Штормтрап и свеча

      Леонардо умел делать два дела одновременно – сражаться и думать. В конце концов, это работа лидера, не целиком слепо отдаваться сражению, уповая на технику и опыт, а беспристрастно анализировать ход боя, всегда в первую очередь наблюдать за своей командой и корректировать ранее отработанную тактику. Вот и сейчас он умело пользовался своим преимуществом, проводя утренний спарринг с братьями, уже давно заменивший им пресловутую зарядку.       Спарринг с Рафом – это испытание выносливости. С ним сражаться – это ходить по раскаленным камням, ни единого промедления и лишнего вдоха, только четкость каждого движения и расчет силы наносимого удара. Хотя, Майки умудряется хитрить в поединке с горячей головой и одерживать победу практически не напрягаясь. Лео видел, как весельчаку удается «выходить сухим из воды», не раз наблюдая за ходом тренировки, но лишь отчасти понимая, как он умудрялся взвинтить бунтаря, практически убедить его в своей беспомощности, а потом, в одно мгновение опрокинуть его на маты. Как говорится в умных философских книжках, «тобой управляет тот, кто тебя злит», формулировка может у всех разная, но суть едина. Микеланджело превосходно пользовался этим мудрым советом и оказывался победителем. Но Лео не входил в число подобных хитрецов, то ли гордость не позволяла, то ли просто хотелось честных сражений, где сила, скорость и техника могли стать решающим аргументом, особенно в поединке с братом в алой бандане.       Кожа Рафа сухая и горячая, мышцы напряжены до предела, если перехватить на сгибах, то можно прочувствовать пульсирующие вены. Запах его тела довольно резко начинает щекотать ноздри, очень терпкий, но совсем не отталкивающий, всего лишь напоминающий острую пряность – вроде и обжигает, но так и хочется углубить свой вдох, насытить легкие диким ароматом силы. Лидер улавливает нарастающую температуру между ними во время передачи молниеносных ударов и последующих умелых блоков, он останавливает спарринг, принимая ничью. Раф в отличной форме и бодром настроении, даже более чем, еще немного активного режима и он определенно войдет во вкус, разметая все на своем пути.       - Отлично. – одобрительно отозвался Леонардо, встретившись с братом взглядом. Глаза мастера сай блеснули, а сам он удовлетворенно хмыкнул, отступая назад и присаживаясь на татами рядом с Доном, пропуская самого младшего проверить свои навыки.       Микеланджело едва ли не подпрыгивал от переизбытка скопившейся энергии, приближаясь к мечнику, при этом успевая подтягиваться, похрустывая суставами.       Поединок с Майки – это игра, почти как поймай неугомонного кролика и, конечно же, самое настоящее испытание терпения. Ведь если поддаться его проказам, то можно и вовсе потерять себя в поединке, оказавшись одураченным его шутками и при этом оглушенным молниеносными атаками. Лео гордился самым младшим ниндзя, был восхищен его умением впитывать боевые техники, словно губка, но всегда огорчался, видя как того с головой захлестывает лень и детские капризы.       У меньшого никогда не было отработанной техники, больше предпочитая экспромт, вот и сейчас он решил атаковать Лео напропалую, пародируя очередного кино-героя, совершил бросок, пытаясь крепко перехватить брата за туловище и опрокинуть. С его то прыткостью, напором и сильными ногами тхэквандо бы практиковать, но ведь этого лентяя не заставишь добровольно тренироваться, если только данное умение не прописано у какого-нибудь популярного персонажа из комиксов, лишь это станет идеальным стимулом к обучению. Тяжело вздохнув, Лео перехватил Майки за панцирь, сгруппировался и ударил ступней по щиколотке, заставляя оппонента поскользнуться, пряча ногу от болезненного пинка. Оба повалились на пол, превращая спарринг в настоящую возню и катанию с одного панциря на другой.       