Вакцина

      Проснувшись ближе к вечеру, я любуюсь умиротворенным лицом спящей Баффи и жду, что она вот-вот накинется на меня с кулаками и обвинит в том, что я воспользовался ее состоянием. Этого не происходит. Она открывает глаза и несколько секунд смотрит на меня, будто не узнавая, потом ее взгляд проясняется, и лицо озаряет довольная улыбка.       – Привет, – шепчет Баффи и выскальзывает из-под пледа – чтобы тут же со стоном схватиться за голову. – Напомни мне никогда больше так не напиваться, – сипит она и скрывается на кухне, возвратившись минуту спустя с запотевшей бутылочкой минералки.       Я недоуменно смотрю на недопитое вино. Наверное, Баффи плохо переносит алкоголь, решаю я. Надо бы встать и одеться, но так лень… Я хватаю проходящую мимо Баффи за щиколотку, та изумленно ойкает и заваливается на меня.       Этот день мы тоже проводим в импровизированной постели.       Затем я вспоминаю, что хотел постираться. Мы снова одеваемся в дорогие шмотки, загружаем машинку и усаживаемся в гостиной. Ближе к полуночи я выхожу на охоту, а по возвращении мы снова занимаемся любовью.       – Почему? – спрашиваю я, когда мы лежим, сплетенные, у огня, отдыхая после очередного «раунда».       – Потому что с тобой я чувствую себя живой, – искренне отвечает Баффи, и меня вполне удовлетворяет этот ответ.       Мы задерживаемся в гостеприимном доме на несколько дней и покидаем его с сожалением.       Мерседес серебристой молнией летит по шоссе, повинуясь малейшему движению руля, Баффи задумчиво крутит ручку приемника. Внезапно сквозь помехи прорывается далекий, но четкий голос:       – Говорит штаб связи города Мидлтон. Если вы ищите убежище, следуйте к нам по карте. Шоссе пятьдесят семь, затем пятьсот сорок третье. Если вы отбились от своих, следуйте к нам по карте, наверняка ваши друзья уже у нас. Мы найдем место для всех. Говорит штаб связи города Мидлтон…       Дальше запись идет на повтор.       Баффи смотрит на меня:       – Они на нашем маршруте не отмечены.       Я пожимаю плечами:       – Там больше половины мест, где мы побывали, не отмечены. Завернем?       – Можно, – бормочет Баффи и выключает приемник.       Мы едем по очередному национальному парку, а потому дорога скучна неимоверно. Спасибо хоть без заторов, а то такое веселье меня бы не обрадовало. Сбоку в кустах мелькает черная крыша автомобиля.       – Притормози, – велит Баффи, и у нее очень странный голос.       Я сдаю назад. Баффи хватается за дверную ручку, но я выразительно смотрю на нее, и она с сожалением усаживается обратно. Таково правило: я всегда хожу на разведку один, она всегда остается в машине и не спускает пальца с курка. В случае чего у нее есть возможность уехать, а я… я догоню ее, и рация мне в помощь, если нюх подведет.       Медленно пробираюсь сквозь кусты, выхожу на крохотную полянку и присвистываю от изумления. Я знаю этот автомобиль.       На таких джипах разъезжали отряды Финна.       Вокруг никого, в самом автомобиле тоже пусто. Я возвращаюсь на шоссе и машу рукой: теперь Баффи может ко мне присоединиться.       Увидев джип, Баффи тихонько ахает:       – Они не должны были…       – …Забраться так далеко на север, – заканчиваю я за нее. – Нет, не должны были.       Баффи открывает дверцу водителя и скрывается в недрах салона. Наконец она высовывается, на лице ее написано недоумение.       – Исчезло только оружие. Припасы и вакцина нетронуты. И там ни капли крови.       Мы осматриваем поляну. Широкая просека с дальней от нашей дороги стороны показывает, откуда приехала машина. Там еще одна дорога, поуже и более заброшенная. Возможно, ею пользовались местные рейнджеры. Я замечаю на деревьях следы пуль, указываю на них Баффи.       – Они от кого-то отстреливались, – озвучивает та очевидное. – Но опять же, ни крови, ни трупов. Это очень странно.       