Штормтрап и свеча

      Леонардо понимал, что они обречены на одиночество. Четыре огромные говорящие черепахи среди нескольких миллиардов людей, даже не подозревающих об их существовании. Малоприятная статистика и даже в какой-то мере удручающая…       Они ужинали сегодня все вместе, все четверо за одним столом. Редкая и такая обыденная за шестнадцать лет идиллия, нарушить которую не решился даже мастер Сплинтер, уснувший на диване за просмотром любимого сериала. Рафаэль развалился на своем стуле, уперев тарелку с хлопьями и воздушным рисом о пластрон и с ухмылкой поглядывая на дурачившегося Микеланджело, решившего побить свой прошлый рекорд по удержанию ложки с яйцом, прижав кончик столового прибора верхней губой к носу. Донателло задумчиво размешивал палочкой горячий кофе, хотя так и не добавил в него ни единого грамма сахара или сливок. Все четверо, связанные между собой семейными ценностями и уставами отряда ниндзя уже дольше шестнадцати лет, стали больше, чем боевые товарищи, ближе, чем просто братья. Они все понимали это, но кто бы решился сказать об этом вслух?       Лидер не умел врать самому себе, четко осознавая, что рассматривает собственных братьев, как вариант романтического увлечения. Возможно, это неправильно и даже осудительно, но с природой социальной психологии очень трудно спорить, а задавить ее внутри себя чревато очень неприятными осложнениями. Речь даже не о выбросе гормонов, когда можно перебороть свое тело или найти иную отдушину, речь о состоянии души. Можно дрочить себе в любой момент и радоваться разрядке, но самому заполнить пустующее сердце невозможно. Семья рядом, они поддержат в трудную минуту, разделят мгновения радости и горести и даже согреют объятием. Но кто из них сможет по-настоящему открыться другому? Увидеть и принять все стороны характера, уснуть рядом, согревая горячими ладонями, даже после болезненной ссоры? Ниндзя в синей маске мечтал о таком чувстве уже несколько лет, но с каждым днем желание прикасаться к кому-то, не улавливая косых вопросительных взглядов, становилось нестерпимым. Любовь ли это или просто неконтролируемое желание быть кем-то любимым? Лео часто думал об этом и его восприятие раскололось на две противоречивые части: одна неистово корила за неверные мысли, за соблазны вопреки чувству правильности, другая же искала одобрения в улыбках окружающих, в их понимающих взглядах. Но какая бы из частей не перевешивала, мечник не переступал черту, развивая отношения с младшими лишь в своей голове, отдаваясь предположениям и возможным реакциям на те или иные действия с его стороны...       Хрипловатый хохот Рафа заставил Леонардо вздрогнуть и на мгновение вернуться в реальность, переживающую на данный момент семейный ужин в небольшой кухне. Сила притяжения в очередной раз обыграла Майки, доказав свою мощь вопреки силе сопротивления ниндзя, притянув несчастную ложку с яйцом к земле. Нержавейка стукнула черепашку по зубам и со звоном ударилась о бетонный пол, а яйцо, пародируя спортсменов, ныряющих с вышки, плюхнулось в кружку с кофе, расплескав половину содержимого.       - Ну Майкииии, – затянул Донателло, не очень убедительно нахмурившись и скрестив руки на груди. Затем последовала громкая затрещина по затылку и недовольное «Ауууч!»       - А теперь иди и завари новый кофе для Донни! – отозвался Раф, не заметив, как провинившейся уже скорчил ему ответную рожицу. Майки поднялся и подхватил чашку, попутно выуживая яйцо пальцами, Дон широко улыбнулся на бесхитростное подмигивание мастера саи…       Рафаэль. Идеальный старший брат для Дона и Майки и, кто бы что не говорил в опровержение, это было нерушимой истиной. Лео умел смотреть правде глаза, не боясь отравиться ее горечью и даже более того – принимать ее. Сам он не мог похвастаться теми поступками, что сделали бы его самым любимым из старших, превратив его скорее в непоколебимого капитана команды и сдержанного в чувствах заместителя отца-сенсея, а вот Раф вполне мог. Он был рядом с Майки, когда тот отчебучивал потрясающие непостижимые виражи на своем потрепанном скейтборде, поддерживал его и с гордостью трепал по макушке, а также наказывал его подзатыльниками и только заслуженно, а не просто за здорово живешь. Рафаэль защищал младших в любой ситуации, не стыдясь показать свои истинные чувства. Он бросал все, как только видел, что кому-то грозит опасность, он надрывал глотку, выкрикивая их имена, стоит только потерять кого-то из виду.       С Донателло у него и вовсе сложились дружные отношения, совершенно беззлобные подшучивания, взаимопомощь в починке автотранспорта и многое другое. Они будто близнецы, у которых многое было поделено только на них двоих – сила и разум, эмоция и здравый смысл, кнут и пряник, «теория и практика» одним словом, лучшего и не придумаешь. Быть может, они уже стали неотъемлемыми половинками одного идеального целого? Это бы не сильно удивило, ведь они много ночей проводят вместе, очевидно наслаждаясь обществом друг друга.       