Не уходи

- Что, зрение подводит? — Губы парня растягиваются в искаженной ухмылке, в глазах читается неприкрытый, животный страх, а зрачки расширяются так, что не разглядеть серую радужку.       Пьетро из последних сил тянет руки к стрелку, все еще готовый заслонить мужчину снова, закрыть своим телом, не дать горячим пулям, которые сейчас прожигали его собственную плоть, пронзить тело Клинта. Бартон чувствует, как впервые в жизни дрожат руки, как в глазах темнеет, как сердце пропускает несколько ударов подряд. Откуда-то появляется команда, кто-то что-то кричит, но Клинт не слышит, лишь медленно, словно в замедленной съемке, опускается на колени перед рухнувшим Пьетро, ощущая вдруг все раны, что он получил сегодня, и раны защитившего его мутанта вдобавок. Глаза закрываются сами собой — так мозг защищает от потери. И все же в сознание проникает последняя увиденная картинка — остекленевший взгляд Максимоффа и руки Кэпа, поднимающие его застывшее, еще теплое тело.       Когда стрелок приходит в себя, сознание играет с ним злую шутку, смешивая воспоминания, возвращая их маленькими кусочками. По всему телу разливается холод и боль. Боль жгучая, сковывающая мышцы, заставляющая клонить голову обратно к подушке. Но Бартон встает, сдерживая болезненный стон, цепляясь дрожащими пальцами за скрипучую койку, он идет, волоча за собой капельницу, жидкость внутри которой прожигает вены, двигаясь к сердцу. Клинт выходит из комнаты, следуя слабому зову, проникающему, въедающемуся ему в мозг, входит в светлую комнату и застывает, не веря своим глазам. Пьетро лежит на больничной кровати, подключенный к огромному количеству аппаратов, бледный, бледнее простыни, с темными кругами под глазами, поскуливающий от боли в каждой клеточке организма, но живой. - Господи, Пьетро, — хрипло шепчет стрелок, все еще не веря увиденному. В глазах Бартона снова темнеет, вынуждая его аккуратно опуститься на край мягкой койки, но он не отводит взгляда, словно боясь, что спидстер исчезнет, стоит ему перестать смотреть на него. - Клинт? — Вместе со словами, с губ мутанта слетает свист, смешанный то ли с хрипом, то ли со стоном. — Не уходи. Зрачки Максимоффа большие из-за лекарств, вводимых в его тело, а больничная рубашка колышется в районе бешено колотящегося сердца. - Не уйду, — Бартон осторожно переплетает ледяные тонкие пальцы Пьетро со своими. - Ты мне должен, пенсионер. Бартон улыбается, смотря в серые глаза, сильнее сжимая белые пальцы.