Insontis

Слухи на корабле распространяются быстро, как и в любом закрытом сообществе, и даже такой образцовый экипаж, как на Энтерпрайз, никогда не отказался бы немного посплетничать, по крайней мере до тех пор, пока сложившаяся ситуация не перестанет радовать своей новизной. Однако при этом всем хватало здравого смысла пока что держаться подальше от старшего командного состава, и в особенности все старались как можно меньше нервировать исполняющего обязанности капитана Спока. Ситуация, однако, перестала казаться настолько забавной, когда до них стали доходить сплетни, возникшие на других кораблях. Несмотря на то, что экипаж представлял собой весьма пеструю компанию, а также невзирая на достаточно высокую смертность на Энтерпрайз, все они по-настоящему уважали и ценили капитана и его первого помощника, так что все были далеко не в восторге от всяких скандально-сенсационных слухов. Возможно, та стычка на Звездной базе 9 была не самой лучшей идеей, как впоследствии признал лейтенант Гарровик (который, по его собственному признанию, стал инициатором драки). Впрочем, даже несмотря на то, что всех участников потом вызывали на ковер и к Споку, и к главе Службы безопасности Джотто, они не могли не испытывать чувство глубокого удовлетворения – их противники ушли с поля боя в достаточной степени побитыми и устрашенными, так что никто из них даже не подавал жалоб своим командирам. Все эти страсти разгорелись из-за бульварной газеты, до которой каким-то образом дошли слухи о малолетнем пассажире Энтерпрайз. Спок заявил, что собирается принять решительные меры (то есть, в переводе на человеческий язык, обдумывал, целесообразно ли будет в данном случае применить tal'shaya) к лицу или лицам, передавшим в газету изображение, на котором он держал Джима на коленях. Версий высказывалось великой множество, начиная с предположения, что ребенок - сын капитана Кирка от тайного брака, и заканчивая красочным выражением «дитя любви капитана и его старшего помощника». Спок никогда в жизни не страдал мигренями, однако логично было бы предположить, что все когда-нибудь происходит в первый раз. Покончив с формальностями, связанными с выговором незадачливому экипажу, он зашел в лазарет. Кристина Чепел подтолкнула ногой кресло в его сторону – обе руки у нее были заняты медикаментами, необходимыми участникам потасовки. На ее лице отразилась удивленно-сочувственная улыбка, когда вулканец с благодарностью устало опустился на сиденье. Первый раз на ее памяти Спок ослабил свой контроль настолько, что позволил себе сесть в лазарете, когда его к этому не принуждали медицинские предписания. Тут же в его брюки вцепилась маленькая пухлая ручка. Опустив глаза, Спок встретился с восторженно-радостным взглядом Джима, крепко сжимавшего во рту какую-то искореженную мягкую игрушку. Джим открыл для себя такой способ передвижения, как ползание, еще в тот самый момент, когда МакКой впервые опустил его на расстеленное на полу одеяло в каюте Спока. Ребенок незамедлительно стартовал, как будто внутри у него был встроен маленький, но мощный моторчик, так что они оба оказались застигнуты врасплох. С тех пор, стоило им только на мгновение отвернуться, малыш постоянно норовил сняться с места. Кроме того, он уже давно вывел алгоритм, позволявший ему выбраться на волю, перевернув плетеную кроватку и организовав побег в лучших традициях Джеймса Кирка. Взгляд Спока потеплел, хотя он отдавал себе отчет, что, вполне вероятно, именно эта его эмоциональная реакция дает повод подобным скандальным сплетням. Однако ребенка вся эта ситуация никоим образом не должна затрагивать. - Это крайне негигиенично, Джим, - сказал он, извлекая у ребенка изо рта пожеванного котенка. Джим, возмущенно засопев и сдвинув бровки, попытался отнять игрушку. Наученный опытом Спок распознал признаки надвигающейся бури и поспешно вернул ему несуразное животное, которое Джим со счастливой улыбкой снова засунул в рот. Внезапно малыш снова стартовал и развил поразительно высокую скорость, перемещаясь по только что дезинфицированному полу лазарета. МакКой выскочил из своего кабинета. – Где этот мальчишка? – инструменты, лежавшие на ближайшем подносе, жалобно зазвенели от его крика. – Стоит только на мгновение отвернуться, как он этой своей несчастной игрушкой заблокирует дверные сенсоры! Резко открыв глаза, Спок успел заметить, как малолетний капитан исчезает за углом, стремительно направляясь к соседней палате. - КРИСТИНА, ЛОВИ ЕГО! НЕ ПОЙМАЕШЬ - УВОЛЮ! Через секунду сестра Чепел, крепко державшая в руках насупившегося Джима, показалась из-за угла и одарила свое начальство крайне неодобрительным взглядом. – Доктор, это небезопасно, что вы позволяете ему вот так здесь повсюду ползать, какая бы тут ни была санитарная обработка, - с укором произнесла она, передавая возмущенного Джима в докторские руки. Маккой вспыхнул. – Специально для тебя, Джимми, я достану хороший крепкий поводок, - проворчал он, сердито поглядывая на ребенка. Тот состроил недовольную гримасу, оттопырив нижнюю губку, а потом на этих огромных, необычайно выразительных для такого возраста глазах начали выступать слезы. – И не надо так на меня смотреть, сам виноват! - Доктор, - вмешался Спок, услышав всхлипывание. Он отлично понимал, что, как выражаются земляне, балует ребенка, но было совершенно невыносимо смотреть на его слезы. - Ладно, забирайте его, - ответил Маккой, сгружая растерянного карапуза на руки Споку. – Может, вам повезет больше. К следующей неделе он уже будет способен разобрать по винтику репликатор, помяните мое слово. И не жалуйтесь, если сегодня ночью он испортит ваш радиатор. Джим моргнул и с поразительной меткостью бросил в докторскую голову плюшевого кота. - Ваше с Джимом дитя любви, как же, - уставившись на них испепеляющим взглядом, пробурчал Маккой, складывая руки на груди, - да это на сто процентов Джим Кирк, по-прежнему обожает эффектные жесты! В этот момент Спок начал понимать значение человеческого выражения «постучаться головой об стену»