Проще говоря... (In a Manner of Speaking)

- Давай, хватай ящики с той стороны, и неси в машину, - ветер ерошил курчавые длинные густые черные волосы Миллера. Винсент отмороженно и равнодушно- расточительно выкинул ровно наполовину недокуренную сигарету. Даже не глянув в сторону хихикающих Дейва с Джоанной и Мартина с Анной. Раньше он обозвал бы их белоручками и лентяями, но теперь только молча, не глядя, прошел мимо. Энди, правда подсуетился и подскочил к Винсу ровно после второй его ходки к вэну Миллера с вызывающе-постной физиономией. - Чопомочь? – в одно слово быстро спросил Энди. Винс неопределенно кивнул на оставшиеся три с любовью замотанных изолентой для транспортировки аппаратуры аж за границу Туманного Альбиона ящика и тоненькую кожаную папку с Миллеровскими бумагами. - Эй, ребзя, навались! Быстрей соберемся – быстрей доедем! – весело прикрикнул Флетч, побуждая Мартина с Дейвом оторваться от своего беспечного времяпрепровождения и подойти к нему. Дейв скорчил грустную физиономию и с неохотой попинал носком блестящего начищенного ботинка коробку поменьше, критически оценивая ее на мобильность. - Я, вообще-то вам фронтмен, - нарочито смешно и капризно скривив рот, сказал он. Энди поднял коробку и попытался вручить ее Мартину, однако тот, с удивительным для своей меланхоличности проворством схватил, и с нежностью обняв, прижал к груди тоненькую папочку с документами. - У меня руки заняты, - с придыханием, тоном Мерилин Монро, поющей своему любовнику Кеннеди «с днем рождения, мистер президент», сказал Мартин. Энди молча всучил коробку Дейву. Дейв комично раздул ноздри и злобно покосился на Мартина. Он даже акцент ее повторил! Мартин, глядя в никуда, задумчиво, по-рептильи высунув кончик языка, быстро несколько раз облизал верхнюю губу с одной стороны. Дейв отзеркалил его жест, чтобы понять, что он имеет в виду, полизав свою губу подобным же манером с полминуты, нет, губе было приятно, но он ни хуя не понял. Он знал только одно. Ну, теперь, по прошествии года близкого знакомства с Мартином. Он точно знал, что если он делает так, то разговор закончен. Дейв собственно пытался понять, является ли эта демонстрация змеем своего жала знаком согласия, или знаком «Отъебись». Пока его наблюдения разделились ровно пятьдесят на пятьдесят. В данном случае, это точно значило, что ничего кроме папочки Дэна с тремя листочками он в руки не возьмет. - Никто меня не любит….никто не понимает…. – грустно забормотал Дейв – а дальше шутку я нахуй забыл, но напомнить мне тоже некому, - и направился к вэну Миллера, таща в общем-то довольно легкую коробку так, словно она была сделана из чугуна, еле переставляя ноги и делая изможденное лицо. - Давайте уже, грузитесь в машину, или вас тоже надо взять на ручки занести, - совершеннейшим образом не оценил великолепнейшей актерской игры Гахана Дэн. - А что, Дэн, а занеси, - пародируя интонации Мартина в гнусной манипуляции человечеством, упомянутой ранее предложил Дейв. Миллер даже бровью не повел. Их с Мартином девчонки засыпались в машину с хохотом, по дороге уронив что-то, или кого-то, заставив Мартина застрять в двери вэна в полусогнутом состоянии. - Как тебе это удается, блин? – тихо, сквозь зубы задал риторический вопрос жопе Мартина Дейв. Она, разумеется, не ответила. Потому Дейв, вложив всю душу, растопыренной пятерней залепил ей тумака, и нарочито грубовать, пародируя кондуктора в автобусе басовито прорычал: - Граждане пассажиры, не скапливаемся в проходах, пришедшие ранее проходят вглубь салона! - Хе-хе-хе, - довольно сказал Мартин. Ну, надо же. Нам понравилось! Дейв приложил свою ладонь туда же, уже с меньшей интенсивностью, и замахом, но значительно более точечным, крепким и интимным ударом, задержав намеренно руку после. Просто чтобы зафиксировать свое ощущение. - Давай, проходи уже, а то мне в ухо дышит рыжая Годзилла и портит мое новое пальто тем, что капает мне за шиворот своими тягучими слюнями, - на всякий случай сказал Дейв. Потому что как-то получилось совсем уже на грани, он хлопнул Мартина по заднице как свою