Flowers of my life

Подземный мир - просто отстой. В последнее время Харука часто поднимался на поверхность, к смертным, когда его одолевала особая тоска. Среди теней, приговоренных на вечное блуждание во мраке, и особо выделившихся при жизни мерзавцев было настолько уныло - и скучно, - что хотелось выть. Впрочем, как скоро выяснилось, мир смертных ничуть не лучше. Он не имел искать приключения или веселиться, получая удовольствие. Харуку не интересовали женщины, выпивка или что-то еще, чем обычно занимаются смертные, когда хотят забыться - он познал все это уже слишком давно, чтобы через столько столетий думать об этом. Наверное, именно века сделали его таким апатичным. Или он был таким уже давно? Раздраженный взгляд скользнул по улицам дневного города, как всегда шумного, пыльного, переполненного вечно смешащими куда-то людьми. Харука в очередной раз подумал, что, пожалуй, лучше бы они все умерли. Вот раньше было хорошо - эпидемии, войны, голод. А сейчас? Никто не отрицал существования проблем человечества, как выше перечисленных, так и других, но не было даже на четверть весело, как раньше. Они бесили его, эти людишки. Слишком много шума и грязи, слишком. Даже будучи правителем царства мертвых, он продолжал тянуться к свету, который человечество губило на корню своей халатностью. Такое поколение не заслуживало снисхождения. Страшно представить, что произошло, будь остальные боги того же мнения. Однако, к счастью, даже боги войны и раздора были едины; люди должны жить. Хотя бы потому что без них будет скучно. К тому же, силы свои божества черпают из веры в них - впрочем, здесь Харука тоже не был согласен. Он, вообще, часто был не согласен, что делало его еще более непопулярным, нелюбимым богом из всех. Он прошел мимо старушки, протянувшей руку для подаяния. Остановился, наблюдая за реакцией людей, и апатично побрал дальше, удостоверившись, что все происходит именно так, как он и полагал. Бог зря беспокоился - люди все еще продолжали истреблять друг друга своими действиями и, что важнее, бездействием. Его царство никогда не опустеет, а Смерть - не останется без работы. Будто вторя настроению божества, небо было затянуто тучами, из-за чего все казалось блеклым, выцветшим, еще более убогим и унылым, чём всегда. Лишь изредка выглядывало через маленькие просветы солнце, чтобы вновь спрятаться за серую пелену. "Наверное, будет дождь," - подумал Харука равнодушно, сворачивая в переулок, ведущий в старую часть города. Подумал - и апатично смахнул с щеки первую каплю, упавшую в тот момент. Уже через несколько мгновений зарядил летний ливень. Послышались недовольное ворчание людей, не готовых к такому повороту. Богу же было наплевать - он не мог заболеть, да и мокрая одежда не причиняла ему дискомфорта, даже наоборот - гуляя под дождем, он наконец-то чувствовал себя живым. Однако сегодня что-то было не так. Харуку перемкнуло. Не радовала даже непогода, столь приятная обычным днем. Он прошел еще немного, подумывая свернуть в темный угол и исчезнуть, отправляясь вновь в свое царство, где вновь его ждет лишь одиночество... - Возьмите мой зонт! ... и остановился на месте, спотыкаясь. На улочке, и без того будто сошедшей из романтической сцены какой-нибудь типичной мелодрамы, раскинулся цветник. Точнее, цветочный магазин. Хотя дождь не переставал лить как из ведра, а тучи и не думали рассеиваться, цветы, вывеска, даже воздух - все будто блестело из-за переливающихся на солнце капель воды. Источником голоса, заставившего его затормозить лишь одной фразой, как не было никогда, был молодой парень. Он стоял под тентом, нависающим над цветами, и с улыбкой пытался уговорить пожилую женщину взять его зонт. - Но, Тачибана-кун, ты ведь и сам промокнешь! - пыталась отказаться посетительница, одной рукой придерживай корзину с цветами, однако продавец и слушать ничего не хотел, продолжая настаивать на своем. - Не волнуйтесь насчет этого, у меня ведь есть второй. Вам он нужнее, Морита-сан! Вернете в следующий раз! Их перепалка длилась еще несколько секунд, прежде чем женщина наконец-то сдалась под натиском уверенности. Она еще долго благодарила неловко