и ведьмочку порадовать визитом не откажусь! - Деймон, можно тебя попросить об одной услуге, - пытаюсь заставить Сальваторе снова стать серьезным. – Пожалуйста! - Только об одной? – кривая улыбка получается немного грустной. – Что ты хочешь, Елена? - Увидеть Авалон сверху, - зажмурившись, на одном дыхании произношу я. И так боюсь услышать его смех. Но вампир изумленно молчит, удивленный таким необычным желанием. - А почему ты не можешь сделать это в одиночку, без меня? – справившись с потрясением, напарник задает единственный вопрос. - Потому что боюсь – вдруг не получится, - ободряюще улыбаюсь, не отводя взгляда. - Трусиха, - Деймон берет доверчиво протянутые ладошки в свои надежные руки. – На счет три! Помнишь? Это было странное сочетание полета и падения одновременно. Авалон похож на мозаику: алое пятно гор, разноцветные лоскутки деревьев, белый квадрат дома, голубая змейка извивающейся реки, синяя дуга моря. Потом на мгновение все пропадает, исчезает в мареве тумана, но в следующую секунду вязкая пелена остается уже внизу – белым пушистым облаком. - Ничего не вижу, - преодолевая свист ветра, кричу громко и надрывно. «Кроме тебя», - добавляю мысленно. - Теперь сама, - слышу ответ Деймона, и наши пальцы разжимаются. Небо опрокидывается, как блюдо, и ухает вниз. Падаю, лишенная его опоры и поддержки. Закон всемирного тяготения невозможно отменить. Лечу, провалившись в воздушную яму, в следующую секунду Авалон теряет сходство с лоскутным одеялом и бросается в лицо. Но крепкие руки Деймона в который раз подхватывают и спасают. Мы поднимаемся чуть выше и зависаем над нашим Яблочным островом. - Гилберт, даже здесь ты умудряешься попасть в переделку, - начинает мой спаситель. - Ты ведь тоже падал, - останавливаю поток несправедливых упреков. – Мы можем летать только вместе. - Мы теперь все должны делать только вместе, - напоминает вампир слова Мораны. – Ты мой талисман в этом путешествии. И это несправедливо. - Справедливо, - хитро улыбаюсь. – Смотри, там Харон. - Спускаемся, - командует вампир. А я просто киваю в ответ. *** И Гермес, и Нету заглянули на прощание. Особенно убивался зеленокожий Ангел Смерти. - Где ж я теперь такого собутыльника встречу? – то и дело вздыхал тролль, прижимая к груди драгоценную фляжку. - Ты ведь у нас на повышение пошел, - смеялся Проводник. – В Чертогах все равно пить запрещено. - Ну, тогда, - шумерец протянул Деймону свое единственное сокровище – баклажку. – Не смотри, что старая и пользованная. Зато в ней всегда появляется нужное в этот момент. От сердца прям отрываю. - Дружище, ты знаешь, чем утешить, - Сальваторе искренне поблагодарил оркотролля. – Спасибо за все. Только не лейте слезы - Авалон утопите. Вдруг вернуться придется. - Если что, - вставил Гермес, - Морана присматривает. Это я тебя, Паромщик, предупреждаю. - Обойдемся без влюбленных олимпийцев, - буркнул Харон, отталкиваясь от берега. И путешественники тут же очутились где-то между мирами в водах темной холодной реки. Это было очень странное и красивое место. Раскинувшаяся над головами бездонная звездная бездна манила к себе тихими шелестящими звуками, длинная серебристая дорожка, напоминавшая лунную, с причудливыми непонятными тенями то ли людей, то ли каких-то фантастических созданий. И тихая сладостная мелодия тысяч голосов, говорящих на незнакомых и странных языках. - Что это? – спросила Елена, невольно прижавшись к Деймону. После того как пара покинула Авалон, былое единство между ними притупилось, и каждый задумался о своем. Она – о Джереми и Стефане, он – о брате и превратностях судьбы. - Неприкаянные души неродившихся младенцев, - равнодушно бросил Паромщик. За тысячелетие он-то навидался всякого. - А почему они здесь, в Чистилище? – удивилась девушка. – Разве невинные дети не заслужили Рая? - Вы не поняли? – усмехнулся Харон. – Ад, Рай, Чистилище – всего лишь названия несуществующих мест. И все это находится внутри вас. Люди сами создают себе окружающую обстановку, исходя из уровня нравственности. Мы только помогаем душе увидеть внутренний Свет. Если человек погряз в пороках, он создает себе персональный Ад. Это справедливо. Черти, поджаривающие грешников, - всего лишь сказка. - А Ангелы – тоже сказка? – ядовито поинтересовался вампир. Перевозчик и Сальваторе – оба сильные личности. Такие характеры становятся либо лучшими друзьями, либо злейшими врагами. Третьего не дано. - Ты же с ними встречался, - хохотнул безликий Паромщик. – Златокудрые Адонисы с белоснежными крыльями встречаются только в священных книгах. Просто за сотни лет правда, дарованная людям