девушку. Слава богу, никто не заметил. - Гахашка, вот ты чудила хитровыструганная, а? – беззлобно пробурчал прямо ему в ухо наседающий на него Энди. - Какааая я тебеее «гахааашкаааа» ! – возмутился Гахан, пытаясь повернуться в тесном наполненном салоне, - Сам ты Гахашка, Годзилла! - Я Эндрю Джон Флетчер! – гордо сказал Энди, - для тебя слишком многа буков – тогда просто Гадзилла! - Годзилла! - Гахашка! - Годзилла! - Гахашка! - Я тебя шас зарифмую со словом гахашка! – пригрозил Гахан, - и всем понравится! За годы не отмоешься, Энди. - Милашка, - тоном Мерлин Монро сообщил Гор. Гахан хотел в третий раз приложить свою длань к его корме, но засранец уже сел, - Гахашка-милашка. - Дома. Жену свою. Называть. Будешь. Милашка. – делая внушительные паузы между словами сообщил Гахан. Он повернулся к Мартину и смотрел на него в упор. Мартин так же в упор смотрел на него. - Хорошо, - невыразимо мягким и приятным тоном, который как будто лизнул Дейва изнутри, сказал Мартин, - как скажешь. Милашка. - ЧОЗА…? - Я хотел сказать гахашка, - как ни в чем ни бывало поправился Мартин. - Ну-у-у-у….ма-а-альчики, ну не ругайтесь, - кокетливо запела Анна. - Дейв, ну…ну чоты в натуре, - поддержала Джоанна. Но они кажется обе не поняли, что на самом деле происходило. Мартин обычно боялся проявлений Дейвовского неуемного темперамента, но теперь он просто смотрел как сияют в полутьме салона Миллеровского мини-вэна горячие, сочащиеся спелым соком черешни Дейвовских глаз, и как словно наполняются горячей истомой изнутри полуоткрытые его губы. - А ну…повтори… - медленно приказали губы. - Дейв! – откуда-то издалека донеслось до их ушей, словно сквозь толщу воды. Мартин боялся, что Дейв снова поймет, что он тупо пялится на его губы, и с трудом заставил себя поднять взгляд до уровня его глаз. Впрочем, чтобы обнаружить, что Дейв, совершенно не заботясь о приличиях, сладострастно пялится на его рот. Мартин увидел дрогнувшую в уголках рта самодовольную усмешку, так, словно Дейв чувствовал то чувственное смятение, в которое одна близость его лица вводила Мартина. В полнейшем истерическо-паралитическом замешательстве, Мартин опять вытащил свой язык, меланхолично облизывая губу. Дейв понял, что его это завело, правда, он до конца не понял на что больше. Впрочем, он понял точно, что ему бы понравилось, если бы Мартин его так называл. Дейв вначале сделал потом подумал. Он внезапно провел большим пальцем по губам Мартина. Медленно и, надавивши, продуманно и сладострастно проходя по нижней и намеренно неаккуратно задевая, заставляя раскрыться ему навстречу верхнюю. Он не смог сдержать этот откровенно хамский жест, потому что в противном случае, ему пришлось бы Мартина тупо поцеловать. Он слишком хотел почувствовать его губы, но знал, что подушечка его большого пальца может сыграть в этом случае даже лучшую роль. Если ему не дадут конечно в ебло. Чтобы не дали, Дейв озабоченно тоном абсолютнейшего урожденного дебила пролепетал: - Ой, у тебя там что-то…испачкалось….хихихи…. чем ты….чем ты занимался?! Пока сообщество хохотало, Дейв, тяжело дыша смотрел в полуприкрытый веками, не по-светлому тяжелый, мутноватый и совершенно сумасшедшее пустой взгляд кота в хотелках. Черт, это был ебаный секс! Между ними обоими, но при всех…причем окружающие, кажется, даже не подозревали об этом. Дейв облизнулся. Палец его продолжал потирать уголок Мартиновских губ, совершенно непреднамеренно похотливо раскрывшихся, словно приглашающих его палец внутрь. Этот чертов палец уже болел, и не только палец, Дейв испуганно отдернул руку и отвернулся от Мартина первым. То, что он хотел бы заставить его сделать сейчас могло бы нанести непоправимую травму девушкам. Может быть даже Миллеру и Энди. Хотя последние, как думал Дейв, скорее всего, чисто по-мужски, должны были бы его понять и простить. - Гы-гы-гы, - сказал он сам своим мыслям, уже в красках нарисовавшими себе многообещающую картину. Он как вживую увидел собственную руку жадно зарывшуюся в обесцвеченные кудряшки на затылке Мартина, настойчиво подгоняя его замешкавшийся в процессе