Полёт в Ад

Себастьян не хотел задерживаться, и можно было взломать волшебством эту дверь, вот только оставлять свои следы не хотелось. Ключ пришлось подбирать, но здесь не было больше ни одного соседа, который мог бы поинтересоваться, что он здесь делает – да и, собственно говоря, какая вообще разница? Разве человек не может впервые переступать порог чужого дома? Может быть, ему действительно дали ключи. - А вы им кто? – весело поинтересовался кто-то, проходя мимо по ступенькам. Себастьян лишь осклабился, отказываясь оборачиваться, сжал ключи сильнее в собственной руке. - Родственник, - выдохнул он, заставляя сердце человека, который проходил мимо, биться немного быстрее. Увы, но ничего хорошего тут не может быть – пусть идёт, либо сердце у него сейчас остановится, а душа застрянет в мёртвом теле. И будет гнить, гнить, гнить! Наконец-то проклятая дверь поддалась – вместе с нею ушла и ненависть, и Себастьян спокойно проскользнул в помещение, закрывая дверь за собою и оставляя ключи на каком-то столике. Пусть Джослин считает, что случайно оставила их дома, или что-то в этом роде – ему не нужно больше. Даже дверь изнутри закрыл – потому что она не должна так быстро попасть в собственную квартиру. Клэри спала. Её кровати уже практически не было видно – всё она оказалась покрыта розами, и сама девушка лежала на мягкой подушке из цветков, которые порой кололи её своими шипами. Впрочем, она не чувствовала. В каждом шипе здесь было снотворное – всего лишь заклинание, которое он наложил на розы, всего лишь то, что должно было помочь заполучить её, да и всё, ни капельки больше. Просто она слишком сильно нужна ему. Девушка даже не содрогнулась, когда он поднял её на руки, отрывая от постели, только что-то прошептала сквозь сон. Она ждала весны, ждала счастья, которое должно было её окружать, только в весне часто не было ни капельки смысла. - Спи, - его голос продолжал звучать, словно гипноз – вот только сейчас надо было отыскать путь отхода. …Окно открылось без единого прикосновения к нему – просто так, по повелению одного-единственного взгляда. Себастьян кивнул сам себе, ступая сначала на какой-то стул, а после с него переходя на подоконник и убирая магией за собой грязные следы. Было не так уж и высоко – поэтому он попросту прыгнул вниз, даже не задумываясь о том, что это могло повредить хоть кому-то немного. Клэри даже не дрогнула, она продолжала спать, и магического сна хватило бы ей ещё достаточно надолго. Пусть. Она давно не отдыхала. Она давно не чувствовала себя счастливой в этом городе Асфальта, в котором так трудно было отыскать зелень. Теперь больше ничего не будет. Себастьян приземлился с лёгкостью, свойственной разве что богам и каким-то дьявольским существам, и оглянулся. Окно закрылось с громким стуком, чтобы не оставлять больше ни для кого никаких подозрений. Он знал, что магия скоро развеется, и сейчас розы окончательно пропадут, чтобы Джослин никого не подозревала. И почему розы? ...Теперь уже приходилось открывать автомобиль без волшебства, потому что вокруг могли оказаться люди. Он положил Клэри на заднее сидение, не задумываясь даже о том, что она могла попросту свалиться вниз, а сам устроился на водительском, не оглядываясь и не переживая о том, что она может проснуться. Тут, в этом автомобиле, она может просыпаться столько, сколько пожелает – всё равно больше возвращаться некуда, всё равно теперь она только его. …Автомобиль сорвался с места, оставляя на земле следы от шин. Это тоже не привлекает внимания – хотя то, что он едет по встречной, возможно, не особо радует людей, которые нынче находятся на дороге. Какой-то пешеход едва успел отпрыгнуть в сторону, но, тем не менее, Аида это волновало меньше всего на свете. Пусть теперь у него другое имя – всё равно ему наплевать на человеческую жизнь. Они должны хранить её сами. Пусть Джослин и подобные ей носятся с этим, а ему наплевать на то, что и кому нравится. Теперь уж точно. Персефона с ним. Персефона никуда больше не денется. Да, она будет плакать, да, будет страдать сначала, будет говорить, что на самом деле желает вернуться домой, но потом она привыкнет. Он не отпустит её. Всё равно никуда не отпустит. Теперь только её ровное, спокойное дыхание вырывалось из общей какофонии мелодий, шума дороги, непонятных вздохов окружающих. Кроме неё, Себастьян больше ничего не слышал и не слушал, ему было просто наплевать – и это стало центром для развития мыслей, которые ринулись буквально в разные стороны и не стремились останавливаться. Он оглянулся, отпуская руль, а после, словно издеваясь над миром, резко повернул, выезжая на встречную. Водитель грузовика содрогнулся, махал руками, словно уговаривая его свернуть, но он лишь жал на педаль, уже не думая ни о чём. Столкновения не случилось. Земля словно ушла куда-то вниз, и он ринулся по неизвестному тоннелю, который создал сам же. Магия вокруг. Теперь волшебство помогало ему нормально дышать, поддерживало его в нормальном состоянии и давало прекрасную возможность чувствовать себя относительно на своём месте. Это нормально. Это нормально – то, где он нынче находится, то, что это место пытается поглотить его с головой, но не может сделать это окончательно. Только б скорее. Наконец-то, несмотря на сплошной визг шин, он расслышал что-то вроде пения ада. Пения, которое не мог перепутать ни с чем. Мир встречал свою госпожу. - Ну что, Персефона, - он оглянулся, косясь на спящую Клэри. – Мы всё ещё вместе, ты всё ещё спишь… Просыпайся, дорогая. Она даже не содрогнулась. Роз хватит ещё на несколько часов.