Высшим Хранителем и Судьей, претерпела изменения. А истины не знает никто. - То есть ты считаешь себя вправе обвинять всех? – тихо спросила Елена. - Судит и милует Он, мы же творим Его волю, - просто сказал Харон, пристально вглядываясь в девушку. – А неродившиеся младенцы, действительно, безгрешны. И не знают боли, печали, гнева, но не ведают и радости. Поэтому и не могут создать собственный мир. Летают здесь, в Лимбе, и ждут часа нового появления на свет. Понятно? - Да, - кивает Гилберт и рукой зачерпывает воду из реки, собираясь выпить прямо из пригоршни. Кажется, все вокруг замерло: лодка, Паромщик, звезды, неизвестные светила и планеты. И окружающий мир застыл, наблюдая за хрустальным переливом воды. - Не пей! – крикнул Деймон, ударяя девушку по ладони и расплескивая темную влагу. – Это же Лета – река забвения! Ты нечестно играешь, Харон! - Я обещал отвезти, - спокойно произносит перевозчик. – Но ни во что не вмешиваюсь. Вы отвечаете за себя сами. Таковы условия. - Это жестоко, - всхлипывает опомнившаяся Елена. - Это справедливо, - мрачно заявляет вампир, начиная понимать, во что же они ввязались. - Если кто-то захочет с вами поговорить, - снова вмешивается равнодушное бессмертное существо в черном балахоне, - вынужден буду помочь. Это тоже часть договора. А сейчас мы приближаемся к Флегетону – одному из самых страшных мест Тартара. - Река кипящей крови, - поясняет Сальваторе испуганной Елене. Теперь лодку – хрупкое убежище - окружают дым и клубы огня. Чьи-то пронзительные стоны и крики нарушают тишину. - Это Ад? – шепчет девушка. - Почти, - одними губами отвечает Деймон. А гул голосов нарастает, шквалом налетая на маленький кораблик, нанося ощутимые удары. Внезапно все стихло, и кто-то спросил: - Здесь присутствует Елена Гилберт? - Да! – с надрывом крикнула девушка. - С вами хотят поговорить. Следуй за мной, Паромщик. POV Елена. Я очень боюсь. Мне не было так страшно даже в момент смерти. Высокая полупрозрачная фигура о чем-то шепчется с Перевозчиком. Наконец, после недолгих препирательств, Харон бросает: - Тебя ждут. Иди – время дорого. - Я следом, - начинает вампир, но странный пришелец в балахоне останавливает Деймона одним легким движением: - Нельзя. Твое свидание состоится позже. Испытываю облегчение – не стоит Сальваторе идти следом. Почему-то все прижизненные сомнения и страхи вернулись. Будто и не было ничего на Авалоне. Я оказываюсь в плотном тумане, спрятанная от всевидящих взоров своих спутников. Сопровождающий призрак сливается с окружающей обстановкой, но появляется новое действующее лицо – Морана. - Прости, - странно слышать извинения от богини Смерти, - вы не можете идти дальше. - Почему? – ведь хочется двигаться только вперед – к Стефану. И ощущать крепкое плечо Деймона. - Сильное желание держит тебя здесь, - темноволосая возлюбленная Гермеса не дает никакой конкретной информации. - Чье? – слишком резко бросаю в ответ. – Может, твое? - Нет, - сердится Морана. – Тех, кого не можешь простить и отпустить с миром. Хорошенько подумай. Туман делается еще плотнее и гуще. Что-то тяжелое давит на плечи, не дает дышать, мешает сосредоточиться. Я потеряла слишком много дорогих и близких людей: родителей, Дженну, Аларика. Кажется, чьи-то липкие руки касаются лица, гладят волосы. Не то, не то. Господи! - Изобель? Джон? – громко кричу, но любые звуки заглушает проклятый туман. - Верно, - искренняя улыбка немного оживляет мраморную бледность Мораны. – У тебя десять минут. Интересно, почему именно эти горе - родственники удостоились подобной чести? Я знаю только одних родителей -Грейсона и Миранду, а другие, даже биологические, мне не нужны. Туман рассеивается, напоследок целуя в макушку, как иногда делал папа, и я оказываюсь в какой-то пещере с низкими сводами. Хочется встать в полный рост, но маленькое тесное пространство не дает развернуться. Здесь так темно и сыро, где-то капает вода, сталактиты и сталагмиты напоминают поломанные зубы какого-то древнего чудовища. И еще очень холодно, хочется развести огонь или закутаться в теплый плед. Я непроизвольно обнимаю себя за плечи. - Когда не получаешь прощения, - слышу мягкий женский голос, - всегда мороз по коже. - Мы сами во всем виноваты, Изобель, - печально отвечает мужчина. – Елена, обернись, пожалуйста. Теперь я различаю их - такие же, как при наших последних встречах. Дядя Джон, он же мой отец, и бывшая жена Аларика, любовница Деймона, женщина, не раз предававшая меня, плохая мать, Изобель Флеминг. Они просто стоят и смотрят на ту, которой дали жизнь и безжалостно бросили. Что им нужно? Для