рот на своем хуе двинуться вперед, вталкивая свою плоть внутрь сильнее, преодолевая сопротивление плотно сжатых на головке губ. Он почему-то очень ярко себе представил, что в этот самый момент, Мартин обязательно замешкается, и очень хорошо представил на своем члене нежное но твердое кольцо его раскрытых губ. Он вообще хорошо представил себе его лицо в этот момент, с закрытыми глазами, и вызывающим ответное тянущее напряжение в его хую, объяснимое напряжение нижней части лица Мартина…интересно, а когда он оральным сексом занимается, он глаза закрывает? - Анна, а Анна, а Март… - господи, что он собирался спросить-то, блядь, Мартин же говорил, что они не занимаются сексом. Черт, вот незадача. Религиозные предрассудки этой пары только что испортили ему потенциально эпичную шутку. - Что Дейв? – спросила Анна. - Какого… Дейв, - сквозь зубы по-змеиному прошипел Март, словно прочитал, что было у Дейва на уме. - Меня давно мучает вопрос, - сказал Дейв, он внезапно засиял. Его посетила мысль, как спросить. Для уверенности в себе он приобнял Джоанну за плечи и громко и смачно чмокнул ее в макушку, - а как вы считаете, вот занимаясь оральным сексом…к примеру, держать глаза надо открытыми или закрытыми? Джоанна с Энди расхохотались, Анна покачала головой. - Ох, Дейв, - сказала она. Джоанна потянулась к Дейву губами, требуя поцелуй, и Дейв не заставил себя ждать. - Рот точно лучше заткнуть, - металлическим голосом железного дровосека сказал Мартин в никуда. Повергая всех сидящих в салоне в приступ громоподобного хохота. Включая Дейва. - Ха!....Ха-ха-хаааа…..ой, браво, - он ради такого случая, оторвался от поцелуев с Джоанной, и весело похлопал Мартина по бедру, - ну клево же…хаха….да, при оральном сексе лучше рот чем-нибудь заткнуть….хахаха….ну ты, Мартин жжошь! - Вы слишком добры ко мне, сударь, - сказал Мартин тем же тоном. У него на лице не было ни тени улыбки. Он разозлился на Дейва не на шутку. И хоть двусмысленность его слов была продуманная, он более всего хотел, чтобы тот кончил бы к нему приставать и заткнулся. Панибратское обращение с его бедром внезапно взбесило его. Дейв не убирал свою руку, но вместо привычного уже и знакомого Мартину приятного ласкового тепла распространяющегося от его руки, и зарождающегося в ответ где-то в глубине его тела в ответ покусывающего нервы собственного эротического жара, его пронзило холодом и отвращением. Чувство было настолько неожиданно сильным, что он недовольно двинул ногой, смахивая руку Дейва с себя. Дейв мгновенно убрал руку, испугавшись неожиданной реакции. Мартин запрокинул голову назад и устало закрыл глаза. Ему не хотелось встречаться глазами с Дейвом, хотя он кожей лица чувствовал что тот назойливо сверлит его взглядом, требуя оправданий его поведению. Не дождется оправданий. Ни сегодня, а может никогда. Это его личное, персональное дело. Обычно он не обращал особого внимания на нежности Дейва к Джоанне, воспринимая это как должное. В конце-концов, она же его девушка! Но сегодня от всей этой очередной жесткой Дейвовской провокации, после того, как он понял, что забыл как дышать, забыл, кто он и где он, чувствовал, что внимание, влечение и страсть Дейва безраздельно принадлежат ему. Пускай несколько секунд всего. Но принадлежали же! После того, как он почувствовал что может…что хочет поддаться этому всему. И обжигающему кипятку взгляда, и теплой нежности руки, и вспомнил, и почувствовал как наяву вкус этих губ, до боли в собственных губах осознавая, как им это сейчас нужно. Это было словно удар по лицу наотмашь, увидеть как то, чего он оказался в конечном итоге недостоин, по целому ряду конечно, может быть даже и относительно объективных причин, так легко и непринужденно достались соседке слева. Констатация этих причин для самого себя вызвала очередной спазматический горячий рывок боли внутри, значительно уже более сильный чем первый, смешавшийся с унижением отвергнутого, и четким осознанием того, что Мартин бы не хотел осознавать, но был вынужден, потому что он никогда не врал себе. Он понял, что ревнует Дейва. Это