Бредем обратно к джипу. Мое внимание привлекают следы на капоте. Один его уголок отогнут и надорван. Я знаю довольно много созданий, способных порвать металлический лист, точно бумажку, но ни люди, ни мертвяки не входят в их число.       Я так и не решаюсь озвучить Баффи свои подозрения.       В молчании мы забираем вакцину, консервы и воду, сливаем бензин и едем дальше. Воодушевление Баффи по поводу нового города выживших, этого Мидлтона, полностью испарилось.       Сворачиваю с Кливленд-роуд на Или-хайвей, и через некоторое время перед нами вырастает ограда из рабицы с пущенной по верху колючкой. Не самая удачная защита. С другой стороны… за оградой ходят люди с автоматами, чуть дальше виднеются смотровые вышки и стена из бетонных блоков. Нет, эти ребята неплохо подготовлены.       Останавливаемся перед воротами. Они приоткрываются, и к нам подходит улыбчивый парень в джинсах и кожаной куртке.       – Привет, – говорит он. – Добро пожаловать в Мидлтон. Услышали про нас по радио?       – Не совсем, – отвечает Баффи, и парень хмурится. – У нас есть вакцина от… от этой болезни. Привитый ею человек не заразится даже после укуса… зомби. – Последнее слово она выдавливает и морщится, будто надкусила лимон. Баффи крайне не любит это слово.       – Подождите минутку, я сообщу начальству, – и парень отходит за ограду. Спустя несколько минут он возвращается, все с той же улыбкой, но теперь она кажется мне приклеенной. Не пойму, в чем дело, но этот живчик мне не нравится. – Проезжайте, – парень машет рукой, – вас встретят у внутренних ворот и проводят в госпиталь.       Трогаюсь с места, не отказав себе в удовольствии обдать его пылью. Мы почти подъезжаем к воротам в бетонной стене, когда Баффи вновь открывает рот:       – Почему он не обыскал нас? Не спросил про оружие?       И тут меня словно ударяет. На привратнике были солнечные очки, что само по себе странно – ночью, когда вокруг шныряют зомби, – но на долю секунды мне показалось, что я что-то видел.       Сдвоенный зрачок.       Резко бросаю мерседес влево, кручу руль; Баффи с громким криком валится на меня; визжа покрышками, автомобиль разворачивается, и я без раздумий гоню его на сетку.       Мы не дотягиваем каких-нибудь пятьдесят футов, когда на крышу кто-то прыгает. Та проминается внутрь, я пускаю мерседес зигзагом, надеясь сбросить нежданного попутчика. Скрежет металла, крыша отгибается, точно консервная банка, и в салон просовывает рожу лохматый демон, похожий на снежного человека. На моей шее смыкается когтистая лапа, меня тянут вверх, Баффи выпускает в демона всю обойму, но тот как будто и не замечает…       Мерседес врезается во что-то, меня швыряет на руль, слышу треск ребер, чертовски больно… Демон вытаскивает меня на крышу и с размаху кидает на землю. Надо быстро вскочить, собраться… Удар, в затылке взрывается сверхновая.       Темнота.       Темнота.       Темнота.       Прихожу в себя на полу какого-то помещения. В затылок словно вбили раскаленный гвоздь. Не могу пошевелиться, даже поднять веки. Не чувствую присутствия Баффи. Надо мною переговариваются грубыми голосами:       – Ты уверен, что он из наших?       – Вампир, точно тебе говорю. У него сердце не бьется.       – Так, может, он просто уже… того.       – Неа. Гляди.       Мне под нос подсовывают кружку. Этот аромат невозможно ни с чем перепутать. Кровь. Ощущаю, как, повинуясь инстинкту, начинают двигаться, видоизменяясь, мышцы на лице, отросший клык царапает нижнюю губу, которую тут же бесцеремонно оттягивают.       – Видишь?       – Ну ладно, а бабу его куда? В коровник или сразу в цех?       – Погоди. Она наверняка его рабыня, а ну как он знакомый босса? Пустишь ее в расход, а мы потом проблем не оберемся.       Ага, значит, Баффи жива. На миг испытываю чувство огромного облегчения, которое, увы, быстро проходит под гнетом вихря вопросов. Где мы? Почему по периметру стоят не вампиры, а люди, и люди ли они?       Что вообще происходит?       Ответы я получаю довольно быстро.       