Майки практически всегда пахнет снэками, такими как чипсы, сладкие газировки, попкорн и прочие лакомства. То ли он перед тренировками и миссиями нарочно поедал их гроздьями, то ли все эти химические ароматизаторы и вкусовые усилители намертво впитались в его кожу, практически тянулись за ним шлейфом. Лео немного смущал тот факт, что он в буквальном смысле потерял настоящий запах Майки, каким он был в детстве, самым мягким и свежим, как в только что отмытой ванной комнате – немного детским мылом без отдушки, влажностью кирпичей и бетона, и совсем немного орехами. Теперь свежесть заменила сладость, иногда довольно терпимая, а порой и до головной боли приторная, что так и тянет затащить Микеланджело в уборную и отдраить с хлоркой, дабы уничтожить все чужеродные запахи насовсем.       - Ауч! – завопил младший, голова которого оказалась в крепком кольцевом захвате рук Лео - Сдаюсь! Сдаюсь! , - хлопки по мату подняли в воздух немного пыли.       - Будь внимательней, Майки, ты слишком часто открываешься, – поучительно проговорил лидер, ослабляя хватку и поднимаясь на ноги. – Ты не должен был позволить сбить себя с ног и…       - Лады-лады, я все понял! - перебил Майки, насупившись и плюхнувшись рядом с Рафом. Не желание признавать свои промахи была одной из самых раздражающих особенностей владельца нунчак, оказавшись в неловкой ситуации, он либо все переводил в шутку, либо обиженно надувал щеки, как ребенок.       - Давай, бро, - хлопнув Дона по панцирю, воодушевленно рыкнул Раф, - завали Бесстрашного!       - Смотрите и учитесь! – хохотнул Донателло, резво поднимаясь с пола и уверенно вставая напротив Леонардо, расправив плечи и переступив с ноги на ногу. Ему определенно нравились тренировки с лидером, он даже и не скрывал этого факта. Не так он ими увлекался, как работой в гараже и в своей лаборатории, конечно, но и за этот энтузиазм мечник был ему благодарен по самый потолок.       Сражаться с Донателло, почти что танцевать. Очень грациозно выходит у него уворачиваться от атак, блокировать или парировать удары, при этом не упуская шанса дать отпор. Несмотря на то, что официально Донни был провозглашен мозгом команды, удар у него был поставлен ничуть не хуже, чем у остальных братьев. Разве что он всегда вкладывал в свои атаки несколько меньше сил, не доводя удар до критического. Хоть Рафаэль и смеялся в детстве над ним, говоря, что он дерется как девчонка, у Лео сложилась своя теория на этот счет. Если прочие члены команды в бою выдохнутся, израсходовав силы на первые ураганные атаки, то у гения всегда останется запал, чтобы продолжить бой и защитить семью; своего рода резерв, который Донни хранит на самый крайний случай. Это была очень дальновидная тактика, и понимая это, Леонардо никогда не требовал от брата выкладываться на полную катушку, дабы определить его порог и максимальный кпд, в конце концов, для этого у них есть капитан команды, сорвиголова и скоростной энерджайзер. Вот и сейчас гений лишь блокировал атаки оппонента, выжидая, когда тот устанет, все же иногда находя лазейки для болезненного тычка. Только синего ниндзя так просто измором не взять, он аналогично переходил в режим накопления сил и практически дублировал все действия брата, продолжая их увлекательный танец.       Когда растешь вместе с самого рождения, то не сразу обращаешь внимание на изменения в своих родных, они подрастают вместе с тобой, меняясь внешне – вытягиваясь в росте, увеличиваясь в мышечной массе и даже взрослея в лице. Но Леонардо помнил своих братьев совсем мелкими и отчетливо знал все их черты на данный момент, не без удовольствия припоминая сейчас этапы взросления Донателло. Когда-то он был самым низеньким из них, узкоплечим, с пухлыми щеками и выпученными глазами. А потом он как-то быстро изросся, теряя свои опухлости и приобретая точеные натренированные мышцы, гладкие черты лица и более глубокий взгляд, наполненный потоком идей и мыслей. Пальцы Дона всегда были произведением искусства, длинные и сильные, очень гибкие и отклоняющиеся назад, с на удивление мягкими подушечками, даже не смотря на частые мозоли от работы. Ногти его были широкими и округлыми, в отличии от коротких квадратиков Рафа, или таких как лопатки у Майки, вечно забитые частичками еды или еще чего-то. Разлет плеч стал шире, не теряя своего очарования заметно очерченной линией ключицы и...       