было очень неудобное чувство, потому что Джоанна была неплохой девушкой, и она ему по-своему нравилась. И ему было неудобно испытывать такие чувства к симпатичной ему девушке. Но он, блядь, очень сильно сейчас ее ненавидел за один тот факт, что она находится здесь, и за эти возобновившиеся смачные чмокания чуть не рвали его теперь изнутри, черт, он никогда не думал, что звуки поцелуев могут казаться настолько противными и мерзкими! Он сидел, не двигаясь, с закрытыми глазами, мечтая, чтобы Миллер сделал радио погромче. Анна положила голову ему на грудь, видимо тоже чувствуя некоторое неудобство ситуации, и чувствуя себя в компании таких страстно проявляющих свои чувства голубко отвергнутой. Мартин машинально приобнял ее за плечи, внезапно очень четко понимает, что вот чего-чего, но целовать ее он совершенно не хочет. Нет, прикосновение ее тела не было ему неприятно, просто не хотел и все. Дэн Миллер закрыл багажник. - Ты чего не садишься? – спросил он переминающегося с ноги на ногу, держащего руки в карманах Винса. - Дэн, а можно я поеду впереди, с тобой? - Да, конечно, - Дэн пожал плечами, - а чего так? Там же до фига места? Что-то случилось? - Ничего не случилось, - сказал Винс, - я просто устал. А они там ржут и идиотничают, я от них устал. Ничего не случилось. Что, черт побери, могло случиться?! - Ладно, - спокойно, никак не реагируя внешне на неожиданную вспышку Винса, сказал Дэн, рукой делая приглашающий жест, - как скажешь. Ничего, так ничего. Поехали. *** - Нет, ты только не подумай, я не такой, - Дейв выпалил испуганно и быстро. Этот замечательнейший разговор состоялся у них с Мартином ровно накануне этого выступления. - Ах, вот ты где, Март, я тебя по всему городу ищу, - он нашел Мартина у Энди в гараже, где они традиционно проводили время вместе, как постоянно смеялся Дейв, как пожилая семейная пара. Они сидели в гараже и каждый занимался своими делами. Энди пил чай и разгадывал кроссворд в вечерней газете. Они не разговаривали. Дейв никогда не видел, чтобы они просто сидели бы и разговаривали. Каждый всегда занимался своим делом. Разве что Энди иногда задавал вопрос из кроссворда вслух, и если Мартину было интересно, он на него отвечал, если нет, то Мартин делал вид, что ему никто не задавал никаких вопросов. Энди не обижался и никогда не переспрашивал. - Клуб анонимных интровертов, - хихикал Дейв. Мартин сидел и тихо бренчал на гитаре, записывая иногда что-то на листке бумаги. Причем им почему-то в голову не приходило заниматься этим наедине, для того чтобы Энди гадал свой кроссворд, а Мартин бренчал по струнам и что-то корябал никому непонятное на листке со словами и цифрами, им обязательно надо было собираться вместе. - Привет, Дейв, - сказал Энди. - Привет Мартин, привет Энди, - сказал Дейв. Мартин корябал что-то на листке с очень мрачным выражением на лице. Чрезмерная погруженность в себя делала его миловидное лицо неожиданно тяжелым, холодным и злым. Дейв вначале пугался. Потом понял, что у него ничего не случилось, и Мартин в этот момент не планирует его убийство с особой жестокостью. Просто ему в голову пришла какая-то творческая идея, и живет там, у него внутри какой-то богатой и социально насыщенной жизнью. Да нет, пугался-то Дейв до сих пор, на самом деле. Просто он научился уже себя переубеждать. - ПРИВЕТ МАРТИН, - грозно повторил Дейв. - Март, - позвал Энди, - Ма-арт. МАРТ! - А? – испуганно вздрогнул Мартин, выходя из своего мрачного транса с очевидным трудом. - Здравствуйте, я ваша тетя, Мартин, - сказал Дейв. - Здравствуйте, тетя, - испуганно вжал голову в плечи Мартин. Он понял, что сделал что-то сильно не так, но совершенно не понял что и как. Лицо у него стало как у маленького кутенка, опять трогательно-миловидным, даже, кажется глаза заблестели, будто бы он тотчас заплачет, и Дейву стало стыдно за свою неуместную агрессию. Захотелось почесать Мартина за ушком. Дейв деловито насупившись, чтобы не дать волю своему неуместному и немужественному умилению, объяснил, что разыскивал Мартина не просто так, а чтобы пригласить на «рандеву с консумацией». Из обоих карманов его светлого пальто торчало по бутылке вина. - А это больно? – спросил Мартин. Нет, слово «рандеву» он знал, но вот в «консумации» боялся допустить досадную ошибку. - Не знаю, - честно признался Дейв, - я это слово в баре слышал. Обычно мужики радуются, когда им это предлагают. - Да не охуели ли вы вконец, джентльмены, шляться по бабам с бухлом перед таким важным событием? – этого первого концерта за пределами Великобритании, организованного лично Миллером, побаивались все, потому вполне разумно, Энди позволил себе их несколько урезонить. Не хватало еще, чтобы их потом мутило всю дорогу на следующий день! - Нет, баб не будет, - сказал Дейв, - да и чего тут пить? Это ж как чаю… - Вот почему бы вам и не попить тогда чаю? Чо продукт переводить? – спросил Энди, - И что это у вас за консумация без баб? - Нет, я все-таки хотел бы точно знать, что такое консумация, - слабо подал голос Мартин, - или…лучше не? Не надо, да? - Да чо ты пристал, не знаю я! – нервно сказал Дейв, - Слово понравилось. Пошли, бухнем, у меня нервяк, а твоя отмороженность меня успокаивает. А чтобы тебе было чо сосать, пока я буду бегать вокруг тебя и орать что я сейчас обосрусь и подохну, или подохну и обосрусь, или сделаю это завтра, причем буду тебе все это сообщать в подробностях, я взял вино. Ну, Мартин, я тебя замотивировал? Ты уже охуеваешь от собственных охуенных перспектив на пятничный вечер? Мартин молча кивнул. - Тогда пошли. - Энди, я пойду, ладно? – о, боже, он действительно спрашивал разрешения у Энди, чтобы пойти поговорить с Дейвом. Дейв закрыл лицо руками. Он сам себя считал не слишком нормальным человеком, но на фоне Мартина определенно начинал казаться себе пугающе развитым. - Без фанатизма там, - брюзжащим тоном строгого папаши сказал Энди, - ну, идите уже, чего застряли? Мартин и Дейв стояли и смотрели на него. Мартин в своих мыслях, Дейв в своих, но с одинаковым выражением на лицах, словно сиамские близнецы. Хотя внешне они от природы вроде бы были абсолютно непохожи. - Мне показалось, Энди, ты сейчас скажешь «Только, маленький засранец, приведи мне обратно мою дочь не позже девяти тридцати!» - хихикнул Дейв. - Хаахааааахааа, - неожиданно расхохотался Мартин. - Маленький засранец! Приведи мне обратно мою дочь не позже девяти тридцати! – пробасил Энди, заставив расхохотаться и Дейва. - Энди клевый чувак, - спустя некоторое время сказал он Мартину. Они прошли по улице вверх до поворота, скосили через участок у заброшенного дома, где раньше жила одинокая старушка, а сейчас, по всей вероятности, привидение и пара мышей, - я сперва думал, что он ебанат. Вообще, - Дейв шел задом наперед. Он шел перед Мартином, но поскольку Мартин чаще всего отвечал ему кивком головы, ему приходилось на него все время смотреть. Потому он шел перед Мартином, задом наперед, - Вообще, я и сейчас думаю, что он ебанат. Но он такой, хороший ебанат. В смысле, ебанат, но хороший. Мартин закивал энергичнее обычного. - Я тоже, знаешь, не совсем нормальный, по-моему, - сказал Дейв, - щас, дойдем до той фермы и повернем к реке. - Угу, - сказал Мартин. - Ты думаешь, я крут? Мартин озадаченно поднял одну бровь. - Я всегда кошу под крутого, - объяснил свой вопрос Дейв, - но это знаешь, не потому что я крут. Мартиновские глаза засверкали неподдельным интересом. Дейву это польстило. - Я вечно рассказываю, с какими я крутыми пацанами общаюсь, там, в натуре жесткими, у которых проблемы с законом, все дела. На самом деле, если посмотреть здраво, ни хера я особенного никогда не нарушал. Я просто прибиваюсь к тем, кто покруче, чтобы меня не сильно пиздили. А прибиваюсь я легко, потому что я очаровашка. - ХЕЕЕХЕЕЕЕХЕЕЕЕЕ – громогласно расхохотался Мартин. Расхохотался так смешно и заразительно, что Дейв тоже захихикал своей шутке. - Но вообще, это проблема, - сказал Дейв, - нет, не то что бы такая прямо проблема-проблема. Но проблема. Когда постоянно должен быть настороже, как бы не попасть впросак, как бы не сделать то, что не круто. Но я иногда думаю, что я не такой. - Какой