Обладатели голосов – двое крепких на вид вампиров – довольно бесцеременно вздергивают меня на ноги, отчего молотки в голове превращаются в кувалды, и волокут куда-то. Я осторожно оглядываюсь: мы в большом помещении с высоким потолком и портретами на стенах. Очень напоминает зал торжеств в какой-нибудь мэрии. Наверное, это он и есть. Окна задернуты плотными портьерами, у двустворчатой двери свалены в кучу рюкзаки и просто какое-то барахло; на самом верху распластался кляксой мой плащ – он закрыл собой добрую половину кучи; две банки с персиковым компотом откатились от общей груды и валяются, поблескивая жестяными боками; вдоль стен тянутся откидные стулья, у дальней – возвышение, на котором стоит пяток кресел с алой плюшевой обивкой.       Все кресла заняты. Должно быть, это местный Совет. Все члены Совета могут похвастаться клыками и желтыми глазами. Очень интересно.       – А, Уильям Кровавый! – один из них, тот, кто сидел в середине, срывается с места и идет ко мне, раскинув руки в преувеличенно дружелюбном жесте. Едва сдерживаюсь, чтобы не зарычать. – Я сразу тебя узнал. Много наслышан о твоих подвигах. Особенно как ты укокошил аж двух Истребительниц.       Ну надо же, наконец-то моя репутация сослужила хорошую службу: меня не распылили, Баффи не сожрали. Баффи! Если они догадаются, кто она, ей крышка, да и мне заодно. Надеюсь, ей хватило ума не демонстрировать свою силу, а прикинуться до усрачки напуганной смертной.       После реплики этого малого – худого и длинного вампира с вытянутым лицом, мысленно я уже окрестил его Макарониной, – хватка на моих плечах превращается из жесткой в почтительную. Стряхиваю удерживающие меня руки и растягиваю губы в довольный оскал.       – Приятно слышать, что меня знают. Хотя гостей у вас встречают просто отвратительно. Где моя рабыня?       – О, не волнуйся, мы заперли ее в удобной комнате, там даже туалет есть, и оставили еды. Давай я сперва введу тебя в курс дела, а после покажу дом, который выбрал для тебя, тогда и заберешь ее. – Макаронина, приблизившийся почти вплотную, вкрадчиво берет меня под локоть и заглядывает в лицо. Его глаза не желтые, как это обычно бывает, а, скорее, оранжево-красные. – Кстати, я Том, местный мэр и твой большой поклонник. – Его большой палец скользит по моей коже, и меня едва не передергивает. Ах вот оно что! Ну ладно, попробуем сыграть на этом.       По мере «экскурсии», так любезно устроенной для меня Томом, я начинаю вникать в суть происходящего.       Как я уже говорил, обычно люди договаривались с вампирами о сотрудничестве и дальше вполне мирно сосуществовали. Здесь же все с самого начала пошло не так. Почти сразу после появления первых мертвяков город наводнили вампиры самого низкого пошиба.       – Представляешь, – рассказывает Том, увлекая меня за собой по улицам – между домами натянуты плотные тенты, и мы можем не опасаться солнца, – они выкосили половину местного населения, ну из тех, кто не превратился в зомбаков, конечно. Если бы я не вмешался, они бы выжрали весь Мидлтон и сдохли бы от голода. Еще и перезаразились многие от великой жадности.       – А как у вас поступают с зараженными сородичами? – небрежно интересуюсь я, как бы давая понять, что вопрос меня волнует лишь постольку поскольку.       Том пожимает плечами:       – Нормально. У нас равноправие. Конечно, здоровых людей мы им кусать не даем, но половина всех «коров» – тоже зараженные, держим специально для этих бедолаг. Само собой, в отдельном хлеву и привязанными на всякий случай. Однажды, когда мы еще были не такие опытные, какой-то дедок окочурился…       – И что? – я заранее знаю ответ, но надо же поддержать разговор.       – И мы чуть не лишились всей еды, что ж еще, – Том снова пожимает плечами. – Идем, твой дом на следующей улице.       