А какими были бы его отношения с Рафаэлем? Это Лео мог себе представить, базируясь на все их взаимодействия в доме и в бою. Непростыми. Очень непростыми могли бы сложиться их отношения, но даже таким сложным чувствам все же нашлось бы место в этом холодном мире, возжелай они этого. Но их разделяют убеждения и обязанности. И дело даже не в лидерстве и старшинстве, дело в их невероятной скрытой схожести и слишком ярком противоречии. Они - огонь и вода, но одновременно они и две горы, закрывающие собой их прекрасный маленький мир любимой семьи. «Идеальный брат» - одними губами произнес Леонардо, опустив взгляд на свою тарелку, наполненную хрустящими мюсли. Они любят друг друга, несомненно, но немного иначе, гораздо глубже, чем люди вкладывают в понятие любви, ведь Рафаэль был надежной поддержкой для самого Лео, все его придирки и подколки, бурчания и выпады на личности – все это часть их «особых» отношений, способ удержать их авторитет в семье, при этом ни сломав их характеры и честь.       Кем они будут являться для Майки и Дона, стань они любовниками? Младшие бы поняли и приняли это без вопросов, но приняли бы это сами старшие? Как повлияли бы эти отношения на комбинации в бою? Очень сложно представить себе бойкого Рафаэля, сломавшего в себе заботливого старшего братца и решившего пригреться на бочку лидера, а не убежать с Майки на ночной сеанс ужастиков в автокинотеатре или до утра проваляться с Донателло под капотом черепашьего фургона, обсуждая глупые куплеты песни, вопящей из радиоприемника. Да, сильный волевой боец выбрал бы возню с машиной, перепачкавшись в мазуте и грязи рядом с Доном, чем очередную тренировку с лидером, приправленную новыми нравоучениями. Трудно его винить в этом, ведь общество ниндзя в фиолетовой повязке еще никому не наскучивало…       - Очень вкусно, Майки! Что ты туда добавил? – мягкий голос Донателло, отпившего глоток свежезаваренного кофе, как нельзя кстати сочетался с наполнившим кухню пряным ароматом кофейных зерен.       - Ты у нас умник, вот и догадайся! - младшенький аж ноздри раздул от гордости, облокотившись о стул Рафаэля. Он знал, что никто не догадается, как было и с другими его блюдами, стоило только напустить на себя важный вид шеф-повара из самого дорогого ресторана.       - Ну… - Дон отпил еще немного, подержал на языке, а после вздохнул - Я сдаюсь! Это наверняка какая-то особая приправа… В любом случае… спасибо, Майки.       Взбалмошный интриган в оранжевых цветах подпрыгнул и плюхнулся на свой стул, успев со смешком подпихнуть под бок Рафа и затолкнуть в рот большой кусок пиццы.       Леонардо хмыкнул и подлил в свою тарелку с мюсли немного молока. Забавным было то, что все прекрасно знали, что добавляет Майки в кофе Дона, когда хочет его порадовать – корица и ваниль, а иногда ошпаривает щепотку сушеной гвоздики, прежде чем приправить ею напиток. Но ведь наигранное «неосознание» рецепта не делает приготовленное менее вкусным? Мастер бо понимает это лучше всех и не считает за обидное прикинуться простаком, чтобы вытянуть из младшего его дурашливую, но несомненно счастливую улыбочку.       Донателло. Маленький гений, чьи границы разума несоизмеримы ни одной знакомой Лео единицей, разве что с размерами доброты его сердца. Да, Дон был очень добросердечным и отзывчивым парнем, пожалуй, единственный из них всех, кто желал бы вообще отказаться от любого проявления насилия или действий, порождающих таковое. Иногда очень тихий, а порой и никому не уступающий по сарказму, он стал всеобщим любимчиком, спасительной волшебной палочкой и отзывчивым психологом, играющим в тяжелые дни роль жилетки. Умник никогда ничего не требовал взамен, определенно наслаждаясь уже тем, что смог принести благо, пусть то починка безделушки или спасение целого народа.       Единственное, что заставляло Лео волноваться – это неизвестность. Одновременно открытый, как окно в яркий солнечный полдень и замкнутый, как тайник с демонами за семью печатями, Донателло являлся самой загадочной личностью для старшего брата. Трудно было предугадать его истинные мысли в тот или иной момент, ведь скорость обработки информации у Дона просто колоссальна. Что он думает, когда соглашается с планом лидера: уже знает альтернативы и вероятные проценты успеха и провала? Леонардо казалось, что Донни уже проанализировал все то, о чем сейчас думает он сам и несомненно нашел свою цепочку дальнейшего развития событий. Кого он выбрал и выбрал ли вообще? А может, вся эта «любовь» в понимании ученых – нечто эфемерное, олицетворение человеческого эгоизма быть центром