не такой? – это были первые слова, которые Дейв услышал от Мартина во время их сегодняшней прогулки. - Ну, - Дейв озадачился, потом споткнулся о камень. С удивительной быстротой Мартин подскочил и схватил его за руку, не давая упасть. - Ой, спасибо,- смутился Дейв. Мартин покраснел. - А тебе точно удобнее идти спиной вперед? – уточнил он. - Ха, - сказал Дейв, - Ха-ха. Ха-ха-ха. Не знаю, я уже привык. Они свернули за фермой, пройдя мимо длинного ряда розовых кустов, к перелеску. Солнце садилось на горизонте, за неровным рядом зеленых деревьев за рекой. Дейв первым опустился на бревно, и достал из кармана складной перочинный ножик, фасонно длинным и с любовью овально обпиленным ногтем на мизинце поддевая штопор. - Чо стоишь, как в гостях? Садись, - буркнул он, не глядя на Мартина. Мартин послушно сел, зябко поежившись. Всю дорогу он лихорадочно размышлял, зачем Дейв его позвал. Так и не нашел разумного объяснения, и поэтому к настоящему моменту уже не по-детски нервничал. Они с ним не были такими друзьями, которые собирались просто, чтобы потусоваться, как с Энди. Дейв правда сказал, что никакого подтекста у его приглашения нет, и он просто нервничает, и это уже бывало раньше, но за все время знакомства с Дейвом в жизни Мартина столько всего произошло, что он не мог избавиться теперь, каждый раз общаясь с Дейвом, от ожидания того или иного поворота в своей судьбе. Ему не было спокойно с ним. - Ну, что с тобой сегодня? – спросил Дейв, пихая ему в руки бутылку вина, - Март, ты сам себя превосходишь в разговорчивости. А я тебя знаю уже год. - Ты сказал, что тебе нравится моя отмороженность, - сказал Мартин, не глядя на него. - Ммм, так ты это для меня-я-я, - захихикал Дейв, самодовольно раздувая ноздри, пытаясь смутить Мартина намеком хрен знает на что, но в общем, он хотел его смутить. Ему это нравилось. - Для тебя, - очень отмороженно и прямо сказал Мартин. Выстрел Дейва попал в молоко. Зато Мартиновский попал в яблочко. Смутился Дейв. Он не знал, как на это ответить. Ассортимент его шуток не предполагал шуток в ответ на такие ответы. - Да…вай выпьем, - смущенно, шепотом предложил он, - в конце-концов, я знаю тебя уже год. - И я, тоже, - сказал Мартин, чокаясь с Дейвом бутылкой и внезапно улыбнулся в тридцать два зуба, как нарисованный мультяшный персонаж. Дейв не выдержал, и разулыбался в ответ, счастливый как никогда, что ему есть чем заняться в смысле бутылки с вином. - Так за это и выпьем. Тот эротический удар, что шандарахнул его с этим Мартиновским «Для тебя» это надо было как-то пережить. Он видел, что Мартин сказал это с абсолютной серьезностью, если бы он не видел, сколько раз Мартин с таким же абсолютно непроницаемо лицом очень жестко стебался, он бы даже поверил бы. Но было ужасно страшно, он слишком прямо это сказал. Дейв не мог этому поверить. Не мог, и абсолютно зря, потому что, Мартин действительно говорил это абсолютно серьезно. Он совершеннейшим образом не знал, как себя вести в этой ситуации. В случае с ухаживанием за девушкой, он четко понимал, что должен делать он, а что за него делает система моральных и социальных норм. В случае того, когда ухаживали за ним, он знал, что все зависит только от него, потому эта ситуация его не смущала. А когда получилось, что это как бы он испытывает чувства к Дейву, он, получилось, не знал что и делать. С одной стороны, можно было бы сделать вид, что этого не существует, и просто забыть об этом. Иногда ему казалось, что Дейв разделяет его чувства, и в этот момент, когда он чувствовал его рядом, его тепло, его энергию, и страсть, ему просто хотелось поддаться ей, раствориться в ней, отдаться ей полностью и более ни о чем не думать, но потом снова внезапно приходило отрезвление, и он сидел и думал, что слава богу, что не выдал себя ничем, потому что то унижение, что он чувствовал бы, будучи отвергнутым им, не имело бы ничего общего с их игрой в дам- не-дам с Анной, или с любой его неудачей с противоположным полом. Мартин боялся, что унижение, которое он испытает от его отказа, будет настолько большим, что