Из его дальнейшей болтовни я вычленяю, что не всех людей тут считают за скот и держат в хлеву. Многие согласились сотрудничать в обмен на защиту и еду. Люди обходят периметр, обманывают и приманивают случайных путников – чем больше «коров», тем лучше, хихикает Том, – и, конечно, сдают кровь. Вполне добровольно. Хотя последним занимаются не все: прослышав о чудесном городе, в Мидлтон десятками стекаются полукровки вроде того живчика с двойным зрачком.       – Круто ты его пропалил, – Том одобрительно хлопает меня по плечу, когда я рассказываю, почему вдруг развернул машину у самых ворот.       Мда, он определенно на меня запал. Надеюсь, мне не придется знакомиться с ним поближе, чтобы смыться отсюда.       Вопрос в том, хочу ли я смываться.       Здесь всем по большому счету плевать, что я зараженный. Здесь у меня будет вдоволь человеческой крови, и уж точно здесь никто не выгонит меня за стены, точно бешеного пса. Баффи никто не тронет, если я дам понять, что она моя, и если сама она согласится скрывать силу. Правда, она не согласится. Ну… тогда я помогу ей бежать и даже лично вынесу вакцину за ограду, и пусть Баффи развозит ее дальше сама, проехать-то осталось всего ничего.       Мои размышления прерывает гордое:       – Вот твой дом, Уильям Кровавый!       – Можно просто Спайк, – бормочу я, поднимая глаза и разглядывая милый чистенький домик навскидку спальни на четыре. – Могу ли я получить обратно свои вещи?       – Да, конечно, я даже прикажу, чтобы их доставили прямо сюда, – суетливо всплескивает руками Том.       – Не стоит, я сам. Там есть хрупкие вещи, – отказываюсь я. – Что ж, мне все тут нравится, но я уже хотел бы забрать свою женщину.       – Да-да, само собой, не будем заставлять даму ждать.       На обратном пути я почти сочиняю речь для Баффи, где убедительно доказываю, что нам лучше расстаться, что мне лучше тут, а ей нужно доставить вакцину, и в одиночку пытаться побороть целый город – не самая лучшая идея.       А потом вспоминаю ее глаза и понимаю, что не смогу расстаться с нею даже ради комфорта и спокойной сытой жизни.       Баффи держат в местной гостинице. Том подводит меня к запертому снаружи номеру и уважительно отходит в сторонку. Я тихо стучу:       – Баффи, это я, я вхожу.       Нечего и думать о том, чтобы объяснить ей ситуацию, хоть бы и шепотом – вампирский слух тут не у одного меня. К счастью, Баффи действительно не натворила глупостей: она сидит на кровати, смиренно сложив руки на коленях, и смотрит на меня спокойно и доброжелательно. Я подзываю ее взмахом руки:       – Идем милая, мастер Том выделил нам целый дом. Только вещи заберем.       Надеюсь, намек она поняла.       – Привет, красавица, – улыбается ей Том, следуя правилу «любишь меня – люби мою собаку». – Кажется, нас не представили друг другу. Я Том, мисс…       – Энн, – выпаливает Баффи и протягивает руку.       Вместо того чтобы пожать ее, Том подносит узкую кисть к губам. Я еле удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Тоже мне, галантный кавалер!       Мы идем в мэрию, за вещами, я думаю, как бы половчее объяснить, на кой хрен мне столько ампул непонятно с чем, краем уха прислушиваясь к болтовне Тома. Тот явно пытается разговорить Баффи и быть гостеприимным хозяином.       – Откуда ты, Энн? – спрашивает Том, и прежде чем я успеваю предостеречь Баффи, она отвечает:       – Из Саннидейла.       – О, какая удача! У нас тут есть твой земляк.       Судя по вытянутому лицу Баффи, она и сама понимает, что зря это сказала.       Том машет рукой стоящему на крыльце мэрии вампиру:       – Джош, смотри, эта цыпочка тоже из Саннидейла.       Этот Джош несколько секунд смотрит на Баффи, пока я отчаянно молюсь не знаю кому, чтобы он никогда не сталкивался с Истребительницей. Конечно же, мои мольбы никто не слышит, потому что рот Джоша округляется в огромную «О», а затем раздается громкий вопль:       – Мастер Том, это ж Истребительница!!!       Все на миг замирает – а затем наступает полная неразбериха.       