Avis rara

Темный лорд огладил подбородок, хитро улыбаясь, незаметно, едва ли вообще можно было назвать это именно улыбкой. Слушая совершенно не нужные доклады слуг, мужчина наслаждался опустившимся спокойствием. Ощутив поражение, а после, вновь взобравшись по чужим головам на пьедестал, альфа не мог не вкушать каждое мгновение, которое отмечало власть в его руках. Сильные маги робели, скрывали взгляды, думая о том, как бы избежать участи многих других своих предшественников. И никто не мог и подумать, что они могли бы отбросить маски честности и стать полнейшими зверями. Они и были зверями. Не верили ни во что, кроме силы, и эта сила решила ими поиграть. Лорд Волан-де-Морт любил игрушки, но только те, которые не ломались до определенного момента, до того, пока ей не воспользуется совершенно безумно. За окном все также стояла чудесная погода. Голубоватое небо, яркое солнце, слепящее глаза и легкий ветерок, гуляющий по простору. Альфа начинал привыкать к обычной жизни, если ее, конечно, можно так назвать. Что-то в этом было такое… Собрание перестало носить угнетающий характер. Пропали пытки и не контролируемая злоба Повелителя. С последней битвы отношение к Пожирателям смерти со стороны их хозяина поменялось. Но не только к сторонникам Лорд стал лояльней. Не происходило похищений, не совершалось нападок на противостоящую сторону и на ничего не подозревающих о войне маглах. Вся работа перетекла в дипломатию. И скрытую, холодную борьбу. Чудесный выбор, когда главным документом во всей магической Британии стал пакт о ненападении. В любом случае этот пакт мог быть разорван. Глупая бумажонка, составленная на скорую руку, обсуждалась на всех углах, но никто не предусмотрел возможность нарушения пунктов прописанных в ней. А легенда, гласившая, будто Лорд Волан-де-Морт после поражения и установления шаткого перемирия отправился в Албанию, что являлось полной чушью, идеально работала. Пустив непроверенный слух, Пожиратели смерти дали, по сути, отсрочку, как своему Повелителю, так и магическому сообществу. Неожиданное спокойствие в начале каждому магу показалось тем самым ужасающим затишьем перед бурей. Люди все еще помнили неожиданные нападения. Боящихся сделать вдох без дозволения свыше магов уничтожали одного за другим. И не только поодиночке, страдали и целые семьи. Их уничтожали ради устрашения, чтобы каждый понимал, что и с ним и с его близкими могут поступить так же. Перед глазами все еще стояли омерзительно страшные картины, которые заставляли оглядываться на улицах по всем сторонам. Но и они обещали стереться со временем из памяти. Медленно проходили дни, страх перед тем, что в любой момент может произойти новый теракт, утихал. И пускай взгляд все еще в панике блуждал по темным улочкам, дышать стало спокойнее. Альфа мог бы сказать, что рад отдыху. Его, конечно же, кое-что не устраивало в образовавшейся ситуации, но ему пришлось поддержать ее установление для получения главного объекта для победы.

***

Гарри заперся в комнате и не выходил вот уже несколько дней. Если в первый день его пытались вытащить из спальни, заставить хотя бы пообедать, то после Малфои сдались. Люциус переживал свои не самые лучшие времена. Под глазами вновь, как когда-то давно, залегли темные круги, мигрень не отпускала ни на секунду, причиняя невыносимую боль. Тревожность мужчины росла с каждой минутой все больше. Единственное, что пока еще спасало Малфоя от смерти, это неосведомленность Лорда и отсутствие волшебной палочки у Поттера. Темный лорд мог и не посмотреть на то, что родовитый маг являлся его правой рукой во многих делах. А безголовому гриффиндорцу было противопоказано использование магического инструмента, по скромному мнению Люциуса. Он все еще помнил, что и без палочки Поттер мог натворить грандиозных делов. Что Нарцисса, что Драко, ходили тише воды, ниже травы. Их не было видно ни в одной гостиной, уподобившись взятому на попечительство наглецу, они заперлись в своих спальнях, выходя лишь несколько раз в день. По возможности они старались не отвлекать главу рода. Еще немного и Малфой мог бы начать рвать волосы на голове. Безусловно, их было очень жаль, но иного выхода просто не было. Установление контакта с омегой не предвиделось еще очень долго. А результат нужно было предоставить уже в скором времени! Поттер ни о чем таком не подозревал. Омега изолировал себя от влияния со стороны и занимался своими делами. Он смотрел на то, как солнце сменяется луной, и как потом появляются звезды на темном полотне, следил за ветром, играющим с кронами деревьев. Открывая окно, Гарри не мог отвести взгляда от голубизны неба и от зелени трав. За многие годы он смог понять, что иногда следовало бы и просто посидеть и подумать о чем-то несущественном. Перебирая свои малочисленные вещи, парень вспоминал случаи, которые происходили с ним. Разбирая все с самого начала, Поттер отстраивал новый для себя мир. Отсеивая ненужное, смотрел под другими углами какие-то важные, да и не важные тоже, события. Единственное, о чем очень сильно жалел омега, что рядом нет самого понимающего и близкого существа рядом — Букли. Он все еще не смог смириться с тем, что сова уже больше не вернется, не прилетит и не принесет в острых когтях мышь или лягушку. Постепенно, с каждым маленьким шагом, парень изменял свое виденье мира. Он все еще ненавидел Тома Реддла, хотел уничтожить его и всех тех, кто содействовал ему, помогая убивать и истреблять волшебников. Иногда на столе появлялось блюдце с парой сэндвичей, а еще стакан сока, к счастью, не тыквенного. Заботливые домовики старались, чтобы Поттер не голодал. Омега не хотел обижать работников кухни, не смотря на то, что не хотел питаться тем же, что и остальные обитатели дома, в котором он оказался. Сидя на полу, усталый и немного сонный Гарри медленно цедил сок. Он был погружен в чтение все той же книги, что изучал в Св. Мунго. Никогда не интересуясь природой омег, бет и альф, гриффиндорец до сих пор не понимал того, почему его считали едва ли не курицей, несущей золотые яйца. С ним носились не только потому, что он был Мальчиком-Который-Выжил, но и из-за его принадлежности к определенному классу людей. Магическая книга помогала узнать то, о чем никогда и не думал Гарри. Ему стало ясно, почему же многие однокурсники мечтательно вздыхали, когда заходила речь об омегах, а в особенности парнях-омежках. И даже Рон, старина Рон, пускающий слюни на девушек с большой грудью, невнятно мычал, стоило кому-то заговорить о парне-омеге. А ведь у маглов, как помнил волшебник, много омег, как парней, так и девушек. Поэтому он до сих пор и вникал в ценности и традиции, завязанные на почтительном отношении к тем, кто оказался не бетой, не альфой, а именно омегой — дарующим жизнь. — Пойти мне и отлюбить всех Пожирателей с Волан-де-Мортом заодно, что ли? — рассмеялся Поттер, снимая очки, чтобы протереть их краем футболки. — Может тогда перевоспитаются? Он представил себе эту картину. Стало еще более смешно, но вместе с тем и противно. По телу прошли крупные мурашки от отвращения. За окном гулял спокойный ветер, иногда он врывался в комнату, принося с собой, нежно-сладкий запах, перемешивал с тем ароматом, которым пропиталось уже практически все в спальне.