Полёт в Ад

Себастьян недовольно скривился. Она опять, в очередной раз, смотрела на него со своей стандартной ненавистью, явно демонстрируя всем своим видом, что по сию минуту так и не подчинилась, а после отказалась отправиться на очередную прогулку. Короткий приказ прозвучал практически как просьба повеселиться – и, надеясь, что сообщил всё достаточно мягко, Моргенштерн направился к выходу из её комнаты. Каждую преграду её воображение рисует само. На самом деле, тут даже дверь не закрыта на замок, но она попросту не видит её, потому что желает воссоздать себе преграду. На самом деле, тут прекрасная связь, и она могла бы дозвониться до своей матушки, если б не боялась, что у неё ничего не получится. На самом деле, она просто очень и очень сильно испугалась того, что происходит, и теперь никак не может приучить себя к мысли, что её не собирается никто убивать. Никто. Даже он. - Аид! – кто-то громко окликнул его по старому, давно неизвестному для мира имени, и Себастьян оглянулся, недовольно посмотрев на человека, который посмел его потревожить здесь, в Аду. На его территории. Гермес улыбался – дитя Солнца, бог, который умеет летать и не желает оказаться где-то под землёй даже за огромные дары от всего мира. Валентин сказал ему сделать это – Валентин, точнее, Зевс, решил, что надо передать какую-то важную весточку. - Здравствуй… Джейс, - выдержав короткую паузу, отозвался парень, внимательно глядя на своего собеседника. - Я Гермес. Он был тем, кто терпеть не мог признавать своё новое имя почему-то, вот только это всё равно казалось сейчас немного глупым и странным. Увы, у них нет выбора – либо так, либо никак. Либо с новыми именами в новой жизни, либо вообще без имён и без любого основания для чего-либо. Это всё просто – весело. - Ты Джонатан Эрондейл, а не Гермес, - Себастьян давно уже привык к тому, чем он был, и теперь пытался вынудить других тоже идти за подобными словами. – И поэтому ты не станешь называть себя больше старым именем. - Какая разница? Он мотнул головой – светлые, правда, уже золотистого, а не такого белого, как у Себастьяна, оттенка, немного длинноватые, даже, казалось, взлетели на мгновение, но на это никто не стал бы обращать внимания. Они знали друг друга достаточно давно, но, тем не менее, ни о каком понимании не могло даже быть и речи. Джейс сторонился Ада, ему не нравилось находиться тут, в подземельях, с этими витыми странными коридорами, с этими грешниками. У него на лбу было написано слово солнце, и это порой потрясающе раздражало окружающих. Себастьяна раздражало. - Огромная разница, - уверенно повторил Моргенштерн. – Но сейчас мы говорим не о том. Зачем ты пришёл? - Просто так, навестить. - В Аду бога Смерти? – рассмеялся Себастьян. Ему хотелось сейчас же воспользоваться своим даром, который сохранился в его крови, и вышвырнуть отсюда Джейса только по той причине, что он вообще посмел ему, Аиду в прошлом, соврать. - Валентин передал послание, - наконец-то предпочёл сказать правду Джейс. – Говорит, что к нему приходила Деметра. - Джослин? Себастьян нахмурился. Ослушаться Валентина – это всё равно что нарушить закон, за что тебе отрубят голову. Он понимал, что если Зевс прикажет всё-таки вернуть Клэри, то придётся хотя бы на время смириться, а это будет невозможно и попросту невыполнимо для него. Слишком трудно. - Да, Джослин, - кивнул Джейс. – Он просил передать тебе, что если ты отдашь Клэри Джослин… - То что? - То он тебя навеки проклянёт. - Думаю, мне не грозит это, - равнодушно отозвался Себастьян. – Братец, конечно, властен, но не сможет заставить меня сделать ради проклятия то, что я ни за что не соглашусь совершить. - Ты собирался отдавать её? - Я собираюсь сделать так, чтобы они никогда не встретились, - равнодушно отозвался Себастьян. Дочь и мать. Деметра эгоистична, что бы она там ни говорила, и она предала то, что было у них, предала силу, предала их могущество, всё, что только можно было назвать их богатством, и это злило его. Валентин возненавидел её за это предательство, так почему он, мужчина из рода Моргенштернов, должен поступать против собственного желания и кого-то кому-то отдавать? Зевс отдал свой приказ. Приказ соответствовал его желаниям. …Сад, неимоверно зелёный и великолепный, показался теперь ему ещё красивее по той причине, что Клэри не покидала его сегодня. Себастьян рассматривал какую-то очередную витую оградку, которая притягивала к себе взгляд и заставляла едва заметно улыбаться. Он обычно не испытывал ни малейшей страсти к чему-либо подобному, а сейчас вдруг заинтересовался, вероятно, по той причине, что она, проходя здесь, уцепилась в эту оградку своими тонкими, длинными пальцами, пытаясь устоять на месте… - О, ты можешь думать менее громко? – скривился Джейс, будто бы мог слышать хоть одну его мысль. – У тебя на лице написано, что ты думаешь о своей этой Персефоне, словно она божество какое-то. - О, а ты, вероятно, уже стал разбираться в любви? – громко рассмеялся Себастьян, склонив голову набок. – Ну-ну. Гермес лишь отмахнулся от него и направился по дорожке куда-то в противоположную сторону от солнца. Себастьян не стал думать об этом. Ему было наплевать на то, что на самом деле этот человек, не совсем даже человек, мог что-то натворить в его обители, ему попросту не хотелось тратить на это время. Спокойные, тихие шаги звонким шумом разрывали тишину, оставляя какой-то неизвестный след в пустоте. Он вновь задумался о своей Персефоне, не имея возможности заставить себя выбросить её из головы. Увы – конверт, который уронил по дороге Джейс, оказался всё-таки у него в руках, и он мрачновато смотрел на него. Ну, и как понимать это требование Валентина явиться к нему? Зачем вообще братьям встречаться, если здесь это бессмысленно? Бессмысленно точка нужно.