Принцесса моих летних снов

Малышка Шарлотта очень любила снег, любила ловить снежинки язычком и есть сосульки, висевшие на крышах домов. Девочка любила осень. Её привлекали яркие цвета опавших листьев, они будто были нарисованы дорогими масляными красками, о которых так мечтал каждый ребенок. Лотти любила весну, за её необычную изменчивость и появление новой жизни. Она любила наблюдать за тем, как медленно распускаются почки на деревьях возле главного парка, который так редко посещала ее семья. Однако она совсем не любила лето. Ребенку казалось, будто кто-то совершил непростительную ошибку в эту пору года, и обиднее всего было то, что ощущение это усиливалось в день ее рождения…

***

— Иди сюда, мелкая дрянь! — раздался грубый старческий голос и из-за двери вышел тучной мужчина старше пятидесяти лет с широким подбородком и поседевшей копной волос. — Мисс Де’Боаль снова на тебя жаловалась, опять что-то натворила, паршивка! Ребенок невольно сжался и поднял глаза. Черноволосая, настолько маленькая, что еле-еле доставала до носом до живота трактирщика девочка, посмотрела на Фрэнка из-подо лба. Зеленые глаза грозно блестели из-под смоляной челки. Эванс без единого слова прошла мимо, сжимая руки в кулачки и открывая старую дверь. Спустившись по гнилой лестнице и сморщив лицо, Лотти прошла мимо кухни, откуда доносились голоса её сожителей, двинулась по узкому коридору со скрипевшей половицей. Девочка прошла через арку. В помещении было ужасно душно и пахло дешевой выпивкой с сигаретами. Тусклый свет, исходивший от сальных ламп и свеч не давал её глазам полностью увидеть то, что творилось в пабе. Слух девочки улавливал множество грубых голосов и опьяневший смех молоденьких официанток, которые могли прямо сейчас запрыгнуть в постель к любому, кто, разумеется, заплатит сполна. Омерзительная и такая обычная в этом месте вещь. Эванс медленно и ловко, так как делала это не первый раз, прокралась к стойке с подносами, находившейся в другом углу комнаты. «Странные», — подумала она, отдавая кружку с пивом очередному клиенту, на коленях которого сидели румяные пышные женщины. После долгой работы детский организм устал и требовал отдыха, пот капал со лба, а грязная и старая одежда противно прилипала к телу. Лотти, с трудом преодолев расстояние до барной стойки, устало плюхнулась на стул. Напротив неё, повернувшись лицом к старику Эду — постоянному посетителю, стоял Джон. Юноша был еще одним сиротой, находившемся на попечении бара, однако через два года мог спокойно уйти. — Хай, Лотти, — поздоровался молодой человек, смахивая рыжие пряди со лба, при этом умудряясь налить добавку старику, — отдохнуть решила? — лукаво сверкнув синими глазами и с хитрой улыбкой, скорее утвердил, чем спросил он. Девочка на это лишь закатила глаза и тяжело вздохнула. Уголки её губ немного приподнялись в улыбке. — Есть такое. Хозяин тоже тебя замучил? Парень на это весело засмеялся и понимающе закивал головой: — Да ладно тебе. Сама же знаешь, что он не отстанет, пока ты не сделаешь свою работу. Мне пора, малыш, — косо посмотрел Джон в сторону собравшихся и недовольных мужчин, которые размахивали кулаками и ждали заказов, — меня сейчас убьют, так что иди. Поговорим позже. — напоследок подмигнул он. Так было постоянно, но Эванс давно привыкла к таким разговорам. Они были приятны сердцу и душе, будто говоришь не просто со знакомым, а с человеком, в венах которого течет твоя кровь. Девочка, посидев так еще чуть-чуть, зевнула и опустила голову на сложенные в замок ручки. Сон забрал ее в свои объятия, а теплые и мягкие мужские руки убаюкивали малютку. Тяжелая ночь подходила к концу. Весь персонал чертовски устал и чуть ли не валился с ног, засыпая прямо на ходу. Народ так же расходился по своим домам, но многие заснули прямо в заведении, из-за чего было весьма проблематично убраться. На улице начало рассветать, и люди, словно маленькие насекомые, начали выползать на улицу, замотанные в теплые шубки и шарфы. Париж медленно оживал. Измотанная и чертовски сонная после работы, Лотти забралась на подоконник, распахнув окно. Небо было затянуто черной пеленой. Сейчас она как никогда была благодарна своему названному брату за то, что он уложил ее на диван и накрыл хоть и местами дырявым, но теплым пледом. В воздухе, помимо запаха мороза, витал аромат свежей выпечки, которую делала мадам Бошан, работающая за углом и продающая детям-сиротам вкусные круассаны. Ах, как жаль, что у неё и так было трое детей, так бы она, скорее всего, взяла к себе Шарлотту! — «Как бельмо на глазу…», — подумала девочка и поежилась, мрачно оглядывая захудалые дома с давно потрескавшейся штукатуркой. Декабрь нынешнего года выдался холодным, и дело даже не в температуре воздуха. Сама атмосфера, витавшая в воздухе, была такой. Множество человек в стране, а именно детей и стариков из бедных семей, настигло воспаление легких. Денег на лекарства не хватало и люди умирали один за другим. Было пролито много слез. Внезапно, будто подбадривая малышку, выпал снег. Он огромными хрустальными хлопьями ложился на голую землю, поблескивая в лучах только показавшегося из-за серых туч солнца. Лотти, широко распахнув свои зеленые глаза, быстро спустилась в низ и, нацепив ботинки, выбежала на улицу. Счастье обуяло её душу, а детское сердце стало биться быстрее. Шарлотта закружилась на месте в одной ей только понятном танце, ловя ртом снежинки и весело смеясь. В тот момент девочка еще не знала, что если она и заболеет, то придет странная кошка и вылечит её. Она не видела, как редкие прохожие шептались, показывая на неё пальцем. В тот момент весь мир не казался серым и унылым и сирота будто попала в волшебную сказку. Возможно, это было из-за первого снега, однако… — Я хочу хоть кусочек настоящего чуда! Танец в один момент прекратился, и из её глаз полились горячие слезы. Лотти, ты — странный ребенок. Стоит лишь немного подождать, и сказка сама нагрянет в твою жизнь, только вот будешь ли ты рада ей?

Декабрь, 1989 год.