На Баффи наваливается с десяток вампиров, я, уже ни о чем не заботясь, ору ей «Не сопротивляйся!», Том пытается навести порядок, и над всем этим стоит ужасный гвалт.       Наконец все более-менее устаканивается. Подручные Тома, получив строгий наказ не трогать ее и пальцем и не спускать глаз, утаскивают Баффи в мэрию, а сам Том поворачивается ко мне. И глаза у него злые-презлые.       Я лихорадочно пытаюсь придумать хоть что-нибудь, но все мысли будто заморожены противной ледяной глыбой, образовавшейся в животе. Само собой, я этого не показываю – наоборот, стою с независимым и даже оскорбленным видом.       – И как это понимать? – змеей шипит Том. – Я к тебе с открытым сердцем, а ты…       – А я не обязан ни перед кем отчитываться, – резко отвечаю я. – Я Уильям Кровавый, не забыл? Сам же сказал, что я убил двух Истребительниц. Вполне логично, что третью я стану держать как домашнее животное, разве нет?       На самом деле это ничерта не логично, но я надеюсь, что Том не силен в философских терминах. Так и есть: за долю секунды выражение его лица меняется с яростного на восхищенное:       – Как тебе удалось?       – Гипноз, – небрежно роняю я. – А теперь, может, пойдем и все обсудим, пока твои заместители не съели мою зверушку?       В зале тем временем разгорелись настоящие дебаты. Кто-то предлагает сразу осушить Баффи и поделить кровь между вожаками, чтобы не рисковать, кто-то возражает, что лучше бы держать ее в отдельном загоне и использовать ее кровь как награду. Смех да и только – эти идиоты уже чуть не передрались, деля шкуру неубитого медведя. А на меня многотонной глыбой наваливается осознание, что Баффи не удастся вывести тайком – теперь ее будут охранять, как зеницу ока. Еще бы! Не каждый вампирский городок способен похвастаться ручной Истребительницей.       Баффи стоит прямо у порога; проходя мимо, бросаю ей ободряющий взгляд. Возле нее так и мнутся двое вампиров-здоровяков. Дьявол и преисподняя, они даже не связали ее! Вот что значит никогда не сталкиваться с Истребительницей и не представлять ее силу…       И будто вспышка молнии – я понимаю, что другой возможности дать ей уйти у меня не будет. На себя мне плевать: вряд ли меня убьют, а если и так, я погибну в бою, как всегда хотел. В любом случае для меня расклад удачный.       – Молчать! – гаркает Том, и в зале воцаряется мгновенная тишина. – Истребительница – собственность Уильяма Кровавого, ему и решать, как поступить. Конечно, мы будем благодарны, если он поделится, но мы же все цивилизованные создания и не станем давить.       В его голосе содержится намек на то, что мне лучше бы поделиться, если я не хочу, чтобы Баффи пустили в расход. Я едва заметно киваю, показывая, что намек понят. Мысли лихорадочно мечутся. Что делать?       – Я не против… – подхожу к груде сваленных на полу вещей, – …поделиться… – наклоняюсь и подбираю плащ, – …с друзьями.       Надеваю плащ.       В зале поднимается радостный гомон, Баффи, наверное, смотрит на меня как на предателя, а я тупо смотрю на обнаружившиеся под плащом канистры.       Наши канистры с бензином.       Кажется, у одной из них плохо прилегает крышка.       Не давая себе времени подумать, подбрасываю обе и пинком направляю их в сторону Совета. Остро пахнущая жидкость окатывает нас всех, я достаю зажигалку, щелкаю колесиком…       Обманчиво-хрупкий огонек.       Зажигалка как-то плавно падает в радужную лужу на паркете – я вижу каждую царапину на ней. Пламя встает высокой стеной, крики, по залу мечутся не-живые факелы, обращаясь в прах. Пламя лижет мне ноги.       Поворачиваюсь к Баффи – ее охранники застыли с потрясенными рожами – кидаю ей сумку с оружием. Может, пулей демона на воротах и не возьмешь, но гранатам он точно не обрадуется.       – Беги! – рявкаю я, пока огонь ползет по залитому бензином плащу.       Мне кажется, я не чувствую боли.       Кто-то хватает меня за плечо. Это Том. Его искаженное мукой лицо рассыпается пеплом в дюйме от моего носа.       А потом все скрывает ревущее пламя.       