Наше лето пахнет кровью

      Когда в глазах начало темнеть, а тело окончательно перестало слушаться, девочка поняла, что это и есть конец. Каждый новый шаг давал все с большим усилием, нежели предыдущий, ноги тряслись и предательски подкашивались. То, что жизнь не сахар, шестилетняя Френки поняла давно, в тот самый момент, когда какой-то четвероклассник, воспользовавшись невнимательностью воспитателей, отобрал ее и без того скудный завтрак, при этом отблагодарив парой легких ударов по голове. Приют номер три с его жидкой овсянкой, которую подавали каждое утро, с единой спальней на сорок ребят и нянечками, которых судьба воспитанников волновала далеко не в первую очередь, теперь казался воплощением рая на земле. Как наивна она была (если в этом, конечно, можно обвинить малолетнего ребенка), предвкушая встречу с новыми родителями, представляя в своих детских мечтах волшебный особняк, где ее полюбят, как родную дочь. Как же она ошибалась, полагая, что это величественное здание с мраморной парадной лестницей и витражами взамен обычных окон станет ее новым домом. Это место было тюрьмой. Тюрьмой, покинуть которую живой Френки более не надеялась. Строение располагалось на берегу озера, отражавшего в себе верхушки многовековых сосен и переливалось на солнце миллионами слепящих глаза искрами. Благодаря живописному лесному пейзажу и зданию, насквозь пропитанному тем самым запахом больницы, знакомым любому, хоть раз посещавшему стоматолога, раскрывавшийся случайному прохожему вид напоминал территорию приличного хосписа, однако, наличие колючей проволоки, протянувшейся по всему периметру, придавало сходство с психиатрической лечебницей. Теперь девочка понимала, что примерно так все и было, за исключением одной существенной детали. Настоящие сумасшедшие здесь ходили в белых халатах и начинали каждый новый день с радио-обращения к воспитанникам.       «Вы здесь для того, чтобы вывести человеческую расу на новую ступень эволюции»-с этих слов для Френки и многих других ребят, заточенных в особняке, началось знакомство с клиникой. «Ваша боль — первый шаг на пути к избавлению от оков материального. Новые люди будут воплощением ангелов, так взлелеянных Создателем, и встанут над людьми, увязшими в рутине мелочей и предавшихся греху», - повторял невидимый оратор. Что он имел в виду, призывая уподобиться ангелам и приблизиться к Создателю, понимал далеко не каждый, но речь, доносившаяся до любого закутка здания, как заклинание, мантра, отдавалась смутным эхом в ночных кошмарах девочки.       Хлюпая в поношенных сандаликах по багровым лужам чей-то крови, Френки машинально шептала заветное: «Ваши страдания не будут напрасны». Не будут. Каждое утро диктор называл номера, после чего за кем-то из воспитанников обязательно приходили люди в форме. Каждое утро кто-то волочился за охранниками в сторону внушительных размеров пристройки особняка, что была возведена значительно позже самого здания. За день уводили не менее трех. Среди них встречались и бывалые, проживавшие в особняке задолго до появления Френки, и новобранцы. Первые, если распознавали в списке свой набор цифр, заменивший подросткам имена, предпочитали обходиться парой едких фразочек о «живодерах» и «спятивших ублюдках», но сопротивления не оказывали. Обменявшись скудными прощаниями с товарищами, они молча шагали к выходу, стараясь не оглядываться назад, стараясь не думать и ни о чем не жалеть. Вторые же часто плакали и безостановочно твердили об ошибке в номерах. Одни пытались найти в бесстрастных лицах конвоя едва ли заметное сострадание и обещали сделать все, что те только бы пожелали взамен на свободу. Другие, уже бывавшие в безмолвных стенах, срывавших чужие крики, просили об одном единственном выстреле, направленном по возможности точно в голову. Кто-то возвращался обратно, а кто-то нет.       Зверства, целью которых было наделить человека ранее невиданной силой, расширить возможности его сознания, преодолев барьер земных соблазнов, были лишь частью тщательно продуманной системы. Система в свою очередь требовало только одного - боли. Единственным результатом всех предыдущих исследований, которые некогда носили легальный характер и отняли у Организации немало времени и средств, стал лишь окончательный отказ от теории, допускавшей, что прямое воздействие на мозг способно расширить его возможности и раскрыть истинный человеческий потенциал хотя бы наполовину. Но одержимость незначительной группы исследователей поиском более совершенных форм жизни не позволяла отказаться от проекта даже после его официального закрытия. Сама возможность создания существ, превосходящих современное человечество будоражила умы ученых, а перспективы получения над ними полного контроля и, как следствие, безграничной власти, охватывающей все сферы общественной жизни, заставляла действовать, пренебрегая не только моральными устоями, но и законом. Когда вы стоите в шаге от открытия, способного перевернуть привычную, не терпящую никаких изменений в течение десятков лет жизнь, такие формальности, как гуманность и законность вынуждены отойти на второй план. Новый строй, непременно, повлечет за собой установление новых порядков и ценностей. Это такая же очевидная истина как то, что за утром приходит день, вечер, а в конечном итоге наступает ночь.       Френки хорошо знала, что среди обитателей особняка находились те, что не раз бывал в "живодерне". Главным их отличием являлись многочисленные рубцы по всему телу, благодаря которым создавалось впечатление того, что подростков сшили из множества различных лоскутков. С одной из них девочка имела возможность познакомиться лично. Это была девушка, вызвавшаяся проводить Френки до ее комнаты в день, когда она впервые оказалась здесь. На вид ей было около шестнадцати, черные, как смоль, неаккуратно состриженные до плеч волосы прядями спадали на лицо, прикрывая грубый шрам под правым глазом. Девушка выглядела очень расстроенной и старалась как можно реже встречаться взглядом со своей спутницей. Однако, у самых дверей отведенной Френки комнаты внезапно обняла девочку и прошептала: "Ты так похожа на мою сестру... Мне жаль, что вы все оказались здесь". Больше девочка не видела ее, но о таинственной провожатой ходило немало слухов. Девушку звали Жанна и вместе с неким парнем, о котором Френки знала лишь из чужих рассказов, они были одними из первых "подопытных кроликов" Организации. Говорили, что сотрудники этого внушавшего ужас исследовательского цента начинали свою работу с беспризорников, исчезновение которых навряд ли кого-то бы заинтересовало, и первые группы подростков, отловленных на улицах, составляли приблизительно три десятка человек. К моменту появления Френки из "первенцев" осталась только эта загадочная парочка, превратившаяся в героев местных легенд.       Теперь, в безмолвных стенах лабораторий побывала и сама девочка. По всему телу пульсировала невыносимая боль, в глазах темнело, и ноги отказывались идти дольше, а Френки, сама не понимая почему, вспоминала Жанну. Ее руки. Печальные глаза. Наверно она хотела бы вновь увидеть девушку, нашедшей в ней что-то от своей сестры, но это было так же немыслимо, как и теплившаяся еще надежда вернуться назад живой. Потеря сознания на обратном пути значила верную смерть. Но когда до выхода оставалось несколько жалких метров, мысли Френки начали путаться, воздуха не хватало, и у самого порога главного зала девочка начала проваливаться в окутавшую ее тьму.