Новый удар локтем вернул Лео в реальность. Он сам удивился, насколько глубоко предался воспоминаниям; пусть соперник и не заметил промедлений с его стороны, все же было неловко. Лидер вернул удар, но Донни успел развернуться и локтевая костяшка уткнулась в панцирь, боль приглушил налокотник. Фиолетовые ленты увернувшегося черепахи слегка коснулись носа. От Дона пахло сыростью. Это было очень трудно передать более точными словами, какой-то холодный аромат отсыревшей штукатурки или мелованной воды, от которого рот наполнялся слюной и першение в глотке доводило до дикого желания прижаться к коже губами. Когда он сильно потеет, то можно уловить чуть горьковатый запах соли, но все с той же ноткой влажности и прохлады. Быть может, именно так пахнет море?       Какая-то доля секунды боевой перегруппировки и вдруг лица партнеров по спаррингу оказываются настолько близко, что Донни не просто успевает почувствовать неровное дыхание лидера на своих губах, он улавливает неожиданное с его стороны желание… поцеловать? Дон отпрянул машинально, будто бы уклонялся от хука в висок, голова резко отпрянула в сторону, а ранее расслабленные мышцы вдруг напряглись едва ли не до окаменения. Сердце Лео пропустило удар. Он действительно пытался коснуться губами лица гения при всех? Со стороны выглядело так, будто пытаясь нанести удар, соперники не рассчитали дистанцию, ударились лбами и вмиг разбежались, пытаясь вернуть баланс. Дон неровно улыбнулся, будто бы ни в чем не бывало, но его взгляд скользнул в сторону, а рука потянулась к шее, нервно потирая ее, словно разминая затекшие вдруг явно потемневшие мышцы,. Он весь внезапно сник, чуть сгорбился и буквально выдавливал из себя эту знакомую извиняющуюся улыбку. Продолжать не имело смысла, уж слишком неловким оказался момент, реакцию на которую оба черепахи сразу разъяснить для себя не сумели.       - Хэй, в чем дело-то? – заметив ступор в поединке, поинтересовался Рафаэль, которого начал донимать заскучавший Майки, без конца щипающий его за ногу и словами «да ну прекрати ты уже» которого ни за что не остановить.       - На сегодня достаточно. Завтра нас ждет пробежка.

***

      Лео сидел в своей комнате, задумчиво вертя только что отполированную катану в руках. Он поспешил с действиями. Вот только ранним утром он настроился на выбор в своих нелегких думах о крайне близких взаимоотношениях с братьями, как тут же сделал промах. Выбор дался нелегко, так следовало бы и в действиях немного повременить, лишь нащупать почву, а быть может, переосмыслить свое решение снова и снова, ведь слишком эгоистичными казались его мысли о подобном сближении. Но неужели эта игривая попытка поддразнить настолько резко отпугнула умника? Или…       Он вспомнил случаи из детства, когда они все были игривыми и до ужаса любопытными детьми, не знающими ни про проблемы взросления, личное пространство и прочую тактичность. Вместе барахтались в одной ванне, менялись ложками во время еды, спали всегда вместе и укрывались двумя одеялами на четверых. Они играли друг с другом, дрались, щипались, щекотались, кусали за пятки, чистили панцири, дули на ранки, жевали одну мятную жвачку на всех, строили живую пирамиду и многое прочих совместных радостей-шалостей. И вот однажды, увлекшись очередной игрой, Майки ухватился за маленький хвостик Донни и потянул на себя, но тот не засмеялся, как раньше, а всхлипнул и, сам испугавшись непривычного звука, закрыл рот ладонями. Дон не плакал, не злился, просто покрылся темными пятнами смущения, присел на корточки и спрятал лицо, не издавая больше не звука, перепугав тем старших братьев и отца.       - Не делай так больше, – поучительно сказал мастер Сплинтер, шлепнув по шаловливой руке Майки, - а теперь иди и извинись, что не хотел сделать брату больно.       На самом деле Дон никогда не боялся физического контакта с братьями, он с удовольствием возвращал объятия, принимал расслабляющий массаж, не пытался убежать от любого вида прикосновений, а порой сам к ним тянулся, стараясь не выглядеть при этом слишком навязчивым. Необходимое каждому личное пространство имело место в его жизни, но его нарушение никогда не доводило гения до исступления. Скорее всего, здесь уже заиграли куда более интимные тонкости. Быть может, Дон просто не умеет контролировать свое смущение? То есть он не просто ощущает волнение, но и теряется, не в силах взять под контроль свою реакцию? Только вопрос в другом - отчего вдруг появляется эта самая «неловкая» реакция? Они ведь даже сейчас постоянно дурачатся и дразнятся, переходя на слишком личные темы, и Дон почти всегда отшучивается, отмалчивается или просто улыбается в ответ. Но растерянность на утренней тренировке точь-в-точь напоминает тот случай с Майки и хвостом… Быть может, его думы на счет сближения не такие уж безумные и младший брат тоже порой уходит в свои фантазии, нарушающие привычный семейный уклад, после чего и накатывает на него это исступленное смущение? Лео сам подобного волнения не испытывал, потому мог только догадываться, как могут реагировать окружающие на всплывшие в голове романтические настроения. Возможно, он слишком расчетливо смотрит на ситуацию взаимоотношений в их семье, полагаясь больше на логику, чем на чувства? Либо опять чересчур много времени уделяет различным предположениям и пропускает очевидное, накручивая его сложностями…       Лео поймал себя на мысли, что уже очень долго смотрит на блеклый огонек свечи, стоящей на прикроватной тумбочке. И когда он успел зажечь ее? Лидер шумно втянул воздух и резко поднялся, направляясь в общий зал. Ему как никогда нужно кое-что понять, ведь отступать уже поздно – выбор был сделан, а сдаваться на полпути не его конек.

***

      Дон расположился на диване, с нескрываемым интересом читая очередную книгу, принесенную Эйприл из городской библиотеки. Майки сидел на полу, подложив под попу затасканную диванную подушку, и листал комиксы, успевая то и дело лямзить острые луковые колечки из пластиковой миски. «Добро пожаловать в наш читальный зал, наслаждайтесь тишиной, пока у Майки не опустеет плошка с едой» - Лео улыбнулся своим мыслям и направился к дивану. Донни никак не отреагировал на подсевшего, его взгляд продолжал пробегаться от одной строчки к последующей, жадно впитывая информацию. Его вообще, казалось, ничто не могло отвлечь, ни эмоционально комментирующий свои комиксы Микеланджело, ни лидер, бессовестно уволившийся рядом на диване и закинувший ноги брата на свои колени, будто бы рядом стоящее кресло не пустовало.       В большой семье, конечно, быстро учишься выветривать из головы все обиды и недомолвки, но только у умника получалось еще и профессионально делать вид, будто вообще ничего не происходило, будь то ссора с Майки из-за очередной сломанной вещи или внезапные пререкания со старшими. То есть он мог попсиховать несколько минут, повздыхать, попыхтеть, а потом вновь вернуться в исходную позицию со словами «ну так, о чем это мы? Ах да, я тут попробовал новый…» и так далее. Леонардо не знал куда отнести сие умение, к плюсам или минусам, ведь порой это его «перекипание» помогало предотвращать куда более болезненные ссоры, а то и вовсе заставляло остальных остыть, глядя на безмятежное лицо гения, простившего братьям уже все на свете. Но бывали случаи, что оно становилось аналогом игнорирования, будто бы Донни залезал в звукоизоляционный ящик из пуленепробиваемого стекла и продолжал «гнуть свою палку», потом попробуй догадайся к какому выводу он пришел и какое решение считает верным.       