чего? Последний вопрос срывается с губ и падает тяжелой каплей на незримую чашу весов. - Девочка моя, - шепчет бывшая миссис Зольцман, - если бы ты знала, как я проклинаю себя за все, что сделала. - Ничего особенного, - детская обида снова захлестывает все остальные чувства, - просто бросила, никогда не интересовалась судьбой, предавала и не раз, чуть не убила. - Не сердись на нее, дочка, - вступает в разговор Джон, подходя ближе. – Мы были молоды и глупы. И это именно я настоял на том, чтобы отдать плод любви, то есть тебя, на воспитание Грейсону и Миранде. Чтобы видеть тебя хотя бы в качестве дяди. - Не смейте! Не верю! – отталкиваю бесплотные тени раскаявшихся грешников. – Вы просто хотите получше устроиться. И снова ощущаю чьи-то незримые поглаживания, слышу чей-то шепот: «Ты не права, они любят тебя. Вспомни, осознай. Не будь капризным ребенком!» - Прости, Елена, - всхлипывает Изобель. И это не показные слезы. – Знаю, такое не прощают. Этому нет оправдания. Но мне было всего шестнадцать. Я боялась того, что скажут люди, семья, друзья. Джон пытается утешить старую подругу. А перед глазами проплывают и другие моменты: сцена с самоубийством матери, сгоревшей на солнце, самопожертвование отца, чтобы спасти мне жизнь. И понимаю, что веду себя, как последняя эгоистка. Как бы подло не поступили мои глупые, не повзрослевшие тогда еще родители – они сполна заплатили за свой грех. Видеть своего ребенка и не сметь сказать правду, наблюдать издалека, как взрослеет брошенное тобой дитя, называет мамой и папой других – врагу не пожелаешь. И если мое прощение может облегчить участь нерадивых родственников, я готова. - Джон, Изобель, - подхожу как можно ближе, касаюсь призрачных тел, чувствуя, что видения обретают ощутимую плоть, - мы все были не правы там. Но здесь, перед лицом смерти, наносное исчезает, как шелуха. Остается только истина. И вам нужно перестать казнить себя, потому что я больше не упрекаю и не обвиняю. Простите себя сами, потому что вины вашей больше нет. Своей гибелью вы искупили ее. Родители молча смотрят на меня, не веря, что говорю правду. И разрушая последние сомнения, обнимаю их обоих, шепча бессвязные слова. Изобель ласково гладит по голове, целует и плачет, плачет… Джон немного сдержаннее, но и он не прячет скупой мужской слезы. А своды пещеры становятся выше, просторнее, и веет теплом. - Пусть меня воспитали Грейсон и Миранда, - говорю, всхлипывая и рыдая, - но и вас я тоже не забуду. Мама! Папа! Я все помню, все… - Ты с Деймоном решилась на опасное дело, - начинает отец, - но мы верим, что у вас получится. Ты упрямая, моя девочка! Я тебя люблю! Сальваторе не обижает, не заставляет? - Нет, - почему-то немного смущаюсь. – Мы стали поразительно близки здесь. Чувствуем и понимаем друг друга с полуслова. Даже со Стефаном такого не было. Но теперь, когда мы отправились искать моего парня, все изменилось. Мне нужны они оба. Опять. Я ненормальная? - Милая, - успокаивает мама, - это естественно. Ты Избранная, не знающая, кто ее спутник. Ты должна быть мудрой и внимательной. Не допустить ошибки – первейшая задача, Елена. И думай сердцем – не головой. - На Авалоне все казалось проще, - мне так хорошо в кольце родительских объятий, как будто находимся Там, на Той Стороне Жизни. - Вы были на Авалоне? – хором удивляются Джон и Изобель. – С Деймоном? Но это же… - Ваше время истекло, - вмешивается Морана, не позволяя маме договорить, а папе утешить. – Прощайтесь. - Держись, дочка, - улыбаются родители. – Не падай духом! - Я люблю вас, слышите? – все же успеваю сказать главное и увидеть их счастливые лица. Простив и отпустив Изобель и Джона, чувствую облегчение и пустоту на душе. Эта неожиданная встреча добавила вопросов. Что не так с Авалоном? И какие чувства я на самом деле испытываю к Деймону и Стефану? <b>POV Деймон. </b> Елену скрыл плотный туман, Перевозчик ушел следом. Не то, чтобы я боюсь, но немного не по себе, потому что волнуюсь за Гилберт. Странно, исчезли простота и естественность отношений. Девушка снова закрылась в скорлупе, как черепаха в панцире, мы за все время перекинулись всего парой слов. Наверно, так и надо… - Скучаешь? – женский смешок заставляет напрячься и схватить оставленное Паромщиком весло. – Ну же, Дей, ты так приветствуешь старых знакомых? - Роуз? – удивлен и обрадован нечаянному свиданию с умершей подружкой. – Даже здесь ты решила отыскать меня и не дать загнуться от тоски. Составишь компанию? Между прочим, я скучал. - Знаю, - просто отвечает самая мудрая из спавших со мной женщин. – Только я здесь совсем по другому поводу.