ерзающего на месте молодого человека, прежде чем торопливо удалиться, продолжая крепко сжимать корзинку с купленными цветами. Цветочник перестал смотреть ей вслед только после того, как старушка скрылась за поворотом, и облегченно вздохнул, поворачиваясь - и натыкаясь взглядом на недоумевающего Харуку. Губы его вытянулись в немое "о". Бог внезапно понял, что все это время продолжал глазеть, не понимая, что в этом парне не так. А тот будто и не хотел давать ему передышку от раздумий. Харука и оглянуться не успел, как был резко притянут под тент, практически в объятия смертного. - Ты же весь мокрый! А если заболеешь? Харука равнодушно оглядел себя. Толстовка и вся прочая одежда действительно были мокрой насквозь, но он не обращал на это внимания, да и не думал, что кто-то, вообще, обратит. - Это не важно, - его голос звучал хрипло после долгого молчания. Когда он разговаривал в последний раз, три дня назад? Кажется, это был Рин, решивший вытащить мрачного бога из его хандры. - Я не могу заболеть. - Все так говорят, - продавец критичным взглядом осмотрел Харуку, наверное, прикидывая, как такой худой юноша мог не беспокоиться о своем здоровье. В мешковатой толстовке он и вправду мог казаться хрупким, словно хрустальная ваза, и маленьким - ещё бы, когда рядом с тобой такой великан! Он наверняка не уступал одному его знакомому богу, а ведь обычный смертный! - Погоди здесь, я принесу зонт. И парень ушел. Харуке тоже стоило бы уйти, пока тот не вернулся - однако он остался на месте. Посмотрел на цветы, чей запах стал лишь сильнее с дождем, и что-то непоколебимое ранее дрогнуло в его душе. В царстве мертвых не было ярких красок и растений, лишь серые камни, сорняки и облезлые деревья, навевающие тоску как на правителя, так и на подчиненных. Рин часто говорил ему обновить интерьер, однако удостаивался лишь раздраженного взгляда в свой адрес. - Вот! Как и обещал. Он, правда, старый, но выдержать должен, - он очнулся от своих мыслей и взглянул на зонт, который протягивал ему этот странный цветочник. Насколько наивным надо быть, чтобы предложить случайному незнакомцу свой последний зонт с перспективой промокнуть по дороге домой? Харука никогда бы не доверился никому так просто. Может, именно из-за такого контраста этот парень кажется ему странным? Они все продолжали стоять друг напротив друга. Смертный не хотел отпускать странного парня без зонта, бог - принимать этот “подарок”. Ему нечем было отплатить за эту простую, и в то же время настолько непривычную доброту. Да и не привык он видеть проявление безвозмездного тепла к чужим людям. Такого не бывает в нынешнее поколение, всегда думал он. - Нет, - Харука покачал головой из стороны в сторону, отказываясь. Добродушная улыбка тут же сползла с лица парня, оставляя место серьезности и озабоченности. - Но почему? - Мне… Нечем тебе отплатить, - бог смерти или нет, но он всегда был честен и с самим собой, и с другими. И все еще продолжал искать подвох. И ему просто ужасно сильно не хотелось потакать внутреннему голосу, призывавшему согласиться и взять зонт, чтобы был потом повод вернуться в этот необычный магазин и посмотреть в эти зеленые глаза еще раз. И, прежде чем парень успел что-то сказать, Харука все-таки принял абсолютно ненужный ему зонт. Выражение лица его все еще оставалось невозмутимо-равнодушным, а вот собеседник приятно удивился, засмеявшись. И смех этот был до странности приятным, согревая, что богу на секунду показалось, будто он чувствует, как краснеет. Взгляд в стекло - отражение было прежним. Действительно, показалось. - Прости, мне не стоило смеяться, - “почему ты извиняешься?” - хотелось спросить у этого смертного, но Хару промолчал, раскрывая зонт, надеясь спрятать за ним свое непрошеное смущение. - Увидимся в следующий раз. Можешь не торопиться! - Как… Эй. Как тебя зовут-то? - Харука заставил его остановиться на входе в свою лавку и развернуться к себе. На лице смертного все так же красовалась улыбка. - Макото Тачибана. Приятно познакомиться. Но я не говорил тебе своего имени. Дверь закрылась, звякнув колокольчиком, а Харука так и не смог заставить себя сказать этого.