Вот и сейчас ненасытный поглотитель информации полностью игнорировал своего бесстрашного командира, с упоением листая учебник и едва покачивая ногами, словно ребенок, увлекшийся игрой. Первые минуты Лео неотрывно смотрел на Дона, пытаясь понять его позицию. Неужели вновь спрячется, как обычная черепашка в панцирь и притворится, будто не было никакой неловкой ситуации на тренировке, будто не заметил попытки поцелуя? Леонардо уже начал подумывать, что стоит быть конкретным в своих действиях, а то так и проскочат его недвусмысленные намеки сквозь дуршлаг донателловского самообладания. И раз уж он вогнал его в краску один раз, получится и еще. Только не при Майки же? Разгильдяй тем временем громко хрюкнул, разглядев забавный фрейм на новой странице комикса, после чего громко загоготал, будто мысли лидера прочитал и теперь буквально насмехается. Лео тряхнул головой. Он ведь собирался наоборот ослабить хватку? То есть не напирать, вода камень точит как никак, а поспешный отказ будет слишком болезненным уроком в этом нелегком вопросе.       Терзаясь сомнениями и блуждая в своих мыслях, он совсем забыл про время, не заметил, как вскоре прохладные ноги Дона соскользнули с его колен, как вдруг замолчал Микеланджело, решивший, что пора бы вновь наполнить тарелку содержимым, он даже не заметил, как…       Родные руки брата едва уловимо опустились на его плечи, длинные сильные пальцы с нажимом поглаживали, растирая кожу. Такие нежные, но в то же время весьма уверенные движения заставили ощутить расслабляющий комфорт. Лео и не знал, что Донни так умеет. Не то, чтобы он хоть когда-то сомневался в его способностях, просто массажами у них занимался младшенький, получая удовольствие от надоеданий братьям своим навязчивым сервисом. Майки делал массажи очень хорошо, знал уже на какие точки давить, чтоб ослабить натянутые мышцы, но почему-то только руки Дона заставляли кожу покрываться мурашками. Его растирания становились очень личными, будто уверяли «это только для тебя» и погружали в легкую эйфорию. Пальчики игриво скользнули по выступающим зубчатым мышцам, почти играючи прошлись по бокам, едва надавливая своими мягкими подушечками. Они не просто изучали лежащее перед ними тело, они дарили наслаждение от каждого прикосновения, даже едва уловимого. Пальцы сменялись раскрытой ладонью, потом тыльной стороной, оглаживали, вырисовывали невидимые узоры, обжигали близостью. Как же это было жарко. Лео облизнул пересохшие губы и попытался сглотнуть. Ему очень хотелось, чтобы брат не останавливался, а только продолжил свое изучение, уверенно спуская руки ниже, касаясь выпуклости в паху, уже успевшей нагреться от интенсивных касаний по чувствительным точкам. Дыхание становилось тяжелее, каждый вдох жег легкие, где-то в позвоночнике защекотало, заставляя пресс под пластроном напрячься, хотелось чего-то большего. Будто прочитав мысли, массирующие движения направились ниже, продолжая надавливать на стыки кожи и пластрона по бокам, нарочно дразня, растирая тазобедренные косточки большими пальцами, а потом скользя между ног, обходя край костной брони и находя мягкую незащищенную промежность. Глубокий горячий выдох и…       Лео проснулся в полумраке, покрытый легкой испариной. Только мельтешение экрана телевизора помогло понять, что в холле он не один. Майки все еще сидел на полу, но уже почти вплотную к дивану, опрокинув на него голову. Сам лидер был заботливо прикрыт покрывалом, и судя по въевшемуся запаху дыма от канифоли, это сделал умник.       - Где Донни? – облизнув губы машинально спросил Лео, приподнимаясь. Диван под ним нехотя скрипнул.       - Ушел работать к себе, – как-то уж очень лениво отозвался Майки, вдруг зашевелившись, возможно пытаясь нащупать пульт вокруг себя. Он сам только что проснулся, в очередной раз задремав под раздражающий закадровый хохот популярного ситкома. Мастер Сплинтер еще днем сообщил, что собирается провести вечер в своей комнате, а значит, общий телевизор был полностью в распоряжении Микеланджело.       - Почему ты не идешь спать? – прозвучало совсем уж по-матерински назойливо, но младшего брата это не смутило, он лишь молча пожал плечами и переключил канал. Он вообще очень редко ночевал в своей комнате, если кто-то находился в общем холле, предпочитая составить компанию семье, даже смотря нелепые бразильские сериалы с отцом, чем оставаться в одиночестве.       Понимая, что не дождется ответа, Леонардо встал на ноги, заботливо складывая плед Донателло и, перекинув его на сгиб локтя, направился в сторону лаборатории.       - С ним Раф. – сгорбившись вдруг пробубнил мастер нунчак и снова переключил канал, где вовсю замельтешила красочная реклама. - Лучше не мешай им.       Лео вздрогнул, на мгновение ему показалось, что Майки намекает на что-то, но эти мысли тут же улетучились, понимая, что слова младшего на самом деле не имели никакого второго дна. Братья ведь часто застревают в гараже, почему бы теперь им не перебраться и в лабораторию? Ничего не ответив, мечник вышел из холла и направился на поиски братьев.       В логове царила тишина, словно затишье перед бурей, либо просто у Бесстрашного разыгралось воображение. В его голове вообще будто клубок из мыслей скатался, приходится вытягивать по ниточке, чтоб не порвать и не навязать новых немыслимых узелков. Пусть он все уже и обмозговал ранее, ощущение ошибочности в выборе, неуверенность и бесконечные сомнения буквально выгрызали его изнутри. Нет, он не был настолько растерянным и колеблющимся ниндзя, просто, когда дело касалось чувств и благополучия его семьи, всегда хотелось лишний раз перепроверить, обдумать и перестраховаться, дабы не нарубить никому ненужных дров.       Дверь в лаборатории была приоткрыта на проветривание, Дон часто оставлял ее незапертой для лучшей циркуляции воздуха, когда вытяжка не справлялась с задымлением после сварки, пайки или других выхлопов от действий над химическими реагентами. Единственное, что можно было разглядеть в освещенную щель - это два панциря, сгорбившись у стола, то и дело подталкивающих друг друга. Они разговаривали негромко, с коридора можно было уловить лишь интонации и неразборчивое ворчание, а еще звуки шипения и скрипа. Старший брат затаил дыхание и прислушался.       - Оно не пахнет…       - Оно и не должно пахнуть, это ж тебе не бензиново-изопропанольная смесь какая-нибудь.       - Завязывай мне мозги засорять, Энштейн зеленый, – беззлобно буркнул Раф, - лучше скажи, можно его использовать для…       - Нет, нельзя, – перебил Донни, выхватывая баночку с глицерином и вручая брату какую-то широкую плату, - Давай уже ополосни ее в дистилляте… - снова послушалась возня и бормотание Рафаэля.       Пахло перегретой изоляцией и лаком. Над чем они там копошатся?       «Лучше не мешай им», - колоколом ударил в уши голос Майки, записанный где-то в подсознании. Лео вздрогнул, но не издал ни звука. Действительно, что на него нашло? Он ведь никогда особо не влезал в их «чинилки-посиделки», с чего вдруг сейчас нахлынуло любопытство и внутреннее переживание? Быть может, яркий сон о ласковых руках Донни затмил ему разум? Как бы он хотел, чтобы это не оставалось лишь очередным эгоистичным сном, а стало реальностью… Бесшумной поступью лидер направился к себе. Проходя мимо зала, заметил, что Майки уже перебрался на диван и тихо посапывал, любо дорого посмотреть.

***

      Лео сидел на корточках в своей комнате, освещенной лишь одной свечой. Дрожащий свет коснулся так и не возвращенного хозяину покрывала в руках лидера. Терпкий запах нагретого воска смешивался с легким ароматом хвои, исходившего от мягкого материала. Неужели именно так пахнет ревность?..