это скажется на полнейшей невозможности их работать вместе. Он боялся, что за это унижение Дейв сам его никогда не простит. Когда он сказал Дейву то, что он сказал, у него самого отвалились к чертовой матери все внутренности. Он никогда всерьез не молился, по глубоко личным причинам, но теперь он сидел и молился, чтобы Дейв хоть немного сделал бы какой-то первый шаг в его сторону, чтобы понял его подачу, и протянул руку. Ну, фигурально. Дейв отреагировал нейтрально, хотя, кажется, оценил его жест. Мартин сидел плечом к плечу рядом с Дейвом, глядя на последние лучи солнца красноватым отливом разливающиеся по кромкам деревьев, и отражающиеся в реке, и думал, что еще вчера он бы мечтал оказаться в такой ситуации, один на один, с Дейвом. Но сегодня ему казалось это самой изуверской пыткой, которая разрывала его изнутри, и вино очень мало помогало в том, чтобы заглушить это чувство. - А ты слышал новый альбом Боуи? – очень к месту. Как никогда к месту, внезапно спросил Дейв. - Конечно, - сказал Мартин, выдохнув, наконец-то их разговор коснулся совершенно нейтральной и безобидной темы, интересной им обоим. Они поспорили с полчаса по поводу каждой песни, не сойдясь во мнении ни разу. - Знаешь, за что я тебя люблю? - внезапно спросил Дейв. Мартин так и застыл. С горлышком бутылки в зубах. В закате. - Я с тобой о Боуи поговорить могу, - сказал Дейв счастливо. Поскольку Мартин не ответил, он продолжил. - А с ними не могу. Я очень люблю Боуи, я хотел бы быть на сцене таким же как он. Ну, чтобы штырило так же, чтобы шоу, чтобы….понимаешь? Ну, ты понимаешь…. У меня куча друзей, но я вроде как ни с кем из них по-чесноку то попиздеть-то и не могу…Прикинь за кого они меня посчитают, если я с ними о Боуи поговорю? - И за кого же? – облизнувшись, и очень старательно артикулируя вопрос, спросил Мартин. - Ну, он же… - сказал Дейв, многозначительно шевеля бровями. - Он же … - голосом великого инквизитора уточнил Мартин. - Я помню, мы с тобой уже спорили об этом, - сказал Дейв на удивление сговорчиво, - ну би. Ты так сказал, значит это так. Ладно. Ну им похуй, би, не би, знаешь, это там, глэм рок…этот это им похуй, если я скажу что я люблю Боуи, то я пидарас. Если я накрашу глаза – то я пидарас! - Я встречался с подобным мнением в массах, - холодно сказал Мартин, - я, правда, рассматриваю это все несколько с иной стороны. - Но ты не подумай, я не такой! – испуганно добавил Дейв. - Не какой? – уточнил Мартин. - Не такой. Если я крашу глаза – это не значит, что я – пидарас! - Ну, за тебя, Дейв, - сказал Мартин, не глядя, протягивая ему свою бутылку чтобы чокнуться. Он не знал точно, кого он хотел сейчас удавить сильнее, Дейва ли за то, что он его развел как последнего идиота, или самого себя, что позволил себя развести. Он задумчиво посмотрел на часы. - Уже девять, - сказал он. - Ты торопишься? – обиженно спросил Дейв. - А вдруг Энди позвонит мне домой? – сказал Мартин, - он же всех на уши поставит. - О, папочка Энди…папочка Энди….конечно конечно….я же обещал доставить его девочку домой до половины десятого! Вы разрешите мне допить мое бухло, мистер Гор? – у Дейва словно снова выросли все его колючки. Вечер мгновенно потерял свою томность. *** - Винсент Мартин, не соблаговолите ли вы написать ответ вашей фанатке, - хихикнул Мартин, лежа на животе, посреди комнаты, рядом с Анной, с которой они, ухохатываясь, отвечали на письма фанатов новоиспеченной группы. - Меня зовут Винс Кларк, - жестко ответил Винс, - И некоторые из вас знают почему. И мне надоело отвечать на вопросы какого цвета у меня носки. Я не идиот. Я не должен заниматься идиотской работой только за то, что я пишу музыку, которая находится в чартах. - Ну, Винс, - сказала Анна. «И некоторые из вас знают, почему», Мартин закрыл лицо руками. Да, он понимал, что это удар в его ворота. В тот раз, когда они сидели с Винсом, он в очередной раз был без денег, но шутка про свидание приелась, и он просто пошел, и Винс долго ему объяснял, что это очень плохо что на афишах повторяется имя. Мартин смущенно спросил, что, ему надо сменить