Боль покрывает меня, прорастает в каждую клеточку. Я в аду? Должен быть – за все, что я успел натворить, там мне самое место. Жаль только, что я так и не узнаю, выбралась ли Баффи. А может, неведение – это часть пытки? Меня куда-то дергает, и я кричу от боли, но из сожженного горла вырывается лишь слабый сип.       – Чшш, – ласково шепчет кто-то у самого уха, – потерпи немного.       И я терплю.       Потому что узнал этот голос.       К моим губам прижимается теплое, и такая же теплая жидкость заполняет рот. Нектар, амброзия – и любое другое цветистое слово из мифов. По жилам будто пускают ток, и кажется, что я оживаю. Мои клыки погружаются в плоть, я пью, пью и не могу остановиться. Теплое отнимают, я тянусь следом, но тело не слушается, и слабый толчок опрокидывает меня обратно.       Куда обратно? Не знаю.       Меня засасывает звенящая пустота.       Когда я открываю глаза, первое, что вижу, это покачивающийся потолок мерседеса. Отлично, мы куда-то едем. Очень надеюсь, что мы – это я и Баффи. Приподнимаюсь на локтях, морщусь. Кожу так сильно стянуло, что кажется, будто она мне мала. Но особой боли нет. Из-за спинки водительского кресла выныривает голова Баффи:       – Ага, ты очнулся! – и скрывается вновь.       Судя по ощущениям, мерседес съезжает на обочину. Остановка слишком резкая, и я едва не сваливаюсь на пол. Хлопает дверца, быстрые шаги, теперь дверца открывается – и вот уже Баффи озабоченно склоняется надо мной.       – Болит где-нибудь? – одновременно она поправляет одеяло, в которое я замотан.       Я вновь прислушиваюсь к ощущениям и мотаю головой.       – Как ты выбралась? – спрашиваю я. – А главное, как ты вытащила меня?       – Тент, – коротко поясняет Баффи, – я накинула его на тебя и сунула вас в машину.       – Гранаты помогли?       – Ага… – на лице Баффи появляется мечтательное выражение. – И, предвосхищая следующий вопрос, нет, погони за нами не было. И мы уже в Огайо.       Тут я вспоминаю кое-что еще.       – Почему ты дала мне пить свою кровь? – я не в силах сдержать горечь.       – Потому что лишь так я могла спасти тебя, – просто отвечает Баффи.       – Но я зараженный…       Баффи склоняется низко-низко, так что ее волосы щекочут мне щеку:       – Я тоже.       Я немею.       Как? Как это могло произойти? Ну, от кого человек может заразиться, я и сам знаю, но Баффи Истребительница, неужели она бы вот так запросто позволила бы вампиру пить свою кровь?       Позволила бы.       Одному-единственному.       Имя срывается с моих губ против воли:       – Ангел…       Баффи кивает:       – Он приезжал, когда все только начиналось, помог нам, но его здорово потрепали, он был при смерти, и я дала ему укусить меня. Тогда мы еще не знали, что вампиры могут быть переносчиками. – Баффи грустно усмехается. – А почему, ты думаешь, Райли меня отпустил? И почему Джайлз не запер в подвале? Они очень быстро изменили мнение, когда узнали, что я зараженная. Пересядешь вперед?       Оглушенный резкой сменой темы, я переползаю на переднее сидение. Из одежды на мне только джинсы, и явно не те, в которых я приехал в Мидлтон. Те, наверное, сгорели, как и все остальное. Хотя плащ, может, и нет…       – Плащ в багажнике, – говорит Баффи, заметив, что я кручу головой, и усаживается за руль. – От него за милю несет гарью.       Я принюхиваюсь:       – От меня тоже.       Некоторое время мы сидим молча.       – Ну так что? – не выдерживаю я. – Вакцина сгорела, припасы тоже…       – И в Саннидейле меня никто не ждет, – обрывает мои разглагольствования Баффи, и это совсем не то, что я ожидал услышать. – Предлагаю поехать вперед, к месту, куда Райли должен сбросить очередную партию, а по дороге поискать, где помыться и что поесть.       – Предлагаю вернуться в «Зеркальное озеро».       Мы долго смотрим друг на друга.       – Развезем вакцину и вернемся в «Зеркальное озеро». Одни, – подытоживает Баффи.       И я соглашаюсь.