Insontis

Невозможно, чтобы такие крошечные легкие производили настолько громкий звук – это совершенно нелогично и, более того, противоречит законам физики. Однако, очевидно, даже в возрасте одного года Джеймс Тиберий Кирк уже вполне был способен нарушать все известные законы вероятности, с блеском опровергая их благодаря силе своей харизмы. В данный момент эта сила проявлялась в поведении, более достойном младенца, нежели капитана звездолета, а именно – в явлении, которому доктор МакКой дал определение «детская истерика», а Спок тактично назвал «приступом раздражительности». - Вы уверены, что ему не больно, доктор? – еще раз уточнил вулканец, передернувшись, когда уровень децибел в лазарете достиг высот, мало приемлемых даже для человека. - Абсолютно, - фыркнул доктор, сердито уставившись на разбушевавшегося капитана Энтерпрайз, - типичное для Джима поведение – пытается любыми доступными средствами добиться своего, когда одно только обаяние не срабатывает. Спок заколебался, глядя на залитое слезами раскрасневшееся личико. – Было бы несколько неуместно брать его с собой на мостик, особенно учитывая, что я должен буду прокладывать курс через турбулентность в поясе астероидов. - Само собой, Спок, вы совершенно правы, - кивнул доктор, - в любом случае, ребенок слишком привязан к вам; надо, чтобы он уже начал привыкать и к другим людям. Вы - исполняющий обязанности капитана, а не сиделка. Идите, пока у вас из-за него барабанные перепонки не лопнули. Когда вулканец повернулся к выходу, ребенок издал еще один пронзительный крик и начал всхлипывать, как ему показалось, с настоящей болью в голосе. У него на родине причинить беззащитному созданию какой бы то ни было вред, физический или психологический, было величайшим преступлением… он оглянулся на доктора, которого, казалось, ситуация до некоторой степени забавляет. - Держу пари, он перестанет через минуту после вашего ухода, - уверенно сказал МакКой, - Уверяю вас, ему не больно, я проверял. Просто пытается настоять на своем, как Джим Кирк всегда и делает. Идите уже. Спок неуверенно оглянулся на всхлипывающего ребенка. Джим выбрал именно этот момент, чтобы выразить свое неудовольствие очередным воплем, от которого жалобно задребезжали все стеклянные предметы в комнате. Это окончательно склонило чашу весов, и вулканец поспешно ретировался под смех МакКоя. Какого бы там мнения Спок не придерживался относительно воспитательских талантов доктора, опыта у него было все же больше, чем у большинства остальных членов экипажа. Следующие пять минут МакКой продолжал спокойно работать, вставив в уши затычки и дожидаясь, пока ребенок (уже слегка избалованный) наконец выдохнется. Когда крик перешел в жалобное всхлипывание, он вытащил затычки и уселся рядом с плетеной кроваткой, в которой в данный момент размещался омолодившийся капитан. - Ну что, выговорился? – необычайно мягко осведомился он, проводя рукой по непослушной светлой шевелюре. Ребенок только обиженно засопел в ответ. - Ничего не меняется, да? – задумчиво продолжал он, сначала поводив сканером, а затем провел обычный осмотр, чтобы удостовериться, что ребенок в порядке после учиненного им скандала. – В любом возрасте просто не можешь обойтись без этого ходячего компьютера. Для всех остальных это слегка обидно, знаешь ли. Ребенок тихонько икнул и засопел потише. - Знаешь, Джим, я никак не могу понять, - продолжал МакКой свои мысли вслух, зная, что сейчас может говорить свободно, - может, ты действительно просто недостаточно доверяешь всем остальным, интересно, ты сам это осознаешь? Конечно, Спок тебе безгранично предан, с этим никто не спорит, - но все же, ты не один, малыш. Разве ты этого не видишь? Доктор поймал маленький кулачок, находившийся в опасной близости от его носа (полегче, Джим), осторожно взяв его в свои руки, и малыш тут же крепко вцепился в его указательный палец. - Ну как? Успокоился? – огромные светло-карие глаза невинно моргнули в ответ, и на лице МакКоя появилась улыбка. – Вот и хорошо. А теперь смотри, что у меня тут для тебя есть. – Он откинул белый козырек кроватки так, чтобы тот находился на уровне глаз ребенка, и щелкнул небольшим переключателем, который туда встроил Скотти. На белой поверхности тут же возникла темная синева неба, усыпанного мерцающими созвездиями, дымчатыми туманностями и ярко сияющими планетами. Ему хотелось и смеяться и плакать одновременно, глядя, как глаза ребенка все шире распахиваются в изумлении при виде великолепного зрелища, открывающегося ему на импровизированном экране, где созвездия плавно сменяли друг друга. Будущий капитан в немом восторге зачарованно глядел на звезды, которых он в один прекрасный день обязательно достигнет, а МакКой, улыбаясь про себя, подумал, что теперь он в неоплатном долгу перед Скотти, которому пришла в голову эта идея. Спок, в конце концов, был не единственным, кто на все готов ради этого мелкого сорванца. Как зачарованный, ребенок потянулся к медленно проплывающей туманности. МакКой, все еще улыбаясь, аккуратно подоткнул одеяло и взбил подушку, на которую малыш, окончательно успокоившись, откинул головку, в безмолвном восхищении глядя на открывающуюся панораму, и погасил свет. Да, - подумал он, когда Спок связался с ним в пятый раз за последние десять минут, чтобы «получить информацию о состоянии капитана», - некоторые вещи действительно никогда не меняются.