имя? На что Винс сказал, что пусть не парится, он возьмет девичью фамилию Кларк. В конце-концов так даже эффектнее: - Винс Кларк! – сказал Винс, - А иначе они тупо запутаются в Мартинах. Мартин должен быть один. Мартин густо покраснел. Вообще он бы не хотел бы менять имя, он вроде бы как, привык, но вежливость не позволяла ему промолчать. - На… - сказал он и застыл над кружкой с пивом, - верное…на-верное…это я должен был бы …. - Нет, ты – Мартин, - сказал Винс и подхватил его под шею с одной стороны. Подхватил и сразу же смутился, впрочем руку не убрал, только лишь испуганно зашевелил туда обратно большим пальцем, вроде как это был чисто пацанский жест, - я…не смогу тебя называть…иначе, чем…мне слишком это важно, Мартин. Мартин. Я не могу ассоциировать это имя больше ни с кем. Мартин, это ты – Мартин… - Винс, - это было все, что Мартин успел произнести тогда, когда губы Винса быстро коснулись его губ, повергая его в шок. В шок от прикосновения и от самого факта этого прикосновения. Он не чувствовал сексуального влечения к Винсу, но сила его эмоций не могла его не захватить. Это было лестно, это было приятно. Он некоторое время просидел, тупо глядя в никуда, потому что он вообще не знал, что говорить и что делать в этой ситуации. Губы Винса коснулись его губ во второй раз, и он ответил на его поцелуй. Охуевая от собственной смелости, и толком не понимая, что он делает, встречаясь лишь с неуверенной твердостью губ другого парня, и явно уже понимая со всей жестокостью любви, что благодарность не является тем, что может ее заменить, а ее он не испытывает и в помине, и заранее стыдясь за свое вранье, и за свою трусость, что он не смог в этот момент расставить все точки над и. - Боже, - сказал Винс у самых его губ, именем Бога отбирая у него последнюю смелость. Впрочем, на этом все и закончилось. Мартин заторопился домой, Винсент, конечно, пошел его провожать, но у дома, на улице, посреди улицы, ясен пень, откровенно зассал его поцеловать еще раз. - Спасибо, - сказал ему Винс на прощание. - Спасибо тебе, - сказал Мартин. В общем, если говорить просто, то, в данный момент, Мартин, закрывши лицо руками, чувствовал себя полнейшим говном, и Винс прекрасно это знал. - Чо он такой вредный? - спросила Анна. - Не знаю, - сказал Мартин, физически чувствуя как с каждым враньем в своей жизни он все больше отдаляется от нее, но опять же, совершеннейшим образом, трусливо не в силах расставить все точки над и. Он чувствовал ужасающее чувство вины над тем, что Винс чувствует себя хуже и хуже с каждым днем в Депеш Мод, и что самое ужасное, Дейв дал ему почувствовать, наверное то, что чувствовал Винс с ним. Теперь, как никогда, Мартин бы врагу бы не хотел бы пожелать пережить то, что было дано пережить ему. Он точно знал, что Дейв – это расплата за Винса. *** Ведущая немецкого шоу подошла к нервничающему Дейву в сером костюме, и с отработанной любовью глянула парню в лицо: - А о чем ваши песни? - А, мы, вообще-то говоря, не знаем! - сказал Дейв, с совершенно чистым и искренним лицом, он как раз, вчера обсуждал это с Мартином, и Мартин тоже не понимал. Точнее говоря, Мартин сказал: - Понимаешь, Винс, он не считает, что смысл песни первичен. - Как это? - спросил Дейв, - эт типа, глэм рок, как Боуи? - Я не уверен, - сказал Мартин, - нет, не уверен. Но вообще он пишет хорошие песни. - Да? - спросил Дейв. - Ну, да, - сказал Мартин, - точно. - Как можно писать песню без смысла? Твои же песни со смыслом? - Спасибо, Дейв. - Господи, да что это за фигня? Эй, ты такой красивый мальчик, ну Мартин, ну ты бы это спел? - Это твоя работа, - холодно улыбнулся Мартин. - Моя работа,… о, боже, - сказал Дейв. - Вообще, вы знаете, - доверительно сообщил ведущей Дейв, - Это Винс пишет все слова в наших песнях. Мы сами обсуждали недавно, и мы ни черта не понимаем, о чем он пишет. Недавно я иду по улице, а меня преследуют две фанатки. Ну, две наших фанатки, и поют нашу песню, а я их спрашиваю, а о чем она, вы не знаете? А то мне кажется, вы лучше знаете, о чем мы поем! Вам же это почему-то нравится?