чьего-то внимания и не более того? Леонардо исподлобья посмотрел на умника, который, казалось бы, ничего не замечал вокруг себя, с улыбкой на губах слушая очередную забавную байку Микеланджело. Нетрудно было распознать мягкий взгляд Дона, когда он смотрит на Майки, будто мать на единственное и дорогое чадо. Возможно, они уже давно вместе и это что-то иное, выходящее за рамки симпатии? Ведь не может быть, чтобы ниндзя в оранжевой повязке сейчас просто от нечего делать чуть скатывается со своего стула и с широченной ухмылкой подпинывает ноги Донателло под столом, будто подает некий понятный лишь им знак. Оба смеются, а Раф шумно выдыхает через нос, одаривая младших каким-то укорительным и одновременно насмешливым взглядом.       Микеланджело. Душа семьи, не любить которого просто невозможно. Он немного избалован вниманием, как бывает с самым младшим ребенком в семье, но и это ничуть не портит его солнечную натуру. Он невероятно одаренный, будто собрал от каждого из братьев всего и понемногу: удержать команду сплоченной ему не составит и труда, пусть то силой, не уступающей Рафу, то подковыристой смекалкой, которой поразится сам Донни, но чаще своим наилучшим способом – искрометным юмором. Кто как не Майки сможет поднять всем настроение в любую минуту? Теплота его души притягивает многих, хоть порой мастер парных нунчак и умудряется отталкивать от себя разыгравшимся эгоцентризмом, причину возникновения которого одним богам известно.       Наверное, Лео меньше всех уделяет внимание Майки, стараясь быть надежным ведущим, строгим родителем и грозным лидером, чем еще одним воздыхателем или заботливой тетушкой. Пропасть между самым старшим в семье и самым младшим всегда кажется труднопреодолимой, ведь образуется некая ниточка в отношениях, которая больше напоминает связь между поколениями, а не сверстниками. Вот и для Лео, как бы он не хотел изменить этот расклад, Микеланджело всегда оставался неким невинным ребенком и оценить его как партнера казалось очень нелегкой задачей. То ли дело Рафаэль… Они как два сапога, идентичных по фасону и незаменимых в своем деле. Всегда забавно наблюдать за их игрой, такой ребяческой со стороны и такой экспансивной, если копнуть чуть глубже. Раф и Майки – теплые оттенки цвета масок, яркие как вспышки, бойкие и игривые, как огонь. Что же между ними творится? Перешли ли они, играючи, ту грань, что пресекает их панибратство? Боже, это была бы гремучая смесь, а быть может, и самая искренняя взаимность.       - Ах ты мелкий…! – зарычал Раф, разозленный липкой козявкой, залетевшей в его миску с хлопьями. Посуда полетела в сторону, раздался заливистый смех Микеланджело и грохот упавших на пол тел. От шумной возни на бетонном полу задрожали тонкие ножки деревянного стола.       - Это не я, Раф! Это все Донни! Правду тебе гово… ай! Ах так!...       - Поаккуратней вы там, – засмеялся Дон, успевший поймать чеплашку Рафаэля до ее звонкого падения.       И так каждый божий день – веселье и подзатыльники, подшучивания и поддержка, подпинывания и крепкие объятия. Леонардо порой тоже оказывался в этом круговороте мальчишечьих игр, но чаще оставался в стороне, наблюдая за происходящим вместе со вздыхающим «Ох уж эти дети…» Мастером Сплинтером. Однажды, продолжая строить из себя бесстрашного лидера в попытке заменить отца, он станет обычным командиром, отдающим приказы дружной тройке солдат, потеряв свой статус старшего брата. Это может и не случиться, но жизнь непредсказуема и их общее психологическое взросление невозможно рассчитать наверняка. Эмоциональная забота идеального брата может для кого-то оказаться трагедией в опасной ситуации, а четкие хладнокровные действия идеального лидера однажды спасут им жизнь. Лео понимал это, но не собирался сходить со своей дороги, ведь если эта жертва способна защитить его родных, он примет ее без колебаний. Но черепашка в синей повязке знал и то, что братья любят его, а их подколки - всего лишь тщетные попытки скрыть трепетные чувства, которые Лео все равно видел в искрящихся гордостью глазах Микеланджело, получивший одобрение от старшего брата, замечал в беззлобной ухмылке Рафаэля после напряженного спарринга, ощущал в теплом прикосновении шершавой ладони Донателло на собственном плече…       Лео моргнул, скидывая с себя саван тяжелых мыслей. Кто-то коснулся его запястья и аккуратно погладил его, чуть сжав длинными пальцами, будто подбадривая. Лидер поднял голову, уже зная, кому принадлежит эти руки. Донни улыбался ему, легко и незамысловато, как, наверное, может только он один.       Леонардо казалось, что они обречены на одиночество среди нескольких миллиардов людей на этой голубой планете, но был уверен, что выбор этот сделал только он сам. Быть может, наконец настало время изменить это решение?...