Полёт в Ад

Себастьян провёл кончиками пальцев по следам мха, которые остались ещё на заднем сидении, и едва заметно улыбнулся. От его прикосновения вся зелень куда-то пропала, словно её и не было – и это почему-то считалось упрямо нормальным. Как заставить себя вспомнить всю свою жизнь, от начала и до конца, если так трудно возобновить хотя бы те остатки воспоминаний, которые где-то далеко-далеко в сознании остались? Его Персефона осталась живой и бродила по улицам этого города, вот только её ещё надо было отыскать, вновь вернуть туда, где она была бы с ним, вновь перевернуть весь мир с ног на голову. Удивительно признавать сам тот факт, что он так сильно зависим от неё, вот только это всё равно совершенно неважно. …За нею закрылась дверь подъезда, и заходить в квартиру пока что было абсолютно бессмысленно. Такую, как она, просто так не поймаешь за руку. Джослин, её мать, Деметра, которая привыкла к асфальту, Деметра, которая забыла о собственной сути, наконец-то ушла – будто бы в том, что она не использовала собственный дар, была хоть капелька смысла. Она практически не богиня уже, только по той простой причине, что практически предала то, что можно назвать человеческой сущностью. Удивительно-смешно, что она до сих пор так и не открыла никому дар своей дочери, той, которая так и не научилась сдерживаться. …Себастьян недовольно скривился, взяв букет в руки и поднимаясь на очередной этаж. Он терпеть не мог прежде цветы, вот только всё равно для неё был готов даже сам выращивать всё, лишь бы только получилось. Хотелось притащить чёрные розы, дьявольский цветок, который растёт даже в аду по мановению её руки. Но было нельзя. Он тащил белые гвоздики, огромную охапку, выудив оттуда остатки жёлтых, практически коричневых чернобривцев. Те тоже растут в Аду, но пока что там нет его Персефоны, и тащить ей такие цветы слишком опасно сейчас. Узнать дверь её квартиры было поразительно просто, потому что больше ни у кого дерево не начало прорастать. Она не могла сдержаться и не заставить жалкую дверь цвести – потому что так было действительно зелено, потому что так её дом казался более родным. Так или иначе, Персефона пыталась вернуться в своё прошлое, и ему наплевать на то, что в Аду ещё суше, чем в переполненном автомобилями и дымом мире, в городе, в котором можно задохнуться с первой попытки, даже не пытаясь вырваться на свободу из цепких пут. Послышались где-то в глубине дома шаги, достаточно тихие, но, тем не менее, заметные для тонкого слуха. Она явно кралась, опасаясь, что пришёл непонятно кто, что это по её душу, как угрожала ей частенько мать. Вот только ей пока что не должно было угрожать совершенно ничего – только охапка гвоздик, которую она обязательно будет ненавидеть за то, что эти цветы уже кто-то убил. - Добрый вечер, - сдерживая улыбку, склонил голову он. – Вам просили передать, вот, держите. Какая-то коробка с подарком, который она обязательно откроет, и цветы, уже наполовину вялые. Они буквально встрепенулись в её руках, и Клэри с опаской посмотрела на своего нежданного гостя, который мог что-то заметить. - Здравствуйте, - помрачнела она, только-только посмотрев на цветы, которые теперь лежали у неё в руках. Когда она положит их в воду, то те, как и всегда, обязательно прорастут, и постепенно всё станет самой живой клумбой. Нужно было сдерживать интерес, не привстать и не посмотреть сейчас куда-то вглубь её квартиры, не попытаться раскрыть её секреты. Ведь там вокруг столько зелени, что это трудно даже просто пояснить! Да, она никогда не любила сухую, мёртвую землю – а тут даже земли нет, тут сплошной асфальт, удивительно, даже в аду всё более красочно. Себастьян ожидал её реакции – более активной, чем сейчас. Клэри всё ещё стояла, замерев – он знал её имя, имя, которое использовали здесь, знал, что и когда она делала. Полгода, полгода попыток изучить её и наконец-то заполучить. Не так-то уж и хорошо просто так заполучить её, пора наконец-то понимать, что на самом-то деле, сколько б он ни пытался сделать для неё идеальный мир, всё равно что-то будет не так. Поэтому лучше было подождать, дать ей пока что время привыкнуть к этому миру. Увы, но ему так не хотелось ждать, ему так сильно хотелось оказаться рядом с нею и обнять её, нежно-нежно обнять. Удивительно, прежде никогда даже примерно не возникало таких мыслей – все года забвения, пока наконец-то прошлое не воскресло в нём окончательно. Он усмехнулся, внимательно глядя на неё, и Клэри, словно узнав что-то, отшатнулась. Но, тем не менее, спустя несколько мгновений она успокоилась и вновь смотрела с некоторой уверенностью. Вероятно, сначала просто подумала что-то не то. Может быть, что-то изменилось, может быть, всё точно так же, как и было прежде, но сейчас надо уйти. - Кто это просил передать? – наконец-то строго спросила она, как умела когда-то, когда он смотрел на неё, прекрасную, идеальную… На свою Персефону. - Не знаю, какой-то человек, - безмятежно пожал плечами Себастьян. Бездонные чёрные глаза всегда пугали её – будь они хоть на мгновение зелёными, такими, как у неё, ведь все боги – одной крови. Но, тем не менее, выгнать всю черноту из себя у него никогда не получится, с нею нужно научиться жить. Хотя бы так, в конце концов, никто не спрашивает у богов, чем именно они будут повелевать. Как бы это смешно и страшно ни звучало. - Мне это не нужно! – упрямо мотнула головой она, вновь пытаясь отдать подарки и не желая принимать их. - Не знаю, может быть, вам и не нужно, но не могу же я обратно всё это забрать, - равнодушно пожал плечами Себастьян. – Поверьте, я всего лишь передал по его просьбе… Даже не знаю, кто это. …Она помнит только колесницу. На этом всё растаяло и превратилось в тьму, дальше ничего не было. Может быть, после наступила сплошная пустота, может быть, что-то ещё происходило, хотя они об этом даже не догадывались. Многое могло случиться, но теперь это было уже было абсолютно неважно. Он не желал ворошить старое. Он хотел новые, живые воспоминания, которые станут реальностью вокруг. Увы, но таких приходилось слишком долго ждать – а жаль. - Выбросите это, - протянула гвоздики она вновь. – Я ещё раз повторяю, я ничего не приму! - Вам надо – вы и выбрасываете, - её хотелось поцеловать, прижать к себе, а не просто холодно отвечать, но, тем не менее, пока что слишком рано что-либо делать. - Но, послушайте… - Повторюсь, это уже не моё дело, - строго ответил Себастьян, осклабившись – увы, но так трудно сдерживать то, что называется собственной сущностью. В скольких лицах они существовали до того, как встретились тут? Сколько людей заменяли для неё весну? Кем она была миллион лет назад, если не богиней, если не той, кого он однажды впервые увидел со своего Ада? Дверь захлопнулась с громким стуком – вероятно, девушка сильно обиделась, но ему было уже как-то не до того. Себастьян, улыбаясь и что-то шепча себе под нос, поспешил направиться вниз, не собираясь больше оглядываться и говорить что-либо. Это уже не его дело, он сделал всё, что должен был, чтобы заполучить её наконец-то, чтобы она была его. И только его.