Обещание

Ванда кажется совсем маленькой. Она обхватывает себя за плечи и покачивается из стороны в сторону. Глаза у нее пустые. Это шок, Клинт знает. Знает, что осознание произошедшего было слишком сильным, и боится за её разум. Клинт садится рядом и неловко обнимает её, притягивая к себе. Он не знает, как её утешить, хотя много раз успокаивал своих детей. На там были мелочи вроде разбитой коленки или поломанной игрушки. А это… это и ему самому неожиданно неподъемно. — Мы все исправим, — говорит Клинт. — Мы все исправим. Ванда ничего не отвечает, чуть отстраняется и долго пристально смотрит на него, шевеля пальцами. А потом шепчет: — Ты не веришь своим словам. И вот как иметь дело с ведьмой?! — Я сомневаюсь, — мягко исправляет её Клинт. — Но это так. Меня постоянно штопают, вытаскивают из безнадежных передряг. Мы все исправим, — повторяет он. Хэлликериер чуть потряхивает. И Ванда тихо всхлипывает и замирает, начиная тереть глаза – стесняется своих слез. За стеной от них врачи пытаются что-то сделать со смертью её брата, а она плакать стесняется. — Мы все исправим, — Клинт повышает голос и прижимает её ближе к себе. Ему и самому хочется разрыдаться, как же тяжело! Слова Пьетро, его глаза всегда будут вставать перед ним, и это никогда не изменится. Ванда беззащитно утыкается ему в плечо и тихо спрашивает: — Обещаешь? И Клинт шепчет ей: — Обещаю. *** И они исправляют.